Ярослав Смеляков

Нико Пиросмани

У меня башка в тумане,—
оторвавшись от чернил,
вашу книгу, Пиросмани,
в книготорге я купил.И ничуть не по эстетству,
а как жизни идеал,
помесь мудрости и детства
на обложке увидал.И меня пленили странно —
я певец других времен —
два грузина у духана,
кучер, дышло, фаэтон.Ты, художник, черной сажей,
от которой сам темнел,
Петербурга вернисажи
богатырски одолел.Та актерка Маргарита,
непутевая жена,
кистью щедрою открыта,
всенародно прощена.И красавица другая,
полутомная на вид,
словно бы изнемогая,
на бочку своем лежит.В черном лифе и рубашке,
столь прекрасная на взгляд,
а над ней порхают пташки,
розы в воздухе стоят.С человечностью страданий
молча смотрят в этот день
раннеутренние лани
и подраненный олень.Вы народны в каждом жесте
и сильнее всех иных.
Эти вывески на жести
стоят выставок больших.У меня теперь сберкнижка —
я бы выдал вам заем.
Слишком поздно, поздно слишком
мы друг друга узнаём.