Войти Версия для слабовидящих

Котики в русской классике

Что сочиняли русские писатели и поэты на самую важную тему в этой вселенной? Вспоминаем котов и кошек в литературе и разглядываем иллюстрации к книгам вместе с Софьей Багдасаровой.

ГОВОРЯЩИЕ

Во-первых, вне конкуренции коты волшебные, говорящие. В сказках есть Кот Баюн — по его прозванию сразу можно догадаться, что он умеет баять (разговаривать). Он сказочник и еще немножко людоед. Его ближайший родич — пушкинский кот ученый из предисловия к «Руслану и Людмиле», который «идет направо — песнь заводит, налево — сказки говорит». Поэт подхватил его из сказок Арины Родионовны.


Их потомок, конечно, — говорящий кот Василий с наследственно-склеротической памятью, живущий при Изнакурноже — из романа «Понедельник начинается в субботу» братьев Стругацких. А вот в Кыси Татьяны Толстой проявились, скорее, людоедские черты.

ОБОРОТНИ

Самые запоминающиеся коты — это связанные с нечистой силой, оборотни (поляки придумали для них специальное слово — «котолак»). Вне конкуренции — кот Бегемот из романа Булгакова «Мастер и Маргарита», названный в честь демона плотских желаний из библейской Книги Иова. Но самым первым, кажется, был оборотень из «Лафертовской маковницы» Антония Погорельского 1825 года. В этой повести (первой русской романтической фантастике) в кота перекидывается жених, титулярный советник Аристарх Фалелеич Мурлыкин. Книга вышла всего несколько лет спустя после немецких «Житейских воззрений кота Мурра» Эрнста Теодора Амадея Гофмана — столпа мировой «кошачьей» прозы.


Не мог, разумеется, обойтись без котов-оборотней и Николай Гоголь в своих малороссийских вечерах. В «Майской ночи, или Утопленнице» героиню выживает из дома молодая красотка-мачеха, по ночам обращавшаяся в кошку. В «Вечере накануне Ивана Купала» в черную кошку превращается старуха-ведьма, которая подсказывает, где найти клад.

Впрочем, в кота в восточнославянских сказках может превращаться и положительный герой Иван Кошкин сын; а у Ивана Царевича есть брат Кот Котович.

НАЗИДАТЕЛЬНЫЕ

Даже когда речь идет о совершенно обычных, настоящих животных, безо всякой бесовщины и сверхъестественных сил, писатели не могут удержаться и придают им человеческие черты. Коты становятся олицетворением пороков, например жадности, прожорливости, коварства, хитрости. Вспомним крылатое «А Васька слушает да ест» из басни Крылова «Кот и повар». Кстати, в стихах, сочиненных около 1812 года, современники узрели сатиру на стремление Наполеона к мировому господству. А его «Кошка и соловей» 1824 года («…Худые песни Соловью в когтях у Кошки») — про цензуру в печати. «Щука и кот» («…Беда, коль пироги начнет печи сапожник») — вообще про адмирала Чичагова и его неудачи.


Образ кота использовали в своих баснях все любители жанра — Иван Хемницер, Александр Сумароков, Иван Дмитриев, Василий Жуковский, Василий Пушкин, Лев Толстой (в сказках) и Сергей Михалков. А пошло все, разумеется, с Эзопа и Лафонтена.

ЗАГАДОЧНЫЕ

Отдельное место среди рифмованных котов в русской культуре занимает сюжет «Как мыши кота хоронили». Уже в 1690-х годах, в самом раннем своде русских пословиц, встречается пословица «Мыши кота на погост волокут», затем она приобретет форму «Мыши кота погребают» и «Мыши кота хоронят». Сохранилось множество лубков на этот сюжет, которые сопровождаются длинным рифмованным текстом («Небылица в лицах найдена в старых светлицах оберчена в черных трепицах, как мыши кота погребают, недруга своего провожают, последнюю честь ему отдавают…» и т. д.). Гравюра стала настолько яркой приметой XVIII века, что в «Капитанской дочке» Гринев видит ее в доме капитана Миронова, ее разглядывает на постоялом дворе Рославлев в романе Михаила Загоскина, а у Лажечникова она висит в комнате шутихи в «Ледяном доме».


Ученые долго спорили, что эта гравюра иллюстрировала: царило мнение, что это такая сатира на погребение Петра Великого, придуманная старообрядцами, а в обидных прозвищах других персонажей лубка узнавали его сподвижников. Окончательного мнения о смысле лубка до сих пор нет. Впрочем, есть версия, что так на русской почве преломился сюжет из басни Эзопа, в которой кошка притворилась мертвой, чтобы съесть мышей.

Благодаря изданию начала ХХ века с иллюстрациями Георгия Нарбута эта история, оформленная на русском Василием Жуковским, вошла в золотой фонд наших детских сказок. Но, учтите, что знакомый по этой книге прозаический текст — это облегченная версия. Оригинал Жуковского 1831 года написан гекзаметром («…Не разведавши дела порядком, / Вздумали мы кота погребать, и надгробное слово / Тотчас поспело...»). Поэт включил его в свою «Войну мышей и лягушек» — переложение античной поэмы «Батрахомиомахия», пародии на «Илиаду», где вместо троянцев и данайцев сражаются зверушки. Тот же сюжет более привычным слогом — у Николая Заболоцкого в стихотворении 1933 года «Как мыши с котом воевали»: «Лежит котище — не шелохнется, / С боку на бок не повернется. / Окочурился, разбойник, окочурился, / Накатил на кота карачун, карачун!».


Впрочем, если лубок — действительно иллюстрация данного сюжета, то мыши здесь гораздо умнее героев басни: на лубке, если всмотреться, — лапы кота на погребальной повозке на всякий случай тщательно связаны.

ЖИЗНЕРАДОСТНЫЕ

Самое большое раздолье котам, конечно, в детских стихах, считалочках и колыбельных. Уже Василий Жуковский в 1814 году пишет миленькое: «Котик лысый, котик бедный! / Для чего прыгнул в окно; / На окне был тазик медный, / Тазик, глиняное дно!» Но главные шедевры детских стихов были созданы в ХХ веке. Отметились все мастера жанра: Агния Барто, Борис Заходер, Самуил Маршак (причем хороши как и его собственные, так и переводные с английского), Сергей Михалков, Юнна Мориц, Андрей Усачев, Даниил Хармс, Саша Черный…


Во второй половине ХХ века коты проникают из детских книжек в мультфильмы: Григорий Остер («Котенок по имени Гав»), Владимир Сутеев («Кто сказал «мяу»?»), Эдуард Успенский («Дядя Федор, пес и кот») и т. д.

Не забудем котов и в прозе: кот Базилио из приключений Буратино Алексея Толстого, правда, опять антропоморфный персонаж. В 1872 году были опубликованы «Сказки Кота-Мурлыки» Николая Вагнера, где рассказ ведется от лица почтенного Кота (и сказки такие сложные, что написаны они скорее для взрослых, чем для детей). Надо было дождаться Паустовского, чтобы он в своем «Коте-ворюге» обрисовал наконец животное как нормальный натуралист, в духе Сетона-Томпсона. А Куприн в 1927 году написал рассказ-воспоминание «Ю-ю», про любимую кошечку.


Фантастика тоже не может обойтись без котов: у Кира Булычева есть рассказ «Разум для кота», а в 2004 году русские фантасты даже выпустили антологию «Человек человеку — кот», где есть писатели Дивов, Лукьяненко, Зорич и Каганов.

КОТИКИ В СЕРЕБРЯНОМ ВЕКЕ

Начало ХХ века внесло в трактовку кошек в литературе особенную ноту. Начнем с того, что именно тогда уменьшительное «котик» полноправно прописалось на бумаге. Игорь Северянин так адресуется в 1911 году к одной красавице: «Котик милый, деточка! Встань скорей на цыпочки, / Алогубы-цветики жарко протяни…», а Андрей Белый называет «Котик Летаев» целый роман (предположительно, главного героя зовут Константин).


Сказки, в которых фигурируют коты, мутируют в жанр, который позже назовут магическим реализмом, а то и в вообще нечто неопределимое (как «Мастер и Маргарита»). Алексей Ремизов пишет на основе славянского фольклора «Полосонь», где есть сказка «Котофей Котофеич». Проза у него такая узорочная, что первый издатель, в журнале которого выходили параллельно французский и русский варианты текстов, отклонил ее рукопись как непереводимую. Появляются коты и в других текстах Ремизова.

Иногда поэты сочиняют безделки в духе детских стихов, например Ахматова («Мурка, не ходи, там сыч»), Иннокентий Анненский («Без конца и без начала (колыбельная)»). Тэффи развлекалась стихами про любовь Белолапки и Тигрокота. А еще у нее есть очень трогательный рассказ «Кошка господина Фуртенау» про питомицу старика, которая меняла другим людям жизнь.


Кошки становятся темами серьезных стихотворений. В чем-то, наверное, тут поэты берут пример с Шарля Бодлера, активно переводимого в ту эпоху, который посвятил этим зверям не одно произведение. Сергей Есенин рвет на груди рубаху, стеная в «Ах, как много на свете кошек…» про свою любимицу, из которой его деду сшили шапку. Марина Цветаева восклицает «В кошачьем сердце нет стыда!» («Кошки»). Ходасевич пишет своему любимцу некролог торжественным слогом: «В забавах был так мудр и в мудрости забавен / Друг утешительный и вдохновитель мой!» и сравнивает его с воробушком Катулла («Памяти кота Мурра»).

СМОТРИТЕ ТАКЖЕ

Звенит в ушах лихая музыка атаки

1 декабря Россия отмечает день хоккея

Космический пират и король Теодор

30 ноября — день рождения актера Вячеслава Невинного

Кино на портале Культура.РФ

Более 1000 фильмов, рецензии ведущих критиков, тематические подборки и интересные факты

Театры на портале Культура.РФ

Удивительные факты и легендарные постановки

Главное слово — мама

Поздравляем с Днем матери

Концерт завершает Год Сергея Прокофьева в России.

Подробнее

Праздник интеллектуальной литературы подводит книжные итоги года.

Подробнее

Увидеть старинные механические куклы, узнать различия крестьянских лаптей, услышать сонеты Шекспира…

Подробнее

Изучим афишу последнего месяца 2016 года.

Подробнее

Выставка Альбины Акритас в Салониках.

Подробнее

Обратная связь закрыть
Форма обратной связи

Отправить

Ошибка на сайте закрыть
Форма Отправки ошибки на сайте

Отправить

Войти в личный кабинет:
Нажимая на кнопку «Кабинет учреждения культуры», Вы будете переправлены в личный кабинет учреждения культуры, который находится в АИС ЕИПСК Кабинет учреждения культуры
Закрыть