Публикации раздела Музеи

Художники осажденного города

8 сентября 1941 года началась военная блокада Ленинграда, продлившаяся почти 900 дней и ночей. Несмотря на масштабную эвакуацию, многие ленинградцы остались в родном городе. «Культура.РФ» вспомнила художников, которые продолжили работать в тяжелейших условиях.

Анна Остроумова-Лебедева

Петербург, а потом Петроград и Ленинград всегда были главными героями графических пейзажей Анны Остроумовой-Лебедевой. Не стал исключением и период блокады. Семидесятилетняя художница не покинула город и продолжила работать, обустроив себе кабинет в ванной комнате: там было тише и безопаснее.

Писала часто в ванной комнате. Положу на умывальник чертежную доску, на нее поставлю чернильницу. Впереди на полочке — коптилка. Здесь глуше звучат удары, не так слышен свист летящих снарядов, легче собрать разбегающиеся мысли и направить их по должному пути. <…> Я хочу остаться. Твердо хочу остаться на все страшное впереди. Голова кружится от утомления и слабости, но я скрываю свое состояние и усердно пишу, внутренне терзая себя за плохое качество работы.
Анна Остроумова-Лебедева, «Автобиографические записки»

В военные годы Остроумова-Лебедева создала ряд гравюр с изображением блокадного Ленинграда, издала почтовые открытки со своими пейзажами, оформила пригласительные билеты на премьеру Ленинградской симфонии Дмитрия Шостаковича. Кроме того, художница вела дневник, который после войны был издан под названием «Автобиографические записки».

Иван Билибин

Известный своими книжными иллюстрациями и театральными работами, Иван Билибин сумел добиться признания и в России, и за рубежом. Художник пробыл в эмиграции 16 лет, однако в 1936 году решил вернуться в любимый Ленинград. Там он продолжал рисовать, преподавать и работать в театре. С началом блокады он не покинул город, хотя уехать ему предлагали неоднократно. Билибин так ответил наркому просвещения Владимиру Потемкину: «Из осажденной крепости не убегают. Ее защищают».

Среди последних работ Билибина — иллюстрации к былине «Дюк Степанович». Хотя художник сильно болел и был физически истощен, он трудился над ними до последнего дня: «Работа продолжается… Книга должна выйти, когда наступит победоносный мир. Книга о нашем эпическом и героическом прошлом…» Иван Билибин работал в осажденном Ленинграде до самой смерти — он умер 7 февраля 1942 года.

Павел Филонов

Один из лидеров русского авангарда Павел Филонов встретил начало войны в Ленинграде. Правда, запечатлеть военные события он не успел — Павел Филонов умер от истощения 3 декабря 1941 года. Сестра художника так вспоминала о смерти брата: «…он лежал в куртке, теплой шапке, на левой руке была белая шерстяная варежка, на правой варежки не было, она была зажата в кулак. Он был как будто без сознания, глаза полузакрыты, ни на что не реагировал. Лицо его, до неузнаваемости изменившееся, было спокойно. <…> Рука большого мастера, не знавшая при жизни покоя, теперь успокоилась». Все работы художника остались у его семьи — долгое время они не могли эвакуироваться, боясь, что картины пропадут. Только когда полотна и архив художника оказались в музее, родственники Филонова покинули блокадный город.

Алексей Пахомов

До войны ученик Николая Тырсы Алексей Пахомов преимущественно работал в книжной графике. Во время блокады художник остался в городе, где в 1942–1944 годах создал серию литографий «Ленинград в дни блокады». В цикл вошло более 30 работ, среди которых — «За водой», «В очаге поражения», «На Марсовом поле в затишье». Вот как вспоминал художник работу над серией: «…я делал очень мало набросков с натуры. Больше наблюдал и запоминал. Вначале не было разрешения на зарисовки, а когда разрешение было получено, отважиться рисовать было не так-то просто. Население с таким недоверием и злобой набрасывалось на рисующего, видя в нем диверсанта и шпиона, что рисование превращалось в непрерывное объяснение. Подходил какой-нибудь военный и успокаивал недоверчивых, что-де удостоверение на зарисовки настоящее, а не поддельное. Но военный и успокоенные уходили, появлялись новые прохожие, и снова надо было объясняться и отбиваться. Но главная причина, конечно, была не в этих трудностях. Просто события были столь значительные, что, мне казалось, и отражены они должны быть не в легких набросках, а в форме наиболее монументальной (в пределах графического искусства): в проработанном эстампе большого формата...»

Константин Рудаков

Ученик Добужинского и Кустодиева, мирискусник Константин Рудаков после революции нашел себя в иллюстрациях для сатирических журналов «Чиж», «Смехач» и «Крокодил». Иллюстрировал он и серьезную литературу — «Евгения Онегина» и «Ревизора». Во время блокады Рудаков создал цикл портретов бойцов противовоздушной обороны, делал эскизы театральных декораций и костюмов к чеховской «Свадьбе» и «Горю от ума» Александра Грибоедова. Также в блокадные годы Рудаков выполнил иллюстрации к «Войне и миру» и «Анне Карениной» Льва Толстого. Наконец, в 1942 году, несмотря на тяжелые условия работы, Рудаков принялся за монументальный проект — большое панно в честь 25-й годовщины Октябрьской революции. Художница Татьяна Белоцветова вспоминала о его работе: «У Рудакова очень большое панно, полное горя и смятения. Семья беженцев — мать и четверо детей — на фоне зарева пожарища спешит уйти от гибели. Впечатление… сильное, но не тяжелое: верилось, что люди спасутся… Комиссия… для осмотра панно Рудакова решила подняться на хоры. Некоторое время прошло в полном молчании. Потом сверху послышался тихий плач. Константин Иванович быстро поднялся наверх. Долго они там оставались».

Леонид Чупятов

Художник Леонид Чупятов был одним из деятелей русского авангарда: участвовал в выставках «Мира искусства» и «Жар-цвет», учился у Кузьмы Петрова-Водкина. До войны он работал в театре (в частности, был сценографом «Пиковой дамы» в постановке Всеволода Мейерхольда) и в мультипликации (нарисовал «Сказку о глупом мышонке» Михаила Цехановского). После наступления немцев Чупятов остался в осажденном Ленинграде. В одном из своих последних писем он говорил: «Я умру здесь, и моя семья, так мы решили… Я погибаю как художник, гибнут все мои честно, бескорыстно написанные вещи (м.б., никому не нужные, что поделать, очевидно, такие случаи редкие, но бывают), написанные в течение 30 лет...»

Художник умер в декабре 1941 года, но успел написать полотно «Покров Богородицы над осажденным городом» — символ всей блокады. Дмитрий Лихачев вспоминал:

Умирая, он рисовал, писал картины. Когда не хватило холста, он писал на фанере и на картоне... Лучшая его картина... темный ленинградский двор колодцем, вниз уходят темные окна, ни единого огня в них нет; смерть там победила жизнь; хотя жизнь, возможно, и жива еще, но у нее нет силы зажечь коптилку. Над двором на фоне темного ночного неба — покров Богоматери. Богоматерь наклонила голову, с ужасом смотрит вниз, как бы видя все, что происходит в темных ленинградских квартирах, и распростерла ризы; на ризах — изображение древнерусского храма... Душа блокады в ней отражена больше, чем где бы то ни было.

Соломон Юдовин

Ученик Рериха и Добужинского Соломон Юдовин занимался в основном графикой. До Великой Отечественной войны он создал такие циклы гравюр, как «Оборона Петрограда в дни наступления Юденича» и «Гражданская война». Юдовин прожил почти год блокады в Ленинграде, где выпускал почтовые открытки, а также начал работу над циклом «Ленинград в дни Великой Отечественной войны». Затем художника эвакуировали в Ярославскую область, но как только блокаду сняли, он вернулся в Ленинград и завершил начатый цикл. Альбом гравюр Юдовина был издан в 1948 году.

Автор: Лидия Утёмова

Смотрите также

Деятели культуры на Великой Отечественной войне
Фронтовые воспоминания Эрнста Неизвестного, Евгения Вучетича, Александра Эшпая и других.
Блокада Ленинграда
Почти 900 дней длилась блокада осажденного фашистами Ленинграда.
Музейная эвакуация в Великую Отечественную войну
Эвакуация музеев западной части Советского Союза началась в первый же день войны — 22 июня 1941 года.