Публикации раздела Музеи

Загадка Марии Башкирцевой: самый популярный женский дневник XIX века

Мария Башкирцева — художница, которая в конце XIX века на некоторое время стала, пожалуй, самой знаменитой «русской в Париже». При жизни она была известна как известный живописец и первая красавица, а после ранней трагической смерти огромную популярность обрели ее опубликованные дневники. Тайны Марии Башкирцевой изучили «Культура.РФ» и Софья Багдасарова.

Ее дневниками зачитывались Цветаева, Брюсов, Хлебников, Батай, Гладстон, Шоу; ее ругали Чехов, Лев Толстой и Розанов. О ее эпистолярном романе с Ги де Мопассаном в 1938 году сняли итало-австрийский фильм. В Ницце ее именем названа улица. Откровенность и эмоциональность дневника, опубликованного через три года после ее смерти, стали примером для множества женщин-писательниц, которые печатали свои дневники в ХХ веке, — от Кэтрин Мэнсфилд до Анаис Нин.

Мария происходила из зажиточного полтавского дворянского рода, чье поместье было в восьми верстах от знаменитой Диканьки князей Кочубеев. Родители рано разошлись, и мать, наполовину француженка, увезла девочку в Европу, по столицам и курортам которой — от Ниццы и Неаполя до Парижа и Баден-Бадена — семья кочевала многие годы, наслаждаясь богатством.

«Я видел ее только раз, видел только в течение одного часа — и никогда не забуду ее.
Двадцати трех лет, она казалась несравненно моложе. Почти маленького роста, пропорционально сложенная, с прекрасными чертами кругловатого лица, со светло-белокурыми волосами, с темными, как будто сжигаемыми мыслью глазами… …Башкирцева с первого взгляда производила так редко испытываемое впечатление сочетания твердой воли с мягкостью и энергии с обаятельной наружностью. Все в этом милом ребенке обнаруживало выдающийся ум».
Французский поэт Франсуа Копе

Девочка, безусловно, была одаренной: она говорила на нескольких языках как на родных, думала о карьере профессиональной певицы (меццо-сопрано) и показывала большие успехи в рисовании. При чтении дневника видно, каким горячим темпераментом и настойчивым характером отличалась Башкирцева, как она алкала славы. Австрийский драматург-декадент Гуго фон Гофмансталь (автор либретто для опер Рихарда Штрауса) даже говорил, что у нее «комплекс Наполеона».

«К чему лгать и рисоваться! Да, несомненно, что мое желание, хотя и не надежда, — остаться на земле во что бы то ни стало. Если я не умру молодой, я надеюсь остаться в памяти людей как великая художница, но, если я умру молодой, я хотела бы издать свой дневник, который не может не быть интересным».
Из дневника Марии Башкирцевой

Проблемы со здоровьем, начавшиеся, когда ей было 16 лет, помешали осуществить мечты о карьере певицы. Несколько выгодных браков сорвались. Со временем Башкирцева понимает, что у нее смертельная болезнь — чахотка (туберкулез), и собирается жить, беря от жизни все. В 1877 году Башкирцева решает стать профессиональной художницей и поступает в единственное учебное заведение в Париже, где женщин учат рисовать, — Академию Жюлиана. Несколько лет упорного труда в мастерской по 8–10 часов в сутки — и ее полотна принимают на знаменитый Салон. Это успех! Однако, несмотря на похвалы прессы, ее обходят наградами, причем, возможно, лишь потому, что она женщина. Простуда, которую Башкирцева подхватывает на улице, приводит к обострению ее болезни, и за несколько дней она сгорает.

Была ли Мария Башкирцева «великой художницей»? Разумеется, нет. Хотя большинство ее произведений погибли во время Великой Отечественной войны, сказать об этом можно совершенно определенно. Кое-что осталось во французских и других европейских коллекциях. Петербургский Русский музей, где хранились полторы сотни ее работ, в 1930-е годы отдал в утраченные ныне украинские собрания почти всё, оставив себе лучшее. Самое проникновенное из числа этих полотен — «Зонтик» 1883 года, которое даже вошло в учебники по истории русского искусства.

«Быть может, я скажу что-нибудь невозможное, но, знаете, у нас нет великих художников. Существует Бастьен-Лепаж… а другие?.. <…> Ничего правдивого, ничего такого, что бы дышало, пело, хватало за душу, бросало в дрожь или заставляло плакать».
Из дневника Марии Башкирцевой

Судя по другим сохранившимся работам, она предпочитала писать женские портреты и дамские головки, а задания на более сложные жанровые композиции ей давали учителя. В своей живописи Башкирцева ориентировалась на модных тогда живописцев-академистов типа Жюля Бастьена-Лепажа, Родольфа Жулиана, Тони Робера-Флёри, Жюля Лефевра, Гюстава Буланже и Адольфа Бугро — тех, кого сегодня если и вспомнят, то как «салонных художников». Все они поблекли на фоне своих современников-импрессионистов, которых Башкирцева попросту не заметила.

Дневник полюбился читателям, во-первых, благодаря эмоциональности и искренности текста: Башкирцева действительно не скрывает своих чувств. Дневник начинается с ее подростковых лет и рассказывает о юношеских влюбленностях, затем перед нами — период взросления, упорный труд ради славы художника и, наконец, последний трагический период, когда Башкирцева сначала начинает глохнуть, а затем понимает, что болезнь вот-вот ее убьет.

«Не к чему скрывать: у меня чахотка. Правое легкое сильно поражено, и левое портится понемногу уже в продолжение целого года. Обе стороны задеты. <…> Но, несчастное создание, заботься же о себе! Да, я забочусь — и притом основательно. Я прижгла себе грудь с обеих сторон, и мне нельзя будет декольтироваться в продолжение четырех месяцев. И мне придется время от времени повторять эти прижигания, чтобы быть в состоянии спать. О выздоровлении не может быть и речи. Все написанное имеет вид преувеличения — но нет, это только правда. <…> Я могу протянуть, но все-таки я погибший человек. Я слишком много волновалась и мучилась. Я умираю из-за этого — логично, но ужасно. В жизни так много интересного! Одно чтение чего стоит!»
Из дневника Марии Башкирцевой
Мария Башкирцева

Важно, что дневник, изначально франкоязычный, был опубликован ее семьей в 1887 году — и для французской литературы стал событием. Дело в том что в те годы дневник как литературный жанр, предназначенный для печати и массового распространения, только зарождался. Более того, текст Башкирцевой оказался во Франции всего вторым напечатанным женским дневником после сочинения Эжени де Герен 1862 года — совсем иного по настроению, мистического и созерцательного. В те же годы отдают свои дневники в печать братья Гонкур — и публика охает от честности их впечатлений. Современному читателю, привычному к постоянному обнажению чужой личной жизни в блогах и социальных сетях, подобное, пожалуй, уже надоедает, а в конце XIX века подобные тексты произвели потрясающий эффект и повлекли за собой множество подражаний.

«Это глупо, но мне тяжело от зависти этих девушек. Это так мелко, так гадко, так низко! Я никогда не умела завидовать: я просто сожалею, что не могу быть на месте другого. Я всегда преклоняюсь перед тем, что выше меня; мне досадно, но я преклоняюсь, тогда как эти твари… эти заранее приготовленные разговоры, эти улыбочки».
Из дневника Марии Башкирцевой

Кроме того, образ юной, прекрасной и талантливой девушки, скончавшейся во цвете лет, был так трогателен, так привлекателен…

А теперь самое интересное: на самом деле дневники Башкирцевой таят множество тайн. На первый взгляд, они полны эмоциональности, непосредственности и милого самолюбования — недаром некоторые (как Марина Цветаева) отчаянно влюбляются в автора, а другим (как Льву Толстому) читать это «кокетство» невозможно физически.

«На вечере в посольстве я была настолько хороша, насколько только способна. Платье производило очаровательнейший эффект. И лицо расцвело, как бывало в Ницце или в Риме. Люди, видящие меня ежедневно, рты разинули от удивления. <…> Да и правда — я красива. В Венеции, в большой зале герцогского палаццо, живопись Веронезе на потолке изображает Венеру в образе высокой, свежей, белокурой женщины — я напоминаю ее. Мои фотографические портреты никогда не передадут меня, в них недостает красок, а моя свежесть, моя бесподобная белизна составляет мою главную красоту».
Из дневника Марии Башкирцевой

Но следует помнить, что рукопись отдавали в печать спустя три года после смерти автора члены ее семьи. Они — в первую очередь, видимо, мать — масштабно поработали над текстом. И дело не в том, что этот анонимный редактор старательно вычеркнул упоминания, например, о первом тайном поцелуе девушки, вписав вместо него фразу, что Башкирцева рассказывает матери абсолютно все! Вымарано все компрометирующее, весь серьезный флирт, плотские мысли — и многое другое. Поэтому такой восторженной (подчас на пустом месте) Башкирцева и предстает.

«А теперь, я прошу вас, не читайте то, что я сейчас напишу. До сих пор я думала, что эта книга будет образцом морали и будет рекомендована для чтения в школах и пансионах. Послушайте, я советую вам не читать дальше, потому что вы разочаруетесь во мне, вот и всё!.. Он притянул меня к себе… не читайте, еще не поздно!.. он поцеловал меня в правую щеку… и вместо того, чтобы оттолкнуть его, я отдалась в его власть и обняла обеими руками за шею…»
Мария Башкирцева. Из неизданного
Мария Башкирцева

Кроме того, редактор убавил Башкирцевой пару лет, чтобы выставить ее юным вундеркиндом и сделать ее смерть еще более трагичной — отсюда и такая путаница в датах рождения.

Почти весь ХХ век дневник переиздавался в таком виде (в России, Франции и англоязычных странах, где он достаточно популярен). Лишь в 1980-х годах, готовя биографию к 100-летию со дня смерти Башкирцевой, исследовательница Колет Коснье обнаружила в Национальной библиотеке Франции оригинальные тетрадки дневника. Ее книга «Мария Башкирцева: портрет без ретуши», изданная на русском языке, позволяет заглянуть за изящный фасад, старательно созданный редакторами. Еще более резок мужской взгляд Александра Александрова в книге «Подлинная жизнь мадемуазель Башкирцевой».

Эти биографии стоит прочитать после текста самого дневника. И оказывается, что, когда девушка в изнеможении падала на софу, это не от общей экзальтированности — а оттого, что в их особняк в Ницце заявился пьяный дядя Жорж, которому уже пришло предупреждение от префекта, и устроил скандал ее матери из-за денег. Или оттого, что младший брат, бездельник и обалдуй, начал гулять с актрисами и кокотками. А проблемы с поиском женихов для Башкирцевой связаны не только с ее капризами, но и с тем, что в приличном обществе семью попросту не принимают, поскольку с ее матерью уже много лет ведут тяжбу наследники богатого старика из-за его насильной женитьбы и подозрительного завещания. Множество, множество деталей, которые глубже характеризуют несчастную семью и судьбу Башкирцевой и общее состояние европейского света в 1880-х годах, было тщательно отцензурировано ради того, чтобы создать светлый образ прекрасной девушки — «прелестного ребенка», которая много трудилась, чтобы стать великой художницей, но не успела.

«Как жаль, что у нас не соблюдаются никакие обычаи. Сегодня Пасха, а ничего не изменилось, ни подарков, ни развлечений, ничего. Это отдаляет от семьи, делает эгоистичным, злым. В других семьях устраивают друг другу сюрпризы, это поддерживает дружбу, умиляет, это так хорошо. У нас ничего этого нет. Нужно было бы пригласить людей, ну хотя бы детей, однако ничего не сделано. Живем как собаки. Пьем, довольно плохо едим, спим неизвестно как… и играем в Монте-Карло…».
Мария Башкирцева. Из неизданного

А можно и не читать эти книги биографов, а обратиться непосредственно к тексту. В 2014 году издательство «Захаров» опубликовало третье издание, в котором по найденным рукописям было восстановлено множество купюр — вышло чуть ли не на 200 страниц больше. И новые фрагменты будут интересны даже тем, кто раньше испытывал антипатию к личности автора. Да, недаром незадолго до смерти Башкирцева отчаянно искала французского литератора, который смог бы издать ее дневники именно в том виде, в каком они были задуманы. Она верно чувствовала, что семье доверять в этом вопросе нельзя.

Смотрите также

Судьбы красавиц со знаменитых портретов
Мы знаем их в лицо и любуемся красотой в расцвете молодости. Но как жили эти женщины дальше, после того, как картина была закончена?
Печальные невесты в русской живописи
Рассматриваем свадебные картины.
Старые девы русской культуры
Вспоминаем незамужних россиянок, оставивших след в отечественной культуре.