Зачем нужны образы животных в сказках Салтыкова-Щедрина?
Отвечает Тата Боева,
автор портала «Культура.РФ»
автор портала «Культура.РФ»
«Вяленая вобла», «Орел-меценат», «Здравомысленный заяц» — так называется лишь небольшая часть произведений Михаила Салтыкова-Щедрина, главными героями в которых становятся звери. Они вошли в сборник «Сказки», над ним писатель работал с 1882 по 1886 год — сразу после гибели императора-реформатора Александра II, в начале правления царя Александра III. В этот период образованная часть российского общества — некоторые дворяне, разночинцы, студенты — равно разочаровалась как в государственности, так и в либеральных идеалах и либо бездействовала, либо присоединялась к радикальным кружкам и объединениям. При новом правителе усилилась цензура, высказываться об острых общественных проблемах публично было сложно. Поэтому Салтыков-Щедрин нашел способ маскировать мнение о волновавших его социальных явлениях — начал писать сказки о животных, в которых каждый персонаж был олицетворением определенного типа поведения или порока.
Сказка о животных — форма, которая давно существовала в устном народном творчестве на Руси. За фольклорными героями часто закрепляли свойства человеческого характера: лиса хитра, заяц труслив, орел мудр. Позже эта традиция перешла в письменную литературу и закрепилась в русской басне. Тогда же возникла тенденция использовать образы животных для иносказаний, раскрывать с их помощью общественные пороки. Самый известный пример начала XIX века — басни Ивана Крылова, из которых в литературный «зоопарк» пришли рассеянная и доверчивая ворона, глуповатая мартышка, упрямые и несговорчивые лебедь, рак и щука.
Михаил Салтыков-Щедрин использовал схожие приемы, чтобы обрести возможность критиковать реалии 1880-х годов и притом печататься и не попасть под арест. В ссылке ему к тому периоду уже приходилось бывать: в 1840—1850-х годах литератор вынужденно жил в Вятке, современном Кирове, из-за своих ранних христианско-социалистических текстов. Литературовед Юрий Лебедев так объяснял решение Салтыкова-Щедрина:
Сказка о животных — форма, которая давно существовала в устном народном творчестве на Руси. За фольклорными героями часто закрепляли свойства человеческого характера: лиса хитра, заяц труслив, орел мудр. Позже эта традиция перешла в письменную литературу и закрепилась в русской басне. Тогда же возникла тенденция использовать образы животных для иносказаний, раскрывать с их помощью общественные пороки. Самый известный пример начала XIX века — басни Ивана Крылова, из которых в литературный «зоопарк» пришли рассеянная и доверчивая ворона, глуповатая мартышка, упрямые и несговорчивые лебедь, рак и щука.
Михаил Салтыков-Щедрин использовал схожие приемы, чтобы обрести возможность критиковать реалии 1880-х годов и притом печататься и не попасть под арест. В ссылке ему к тому периоду уже приходилось бывать: в 1840—1850-х годах литератор вынужденно жил в Вятке, современном Кирове, из-за своих ранних христианско-социалистических текстов. Литературовед Юрий Лебедев так объяснял решение Салтыкова-Щедрина:
“
Сказка помогала сатирику укрупнить масштаб изображения, придать сатире вселенский размах, увидеть за русской жизнью жизнь всего человечества, за русским миром — мир в его общечеловеческих пределах. И достигалась эта «всемирность» путем врастания в «народную почву», которую писатель считал «единственно плодотворной» для сатиры.
Сказки из сборника формировали единое художественно-смысловое пространство: в них образовывались микроциклы, посвященные разным проблемам, и возникали устойчивые связи между образом животного и его характеристиками. Писатель опирался на народные трактовки этих образов и углублял их, наделял психологизмом и вписывал в современные ему реалии. Так, щуки, глотавшие более мелкую рыбу, у Салтыкова-Щедрина стали олицетворением хищнических инстинктов сильных мира сего, которые поглощали других не с умыслом, а потому, что иначе не умели. Осторожные пискари оказались парафразом затаившихся революционеров, избравших при ужесточении цензуры политику замирания и жизнь в вечных опасениях. Волки-охотники в сказках сатирика разрабатывали планы разумного и компромиссного поедания зайцев — скрытый комментарий на тему отличия тирании от просвещенного правления. А маленькая рыба карась оказалась прекраснодушным идеалистом, которого съела щука за слишком сильную тягу проповедовать свои взгляды. Так возникла авторская система зверей-символов, похожая на фольклорную и басенную, но в то же время абсолютно индивидуальная, характерная только для творчества Салтыкова-Щедрина.
Литературовед Алексей Бушмин писал:
Литературовед Алексей Бушмин писал:
“
«Сказки», представляя собою итог многолетней работы писателя, синтезируют идейно-художественные принципы Салтыкова, его оригинальную манеру письма, многообразие его изобразительных средств и приемов, достижения его мастерства в области сатирической типизации, портретной живописи, диалога, пейзажа, они ярко демонстрируют силу и богатство его юмора, его искусство в применении гиперболы, фантастики, иносказания для реалистического воспроизведения жизни.
Аллегории помогали Михаилу Салтыкову-Щедрину обходить царскую цензуру и продолжать открыто выражать свою общественную позицию в печати.