Публикации раздела Театры

Спектакли без компромиссов

Необычный взгляд творца на мир в целом и на отдельные истории в частности можно осуждать, высмеивать, им можно восхищаться, ему можно завидовать. Но вот перенять его нельзя. Потому что своя точка зрения либо есть, либо ее нет. А если она чужая, то уже не ваша. Предлагаем посмотреть пять спектаклей на нашем портале, которые вызовут разные эмоции, но точно не оставят вас равнодушными.

Сцена из спектакля Руслана Кудашова «Мы». Большой театр кукол, Санкт-Петербург. Фотография: ruspuppetry.art

«Мы» в Большом театре кукол

Это первый опыт освоения в театре кукол самого знаменитого романа-антиутопии Евгения Замятина, написанного в начале 1920-х годов. В основе постановки — этюды студентов с гапитами, своего рода учебными скелетами тростевой куклы. Самой невыразительной кукле наконец-то нашлось свое место: она воплощает на сцене однородное, одинаковое, безликое «мы». Кажется, кукле пришлось по душе замятинское Единое Государство, но каково в нем самой душе?

«Мы» обращен к иррациональным глубинам внутреннего мира человека, которому от природы свойственно сопротивляться цифре. Руслан Кудашов берет за основу то, как главный герой D-503 одухотворяется от любви к номеру I-330. Женщина, ворвавшаяся в его рационалистический мир, не столько революционерка, сколько бунтарка.

В спектакле пять пар по очереди играют этих героев. Они жертвы Единого Государства, которые ходят строем в одинаковой черной униформе, выставляя перед собой годную для оболванивания куклу. Обрести свое «я», отложив в сторону куклу, и посмотреть в душу друг другу получится лишь у этих двоих.


«Антитела» в театре-фестивале «Балтийский дом»

«Антитела» — это уникальный документальный проект «Балтийского дома». Его нельзя назвать спектаклем в традиционном понимании, скорее это акция, спектакль-дискуссия… В его основе лежит реальная история: 11 ноября 2005 года у магазина «Буквоед», в самом центре Петербурга, на глазах охранника соседнего магазина в драке был убит студент философского факультета, музыкант, антифашист Тимур Качарава.

И суть в том, что с нами каждый день на улицах города, деревни, любого населенного пункта, в конце концов, подъезда, где мы живем, собственной квартиры, может произойти все что угодно. Например, одно из представлений режиссер спектакля Михаил Патласов начал с сообщения, что актера, играющего роль охранника, накануне побили в метро — не за убеждения, не за идею, а просто так. Режиссер сам читал текст этого героя с листа.

Зрители говорят, что спектакль совершенно от этого не изменился, а, напротив, стал более документальным — «Люди, будьте бдительны! Зло потеряло свои конкретные очертания!».

«Зажги мой огонь» в «Театре.doc»

В сценарии, состоящем из 23 эпизодов — их список, кстати, раздается зрителям вместо программки, — есть своеобразный «люфт», куда могут войти любые сиюминутные события.

От одних лишь актеров зависит, как пойдет представление сегодня: свернет ли оно в сторону политического памфлета, станет едкой сатирой или ограничится мягкой и радостной ностальгией. А публика, которая не один раз приходит на этот спектакль, каждый раз с нетерпением ждет, какой же стороной повернется он сегодня, и радостно реагирует на любые знакомые реалии.


«Гамлет» в Коляда-театре

Трактовка «Гамлета» режиссера Николая Коляды выглядит прежде всего «пощечиной общественному вкусу», а уже потом неким высказыванием. Здесь Клавдий (Антон Макушин) произносит свою тронную речь обнаженным, погруженный в черную ванну, где он будет отмокать от только что свершившихся поминок и от собственного плевка в один из многочисленных портретов «Моны Лизы».

Здесь немолодая Гертруда (Клавдий, очевидно, по возрасту ближе к ее сыну) почти весь спектакль пребывает в некоей прострации, а в какой-то момент вдруг оказывается «околпачена» кабаньей головой и «обута» в изящные копытца. Полоний здесь вечно пьян и охоч до дверных ручек, а Озрик танцует венгерский танец Брамса.

Здесь даже Офелию лишают возможности спокойно утонуть. Она, прижимая к груди живую мышку — единственный подарок принца Гамлета, — в разговоре со своим отцом вдруг замечает Призрака. Он-то и унесет ее с собой, укутав заботливо в большой ковер. Ее — сошедшую с ума.


«Носороги» в театре «У Никитских ворот»

«Будет большой ошибкой, если мы посчитаем, что театр абсурда — это театр вне логики. Как раз наоборот. Эта пьеса — оздоровительная пощечина и в наше время, и на будущее. Ее философская насмешливость актуальна и сейчас, это вообще одна из лучших пьес XX века, пьеса-предупреждение на все времена. К тому же она бесконечно театральна и ее будет очень приятно играть», — говорит режиссер Марк Розовский.

В его спектакле замечательно сделан финал, в котором на сцену выходят все действующие лица пьесы… «Кто все эти люди? Или носороги?» — спрашивает Беранже, стоя во фраке с цветком в петлице, но в семейных трусах, одном носке, стоптанных туфлях. То ли не успел одеться, то ли, наоборот, оделся в то, что нашел. А действительно, кто они? Масок нет, накладок тоже нет, рога на голове нет, но это носороги. Чуть изменилась пластика, другой наклон головы, походка, по-другому открывают рот для «рева», по-другому отражаются в глазах Беранже… Уметь надо такое придумать!

Смотрите также