Опера «Фауст»

«Как ты относишься к религии?» — спрашивает наивная Гретхен у ученого Фауста в трагедии Гёте. Либреттисты Жюль Барбье и Мишель Карре не перенесли в текст оперы этот знаменитый вопрос, однако для композитора религиозная проблематика осталась одной из главных. Шарль Гуно был не просто рядовым прихожанином– он несколько лет работал церковным музыкантом и даже намеревался стать священником. Потрясающую органную музыку и хоралы в опере «Фауст» написал бывший церковный органист и регент, для которого Бог и дьявол отнюдь не абстракции. Ставя «Фауста» в Мариинском театре, британская художница и режиссер Изабелла Байвотер вспоминала собственный религиозный опыт, ей было «интересно наблюдать за верующим человеком, который совершает неугодные Богу поступки». Как представитель либерального XXIвека, Байвотер не считает рогатого и хвостатого отдельной сущностью: у нее Мефистофель, как черт из табакерки, «рождается» прямо из постели Фауста и слит с ним в неделимый тандем. Не «отец лжи», а человек творит зло и должен за него отвечать. Втемных глубинах человеческой души копошатся чудовища (насцене их воплощают безмолвные фигуры услужливых демонов), и обуздывать их каждый должен сам.
Трагическая история любви Фауста и Маргариты в мариинской постановке перенесена в начало ХХвека, но режиссер дает понять: она из тех, что повторяются снова и снова. Герои бродят среди могильных плит, на которых читаются их собственные имена и даты, принадлежащие разным векам. Вконтексте современной морали, когда прежние понятия чести и бесчестия, вины и невинности во многом переосмыслены, Байвотер показывает греховность Фауста, сравнивая его с набоковским Гумбертом, а Маргариту — с Лолитой. Героине оперы– четырнадцать, ее соблазнитель — старик, который вернул лишь физическую молодость. Для Фауста его возлюбленная поначалу тоже просто «нимфетка» Гретхен, одна из множества школьниц с портфелем, цветок, который неудержимо хочется сорвать. Сорванный, этот цветок оказывается ненужным никакому мужчине: ни любовнику, ни брату. Чтобы ярче обозначить эту мысль, Байвотер сделала единственного сочувствующего Маргарите героя мужского пола — Зибеля — девушкой.
Готическая суровость сценического решения не мешает «Фаусту» быть роскошным романтическим спектаклем — благодаря Гуно. Чем проще жесты на сцене, тем выразительнее звучит оркестр, передающий всю полноту чувств героев: от нежности до исступления, от отчаяния до экстаза. Опера переполнена великолепными мелодиями, многие из которых стали хитами концертных программ: куплеты Мефистофеля о золотом тельце, баллада Маргариты о фульском короле, ария Фауста «Привет тебе, приют невинный», марш солдат, вальс… Трагическая гибель Маргариты в финале переживается не как торжество смерти, а как торжество любви. Маргарита спасена потому, что любила, и возносится к Богу как к любви. Убедительнее всего об этом говорит музыка. Христина Батюшина