И в самый первый день,
когда к тебе вернусь
и порасту деревьями в садах,
я подниму тебя,
обёрнутого в Русь,
на оперённых листьями руках.
Размоет птичий крест
серебряная гладь —
и ты мне будешь светлоокий сын,
и ветер на гранит
не станет набивать
татуировку с именем твоим,
но станет он качать
колыбку над водой,
а облако на простынь заплывёт —
его в счастливом сне
ты наберёшь в ладонь
и выпустишь на белый небосвод.
Тебе приснится сон
о времени весны,
когда в горниле вечного огня
ты клятвенно стоял
до вечной белизны,
до первого берёзового дня.
А в самый первый день,
когда вернулась я,
во вражески метнувшихся стволах
я проросла листвой
и понесла тебя
по всей земле на поднятых руках.