Художник, прозаик, драматург: 7 интересных фактов о Кузьме Петрове-Водкине

Кузьма Петров-Водкин родился в городе Хвалынске Саратовской губернии в семье сапожника. Когда ему было около 12 лет, он познакомился с двумя местными иконописцами и вскоре начал и сам пробовать рисовать. Первой такой попыткой стал пейзаж с березами, написанный масляными красками на кусочке жести. Затем Петров-Водкин попробовал изобразить речное судно на картоне и надеялся так произвести впечатление на сестру своего друга, которая ему нравилась. Однако эти художественные опыты никто не оценил, и после этого он забросил рисование.

Первым настоящим творческим успехом Петрова-Водкина стал рисунок в школьной тетради: во время урока он задумался и изобразил карандашом на листе дыру — настолько правдоподобную, что и ученики, и преподаватели не сразу смогли отличить ее от настоящей. После этого юного художника признали лучшим по рисованию не только в классе, но и во всей школе.

Несмотря на способности к изобразительному искусству, сначала Кузьма Петров-Водкин собирался посвятить жизнь другой профессии. После приходской школы он подал документы в железнодорожное училище в Самаре, но сдать вступительные экзамены не смог — провалился с сочинением по истории России.

В то время в Самаре работал художник Федор Буров, который организовал там рисовальную школу. Петров-Водкин познакомился с ним, показал свои работы, и Буров принял его на учебу. Однако получить полное образование начинающему художнику не удалось: через два года Буров умер, и Петрову-Водкину пришлось вернуться в родной Хвалынск. Систематической учебой он занялся позже — сначала в Петербурге, в Центральном училище технического рисования Штиглица, а позже в Московском училище живописи, ваяния и зодчества.

После учебы Кузьма Петров-Водкин подрабатывал частными уроками, проектировал и лепил изразцы на гончарном заводе, а кроме того — брался за заказы на росписи в храмах. В 1902 году он с друзьями — художниками Павлом Кузнецовым и Петром Уткиным — поехал в Саратов, где расписал придел церкви Казанской Божией Матери. Это была первая монументальная работа художника, но просуществовала она совсем недолго: уже два года спустя окружной суд признал изображение неканоническим и распорядился его уничтожить.

Однако вскоре после этого Петров-Водкин поручил другой крупный заказ — пятиметровое майоликовое панно «Богоматерь с Младенцем» для Ортопедического института в Петербурге. Оно по сей день украшает здание церкви Спаса Целителя в Александровском парке.

В 1901 году одна из московских газет опубликовала объявление: тому, кто решится доехать из Москвы в Париж на велосипеде, редакция полностью оплатит путешествие. Рискнули двое: Кузьма Петров-Водкин и его друг Владимир Сорохтин. Но добраться вместе им удалось только до Германии: по пути друзья столкнулись с сильным физическим истощением, а велосипед Сорохтина сломался. Петров-Водкин отдал ему свой транспорт, а сам остался в Мюнхене, где познакомился с русскими студентами-художниками, включая Игоря Грабаря и Василия Кандинского, и несколько месяцев учился в местной художественной школе.

Петров-Водкин несколько раз пытался написать портрет Александра Пушкина, но ни один вариант не удовлетворял его полностью. В дневнике он писал: «Пушкину не повезло в изоискусстве, ибо он сам величайший мастер образа и его трудно дополнить…»

Некоторые изображения поэта Кузьма Петров-Водкин уничтожил. Долгое время единственным сохранившимся считался портрет 1937 года, который хранится сейчас в московском Музее А.С. Пушкина. Но в 2018 году специалисты Русского музея обнаружили еще один пушкинский портрет работы Петрова-Водкина — под верхним слоем его картины «Колхозница». Вероятно, этим вариантом мастер тоже остался недоволен и потому написал поверх него новую работу.

С начала 1910-х годов Кузьма Петров-Водкин работал театральным художником — создавал декорации и костюмы для постановок. Порой театр казался ему настолько образным и самодостаточным, что дополнять его не было смысла. Как писал художник, «…при ознакомлении с пьесой мне всякий раз начинает казаться, что в ней настолько все выразительно и закончено в слове, что в живописных пояснениях она, пожалуй, и не нуждается».

Работал Петров-Водкин и с книжной иллюстрацией. Он создал 15 акварелей для сборника произведений Максима Горького, а также иллюстрации для альманахов «Скифы», книг «Коза Дереза», «Снегурочка», «Присказки», «Загадки» Маршака и «Христофор Колумб».

Петров-Водкин не только иллюстрировал книги, но и пробовал себя в литературном творчестве. Еще в ранней юности писал стихи, хотя популярными они не стали. В 1900-х годах он создал несколько театральных пьес. Одну из них ― «Жертвенные» — поставили в Передвижном театре Павла Гайдебурова. Пьеса рассказывала о жизни художников, «отражала веру в высокое назначение искусства, человека-творца», как писали критики. Несмотря на сложный язык и философскую направленность, в репертуаре театра она продержалась два сезона, а затем даже отправилась на гастроли по городам России.

Кроме пьес, Кузьма Петров-Водкин писал очерки о своих путешествиях в Самарканд и в Африку, опубликовал повесть для детей «Аойя. Приключения Андрюши и Кати в воздухе, под землей и на земле». В конце 1920-х годов врачи обнаружили у него туберкулез и запретили заниматься живописью: испарения масляных красок вредили здоровью художника. Вместо этого Петров-Водкин стал посвящать время литературе и создал две автобиографические повести: «Хлыновск» и «Пространство Евклида». Современники отнеслись к книгам художника противоречиво. Максим Горький окрестил их «вместилищем словесного хлама», а живописец Михаил Нестеров, напротив, высоко оценивал прозу Петрова-Водкина и даже утверждал, что «писания его пером куда выше писания его кистью».