Александр Сумароков

Зенеида

Младой пастухъ любилъ пастушку незговорну,
И младостью ея любви своей упорну.
Съ пастушкой сей на лугъ скотину онъ гонялъ,
И коей часто онъ несклонностью пѣнялъ:
Не можетъ приманить малиновку во клѣтку,
Пархающей въ близи то съ вѣтки то на вѣтку:
И только рыбка та на уду попадетъ,
Сорвется и опять во глубь воды уйдетъ.
Сама она ему пути къ любви являетъ:
Являетъ, и ево въ путяхъ остановляетъ.
Какъ только пастуха воспламенитъ любовь,
И только закипитъ ево вспаленна кровь,
Любезная ево отъ робости застынетъ,
И распаленнаго въ мученіи покинетъ.
При токахъ жаждущій струи зря той воды;
Или взирающій во алчѣ на плоды,
Коль пищѣ иль питью коснутися не смѣетъ,
Не меньше ли сего мученіе имѣетъ?
Сидѣла дѣвушка подъ тѣнію древесъ,
Плела вѣнокъ: пастухъ вѣнокъ ея унесъ,
И скрылся отъ нея въ кустарники густыя,
Въ лужайки дальныя отъ стада, и пустыя:
И Зенеиды ждетъ возлюбленныя тамъ.
Не будетъ ли, мнитъ онъ, цитерскій тамо храмъ.
Клеона тутъ любовь надеждою питаетъ:
Хоть сердце и дрожитъ; но въ нѣжномъ жарѣ таетъ.
Онъ живо вображалъ себѣ утѣхи тѣ,
Къ прелѣстной коихъ ждалъ онъ тамо красотѣ.
Пастушка ищуща вѣнка въ лѣсу мѣдлѣетъ,
А сердце въ пастухѣ тревожится и тлѣетъ.
Нашла ево и съ нимъ плетенный свой вѣнокъ.
Отъ шутки едакой вся збилася я съ ногъ.
Уставша дѣвушка подъ тѣнью вяза сѣла:
А ужъ ея судьба на ниточкѣ висѣла.
Пастухъ любезную какъ прежде лобызалъ;
Но лобызаючи поболѣе дерзаль.
Отъ етова она жаръ лишній получила:
И отъ излишества съ травы она вскочила.
Стремится убѣжать, но жаръ бѣжать мѣшалъ,
И былъ приятенъ ей хотя и устрашалъ.
Она отъ пастуха не резво убѣгаетъ;
Такъ онъ бѣгушую въ минуту достигаетъ.
Любовникъ говоритъ, трепещущій стѣня:
За чѣмъ ты такъ бѣжишь, драгая отъ меня.
Поступокъ таковой мнѣ видѣть не утѣшно:
Отъ волка агница бросается такъ спѣшно,
И птица отъ стрѣлка: стрѣлокь ее пронзеть.
А хищный овцу звѣрь изловитъ и грызетъ:
А я тебѣ бѣды ни малой не желаю;
Къ утѣхѣ и твоей разженный я пылаю,
И только за тобой гоняюся любя;
Люби меня и ты, какъ я люблю тебя:
А ты миляе мнѣ, всево что есть на свѣтѣ,
Какъ розовый цвѣтокъ всево прекрасней въ лѣтѣ,
Клеонъ не приключай ты мнѣ сево стыда!
Пастушка стыдъ пройдетъ какъ быстрая вода:
Рѣпейникъ пропадеть, исчезнетъ ето зѣлье,
А ты почувствуешъ гоня ево веселье.
Оставь дни скучныя, начни иной ты вѣкь.
Нежалостливѣйшій ты вижу человѣкъ.
Нежалостлива ты, когда ты такъ упорна.
Иль мало я еще пастухъ тебѣ покорна?
Покорностію сей со всѣмъ измученъ я;
Вонзи въ меня сей ножъ, вонзи вотъ грудь моя;
Душа моя тобой, несносно, огорчилась.
Склонись иль дай мнѣ смерть! Пастушка умягчилась.

Александр Сумароков
Александр Сумароков
Александр Сумароков считал, что театр должен способствовать просвещению публики и развитию национальной драматургии. Он стоял во главе первого профессионального государственного театра, где сам проводил пробы и ставил спектакли. Драматург требовал от актеров острого ума, способностей к анализу пьес и персонажей. Для него было важно, чтобы артисты не просто играли роли, но перевоплощались в своих героев и ярко, правдоподобно раскрывали их чувства зрителям.