Наталья Горбаневская

Еще 13 восьмистиший

1.Станция метро
какого-то святого,
имени чьего
не вычесть, ни прочесть.
Утро — как ситро
до дна загазирова-
но — но ничего,
была бы только честь.2.Отлипни от компьютера
и выйди вся,
чтоб мир обнять пятью стира-
ющимися… Чтоб лист и куст под дождичком
и зреть, и есть,
и ощупью, как ножичком,
насквозь пролезть.3.Сантиметрика стиха
и квадратная — стихов,
не лузга, не шелуха,
соло, соло, а не хор, соло, соло — значит, соль,
соле мио, посоли
шелестящую юдоль
шелушащейся земли.4.Сократ, ты доблестный муж, но дурной супруг,
твоя Ксантиппа оклеветана в веках
стократ, и незаслуженно, да и к тому ж
однажды вдруг ее имя как щит на рукахсуфражетки воздвигнут… Так вот за что ты испил
цикуту, за девятнадцатый-двадцатый век
нашей эры. Человек без сил на пиру
говорит Платону: «За какую чушь я умру».5.Как цитату из графа Толстого,
миллионы шептали: «За что?»
А за то, что растленное слово
над убогой вселенной взошло.Ослепленные жаром и яром,
лбы и выи послушно клоня…
И остались за кругом Полярным —
не шепча, никого не кляня.6.Пафос переходит в патетику,
этика теснит эстетику.
Спасительная ирония?
— Нет, пожалуйста, кроме меня.На берегах идиллии,
на пастбищах буколики,
давай ищи иди меня,
отыщешь ли? Нисколько.7.Синее море,
белый пароход.
Белое горе,
последний поход.Ты не плачь, Маруся,
приезжай в Париж,
«поэтами воспетый
от погребов до крыш».8.Хруст. Это хворосту воз
из лесу медленно в гору.
Значит: «Постой, паровоз».
Значит: груженому фору.Груз. Это гравий хрустит
на тормознувшей платформе.
Стрелочник ждет, анархист,
с бомбою при семафоре.9.Наглости, дерзости, натиска
или и впрямь наплевательства
неистощимый родник…
Да над водой не поник
тополь ли, клен ли классический,
вычленен, вычищен, вычислен,
вычитан до запятых
— чёрта ли лысого в них? 10.Вытекая из устья
и впадая в исток,
все твержу наизусть я:
«Дайте срок — дали срок».Из потьмы захолустья
заглянуть на чаек
в ваши кущи. И пусть я
не река, ручеек.11.Ручья вода — вода ничья,
безумец, пей, и пей, мудрец,
и только очередь с плеча
положит пьющему конец.И будет пить полдневный жар
и видеть сам себя во сне,
как он бежал — не добежал,
лицом к ручью или к стене.12.Ни драмы, ни трагедии,
билет в руке зажми.
Уедете, приедете
и будете людьми.Но за столом обеденным
пустой зияет стул.
На паперти в Обыденном
патруль ли, караул…13.Ничего себе неделька
начинается:
новогодняя индейка
в печи мается, всё в чаду — летосчисленье,
хлеб и маятник,
и возводит населенье
себе памятник.