Я теперь в дураках — не уйти мне с земли:
Мне поставила суша капканы.
Не заметивши сходней, на берег сошли —
И навечно — мои капитаны.

Мне теперь не выйти в море
И не встретить их в порту.
Я сегодня в недоборе:
Со щита да в нищету.

И теперь в моих песнях сплошные нули,
В них всё больше прорехи и раны:
Из своих кителей капитанских ушли,
Как из кожи, мои капитаны.

Мне теперь не выйти в море
И не встретить их в порту.
Ах, мой вечный санаторий
И оскомина во рту!

Капитаны мне скажут: «Давай, не скули!»
Ну, а я не скулю — волком вою:
Вы ж не просто с собой мои песни везли —
Вы везли мою душу с собою.

А мне теперь не выйти в море
И не встретить их в порту.
Ах, мой вечный санаторий
И оскомина во рту!

Вас встречали в порту толпы верных друзей,
И я с вами делил ваши лавры —
Мне казалось, я тоже сходил с кораблей
В эти Токио, Гамбурги, Гавры…

Но теперь не выйти в море
И не встретить их в порту.
Ах, мой вечный санаторий
И оскомина во рту!

Я надеюсь, что море сильней площадей
И прочнее домов из бетона,
Море лучший колдун, чем земной чародей, —
И я встречу вас из Лиссабона.

Но мне теперь не выйти в море
И не встретить их в порту.
Я сегодня в недоборе:
Со щита да в нищету.

Я механиков вижу во сне, шкиперов —
Вижу я, что не бесятся с жира, —
Капитаны по сходням идут с танкеров,
С сухогрузов, да и с «пассажиров»…

Нет, я снова выйду в море,
Снова встречу их в порту, —
К черту вечный санаторий
И оскомину во рту!