Публикации раздела Традиции

5 неожиданных профессий из прошлого

С древности на Руси существовало множество необычных занятий, с помощью которых бедные люди добывали средства на жизнь. Большая часть таких профессий исчезла в XX веке, когда началась индустриализация и стремительное развитие промышленности. Рассказываем вам о странных, а иногда и опасных занятиях прошлого. Читайте, что специальные гостьи оплакивали на свадьбах, чем крючники отличались от крючочников, зачем кошкари скупали кошек и кем управлял тряпичный туз.

Вопленицы и плакальщицы

Вопленицами на Руси называли плакальщиц — женщин, которые причитали и рыдали на разных мероприятиях. Официально церковь запрещала приглашать их на похороны. В «Толковании на Послание к евреям» Иоанна Златоуста сказано: «Если… кто-нибудь наймет этих плакальщиц, то, поверьте словам моим, — я говорю не иначе, как должен говорить, а кто хочет, пусть гневается, — я отлучу такого от Церкви на долгое время, как идолослужителя». Считалось, что горе православного человека должно быть тихим, а причитания и рыдания — это часть языческих обрядов.

Однако вопленицы все равно часто выступали в деревнях и селах. Крестьяне приглашали их не только на похороны, но и на свадьбы, рекрутские и солдатские наборы. Традиционные причитания плакальщиц назывались причетной речью, а также плачем, воплями и голосьбой. Эти фольклорные напевы отличались в зависимости от регионов, мероприятий. Причитания передавались из уст в уста многие поколения. Для похорон, свадеб и рекрутских наборов существовали свои типы плачей. В поминальных причитаниях плакальщицы сетовали о закончившейся жизни, а на свадьбах и солдатских наборах оплакивали свободу.

Большую коллекцию причитаний в XIX веке собрал историк Елпидифор Барсов. В его сборник «Причитания Северного края» вошли многочисленные обрядовые песни Ирины Федосовой — одной из самых известных русских воплениц. Она выступала в Петербурге, Москве, на Всероссийской художественно-промышленной выставке в Нижнем Новгороде.

Традиция приглашать плакальщиц на свадьбы полностью исчезла после революции. Немногочисленные современные вопленицы выступают только на похоронах в небольших деревнях и селах.

Кошкари и кошкодавы

В Толковом словаре Владимира Даля упоминается профессия кошкаря, или кошкодава. Так называли торговцев, которые ездили по деревням и обменивали мелкий товар на кошек и собак. Животных они собирали на мех и иногда убивали прямо на глазах у бывших хозяев. Когда кошкари въезжали в деревню, они использовали кричалку «Кошки на ложки». От нее позднее возник фразеологизм «ни ложки ни кошки», который означает очень бедного человека.

В дореволюционной России профессия кошкаря считалась обыденной, хотя и порицалась. Этнограф Сергей Максимов в очерке «Грибовник» писал, что крестьяне занимались этим делом от бедности. Иногда они даже воровали кошек:

Посадские занимаются и таким последним делом, как битье кошек, и за то прозваны от соседних крестьян кошкодавами. Заводов кошачьих они, впрочем, не держат, а бродят по деревенским задворьям и воруют чужих. <…> Наука воровать кошек не прошла для посадских совсем бесследно: хаживали они по ночам и за другими продуктами, угоняли лошадей и коров — то и дело ходили по базару мужики с шапкой на палке и с криком: «Не видал ли кто таких-то примет пропавшую скотину».

Животных кошкари отдавали на кожевенные заводы. Мех кошек назывался колотковым, а собак — сторожковым. Из него шили одежду — шапки, шубы. Иногда колотковый мех продавали под видом дорогого: бобрового, собольего или котикового (тюленьего). А из кошачьей кожи делали кошельки, которые так и называли — кошки.

Этот промысел до революции был массовым. Российская империя даже экспортировала кошачий мех в другие страны, например в Китай. В СССР профессия кошкаря исчезла, хотя изделия из колоткового меха делали вплоть до 1940-х годов.

Крючники

В XVIII — начале XX века в России существовала профессия крючника. Так называли наемных работников, которые переносили тяжести при помощи специального крюка. Чаще всего они трудились в портах, где разгружали торговые суда. Больше всего крючников работало в городе Рыбинске Ярославской губернии. Именно здесь останавливалось множество кораблей, которые шли в Петербург. А еще Рыбинск был крупнейшим центром торговли хлебом, отсюда его развозили по всей России.

Чтобы разгружать корабли, крючники пользовались двумя приспособлениями. На спину они крепили специальную деревянную опору — седёлку. Она надевалась по принципу современных рюкзаков. Затем на металлический крюк рабочие цепляли мешок с товаром и закидывали его на седёлку. Когда крючники двигались, они нагибались и придерживали груз, чтобы он не упал.

Крючники объединялись в артели по 12 человек. В таких организациях существовала своя иерархия. Главным в них был батырь — староста. Он следил за работой, указывал, куда складывать и доставлять груз. Выставщики разгружали суда с товарами. А вот горбачи уже переносили мешки при помощи седёлок и крюков.

Артели работали с подрядчиками. В летний сезон на одного такого человека могли трудиться более 40 коллективов крючников.

В крючники шли бедные крестьяне, мещане и отставные солдаты, эта профессия считалась очень тяжелой, но прибыльной. Так в молодости подрабатывал даже Федор Шаляпин.

На своей спине крючники переносили за раз до 200 килограммов, поэтому уже спустя несколько лет многие из них становились неспособными к труду. Профессия исчезла уже к середине XX века: тогда появилось оборудование, которое позволило заменить ручной труд.

Бурлаки

Бурлаков можно считать коллегами крючников. Они тоже занимались тяжелым трудом, только перетаскивали судна против течения. Как и крючники, бурлаки объединялись в артели — по 10–40 человек. Работали они только в сезон — как правило, летом. Существовали даже женские артели.

За тягу бурлакам хорошо платили. Денег хватало, чтобы вовсе не работать до следующего сезона. Однако профессия была очень вредной и опасной.

Как и у крючников, в артелях бурлаков была своя иерархия. Во главе и в конце группы всегда шли опытные рабочие. Возглавлявшего строй называли шишкой, а замыкающую пару — косными.

В середине XIX века этим промыслом занимались около 650 тысяч человек, но уже в 1880-е годы он начал вырождаться. Тогда на крупных судоходных реках России стало появляться все больше пароходов. А еще в стране развивалась сеть железных дорог.

Бурлаки, надев на себя лямку, привязанную к канату, тянут судно за мачту и тихо, тяжело, утешая себя грустными песнями, идут по берегу. <…> К счастью, впрочем, пароходы подрывают теперь сильно бурлацкий промысел и скоро заставят, может быть, бурлаков сидеть дома и пахать землю. Грустно смотреть, как эти люди, оборванные, обожженные солнцем и ветром, грудью напирают на лямку, пробираясь по берегу, то песчаному, то каменистому, то обрывистому, то заросшему кустами.
Из воспоминаний писателя Константина Ушинского, 1860 год

Некоторые артели бурлаков работали вплоть до начала XX века. Грузы так перевозили даже в СССР. Сегодня в России бурлацкую тягу не используют, однако она сохранилась в некоторых бедных странах.

Тряпичники и крючочники

В XIX–XX веках бедные жители городов нередко становились тряпичниками. Такие люди ходили по дворам и покупали старое тряпье и хлам — бутылки, банки, веревки, кости. Некоторые вещи они обменивали на еду и разные мелочи — недорогие украшения, мыло, игрушки.

Особенно бедных тряпичников называли крючочниками. Им не на что было покупать и даже обменивать хлам, поэтому такие люди искали его на свалках и в мусорных ямах. При этом они часто пользовались крюками — отсюда произошло их название.

Некоторые тряпичники сами перепродавали полученный товар. Однако большинство из них состояло в артелях. Такие коллективы подчинялись одному хозяину, которого называли «маклак», или «тряпичный туз». Владельцы артелей давали тряпичникам жилье и деньги. Потом маклаки скупали у своих работников сырье. А уже у тряпичных тузов ветошь брали владельцы писчебумажных фабрик и заводов. Владельцы Невской писчебумажной фабрики, купцы Варгунины, ежегодно закупали тряпье на 150 тысяч рублей.

Некоторые тряпичные тузы даже возили свой товар на ярмарки. Там они могли заключить с предпринимателями контракты.

Угасать тряпичничество стало к концу XIX века. Тогда появились новые технологии — бумагу все чаще стали делать из дерева. А во многих городах тряпичников и вовсе признали переносчиками болезней: они работали в плохих условиях, с мусором, поэтому сибирскую язву даже прозвали «болезнью тряпичников».


Автор: Анастасия Войко

Смотрите также