Войти Версия для слабовидящих

Курортные города в русских романах: от Лермонтова до Лимонова

Вспоминаем курортную жизнь героев русской прозы, а также города-здравницы, которые благодаря лету, морю и атмосфере всеобщей расслабленности становятся полноценными персонажами литературных произведений. Классическую художественную прозу о мирной жизни перечитывала Софья Багдасарова.

ПЯТИГОРСК


Хотя первый курорт в России (как и многое другое) был создан императором Петром Великим, этот поселок в Карелии, основанный в 1719 году и названный Марциальные Воды, следа ни в русской литературе, ни в массовом сознании не оставил. Жизнь отдыхающих начала проникать на страницы книг, лишь когда у России появились южные курорты.

Горцы еще не были окончательно усмирены, Кавказская война продолжала бушевать, а на бывших турецких владениях уже начали возникать первые санатории. И первыми отдыхающими там стали раненные на той же самой войне. Пятигорск — форт Азово-Моздокской оборонительной линии, заложенный в 1780 году, — официально становится курортом уже в 1803 году, по рескрипту императора Александра I. С тех пор слава Кавказских Минеральных Вод не ослабевает.

Именно в Пятигорске разворачивается действие одного из главных романов первой половины XIX века — «Героя нашего времени».

«Подымаясь по узкой тропинке к Елизаветинскому источнику, я обогнал толпу мужчин, штатских и военных, которые, как я узнал после, составляют особенный класс людей между чающими движения воды. Они пьют — однако не воду, гуляют мало, волочатся только мимоходом; они играют и жалуются на скуку. Они франты: опуская свой оплетенный стакан в колодец кислосерной воды, они принимают академические позы… <…> Наконец, вот и колодец... На площадке близ него построен домик с красной кровлею над ванной, а подальше галерея, где гуляют во время дождя. Несколько раненых офицеров сидели на лавке, подобрав костыли, — бледные, грустные. Несколько дам скорыми шагами ходили взад и вперед по площадке, ожидая действия вод».

Михаил Лермонтов. «Княжна Мери»


Вряд ли Печорин сумел бы так растревожить сердце княжны, встреть он ее в более чинной обстановке, не на курорте. Любопытно, но помещая действие этой части романа «на воды», Лермонтов действует вполне в русле общеевропейского романа той эпохи — то же делает и Джейн Остин, персонажи которой часто отдыхают на английском курорте в Бате и тоже ворчат на вкус лечебной воды. Другого вида курортного отдыха европейцы пока не знают: мода на привычные нам обильные купания и многочасовые солнечные ванны еще не наступила.

В последующие годы Пятигорск уходит в тень — герои романов на воды больше не ездят, да и соревноваться с призраком погибшего там Лермонтова трудно. Только в 1920-е сюда заглядывают Остап Бендер с Кисой Воробьяниновым, чтобы выпить того же самого нарзана, переночевать у целебного источника и увидеть, что здесь все носят белые штаны: «из рогожки, чертовой кожи, коломянки, парусины и нежной фланели». Советский филиал Рио-де-Жанейро, не иначе. Недаром так мечтает бросить все к черту и уехать в находящийся поблизости Кисловодск неудачливый Михаил Берлиоз, сидя на душных Патриарших.

Снова Пятигорск появляется в историческом романе Булата Окуджавы «Путешествие дилетантов» про бегство влюбленных от действительности — сюжет разворачивается в николаевское время, и тут тень Лермонтова, наоборот, кстати.

АНАПА


Сегодня Анапа для нас — спокойный, полный детского смеха курорт, с вполне привычной русскому человеку природой, далекой от экзотических Сочи с мясистыми пальмами и сизыми горными вершинами. Но такие мирные ассоциации этот город начал вызвать с точки зрения русской литературы совсем недавно. Еще в пушкинское время главный автор «военных боевиков» того времени, позабытый Бестужев-Марлинский, писал:

«Анапа, эта оружейница горских разбойников, этот базар, на котором продавались слезы, и пот, и кровь христианских невольников, этот пламенник мятежей для Кавказа, Анапа, говорю, в 1828 году обложена была русскими войсками с моря и от угорья. Канонерские лодки, бомбарды и все суда, которые могли подходить близко к берегу, громили приморские укрепления. Сухопутные войска переправились через реку Рион, которая впадает в Черное море под северною стеною Анапы и расплывается кругом всего города топкими болотами».

Александр Бестужев-Марлинский. «Аммалат-бек»


В 1829 году Анапа была окончательно отобрана у турок, а курортом она стала в 1866 году. Популярность город приобретает вместе с ростом моды на морские купания, сменившие питье минеральных вод. Но на страницах книг Анапа появляется лишь мельком. Вот, например, безымянная пассажирка в «Солнечном ударе» Бунина: «И блаженно и страшно замерло сердце при мысли, как, вероятно, крепка и смугла она вся под этим легким холстинковым платьем после целого месяца лежанья под южным солнцем, на горячем морском песке (она сказала, что едет из Анапы)». А вот героиня Катаева в романе «Время, вперед!» собирается туда уехать: «А там Анапа, море, иллюзии какого-то небывалого, нового счастья».

Но полноправным участником сюжета этот курорт не становился. Разве что мимоходом: вековой тоской веет от анапских сцен в «Хождении по мукам» Алексея Толстого. На опустевшем курорте во время Гражданской будущий анархист Жадов с женой Елизаветой Киевной сидит в «Шато Каберне» в «полуразрушенном доме на двух десятинах виноградника», пьет, как Атос, вино из бездонного подвала и размышляет о праве человека на преступление — решая для себя этот вопрос положительно.

СОЧИ


Некоторые авторы явно испытывают особую любовь к курортному антуражу. Вот снова Бунин: в очередном коротком рассказе о безумной страсти он повествует о замужней даме, которая с любовником снимает домик где-то в первобытном месте на черноморском побережье. А муж в это время продолжает ее искать.

«Он искал ее в Геленджике, в Гаграх, в Сочи. На другой день, по приезде в Сочи, он купался утром в море, потом брился, надел чистое белье, белоснежный китель, позавтракал в своей гостинице на террасе ресторана, выпил бутылку шампанского, пил кофе с шартрезом, не спеша выкурил сигару. Возвратясь в свой номер, он лег на диван и выстрелил себе в виски из двух револьверов».

Иван Бунин. «Кавказ»


И безудержная южная природа, заросшая «чинаровыми лесами, цветущими кустарниками, красным деревом, магнолиями, гранатами, среди которых поднимались веерные пальмы, чернели кипарисы», выступает уместным аккомпанементом этому любовному безумию. Где-то там же, в неназванном месте, где «пустынный берег моря, неутолимый зной и однообразие дымчатых, лиловатых гор», помещает своих героев Чехов в «Дуэли». Сюда тоже сбегают влюбленные, но, поскольку это Чехов, а не Бунин, дело кончается по-чеховски: их заедает быт.

До революции, впрочем, Сочи, чья история началась с морского десанта в 1839-м (чему был свидетелем Айвазовский), большим курортом не являлись. В начале ХХ века в посаде Сочи Черноморской губернии насчитывалось около 1300 жителей. В советские годы популярность региона растет, вот только про преступную любовь уже не сочиняют книг. Зато пишут про преступную деятельность: куда-то сюда, на юг, отправляют своих сыщиков Костенко и Гурова Юлиан Семенов и Николай Леонов («Огарева, 6», «Еще не вечер»). Однако конкретные названия городов авторы не указывают — и правильно: детектив — жанр легкомысленный, а солидные местные чиновники могли бы обидеться.

ГАГРЫ


Хотя, возможно, в этих советских детективах шла речь о курортах Абхазии — описания достаточно расплывчаты. Зато конкретно названо место в советской классике — «Сандро из Чегема». Фазиль Искандер сначала рассказывает, как кузен императора принц Ольденбургский в 1903 году этот курорт основал, потом показывает, как принц думает о лечебном массаже и смотрит на лебедей с пеликанами в парке… Но самый запоминающийся образ Гагр — в его новелле «Пиры Валтасара», где Сандро и абхазский ансамбль песни и пляски танцуют в роскошном советском санатории перед Сталиным, Берией и прочими вершителями судеб.

Этому же курорту в ХХ веке будут суждены самые большие потрясения.

«Летом 1974-го я проехал сквозь Гагры, направляясь в сторону Гудаут, в спортивном автомобиле француза в компании красивых женщин, а в 1992-м бродил по заросшему сорной травой пляжу Гудаут — авантюрист, приехавший на помощь Абхазской Республике.

Эдуард Лимонов. «Книга воды»


КРЫМ


Екатерина Великая присоединила Крым к Российской империи в 1783 году, но даже много позже, при Гоголе, на полуостров на страницах книг отправлялись, пожалуй, только чумаки, которые везли туда табак, а увозили соль и рыбу. Да в каких-нибудь «Рассказах русского солдата» Николая Полевого крымские места перечислялись вместе с другими славными победами екатерининских времен. Но уже в 1847 году в «Обыкновенной истории» Гончарова герои подумывают, не съездить ли на лето в Крым.

Переломом, вероятно, было крымское путешествие ссыльного Пушкина в 1820 году. (Да-да, тогда на Черное море ссылали, добровольно ехать хотелось немногим.) Множество стихов, посвященных им Тавриде, дало полуострову вечный пропуск в русскую литературу. Но основной массив текстов был создан во второй половине XIX — начале ХХ века, когда Крым и морские купания станут популярнейшим видом досуга.

Не стоит забывать, что крымское солнце было одним из немногих лечебных средств, продлявших жизнь больным чахоткой, перед которой медицина тогда была бессильна. Жизнь в Крыму прописали Чехову, и, наблюдая за жизнью отдыхающих, он делал много заметок. На полуостров едут или мечтают уехать герои «Попрыгуньи», «Ионыча», «Скучной истории», «Дома с мезонином» и многих других его текстов. Отсюда же пишет свое письмо смертельно больной герой рассказа Куприна «Первый встречный» о несостоявшемся адюльтере. Чахоточную девочку увозят в Крым даже в «Жизни Клима Самгина» пролетарского Максима Горького. В Крыму умирал от той же болезни Александр Грин, создавая свою сказочную приморскую страну (прозванную литературоведами «Гринландией») и ее главную книгу — протофэнтези «Алые паруса».

ЯЛТА


Это был самый литературный из крымских городов. Во-первых, потому что здесь обосновался сам Чехов. Наблюдательный, желчный, умирающий и высмеивающий чужие влюбленности, он запечатлел этот город и курортную жизнь как непрекращающуюся череду внебрачных связей, а иногда и место зарождения настоящей любви.

«И часто на сквере в саду, когда вблизи их никого не было, он вдруг привлекал ее к себе и целовал страстно. Совершенная праздность, эти поцелуи среди белого дня, с оглядкой и страхом, как бы кто не увидел, жара, запах моря и постоянное мелькание перед глазами праздных, нарядных, сытых людей точно переродили его».

Антон Чехов. «Дама с собачкой»


Во-вторых, про Ялту написано множество стихов — тут и Маяковский, и Бродский. Еще тут серьезно пьют: гипнозом Воланда сюда был закинут беспутный Степа Лиходеев. «Однако!» — сказал ему бессердечный курильщик на молу, приняв за пьяного. И пожалуй, только братьям Вайнерам в детективе «Я, следователь» про труп, обнаруженный на 38-м километре шоссе Ялта — Карадаг, удается показать крымскую курортную жизнь без головокружительного флера. Да беспокойные концессионеры Бендер и Воробьянинов (вот по чьим путешествиям путеводитель по России писать!) заглядывают сюда по делу — и даже становятся свидетелями большого крымского землетрясения 1927 года.

ЕВПАТОРИЯ


Алексей Толстой, как и Бунин с Чеховым, — любитель помещать своих героев в курортную обстановку. Его Даша из «Сестер» накануне Первой мировой войны оказывается в Евпатории — как и половина Петербурга.

«По всему побережью бродили с облупленными носами колючие петербуржцы с катарами и бронхитами и шумные, растрепанные москвичи с ленивой и поющей речью… почтенные и семейные люди, живущие, как и всё тогда жило в России, расхлябанно, точно с перебитой поясницей. В середине лета от соленой воды, жара и загара у всех этих людей пропадало ощущение стыда, городские платья начинали казаться пошлостью, и на прибрежном песке появлялись женщины, кое-как прикрытые татарскими полотенцами, и мужчины, похожие на изображения на этрусских вазах.

В этой необычайной обстановке синих волн, горячего песка и голого тела, лезущего отовсюду, шатались семейные устои. <…> По всему побережью не было ни одной благополучной дачи. Неожиданно разрывались прочные связи. И казалось, самый воздух был полон любовного шепота, нежного смеха и неописуемой чепухи, которая говорилась на этой горячей земле, усеянной обломками древних городов и костями вымерших народов».

Алексей Толстой. «Хождение по мукам»


В советское время — тоже жара, но все не так аморально. Николай Островский в романе «Как закалялась сталь» чеканит: «Опять Евпатория. Южный зной. Крикливые загорелые люди в вышитых золотом тюбетейках». А Окуджава в романе — лауреате Букера «Упраздненный театр», посвященном своему детству, подробно описывает атмосферу города между двумя мировыми войнами и вспоминает: «Из окна белого санаторного домика можно выпрыгнуть на золотой сухой, рассыпчатый песочек евпаторийского пляжа и втянуть всей грудью морской солоноватый дух — аромат голубой волны и выкинутых на берег, прожаренных под солнцем водорослей, и едва уловимое вкрадчивое благоухание серебряной, затаившейся в воде камбалы».

Помимо Крыма и Кавказа, русские писатели отправляли своих героев отдыхать и влюбляться туда же, куда ездили сами, например на морской курорт Сестрорецк близ Петербурга или на «финские дачи» (Куоккала и т. п.). А ведь были еще и заграничные поездки: особенно много в русской литературе Висбадена и Баден-Бадена, спасибо классикам — Тургеневу и Достоевскому. Кстати, согласно статистике, на зарубежные курорты до революции уезжало гораздо больше россиян, чем оставалось отдыхать на Черном море. Однако в литературу вошли именно они.

СМОТРИТЕ ТАКЖЕ

  • 1960
  • Драма
  • Иосиф Хейфиц
  • 84 мин
  • 1961
  • Драма
  • Александр Птушко
  • 88 мин
  • 1971
  • Комедия
  • Леонид Гайдай
  • 155 мин
  • 1973
  • Драма
  • Иосиф Хейфиц
  • 97 мин
  • 1981
  • Мелодрама
  • Алла Сурикова
  • 87 мин
  • 1982
  • Комедия
  • Леонид Гайдай
  • 94 мин
Празднуем Международный день объятий

В объятиях героев советского кино

Виват, Дмитрий Харатьян!

Видеоролик из образов любимого актера

Ко дню рождения Валентина Серова

Виртуальная галерея знаменитых работ художника

Испанская цыганка, возлюбленная короля

Знойная роль Анны Самохиной

Эффект Льва Кулешова

Прием монтажа, который вошел в историю мирового кинематографа

Международный праздник вежливости

Всемирный день «спасибо»

ГУМ — живой музей в центре Москвы

Краткая история главного магазина страны

Лучшие полотна Василия Перова

Картины одного из первых передвижников

Пусть будет лучшим Новый год!

«Культура.РФ» поздравляет с Новым годом и Рождеством!

Семен Фарада

Формула нашей любви

Танцевальные, театральные и музыкальные фестивали, цирковые шоу и выставки.

Подробнее

Выбираем выставки февраля вместе с порталом «Культура.РФ».

Подробнее

Мы подготовили для вас подборку интересных событий Петербурга на этих выходных.

Подробнее

Планируемые даты проведения выставок — с апреля по июль 2017 года.

Подробнее

20 января в ГМИИ им. А.С. Пушкина открывается фестиваль «Пятницы в Пушкинском».

Подробнее

Обратная связь закрыть
Форма обратной связи

Отправить

Ошибка на сайте закрыть
Форма Отправки ошибки на сайте

Отправить

Войти в личный кабинет:
Нажимая на кнопку «Кабинет учреждения культуры», Вы будете переправлены в личный кабинет учреждения культуры, который находится в АИС ЕИПСК Кабинет учреждения культуры
Закрыть