Андрей Белый

В Летнем саду

Над рестораном сноп ракет
Взвивается струею тонкой.
Старик в отдельный кабинет
Вон тащит за собой ребенка.

Над лошадиною спиной
Оголена, в кисейной пене, -
Проносится — ко мне, за мной!
Проносится по летней сцене.

Прощелкает над ней жокей -
Прощелкает бичом свистящим.
Смотрю… Осанистый лакей
С шампанским пробежал пьянящим.

И пенистый бокал поднес…
Вдруг крылья яркокрасной тоги
Так кто-то над толпой вознес -
Бежать бы: неподвижны ноги.

Тяжелый камень стекла бьет -
Позором купленные стекла.
И кто-то в маске восстает
Над мертвенною жизнью, блеклой.

Волнуются: смятенье, крик.
Огни погасли в кабинете; -
Оттуда пробежал старик
В полузастегнутом жилете, -

И падает, — и пал в тоске
С бокалом пенистым рейнвейна
В протянутой, сухой руке
У тиховейного бассейна; -

Хрипит, проколотый насквозь
Сверкающим, стальным кинжалом:
Над ним склонилось, пролилось
Атласами в сиянье алом -

Немое домино: и вновь,
Плеща крылом атласной маски,
С кинжала отирая кровь,
По саду закружилось в пляске.

Андрей Белый
Андрей Белый
Андрей Белый взял литературный псевдоним, чтобы скрыть свое творчество от родителей, которые могли не одобрить «декадентские» произведения. Он с юности общался с поэтами-символистами, часто бывал в доме историка Михаила Соловьева, изучал философию, восточные религии и антропософское учение о том, что человек служит источником сверхъестественной силы. О жизни и творчестве писателя-символиста читайте в нашем материале.