Власть тьмы
Телеспектакль

Власть тьмы

Государственный академический Малый театр

Год выхода:
1978
Жанр:
Драма
Длительность:
200 мин.
В ролях:
Михаил Жаров, Галина Кирюшина, Виктор Коршунов, Элла Далматова, Татьяна Панкова, Ольга Чуваева, Борис Горбатов, Игорь Ильинский, Клавдия Блохина
Режиссёры:
Борис Равенских, Феликс Глямшин

Когда Б. Равенских приступил к работе над «Властью тьмы», в Малом театре, оставались еще живые свидетели первой прижизненной постановки (1895г.) автора. Старейшая актриса В.Н. Рыжова, игравшая в том спектакле непутевую, дурковатую Акулину, позднее делилась своими воспоминаниями о том, как Лев Толстой читал пьесу актерам: «С первых же слов, прочитанных им, так ярко и сочно стали вставать перед нами образы действующих лиц, а сцена Анютки с Митричем произвела прямо потрясающее впечатление.

Мы сидели ошеломленные, очарованные его чтением. Исклю­чительно он читал Акима — это знаменитое «тае» Акима он так разнообразно и так удивительно говорил, что в этом «тае» чи­тались глубокие мысли.

После чтения все закидали его вопросами относительно своих ролей, и он так просто, как-то конфузясь, давал нам яркие чер­точки, одним словом обрисовывая характер, и сразу становилось ясно, чего он хочет, а главное, что надо, чтобы дать живой об­раз — живого мужика, а не трафарет».

И вот, спустя шестьдесят лет в Малом ставится произведение великого классика, но роль Акима также оказывается для режиссера исключительно важной. Когда решался вопрос о распределении ролей, Равенских вначале предложил Ильинскому сыграть Митрича, но тот предпочел Акима, хотя и понимал, что справиться с этой ролью ему будет трудно. «Я, представитель так называемого комического амплуа, едва ли не впервые получил возможность попробовать свои силы в драматической роли», — говорил Ильинский.

Другая известная актриса Малого театра Е. Шатрова, которой Равенских предложил сыграть Матрену, в своих театральных воспоминаниях писала, что «роль Акима была поручена И.В. Ильинскому и А.И. Сашину-Никольскому. Вначале репетировал Сашин-Никольский. Репетировал с присущей ему мягкостью, одухотворенностью и... болезненностью. Равенских хотел, чтобы Аким выглядел нравственно и физически здоровым, чтобы свет души его светил ровно, ярко. Сашин-Никольский этим требованиям не удовлетворял: маленький, тщедушный, с огромными печальными глазами, он вызывал жалость. Силы в нем не было. Равенских освободил Сашина-Никольского от роли Акима. Репетировал и играл ее один Ильинский. Время показало, насколько прав был Равенских, отдав Акима Ильинскому».

Это решение было революционным по многим причинам: режиссер спорил со сложившимся амплуа артиста, рисковал, но еще именно эту роль Акима Равенских считал центральной в своей концепции. Тот Аким, которого представлял Ильинский, прежде всего, верил в человеческую совесть, честность и доброту. При этом актер заботился, чтобы бесконечные «тае» не стали назойливой этникой, грубой характерностью, а внешний облик никак не напоминал о лубочном благообразном крестьянине. По мнению Ильинского, это была вера в светлые стороны души, «в то, что они оказывались сильнее, что они, в конечном счете, всегда могли победить. Акиму органически чужды грязь, ложь — все то уродливое, что неизбежно рождается погоней за обогащением, властью».

После премьеры схлестнулись мнения критиков, часть из которых упрекала режиссера в том, что это спектакль не про «власть тьмы», а «власть света». Однако Равенских, делая фигуру Акима главным идейным центром, настаивал на том, что свет, действительно, побеждает. Режиссер говорил, что «воспринял «Власть тьмы» как пьесу поэтическую и хотел рассказать в спектакле о всесилии правды и совести, о вечном стремлении человека к хорошему, о том, что нет такой силы, которая способна растоптать великую духовную стойкость русского народа».

Аким Ильинского не был милым пейзанским старичком. Когда дело доходило до того, что попирались основы морали, он превращался в грозного старца. После безобразной пьяной сцены в избе сына Никиты Аким по-стариковски медленно слезал с печи. Его физическая дряхлость — плечи опущены, ноги, обутые в валенки, волочатся по земле — не мешала ему дать отповедь сыну, повернувшись к которому, он укрупнялся, увеличивался в объеме. Аким гневно обличал сына. Ласковый, приветливый старичок становился неумолимым, жестоким. Он вершил свой праведный суд. И тот же Аким, когда его запутавшийся сын в финале каялся о содеянном — соблазнил и бросил бедную сироту Марину ради богатой Анисьи, был невольным пособником отравления мужа Анисьи Петра, согрешил с Акулиной, дочерью покойного хозяина, закопал прижитого с нею младенца в полу амбара. Аким — Ильинский крепко прижимал его к себе. Над горечью, которая охватывала отца оттого, что совершил сын, все-таки брали верх иные чувства. Аким просветлялся, потому что в Никите пробудилась совесть, свет евангельской истины коснулся сына. «Бог простит», — говорил мудрец. Акиму не было важно, какое наказание в миру ждет сына, что сейчас урядник уведет Никиту и дальше ждет сына каторга, и, бог знает, встретятся ли они. Прощаясь с Никитой навсегда, он в то же время заново обретал своего раскаявшегося сына.

Равенских воспринял текст Толстого как трагическую поэзию народной жизни, в которой есть как безобразие, уродство, так и красота, потребность в ней. Его упрекали в том, что на сцене много красивости, но режиссер сознательно шел на то, чтобы обозначить этот контрапункт. Художник Б. Волков (он же — художник по свету) скорее воссоздал не деревню, а слободку, в которой женщины надевают красивые платья, бросают на плечи дорогие платки. Над зажиточным домом Петра небо в спектакле изменчиво, словно видит все, что происходит на грешной земле. То догорает зимний закат, то видно пасмурное небо в сцене смерти Петра, то лучи заходящего солнца освещают в сцене покаяния Никиту и старика — отца.

Актерский ансамбль Малого театра впечатляет. Матрена — эта макбетовская ведьма на российском ландшафте Е. Шатровой почти простодушна, она не заметила сама, как зло вошло в нее и стало частью ее органики. Матрене, что подсунуть яд, что накормить мужа Акима — все едино. Никита В. Доронина хмелеет от жизни и в прямом и переносном смысле, и путь к отрезвлению окажется тернистым. Основательный Петр Бориса Горбатова, отравленный своею женой, ему бы жить и жить, и Анисья, его жена, жадная до жизни Ольги Чуваеваой, и Митрич, старик — работник Михаила Жарова, много повидавший в жизни, вспоминает только добро и не привык все равно видеть зло, — все эти работы значительны, объемны. Каждый голос в народном хоре слышен. Они почти все во власти тьмы, но они знают, что свет есть.

В подборках

Памяти Михаила Жарова
Говорят, что Михаил Иванович терпеть не мог, когда о нем писали всякую недостоверную чепуху
Сам о себе
Фрагменты из книги Игоря Ильинского.

Смотрите также

Великая магия
Театр имени Евгения Вахтангова
Комедия
1980
147 мин
Отелло
Государственный академический Большой театр
Трагедия
1979
90 мин
Сирано де Бержерак
Государственный академический театр им. Моссовета
Комедия
2006
147 мин