Публикации раздела Литература

Владимир Маяковский в воспоминаниях современников

Как Владимир Маяковский писал стихи и требовал от всех пунктуальности, читал артистам свои пьесы и подшучивал над окружающими? Каким запомнили поэта его близкие? Собрали воспоминания его коллег по рекламе и «Окнам РОСТА», возлюбленных и друзей, соратников по футуристическим группам и театральной работе.

Темой его стихов почти всегда были собственные переживания. Это относится и к «Нигде, кроме как в Моссельпроме». Он не только других агитировал, он и сам не хотел покупать у частников. Поэтому многие его стихи «на случай» и сейчас живы и читаются нами с грустью или радостью, в зависимости от этого «случая».
Лиля Брик, мемуарист, муза Владимира Маяковского
Владимир Маяковский и Лиля Брик. Фотография: yablor.ru
Иногда какая-нибудь строфа отнимала у него весь день и к вечеру он браковал ее, чтобы завтра «выхаживать» новую, но зато, записав сочиненное, он уже не менял ни строки.
<...>
Теперь это может показаться чудовищным, но, когда Маяковский вставал из-за стола и становился у печки, чтобы начать декламацию стихов, многие демонстративно уходили.
В комнате танцевали, шумели, играли на рояле, а Маяковский тут же, положив листок бумаги на крышку этого самого рояля, записывал только что родившиеся строфы стихотворения. Он сперва глухо гудел их себе под нос, потом начиналось энергичное наборматывание, нечто сходное с наматыванием каната или веревки на руку, иногда продолжительное, если строфа шла трудно, и, наконец, карандаш его касался бумаги.
Петр Незнамов, поэт-футурист, участник творческой группы «Левый фронт искусств»
Он брал слово в раскаленном докрасна состоянии и, не дав ему застыть, тут же делал из него поэтическую заготовку. Он всегда в этой области что-нибудь планировал, накапливал, распределял…
Петр Незнамов, поэт-футурист, участник творческой группы «Левый фронт искусств»
Иногда он останавливался, закуривал папиросу, иногда пускался вскачь, с камня на камень, словно подхваченный бурей, но чаще всего шагал, как лунатик, неторопливой походкой, широко расставляя огромные ноги в «американских» ботинках и ни на миг не переставая вести сам с собою сосредоточенный и тихий разговор.
Так он сочинял свою новую поэму «Тринадцатый апостол», и это продолжалось часов пять ежедневно.
Пляж был малолюдный. Впрочем, люди и не мешали Маяковскому: он взглядывал на них лишь тогда, когда потухала его папироса и нужно было найти, у кого прикурить. Однажды он кинулся с потухшей папиросой к какому-то финну-крестьянину, стоявшему неподалеку на взгорье. Тот в испуге пустился бежать. Маяковский за ним, ни на минуту не прекращая сосредоточенного своего бормотания. Это-то бормотание и испугало крестьянина.
Корней Чуковский, писатель, литературный критик
Владимир Маяковский. Фотография: yablor.ru
Для Маяковского же всякая схоластика, грамматика, даже поэтика с ямбами и хореями была невыносима. И все же как терпеливо повторял он за мной: «dem Kalbe, des Kalbes»... (с нем. — «теленку, теленка». — Прим. авт.).
К счастью, здравый смысл и жалость к бедному моему «шюлеру» (от нем. Schuler — «ученик». — Прим. авт.), как называл себя Маяковский, заставили меня плюнуть на теленка и грамматику и принести томик стихов Гейне.
Успех был необычайный.
«Шюлер» не только выучивал наизусть отрывки стихов, но даже впоследствии не без успеха пользовался ими в разговорах.
Рита Райт, советская писательница, переводчик
А работать с Маяковским было одно веселье! Попутно придумывались смешные рифмы, каламбуры, просто великолепные нелепости стиха, которые и были настоящей подготовкой к большой работе. Иногда мы, наполовину закончив работу, уставши до отупения, садились сыграть «только три партии». Глядишь, ночь на дворе, «в тесноте да не обедали», и приходится дальнейшую работу переносить на завтра. Тогда Маяковский брал клятву, чтобы к двенадцати часам — «вы слышите, Колядка! к двенадцати часам ровно! — рукопись уже была бы у меня на столе, перевязанная голубой ленточкой!» Восклицательные знаки слышались в интонациях густо. И не дай бог опоздать хоть на две минуты. Маяковский встречал зверем: «Вы что ж это? Кофеи распиваете, а я за вас трудись, как пферд». Но гнев сменялся на милость, когда рукопись была на столе. Шли в издательство, там читалось написанное, как-то стремительно одобрялось со всеми последствиями гонорарного порядка.
Вообще Маяковский был всегда зачинщиком. В перерывах вокруг него собирались ученики. Шутник был страшный, всегда жизнерадостный, острит, рассмешит всех. Отношения с товарищами у него были изумительные, но дамочек, вертящихся около искусства, он недолюбливал: мешают они серьезно заниматься. Дураков тоже не любил. Помню, был такой ученик: богатенький, а с рисунком у него ничего не получалось. Маяковский про него и говорит: «Какой из него выйдет художник?! По ногам видно, что в душе он портной».
Петр Келин, живописец
Владимир Маяковский. Фотография: yablor.ru
Я — ученик Серова и часто говорил своим ученикам о Серове: о серовской линии, о его простоте, о его взглядах на искусство, показывал репродукции его работ, водил в Третьяковку.
Петр Келин, живописец
Работали мы так. Утром Маяковский обходил учреждения и принимал заказы. Возвращался он домой с портфелем, туго набитым всякими справочниками, ведомственными отчетами и прочим. Весь материал он добросовестно изучал, выписывал на бумажку интересные факты, цифры и после этого обдумывал темы. Вечером, часов в семь-восемь, я приходил к Володе за темами и текстом.
Иногда текст был уже готов, иногда дописывался при мне. Было интересно наблюдать за Маяковским в эти минуты. Обдумывая строку, он ходил по комнате, бубня про себя фразы и отбивая такт рукой. Потом быстро записывал на клочках бумаги сложившийся текст. Иногда он передавал мне вместе со стихами и рисунок, но каждый раз при этом деликатно говорил: «Вот это я нарисовал, но тебе, конечно, не нужно, это я так, для ясности.
Владимир Маяковский. Фотография: magisteria.ru
К розовому кругу снизу пристроен фиолетовый, вырастающий из двух черных прямоугольников.
Лихой росчерк кисти вверху: султан.
Еще более лихой вбок: сабля.
Третий: ус.
Две строчки текста.
И к плакату РОСТА пригвожден польский пан.
<...>
Маяковского я впервые увидел сквозь «Окна РОСТА».
У меня накопилась груда рисунков Владимира Владимировича. В те годы он рисовал без конца, свободно и легко — за обедом, за ужином, по три, по четыре рисунка — и сейчас же раздавал их окружающим.
Когда Маяковский пришел к Репину в Пенаты, Репин снова расхвалил его рисунки и потом повторил свое: «Я все же напишу ваш портрет!» — «А я ваш», — отозвался Маяковский и быстро-быстро тут же, в мастерской, сделал с Репина несколько моментальных набросков, которые, несмотря на свой карикатурный характер, вызвали жаркое одобрение художника: «Какое сходство!.. И какой — не сердитесь на меня — реализм!»
Корней Чуковский, писатель, литературный критик
Владимир Маяковский. Фотография: yablor.ru
В этом спектакле (пьеса «Клоп». — Прим. ред.) Маяковский работал с актерами над текстом пьесы не только во время читки ролей. Он постоянно бывал на репетициях, делал замечания, поправки, а иногда и сам появлялся на сцене, показывал роль. Так, однажды на очередной репетиции третьей картины — «Свадьба», он поднялся на сцену, схватил со свадебного стола вилку и сыграл роль парикмахера со словами: «Шиньон гоффре делается так: берутся щипцы, нагреваются на слабом огне а ля этуаль и взбивается на макушке этакое волосяное суфле». Мы так и покатились со смеху! Надо было видеть, как нагнулся большой Маяковский в позе парикмахерской слащавой услужливости, как оттопырил мизинец левой руки и, поворачивая голову посаженой матери, заходя то справа, то слева, орудовал вилкой как щипцами и, наконец, разрушил ей прическу.
Мария Суханова, артистка

Автор: Диана Тесленко

Смотрите также

И это — Маяковский
Знакомимся с художественными и актерскими талантами Маяковского.
Не просто писатели
Маяковский, Набоков и другие авторы, побывавшие сценаристами.
«Я — поэт. Этим и интересен»
Отрывки из автобиографии Владимира Маяковского.