СУЩЕСТВУЕТ ЛИ РУССКИЙ ГОРОДСКОЙ ФОЛЬКЛОР?

Отвечает Екатерина Гудкова, филолог, автор портала «Культура.РФ»

СУЩЕСТВУЕТ ЛИ РУССКИЙ ГОРОДСКОЙ ФОЛЬКЛОР?

Отвечает Екатерина Гудкова, филолог, автор портала «Культура.РФ»
В каждом городе есть местные легенды и предания — городской фольклор жив и сегодня.
Исследователи считают, что русский городской фольклор появился во второй половине XIX века. Многие городские обитатели были горожанами уже в третьем-четвертом поколении. Эти люди не знали сельской жизни, не отмечали сельскохозяйственные праздники, им был непонятен магический смысл земледельческих обрядов.

Изменились и условия жизни в городе. Вместо частных деревянных домов люди стали селиться в многоквартирных. В 1880 году в Москве появились первые электрические уличные фонари, которые пришли на смену газовому освещению. В 1881-м в Петербурге, Москве и Одессе заработала телефонная связь. А в 1892 году в Киеве пустили первый в России электрический трамвай — он заменил трамваи на конной тяге. Деревня же продолжала жить по старинке.

Городской фольклор конца XIX — начала XX веков включал в себя и традиционные жанры, адаптированные под городские условия, и специфические формы, которые позднее попали в деревню. К первой группе относятся ярмарочный фольклор (народный театр), выкрики разносчиков, песни, городские предания и легенды, рассказы о встрече со всевозможной нечистью.
Исследователи считают, что русский городской фольклор появился во второй половине XIX века. Многие городские обитатели были горожанами уже в третьем-четвертом поколении. Эти люди не знали сельской жизни, не отмечали сельскохозяйственные праздники, им был непонятен магический смысл земледельческих обрядов.

Изменились и условия жизни в городе. Вместо частных деревянных домов люди стали селиться в многоквартирных. В 1880 году в Москве появились первые электрические уличные фонари, которые пришли на смену газовому освещению. В 1881-м в Петербурге, Москве и Одессе заработала телефонная связь. А в 1892 году в Киеве пустили первый в России электрический трамвай — он заменил трамваи на конной тяге. Деревня же продолжала жить по старинке.

Городской фольклор конца XIX — начала XX веков включал в себя и традиционные жанры, адаптированные под городские условия, и специфические формы, которые позднее попали в деревню. К первой группе относятся ярмарочный фольклор (народный театр), выкрики разносчиков, песни, городские предания и легенды, рассказы о встрече со всевозможной нечистью.
Старинные, допетербургские топонимы исследованы недостаточно. Так, например, топоним «Охта», предположительно, переводится с финского как «закат», «запад». В то же время некоторые историки считают, что название реки Охты по-фински значит «Медвежья речка». Не мудрствуя лукаво, фольклор предлагает свои варианты. Охта? Пожалуйста.

Во время осады Ниеншанца, рассказывает героическая легенда времен Северной войны, Петр I стоял на левом берегу Невы и грозил кулаком той, то есть противоположной, стороне, которую долго не мог взять: «ОХ, ТА сторона!»

Живет в Петербурге и другая легенда. Будто бы однажды царь на лодке перебрался на правый берег Невы, где поселились работные люди Партикулярной верфи, обслуживавшие пильные, гонтовые и другие заводы. Едва он вылез из лодки и вышел на одну из недавно появившихся здесь улиц, как провалился в грязь. Когда же вернулся во дворец и рассказывал своим приближенным о случившемся, то шутливо ворчал, скидывая промокшую одежду: «ОХ, ТА сторона!». С тех пор, мол, и стали называть эту городскую окраину Охтой.
Наум Синдаловский, «История Петербурга в преданиях и легендах»
Многие деревенские обряды, перенесенные на городскую почву, приобретали новые черты. Например, весенне-летние праздники в деревне сопровождались посещением кладбищ, поминальными трапезами, «завиванием» (то есть украшением) берез, проносом дерева по улицам села. В городе же смысл этих обрядов был забыт.

Вместо них на Пасху, Красную горку, Троицу, Семик горожане устраивали праздничные обеды на природе. В разных регионах такие «пикники» назывались по-разному. На Урале бытовали русские и тюркские названия этой традиции: Токмач, Три березки, Бусары, Сабантуй.

Чисто городское происхождение имеют бытовой (городской) романс, русские народные танцы кадриль и полька, которые значительно отличались от европейских версий. Эти жанры «спустились» в народ из светских салонов. Мещане так удачно их переработали, что на сельских праздниках кадриль заменила более древние исконно русские танцы. А романсы, которые изначально были авторскими произведениями, обрастали новыми «народными» деталями, мотивами и куплетами — и вскоре вытеснили народные лирические песни. Имена авторов романсов часто были неизвестны даже современникам.
Я о прошлом теперь не мечтаю,
Мне и прошлого стало не жаль,
Только часто еще вспоминаю
Эту темно-вишневую шаль.
В этой шали мы с ним повстречались,
В этой шали со мной он стоял,
Я стыдливо лицо укрывала,
А он нежно меня целовал.
Один из вариантов городского романса «Темно-вишневая шаль».
Слова и музыка, предположительно, Владимира Бакалейникова
Традиция исполнять русскую музыку на гармони тоже пришла из города. По одной из версий, гармонику создал в 1783 году чех Франтишек Киршник, живший в Санкт-Петербурге. А в XIX столетии, после ряда изменений, внесенных в конструкцию русскими инженерами, инструмент стал поистине народным.

В городе жило больше грамотных людей, чем в сельской местности. Под влиянием произведений поэтов-романтиков, которыми зачитывались мещане, русалок стали представлять хвостатыми, хотя в исконно русской традиции их изображали как обычных девушек в белых рубахах. А практически забытые к XIX веку рукописные сборники стихов и песен обрели вторую жизнь в виде песенников и дамских альбомов.

Городской фольклор жив и сегодня. В каждом городе есть местные легенды и предания, рассказывающие о названиях улиц и истории зданий, об известных людях, бывавших в этих краях. Девичьи альбомы из тетрадей перекочевали в социальные сети. А городской романс стал родоначальником новых жанров — блатной и авторской песни.
Материалы по теме