Министерство культуры Российской Федерации
Российский государственный архив литературы и искусства
Российский государственный архив социально-политической истории
Государственный архив Российской Федерации

История создания Гимна СССР1942 - 1944

Введение


История рождения гимна СССР стала главным культурно-политическим событием в годы Великой Отечественной войны. Масштабность и грандиозность этой общественной кампании, в которой были задействованы все лучшие творческие силы страны и привлечены все государственные и информационные ресурсы, производит неизгладимое впечатление, тем более, если учесть, что война продолжалась. В Москве слушали новые варианты гимнов в то время, когда шла изматывающая битва на Курской дуге, когда продолжалось танковое сражение под Прохоровкой, когда в кровопролитных боях советские войска освобождали Орел и Белгород, Украину и Белоруссию. В этих тяжелых условиях руководство страны сумело так организовать кампанию по созданию главного музыкального символа СССР, что она стала мощным мобилизационным ресурсом, сильным пропагандистским оружием, поднимающим патриотический дух народа.

Истории создания гимна посвящена значительная работа Н.А. Сидорова [«Гимн партии большевиков перерастает у нас в государственный»: Документы российских архивов об истории Государственного гимна СССР. 1943-1946 гг. / публикация Н.А. Сидорова // Россия. XX век: Электронный альманах. 2007. – http://www.alexanderyakovlev.org/almanah/inside/almanah-intro/66230]. Официальные документы по этому вопросу опубликовал Л.В. Максименков [Постановление Политбюро ЦК ВКП(б) о гимне СССР от 25 сентября 1943 года и Постановление Пленума ЦК ВКП(б) о гимне Советского Союза от 27 января 1944 г. см.: Музыка вместо сумбура: композиторы и музыканты в Стране Советов. 1917-1991 / сост. Л.В. Максименков. – М.: МФД, 2013. С. 228-229 и 231-232]. Наконец, в фундаментальном исследовании Российского государственного архива литературы и искусства гимну отведено существенное место. Воспоминания адъютанта К.Е. Ворошилова полковника Л.М. Китаева, оставившего подробный дневник истории создания гимна, приводятся в расширенном, по сравнению с исследованием Н.А. Сидорова, виде [«Мы предчувствовали полыханье…» Союз советских писателей СССР в годы Великой Отечественной войны. Июнь 1941 – сентябрь 1945 г. Документы и комментарии. Т. 2, книга 1 / рук. колл. Т.М. Горяева, сост. В.А. Антипина, З.К. Водопьянова (отв. сост.), Т.В. Домрачева. – М.: Политическая энциклопедия. 2015, с. 843-854].

Во всех перечисленных работах акцент сделан на политической составляющей государственного проекта. Между тем история советского гимна представляет собой важнейшую страницу культурного отечественного наследия. Масштаб и количество художественных персон, задействованных в ней, имеет поистине беспрецедентный характер. В биографии каждого из поэтов, писателей и композиторов, принявших участие в написании гимна, это существенная и практически непрочитанная страница [О создании Гимна СССР сохранились мемуарные воспоминания М.А. Мендельсон-Прокофьевой, А.И. Хачатуряна, Д.Р. Рогаль-Левицкого, А.П. Иванова, К.П. Кондрашина и др. Некоторые из них приведены в данном исследовании. Гимну Д.Д. Шостаковича посвящена статья М.А. Карачевской «Работа Дмитрия Шостаковича над гимном СССР» // XX век. Музыка войны и мира. Материалы международной научной конференции /ред-сост. Е.С. Власова, К.В. Зенкин, М.А. Карачевская. – М.: Прогресс-Традиция, 2016, с. 157-177]. История советского гимна показательна и охватом национальных республик, представители которых создавали свои варианты главной музыки страны. Особая интереснейшая проблема – это грандиозная кампания по популяризации гимна: масштабные усилия по внедрению его в повседневную жизнь, перевод на европейские языки и языки национальных республик. К переводам гимна были привлечены крупнейшие творческие и научные силы, мобилизован весь гуманитарный интеллектуальный потенциал Союза.

Наконец, международный резонанс, который вызвало рождение гимна, запечатлен в переписке У. Черчилля, И.В. Сталина, Э. Идена, В.М. Молотова, Ф.Т. Гусева и Дж. Бальфура. Все эти темы рассматриваются в данном проекте. Кроме того, специальное внимание уделено предыстории гимна. В частности, вопросу о том какую роль в политической и культурной жизни государства играл «Интернационал», а затем, в конце 1930-х годов – «Гимн партии большевиков» А.В. Александрова.

Практическая работа группы исследователей показала, что основной массив документов по истории советского гимна сосредоточен в основном в трех архивных хранилищах: Российском государственном архиве социально-политической истории (РГАСПИ), Государственном архиве Российской Федерации (ГАРФ), Российском государственном архиве литературы и искусства (РГАЛИ). Во всех трех архивных собраниях акцент сделан на коллекциях текстов гимнов и документах политического и организационного плана. Нарекания, претензии и требования предъявлялись, прежде всего, к тексту. Ведь текст должен был быть концентрированным носителем актуальной пропагандистской идеи. Тексты нейтрального плана, воплощающие абстрактную задачу славления, тексты вневременного характера отсеивались сразу. В оценке нотного материала господствовали личные вкусовые представления. Характер требований был достаточно прост: маршевый ритм, простая, неширокого диапазона (чтобы можно было легко исполнить обычному человеку), легко запоминающаяся мелодия, лишенная индивидуального национального колорита. Нотные тексты представлены в основном своем массиве в РГАЛИ. Помимо этого привлечены также материалы прессы исследуемого времени, мемуарные источники, кино, фото и фономатериалы из Российского государственного архива кинофотодокументов (РГАКФД), Российского государственного архива фонодокументов (РГАФД) и Архива Московской консерватории.

В записи музыки гимнов приняла участие филармоническая хоровая капелла «Ярославия», художественный руководитель и главный дирижер, лауреат премии имени Л.В. Собинова, профессор Московской государственной консерватории имени П.И. Чайковского В.В. Контарев.

Участниками проекта являются Российский государственный архив литературы и искусства, возглавляемый доктором исторических наук, профессором Т.М. Горяевой, Российский государственный архив социально-политической истории, директор – лауреат Государственной премии РФ в области науки и техники А.К. Сорокин, а также Государственный архив Российской Федерации, директор – Л.А. Роговая.

Исследование выполнено по заказу и при финансовой поддержке Министерства культуры Российской Федерации.

Состав исследовательской группы, принявшей участие в создании проекта:

Власова Екатерина Сергеевна - руководитель проекта, доктор искусствоведения, профессор кафедры истории русской музыки Московской государственной консерватории имени П.И. Чайковского;

Антипина Валентина Алексеевна – кандидат исторических наук; руководитель группы подготовки документальных публикаций РГАЛИ;

Водопьянова Зоя Константиновна – кандидат исторических наук, ведущий специалист РГАЛИ;

Карачевская Мария Алексеевна – кандидат искусствоведения; заместитель начальника Отдела компьютерных технологий и информационной безопасности Московской консерватории, веб-редактор издательства «DSCH. Дмитрий Шостакович»;

Семенов Артем Сергеевич – студент 5 курса Московской государственной консерватории имени П.И. Чайковского;

Старостин Иван Сергеевич – кандидат искусствоведения. Преподаватель кафедры теории музыки Московской консерватории, редактор Отдела компьютерных технологий и информационной безопасности Московской консерватории.

Выражаем искреннюю благодарность Ирине Антоновне Шостакович, Сергею Святославовичу Прокофьеву, Карену Арамовичу Хачатуряну, давших свое согласие на запись и размещение гимнов Д.Д. Шостаковича, С.С. Прокофьева и А.И. Хачатуряна на интернет-сайте для публичного доступа.

Е.С. Власова

Раздел 1. А был ли «Интернационал» официальным гимном СССР?


Екатерина Власова

Мы идем.
Рабочий мира,
слушай!
Революция идет.
Восток в шагах восстаний.
За Европой
океанами пройдет, как сушей.
Красный флаг
на крыши ньюйоркских зданий.

В.В. Маяковский. III Интернационал
[Подзаголовок: марш-гимн. Ко дню демонстраций в честь делегатов II конгресса Коммунистического Интернационала, состоявшегося в Москве 27 июля 1920 года]

25 лет существования советского государства прошли под звуки французской песни Э. Потье и П. Дегейтера, созданной в конце XIX столетия в качестве ее главного музыкального символа. Факт использования «чужой музыки» в многонациональной стране советов был достаточно специфичен и определялся внемузыкальными причинами, стремлением «зажечь костер мировой революции» на всем земном шаре.

С первых дней существования советского государства «Интернационал» заполнил все его звуковое пространство. Без него не обходилось ни одно официальное мероприятие, ни одно «массовое действо», каковых было в те времена предостаточно. Обычно они устраивались в «Дни Красного календаря». Самым представительным (около 8 000 участников) стало «массовое зрелище», поставленное в Петрограде 25 октября 1920 года, в третью годовщину Октябрьской революции. Главным организатором был Д.З. Темкин, вскоре покинувший Россию и впоследствии прославившийся как талантливый автор музыки к голливудским фильмам. [Темкин Димитрий Зиновьевич (1784−1979) — композитор и пианист, выпускник Санкт-Петербургской консерватории. В 1921 году покинул Россию, в 1937-м получил американское гражданство. Автор музыки к ок. 150 кинофильмам, обладатель четырех премий «Оскар»] Есть косвенные свидетельства о службе Темкина в тот период в Главполитпросвете, что наверняка соответствует действительности. Поскольку, не имея властных полномочий, осуществить столь грандиозную акцию, какой стало «Взятие Зимнего Дворца», было нереально. К примеру, для освещения Зимнего потребовалось 150 прожекторов, которые были реквизированы силовыми методами. Точно так же — путем конфискации, больше похожей на обыкновенный разбой, — добыты строительные материалы для огромных платформ, ткань для их обивки.

Очевидцы вспоминали впоследствии, что декорации были таких размеров, которые, скорее всего, не использовалось ранее никогда. Крейсер «Аврора» специально для постановочных залпов был пригнан из Кронштадта. Для сообщения с огромным количеством статистов, принимавших участие в грандиозном спектакле, задействована телефонная связь, которая в нужный момент не сработала, и «Аврора» палила, не переставая, пока помощник администратора, оседлав велосипед, не доехал до корабля.

Вместе с Темкиным над созданием «действа» работала именитая постановочная бригада, которую возглавлял в качестве главного режиссера Н.Н. Евреинов. [Евреинов Николай Николаевич (1879−1953) — режиссер, драматург, теоретик и историк театра, музыкант, художник и писхолог.] Помимо него «действо» создавали А. Кугель. А. Петров, Г. Державин. Декорации писал художник Ю.П. Анненков. Впоследствии он отмечал, что действо «Взятие Зимнего Дворца» вошло во все справочные и учебные издания по истории театра XX века. Правда не добавлял при этом, что запечатленные на кинематографической пленке постановочные моменты штурма Зимнего заложили основу новой советской мифологии, согласно которой, огромные толпы восставшего народа победоносно громят старый режим. Что касается музыки, то она, как правило, не только в этом, но и в других аналогичных проектах, играла вспомогательную иллюстрирующую роль. Создавались такие «симфонии» простым набором аранжированных для оркестрового исполнения песен, куда входили неизменные «Интернационал», «Марсельеза», «Варшавянка», «Замучен тяжелой неволей». Немного позднее эти и другие узнаваемые песни будут в изобилии переходить в тексты рождающихся в указанные времена крупных оркестровых сочинений в качестве нехитрых музыкальных иллюстраций подразумеваемых революционных событий. [См. об этом: Власова Е.С. 1948 год в советской музыке. М., 2010. Глава 1 «После Октября», с. 8-38.]

В своих воспоминаниях о музыкальном творчестве первых послереволюционных лет сестра поэта Н.Я. Брюсова, ставшая проводником революционной идеологии в Московской консерватории, приводит эксперимент, который был осуществлен Арсением Михайловичем Краснокутским (1866−1944), известным под псевдонимом Арсения Авраамова. «Вероятно, многим также помнится еще одно первое мая, когда по замыслу Арсения Аврамова в назначенный момент гудки всех московских заводов и фабрик должны были прозвучать над городом мелодией "Интернационала". Замысел не удался. Поставленные на крышах заводов исполнители его, растерявшись в решительную минуту, просто открыли сразу все скрепы и загудели одновременно все звуки из звукоряда "Интернационала". Получилась довольно дикая "симфония" фабричного города. Вместе с гудками в тот момент звонили также колокола всех московских церквей». [РГАЛИ. Ф. 2009. Оп. 1, Ед. хр. 122. Л. 16] Колокольный звон, по замыслу Авраамова, отождествлялся с революционным набатом, колоколом революции. Данный эксперимент вошел в историю как «Симфония гудков». М.Ф. Гнесиным было дано ему еще одно название «Коммунистические колокола». Современников и самого автора («директора») нисколько не обескураживало отсутствие художественного результата. Собственно говоря, он и не планировался. Итогом должно стать укрепление революционных чувств, что и было достигнуто. Организатор «Симфонии гудков» А. Авраамов «дирижировал» своим урбанистическим монстром, стоя на крыше четырехэтажного дома и махая красными флагами. Он чувствовал себя, наверное, при том революционным покорителем звуковой стихии.

Многочисленные присутствующие, оглохнув от рева гудков, качали на руках организаторов процесса. В своем радикализме А. Авраамов дошел до призывов уничтожить рояли, в которых сконцентрирована равномерная темперация Баха, «калечащая слух народа и композиторов». [См.: Власова Е.С. 1948 год в советской музыке. М., 2010. Глава 1 «После Октября», с. 8-38]

Без музыкального сопровождения осуществить перечисленные и многие другие в изобилии создаваемые советские «массовые действа» [Перечислю лишь некоторые из советских «массовых зрелищ» или «действ» (в то время оба обозначения массовых праздников были употребительными): «Действо о III Интернационале» (силами Красной Армии) 7 ноября 1918 г. в Петрограде, «Мистерия особожденного труда» 1 мая 1920 в Петрограде (режиссер Ю.П. Анненков, А.Р. Кугель, С.Д. Масловский); «К мировой коммуне» (режиссер Н.В. Петров, С.Э. Радлов, А.И. Пиотровский, начальник постановки К.А. Марджанов) в 1920 г. в Петрограде, «Борьба труда и капитала» (режиссер Н.П. Охлопков) в 1921 г. в Иркутске.] было бы невозможно. Существующие на то время революционные песни и гимны не были столь многочисленными. Возникала острая необходимость в создании нового специфического репертуара.

В 1920-е годы была сформирована своя «субкультура» использования гимна французской революции в академической музыке. Одним из первых обратился к «Интернационалу» А.А. Крейн (1883-1951), чье имя хорошо известно любителям музыкального театра по балету «Лауренсия», автором музыки которого он является. В 1926 году им было написано сочинение со следующим названием: «Траурная ода. 21 января 1924 года. Памяти В.И. Ленина» для большого симфонического оркестра и смешанного хора. Программой этого сочинения стало своего рода траурное шествие, музыкальная картина похорон вождя. Музыка «Интернационала» была использована частично, отдельными легко узнаваемыми мотивами, звучащими в оркестре. При создании своего произведения Крейн опирался на реальные события, на ту эмоциональную картину, которая была запечатлена в сознании современников. Причем, Крейн был не одинок в использовании «Интернационала». Годом позднее Большой театр представил премьеру нового опуса Р.М. Глиэра, который вошел в учебники истории советской музыки как первый советский балет. Это был знаменитый в свое время «Красный мак». Сценарий его по обычаю того времени опирался на обычную статью, помещенную в газете «Правда», о советском пароходе, прибывшем с гуманитарной помощью в Китай. Тема советских моряков и их капитана была не чем иным, как «Интернационалом», роскошно оркестрованным в стиле столь любимого композитором Вагнера. То есть идея «экспорта пролетарской революции» решалась таким достаточно изысканным образом.

«Интернационал» стал своего рода лейттемой советской музыки. Без него трудно представить в те годы сочинение, связанное с программой революционного движения. В 1922 году Большой театр поставил балет «Вечно живые цветы» с музыкой Б.В. Асафьева и добавлением фрагментов из партитур других композиторов, своего рода агитспектакль, который станет на несколько лет одним из основных направлений в советском искусстве. Финальный эпизод балета завершался совместным пением «Интернационала» участниками спектакля и зрителями. Можно назвать также коллективное сочинение студентов Московской консерватории «Путь Октября» (1927-1928), обозначенное ими «по-революционному» «сборником в 3-х звеньях». Можно – музыку к спектаклю «Правь, Британия» (1931) Д.Д. Шостаковича. Пьесу А. Пиотровского канонически завершает все тот же неизменный «Интернационал». Тот же Шостакович в 1937 году сделал оркестровку «Интернационала», а ранее его этой работой занимался Н.С. Голованов.

Но, пожалуй, кульминацией использования гимна в пропагандистских целях стал 22-минутный фильм Г.В. Александрова «Интернационал», сделанный им по просьбе Сталина. Причем, сама мелодия песни как главная идея, как высокий символ, возникала в ленте в ее финальных кадрах.

В 1937 году А.В. Александров и его Краснознаменный ансамбль красноармейской песни и пляски побывали в Париже, Лилле, Лионе и Праге. О выступлениях в Чехословакии Александров вспоминал: «нас забрасывали цветами. На концертах раздавались приветственные возгласы:

- Да здравствует Советский Союз!
- Да здравствует Красная Армия!

Особенно остался в памяти утренник для рабочих организаций в громадном зале Люцерна в Праге. Когда мы пели “Интернационал”, боевой гимн трудящихся был подхвачен всеми присутствующими. Весь зал представлял собой грандиозный пятитысячный хор…»* [Александров А. Триумф Краснознаменного ансамбля // Советская музыка, 1937, № 10-11, с. 136]

Парадокс, но «Интернационал» не был первым официальным гимном Российской Республики. Юридически его статус не закреплен ни в одном документе, выпущенном в первые годы после революции. Уже через несколько месяцев после Октябрьского переворота перед Лениным и Свердловым встал вопрос об официальных символах новой власти. В апреле 1918 года на третьем заседании ВЦИК Совета рабочих и крестьянских депутатов его Председатель Я.М. Свердлов выступил перед собравшимися с речью о национальном флаге: «Я позволю себе указать, что этот вопрос, имеющий, безусловно, огромное мировое значение, в то же время может быть разрешен в течение краткого промежутка времени. Для нас, несомненно, флаг Российской советской республики – это тот единственный флаг, с которым мы шли в борьбу с самодержавием и с буржуазией <…> Ни один революционер не станет возражать против того, что Красный флаг, с которым шли в борьбу, останется национальным флагом <…> Позвольте сделать наш боевой флаг нашим национальным [курсив автора статьи] российским флагом». [РГАСПИ. Ф. 86. Оп. 2. Д. 19. Л. 1. Протокол заседаний. Стенографический отчет. Машинописная копия] Показательно, что предложения присутствующих отказаться от эпитета «национальный» Свердловым были отклонены.

Декретом Всероссийского Центрального исполнительного Комитета Советов Рабочих, Солдатских, Крестьянских и Казачьих Депутатов устанавливался флаг Российской республики. [«Флагом Российской Республики устанавливается Красное знамя с надписью “Российская Социалистическая Федеративная Советская Республика”». Подписали: Председатель Всероссийского Центрального исполнительного Комитета Совета Я. Свердлов. Секретарь В. Аванесов. Распубликован в № 74 Известий Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета Советов от 14/I апреля 1918 г. РГАСПИ. Ф. 558, оп. 3 ед. хр. 320. Собрание Узаконений и распоряжений рабочего и крестьянского правительства. 1917-1918 г. С. 390] О гимне в Декрете речи не было. В июле того же 1918 года опубликована «Конституция (Основной Закон) Российской Социалистической Федеративной Советской Республики, принятая V Всероссийским Съездом Советов в заседании от 10 июля 1918 года». [РГАСПИ. Ф. 558, оп. 3 ед. хр. 320. Собрание Узаконений и распоряжений рабочего и крестьянского правительства. 1917-1918 г. С. 599] Раздел шестой имел название «О гербе и флаге Российской Социалистической Федеративной Советской республики». [РГАСПИ. Ф.  558, оп. 3 ед. хр. 320. Собрание Узаконений и распоряжений рабочего и крестьянского правительства. 1917-1918 г. С. 609] И здесь о гимне не сказано ни слова.

Осенью 1943 года, во время активной работы партийного и государственного аппарата над созданием гимна СССР Институту Маркса-Энгельса-Ленина при ЦК ВКП(б) было дано поручение изучить историю вопроса гимна страны.

Москва, Советская площадь, д. 1/3 Тел. К 0-75035
1 октября 1943 г.

ПРЕЗИДИУМ ВЕРХОВНОГО СОВЕТА СССР
Тов. А. Горкину

Проведенное по Вашему поручению исследование вопроса о распространении в Советской России гимна «Интернационал» показало, что гимн этот официальным законодательным актом, как государственный гимн, не утверждался, а получил распространение бытовым путем. В «Собраниях узаконений» за 1917-1922 гг, в стенограммах съездов Советов и партийных съездов за 1917-1924 гг., а также в центральной периодической печати за 1917-1918 гг. никаких упоминаний об утверждении и наименовании «Интернационала» официальным государственным гимном не имеется. В одном из воспоминаний о 1 всероссийском съезде по просвещению указывается, что 4 сентября 1918 г. при закрытии съезда «Приглашая делегатов петь «Интернационал» вместе с музыкой, М.Н. Покровский сказал: «Теперь у нас нет национального гимна. Пусть же революционный “Интернационал” будет нашим национальным гимном». Под мощные звуки международной революционной пролетарской песни делегаты покинули съезд (См. журнал «Народное просвещение» 1927, № 10, с. 176).
«Правда» опубликовала текст «Интернационала» под заголовком «Международный гимн» еще 5 марта 1917 г. (№ 1, с. 3). 10 марта 1917 г. в передовой статье «Красное знамя» «Правда» писала: Л. 8 «Такое же значение, как красное знамя, имеет песня «Интернационал». Она напечатана в № 1 «Правды». Ее поют европейские рабочие, должны петь и мы, при всяких пролетарских выступлениях. Мотив песни – родной мотив для рабочих всех стран. <…>
Первое упоминание в центральных советских газетах об исполнении «Интернационала» на официальных заседаниях относится к общему собранию гласных районных дум г. Москвы 27 октября (9 ноября) 1917 г. (См. «Известия Московского Совета» № 199, 28 октября 9-10 ноября) 1917 г., стр. 2-3).
В «Правде» впервые после установления Советской Власти упоминается о пении «Интернационала» 15 ноября 1917 г. на первом торжественном заседании ЦИК (см. «Правда» № 192, 30 (17) ноября 1917 г.); затем на соединенном заседании Совнаркома, ЦИК, Петроградского городского и районных Советов 21 декабря 1917 г. (см. «Правда» № 10, 32 (9) декабря 1917 г.).
На заседании Учредительного собрания 5 (18) января 1918 г. исполнялся «Интернационал» по предложению И.И. Скворцова, на 3 Всероссийском съезде Советов делегаты пели «Интернационал» по предложению Я.М. Свердлова. Начиная с 3 съезда Советов пение «Интернационала» при открытии и закрытии съездов становится традиционным. О пении «Интернационала» на партийных съездах есть упоминания в протоколах, начиная с X съезда.
Характерно, что печать первых лет Советского строя отмечает пение «Интернационала» не как гимна Советской Республики, а как международного гимна, наряду с другими песнями.
«После того, как стихли оркестры, т. Свердлов предлагает спеть собранию «Интернационал». Все встают. Зал оглашается пением международного рабочего гимна» («Правда», № 7, 24 (11) января 1918 г.). <…>
Таким образом, все материалы свидетельствуют, что «Интернационал» получил свое широкое распространение в стране через советские и партийные съезды, где собирались руководящие кадры страны, и через массовые мероприятия: собрания, митинги и демонстрации. Первоначально «Интернационал» распевался как международный революционный гимн, наряду с другими революционными песнями. В дальнейшем, отвечая известным чувствам и настроениям советского народа, «Интернационал» стал распеваться при торжественных и официальных мероприятиях чаще, чем другие революционные песни. И, наконец, его исполнение превратилось в традицию. Зам. зав. Отделом произведений В.И. Ленина И. Смирнов

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 217. Л. 7-10. Машинопись. На бланке Института Маркса-Энгельса-Ленина при ЦК ВКП(б). Подчеркнуто черным карандашом в документе. Тем же карандашом в левом верхнем углу помета: В архив 2.I. 44.

Итак, «Интернационал» был одной из песен революции и исполнялся наряду с «Марсельезой», «Варшавянкой», песнями «Беснуйтесь, тираны», «Замучен тяжелой неволей» и другими хоровыми произведениями, распространенными в революционной среде. Известно, что Ленин любил песню Э. Потье на музыку П. Дегейтера (в русском переводе А. Коца). В 1913 году в «Правде» он опубликовал статью «Евгений Потье (25-летию его смерти), где назвал его «одним из самых великих пропагандистов посредством песни». [«Правда», 1913, 3 января] И когда в январе 1924 года Ленин ушел из жизни, гимн международного пролетариата зазвучал первым в музыке траурной церемонии. [На церемонии были исполнены «Интернационал» в оркестровой версии, Траурный марш из Третьей симфонии Бетховена, Траурный марш Ф. Шопена и Траурный марш из оперы «Гибель богов» Р. Вагнера. См.: Музыка вместо сумбура: композиторы и музыканты в Стране Советов. 1917-1991 / сост. Л.В. Максименков. – М.: МФД, 2013, с. 53-54]

То есть, являясь «де факто» гимном Российской Республики, а затем и СССР, «де юре» «Интернационал» таковым не был. Сложилась необычная ситуация: прежде, чем принимать новый гимн, следовало отменить старый. Этот юридический казус в 1943 году пришлось обойти, снимая статус «государственного» символа с песни, которая распространялась «бытовым путем».

С тех пор «Интернационал» стал исключительно партийным гимном.

Раздел 2. «Гимн партии большевиков» — неофициальный гимн СССР конца 1930-начала 1940-х годов — и его автор


Екатерина Власова

В конце 1930-х годов в общественно-политической жизни страны произошли значительные события, укрепляющие сложившуюся политическую систему.

Конституция 1936 года
Конституция 1936 года

5 декабря 1936 года на Чрезвычайном VIII Всесоюзном съезде Советов Союза ССР была принята Конституция СССР.

В 12-ой главе Конституции, как союзного государства рабочих и крестьян, в статьях 143, 144 и 145 конкретизировались в словесных определениях герб, флаг и столица. Гимн же как обязательный и важнейший государственный символ в статье отсутствовал.

Отсутствие «Интернационала» свидетельствовало о том, что руководство страны уже не рассматривало его как музыкальный образ советского государства, «в основном» построившего социализм. «Интернационал» как гимн угнетенного пролетариата всего мира, как призыв к общей братской борьбе мирового пролетариата с насилием, безусловно, своего значения не потерял. Однако страна уже нуждалась в других песнях, в других музыкальных символах. И – получила их.

Конституция 1936 года
Конституция 1936 года. Статьи 143-145

В том же 1936 году на экраны страны вышел кинофильм «Цирк» кинорежиссера Г.В. Александрова (наст. фамилия Мормоненко, 1903-1983). К этому времени Александров был режиссером нескольких фильмов, в том числе и короткометражной ленты «Интернационал» (1933). Всесоюзная известность пришла к нему с созданием кинокомедии «Веселые ребята» (1934). Александров умел собирать вокруг себя лучшие профессиональные творческие силы. Над фильмом «Цирк» работала блистательная команда. Литературной основой фильма послужила пьеса «Под куполом цирка», написанная И. Ильфом и Е. Петровым для московского театра Мюзик-Холл. Они же, а также В. Катаев и И. Бабель (дописавший некоторые диалоги) стали сценаристами фильма. [Из-за несогласия с режиссерской трактовкой сценария, сценаристы сняли свои имена с титров, а имя И.Э. Бабеля и вовсе исчезло из официальной жизни: в 1939 году он был арестован, а в начале 1940-ого расстрелян] Главную героиню американку М. Диксон сыграла Л. Орлова. Музыку создал ранее уже работавший с Александровым И.О. Дунаевский, написавший для фильма мелодию, которую Лебедев-Кумач подтекстовал словами. Вскоре их узнал каждый житель, живущий в 1930-е годы в СССР. Так родилась знаменитая песня «Широка страна моя родная».

После принятия Конституции возник еще один куплет песни:

За столом у нас никто не лишний,
По заслугам каждый награждён,
Золотыми буквами мы пишем
Всенародный Сталинский закон.
Этих слов величие и славу
Никакие годы не сотрут:
- Человек всегда имеет право
На ученье, отдых и на труд!

Песня, которую композитор задумал в широком и торжественном движении, исполнялась в характере быстрого марша, «под шаг». Она звучала столь часто – на демонстрациях и в дни официальных праздников – что фактически стала выполнять роль гимна страны. Примечательно, что когда гитлеровские войска в 1941 году вторглись в нашу страну, радиостанция BBC, вместо «Интернационала» как официального гимна СССР, выпустила в эфир песню Дунаевского и Лебедева-Кумача.

После принятия Конституции, которая вошла в народ как «сталинская», музыканты, не отставая от поэтов и писателей, стали творчески реагировать на событие. Октябрьский номер журнала «Советская музыка» открыла хоровая маршевая «Песня о Сталине» грузинского композитора, главы грузинского Союза композиторов СССР И. Тускии, написанная на слова С. Чиковани. Первым дали высказаться грузинам – Ведь Сталин родился в Гори!

Выше гор несутся тучи
Выше молний сокол веет,
Но тебя, наш вождь могучий,
Кто тебя воспеть сумеет?
Припев:
Рей, заря, гори рубином,
Пой, земля, нам солнце светит!
Сталин, Сталин наш любимый,
Гимн тебе поют столетья!
(перевод на русский С. Болотина)
[И. Туския Песня о Сталине // Советская музыка, 1936, № 10, с. 9]

Тускии «ответил» А.И. Хачатурян. Его «Песня о Сталине» звучала так:

Вождь страны, тебе выше гор
Поднимается слава в народе,
Осветил ты как солнце простор
Хорошо нам теперь на свободе.

[А. Хачатурян Песня о Сталине из симфонической поэмы, текст ашуга Мирзы из Тауза // Советская музыка, 1937, № 10-11, с. 7-8]

«Здравицу» гимнических песен продолжил грузинский композитор Гр. Киладзе. [Киладзе Григорий Варфоломеевич (1902-1962) — грузинский композитор, дирижер. В 1937-1938 годах председатель Союза композиторов Грузинской ССР. Лауреат двух Сталинский премий (1941, 1948)] Его приношение (опять же в ритме марша) Сталину завершалось таким куплетом:

Сталин, друг наш, давший радость,
Давший счастье и свободу,
Сильный волей, чуткий сердцем,
Мудрый мыслью — вождь народов.
Вождь народов!
Здравствуй, мудрый наш великий
Сталин!

[Гр. Киладзе Песня о Сталине [автор слов не указан, вполне вероятно, что был репрессирован] // Советская музыка, 1937, № 12]

Однако самую большую популярность снискала «Кантата о Сталине» А.В. Александрова. В конце 1930-начале 1940-х годов это была, пожалуй, самая известная песня о вожде.

Парадокс названия – «кантата» - то есть сочинение большой протяженности и для большого состава (хора и оркестра) – не должен вводить в заблуждение. В своем первоначальном значении cantare – обозначало просто «петь». То есть он создал «большую» по содержанию песню о вожде, для которого и термин «песня» словно был тесен от того предполагаемого избытка народных любовных чувств. И «Кантата о Сталине» распевалась в самых разных вариантах: хором с оркестром, под фортепиано, соло с баяном и даже с мандолиной.

Именно в 1930-е годы А.В. Александров занял в музыкальной культуре статус, который был много выше по официальному положению любого из современников, превосходящих его и талантом, и мастерством.

Особенно наглядно данный факт демонстрировал журнал «Советская музыка». Единственный из композиторов, кто даже в малейшей степени не подвергался критике на страницах журнала, был Александр Васильевич Александров. Редкий номер журнала обходился без статьи о музыканте и его коллективе. О большом 40-дневном турне Ансамбля Александрова по странам Европы он рассказывал сам: «В нашей программе были песни о Сталине и Ворошилове, которые всюду пользовались неизменным успехом, боевые красноармейские песни – “Первая конная”, “Бейте с неба, самолеты”, “Партизанская”, “Тот, кто любит власть Советов”, песни народов СССР. В программу вошли также хоры из опер “Тихий Дон”, “Поднятая целина”, “Майская ночь”, “Хованщина”, “Риголетто”, “Демон”, марш из “Фауста”… Когда мы пели “Походную песню” композитора Мегюля на фрунцузском языке, я услышал за своей спиной нарастающий гул голосов. Зал, наполненный рабочими лилльских фабрик и заводов, пел песню французской революции. Тогда я повернулся лицом к публике и стал дирижировать стройным хором в две тысячи голосов». [Александров А. Триумф Краснознаменного ансамбля // Советская музыка, 1937, № 10-11, с. 134]

А.В. Александров
А.В. Александров
РГАЛИ. Ф. 2465. Оп. 1. Ед. хр. 1092. Л. 35.

А.В. Александров имел блестящее музыкальное образование. Он начинал как певчий, получил образование регента, окончив Придворную певческую капеллу. Затем поступил в Санкт-Петербургскую консерваторию. Прервав обучение по семейным обстоятельствам, он вернулся в Московскую консерваторию, учебный курс которой завершил с большой серебряной медалью и получил диплом свободного художника по композиторскому отделу и сольному пению. В 1910 годы он написал симфоническую поэму «Смерть и жизнь». В его активе – две оперы: законченная «Русалка» и незавершенная «Смерть Иоанна Грозного». Написал он и кантату «Народ восстал» для солистов, хора, оркестра и органа. Проявлял себя он и как дирижер-постановщик, поставив в Твери, где жил в 1910 годы, «Пиковую даму» (1913). Несколько лет Александров служил регентом в Храме Христа Спасителя. Косвенным свидетельством тому является его адрес, который он указывал в начале 1920-х годов: Москва, угол Остоженки и Лесного пр. д. № 5 кв. 15 (д. б. Храма-Спасителя. В творческом наследии Александрова широко представлены и духовные произведения [С.В. Глушков, автор монографии «А.В. Александров: на пути к Гимну России» (Тверь, 2014) ссылается на исследователя Н.Ю. Плотникову, обнаружившую 33 духовных произведения композитора в библиотечных и архивных фондах], а также композиции религиозного содержания. В 1921 году он написал поэму для солистов, хора, оркестра и органа на слова Д. Мережковского «Христос воскрес!» [См.: А.В. Александров. Нотобиблиографический справочник. Сост. Ю.А. Александров. – М.: Советский композитор. 1980. С. 26].

В сталинские годы бывшие регенты занимали ведущие позиции в музыкальном искусстве. Регентское прошлое было у А.В. Свешникова, Н.С. Голованова, И.С. Козловского. Солист Большого театра, любимец Сталина знаменитый бас М.Д. Михайлов так и не снял сана протодиакона. Противясь новой редакции «Жизни за царя», он пел партию Сусанина по старому тексту. Российские регенты, именитые и не очень, составляли своего рода фундамент повседневной музыкальной жизни сталинского времени. Во многом благодаря их плодотворной деятельности уровень профессионализма и сохранение (сколь это было возможно) традиции привели искусство хорового пения к замечательным результатам.

В 1920-е годы широко развернулась хормейстерская деятельность Александрова. В 1926-1930 годы он возглавлял Академическую Хоровую капеллу, поставив для хора «Путь Октября» (коллективный опус ПРОКОЛЛовцев), «Октябрю» Шостаковича, «Комсомолию» Рославца, «Симфонический монумент» Гнесина. Фактически ни одна крупная хоровая премьера 1920-х годов не прошла мимо дирижерской палочки А.В. Александрова. Сочинения Александрова активно звучали в то время, о чем свидетельствуют строки из его прошения, которое Александров подает 1 апреля 1924 года с просьбой зачислить его в Ленинградское общество музыкальных и драматических писателей: «мои произведения (музыкальные и вокальные) исполняются на всех московских эстрадах, а также в провинции». [РГАЛИ. Ф. 675, оп. 2, ед. хр. 9, л. 1. Союз драматических и музыкальных писателей]

В 1918 году, когда учебная жизнь в Московской консерватории едва теплилась, Александров становится ее преподавателем, а затем профессором.

К.Е. Ворошилов и И.В. Сталин
К.Е. Ворошилов и И.В. Сталин
Фото из журнала «Советская музыка», 1939, № 2

1928 год в жизни академического музыканта стал переломным. Он возглавил Ансамбль красноармейской песни ЦДКА (Центрального Дома Красной Армии). С тех самых пор на талантливого, быстро схватывающего музыкальные потребности времени в создании так называемой в те времена «песенной продукции» свой «глаз положил» К.Е. Ворошилов. Он и уговорил Александрова сменить гражданскую одежду на форму военного. Ворошилов стал первым высоким покровителем музыканта. Несколько позднее и Сталин высоко оценил его деятельность. Александров писал и исполнял с Ансамблем «Песни о Волошилове», «Песни о Сталине», фактически став придворным капельмейстером большевистского Кремля.

Уже в 1933-ом Александрову было присвоено звание заслуженного артиста Республики.

Постановление коллегии народного комиссариата по просвещению РСФСР от 28 марта 1933 г.

Слушали: о присвоении звания заслуженных артистов республики музыкальному руководителю ансамбля красноармейской песни ЦДКА профессору А.И. [В. - ошибочно] Александрову и режиссеру этого ансамбля П.И. Ильину.
Коллегия НКП РСФСР отмечает, что ансамбль красноармейской песни при ЦДКА, пользующийся широким и заслуженным успехом в Красной Армии и во всем Советском Союзе, является крупным и чрезвычайно оригинальным художественным достижением в искусстве хорового пения и создания красноармейской песни. Коллегия НКП постановляет присвоить звание заслуженных артистов руководителю ансамбля красноармейской песни при ЦДКА проф. А.И. Александрову и режиссеру ансамбля П.И. Ильину.
Нарком по Просвещению
(А. Бубнов)

РГАЛИ. Ф. 962. Оп. 16. Ед. хр. 56. Л. 1.

Зав. сектором искусств Коллегии НКП РСФСР М.П. Аркадьев отмечал, что «Тов. Ильин П.И. и Александров А.В. являются организаторами и создателями особой оригинальной формы красноармейской песни. Содержанием этих песен и ансамблевых постановок являлось повествование героики гражданской войны и борьбы за укрепление обороноспособности Красной Армии». [РГАЛИ. Ф. 962 оп. 16 ед.хр. 56 л. 2] Действительно, Александров реализовал на практике художественные устремления руководства страны – создать оптимистичное, коллективистское по форме и агитационное по содержанию направление, в котором песня объединяет некое действие, игру, имеющее название «монтаж». Таких монтажей он написал множество: «22-я краснодарская», «1-я конная», «Флот в песнях», «Пути побед», «Оборона социализма». И такие монтажи стали реальным воплощением нереализованных устремлений молодых, не очень образованных и весьма амбициозных РАПМовцев к новой коллективистской, хоровой культуре, основанной на песенных образцах.

Аркадьев также писал, что Ансамбль Александрова стал той основой, на которой возник Театр Красной Армии. И еще – с тех самых пор Александров и его коллектив – непременный участник всех правительственных концертов. Причем, Ансамбль, как правило, завершал их, что свидетельствовало об особом его высоком статусе.

Ансамбль А.В. Александрова
Выступление Краснознаменного ансамбля Ансамбля Советской Армии на Брянском фронте
РГАЛИ. Ф. 2465. Оп. 1. Ед. хр. 1089. Л. 8

Александров обладал удивительным качеством – он чутко улавливал потребности времени и верно на них реагировал. Во многом благодаря его деятельности создан новый песенный репертуар. Тот же Аркадьев писал, что Александров «ликвидировал» старую солдатскую песню. Ансамбль Александрова пел его собственные обработки народных песен «Гей по дороге», «Из-за лесу». Знаменитая песня «По долинам и по взгорьям» также была как-то им услышана, записана. Его неизменный соавтор С. Алымов отредактировал текст, Александров обработал мелодию. И она живет до сих пор в репертуаре хоровых коллективов как одна из лучших песен Гражданской войны.

Даже если бы он ничего более в своей жизни не создал, кроме «Священной войны», одной из самых гениальных, когда-либо написанных русских песен, его имя осталось в истории. Так почувствовать и так передать в песне голос народа мог только истинно большой художник. Его «Священная война» тоже своего рода гимн оскорбленной национальной воли.

Ритм марша – ритм дела, ритм огромных в ногу идущих колонн, ритм страны, укрепляющей свою оборону, становится лейтритмом 1920-1930-х годов. Та же Первая симфония Шостаковича, главная партия ее первой части – написана в ритме марша. Человек шагающий, активный строитель нового мира, созидатель - для современников это были не пустые слова. Многие песни Александрова написаны в ритме походного марша. В том числе и знаменитый в свое время «Гимн партии большевиков», одно из самых известных созданий Александрова. Прообраз будущего гимна СССР.

10 марта 1939 года в первый день работы XVIII съезда ВКП(б), в газете «Известия» поэт В. Лебедев-Кумач поместил свое новое произведение «Песню о партии» (см. левый столбец таблицы).

Песня о партии

Гимн партии большевиков

Великой отчизны свободные дети
Сегодня мы гордую песню поем
О партии самой могучей на свете,
О самом отважном отряде своем.

Славой овеяна,
Волею спаяна
Крепни и здравствуй во веки веков,
Партия Ленина,
Партия Сталина,
Мудрая партия большевиков!

Народы устали, земля истомилась,
Неся капитала кровавую власть,
И вот ты из массы рабочей родилась,
И разом над миром заря занялась.

И жгли и пытали тебя, но из пепла
Ты снова вставала жива и сильна.
В огне революций росла ты и крепла,
И выросли правды твоей семена.

Страну Октября создала на земле ты,
Могучую Родину вольных людей.
Стоит, как утес, государство Советов,
Рожденное силой и правдой твоей.

Советской державы стальная опора
Ты выросла в буре, в труде и в боях.
Боится тебя угнетателей свора,
Для всех угнетенных – ты яркий маяк.

Изменников подлых гнилую породу
Ты грозно сметаешь с пути своего.
Ты – гордость народа, ты – мудрость народа,
Ты – сердце народа, ты – совесть его!

 
И Маркса и Энгельса пламенный гений
Предвидел коммуны грядущий восход,
Дорогу к коммуне наметил наш Ленин,
И Сталин великий по ней нас ведет!

Ни пушкой, ни танком, ни пыткой фашистской
Законов истории вспять не вернуть.
Победно движенье страны большевистской
Все ближе коммуна, все шире наш путь!

Страны небывалой свободные дети
Сегодня мы гордую песню поем
О партии самой могучей на свете,
О самом большом человеке своем!

Славой овеяна,
Волею спаяна
Крепни и здравствуй во веки веков,
Партия Ленина,
Партия Сталина,
Мудрая партия большевиков!
1. Страны небывалой свободные дети,
Сегодня мы гордую песню поем
О партии самой могучей на свете,
О самом большом человеке своем.

Припев: Славой овеяна,
волею спаяна,
Крепни и здравствуй во веки веков,
Партия Ленина,
партия Сталина,
Мудрая партия большевиков.

 
 
 
 

 
 
 
 

2. Страну Октября создала на земле ты,
Могучую родину вольных людей,
Стоит, как утес, государство Советов,
Рожденное силой и правдой твоей.

Припев:
 
 
 

3. Изменников подлых гнилую породу
Ты грозно сметаешь с пути своего
Ты – гордость народа, ты – мудрость народа,
Ты – сердце народа, ты – совесть его.
Припев:

4. И Маркса, и Энгельса пламенный гений
Предвидел коммуны грядущий восход.
Дорогу к коммуне наметил наш Ленин,
И Сталин великий по ней нас ведет.

 
 
 
 

 
 
 
 

Припев: Славой овеяна,
волею спаяна,
Крепни и здравствуй во веки веков,
Партия Ленина,
партия Сталина,
Мудрая партия большевиков.

РГАЛИ. Ф. 653 (Музгиз), оп. 1, ед.хр. 1805, л. 9. Машинопись с пометами карандашом, ручкой с фиолетовыми и синими чернилами. Текст из клавира, готовящейся к изданию в 1940 году песни.

Вполовину сократив текст, переставив строфы, Александров написал песню, с текстом которой страна прожила два предвоенных и три года войны как с неофициальным гимном.

Ямбический затакт, начинающий мелодию, точно повторяет начало «Интернационала». Словно декларирует преемственность целей новой «главной музыки» страны. Мелодия проста и укладывается в полторы октавы, ее удобно петь и легко запоминать. Каденция припева: «боль-ше-ви-ков» - словно гвоздями вбивает в сознание непреложность произнесенной истины. Эта ригористическая каденция затем будет смягчена, ее фанатический напор убран. Но в целом мелодия останется, лишь будет время от времени менять свои словесные одежды.

Народный артист СССР Александр Васильевич Александров

А.В. Александров за роялем
РГАЛИ. Ф. 2465. Оп. 1. Ед. хр. 1092. Л. 27

Звание «народный артист СССР» Александр Васильевич Александров получил в числе первых, в 1937 году. Когда в конце сталинского времени (в 1949 г.) журналистом Л.М. Берншейном была задумана книга о 109 выдающихся мастерах «Народные артисты Союза ССР о себе. Сборник автобиографий», он уже три года как ушел из жизни. Автобиография создателя гимна, видимо, составителем сборника была записана ранее. И в этой предполагаемой книге, которая не была издана, она занимает почетное место. Сборник, по мысли его составителя, открывает история жизни К.С. Станиславского, затем следует материал В.И. Немировича-Данченко. И третьим по ранжиру в книге представлен материал А.В. Александрова.

Читателю стоит учитывать особенности времени, когда создавалась книга. Без славословий в адрес вождя не обходилось не одно публичное выступление, ни один из редко выходящих тогда на экраны фильмов, ни один спектакль. В автобиографиях, помещенных, в книге, Сталин – непременный герой каждого автобиографического очерка, каждый из избранных народных артистов обязан был высказаться по обязательной теме любви и благодарности к вождю. К 1952 г. книга все еще не была готова, продолжалась кампания по борьбе с космополитами, и к имени Бернштейна добавился другой составитель Ю.С. Калашников. Книге это прибавление не помогло. Света она не увидела. А документ – официальная автобиография, написанная в жанре публичного высказывания позднесталинского времени, – остался.

Из автобиографии А.В. Александрова

Родился я 1 апреля 1883 г. в семье крестьянина села Плахино Рязанской губернии. Мой отец – пытливый, любознательный человек и неутомимый труженик – внушил мне горячую любовь к знанию. В нашей семье очень любили музыку, пение. Иногда меня брали на церковный клирос, и звучным альтом я распевал в церковном хоре, а затем на свадьбах и различных обрядовых хороводах.

Два года я учился в земской школе и пел там в хоре. Как-то к нам в Плахино приехал солист петербургского хора Заливухин. Услышав мое пение, он уговорил родителей отпустить меня с ним в Петербург. Девятилетним мальчиком очутился я в столице в качестве певчего Казанского собора. Руководитель хора обратил на меня внимание, сделал солистом и сам вызвался учить меня. Он же помог мне поступить в придворную певческую капеллу, которую я через три года и окончил с дипломом учителя-регента первого разряда.

В 1900 г. я поступил в Петербургскую консерваторию. Экзаменовали меня А.К. Лядов (по гармонии) и Н.А. Римский-Корсаков (по контрапункту). Занимался у таких замечательных музыкантов как Лядов, Римский-Корсаков и Глазунов, посещал оперные театры, слушал великолепные хоровые коллективы, бывал в симфонических концертах.

Занятия в консерватории шли отлично. Но плохо было со здоровьем, ибо я тяжело переносил петербургский климат. Врачи посоветовали мне уехать из Петербурга, так как у меня начинался туберкулез.

Я получил приглашение поехать в Бологое, где и развернул свою педагогическую деятельность. Руководил хоровыми классами в железнодорожном и техническом училищах и одновременно дирижировал соборным хором.

В 1906 г. меня пригласили регентом архиерейского хора в Тверь. Здесь я тоже усиленно занимался педагогической деятельностью: вел хоры в семинарии, в женском коммерческом училище, в гимназии, в реальном училище, на земских курсах и в педагогическом институте. Однако мысль о том, что я не окончил консерваторию, терзала меня. За руководство хоровым классом в железнодорожном училище я получил постоянный бесплатный билет Тверь – Москва и обратно. И вот я – студент Московской консерватории.

Часто и регулярно приезжая в Москву, я упорно, с увлечением изучал контрапункт в классе профессора Ильинского, учился пению у профессора Мазетти, инструментовке – у профессора Кенемана, а позже – у С.Н. Василенко, у которого я прошел и класс свободного сочинения.

В 1913 г. я сдал выпускные экзамены по двум специальностям: композиции и пению, получив за успешное окончание консерватории большую серебряную медаль. За время учения в консерватории мною были написаны симфония в трех частях и увертюра-поэма «Смерть и жизнь». В качестве дипломной работы я представил оперу в двух картинах «Русалка» (по Пушкину), использовав для либретто посмертный текст поэта. По моей инициативе в Твери было основано музыкальное училище, в котором я был директором и преподавал.

Первые годы революции. Понимаю, что происходят грандиозные события, но не знаю еще, как применить свои силы, знания, чтобы быть полезным. С радостью принимаю в 1918 г. предложение Московской консерватории работать педагогом по музыкально-теоретическим предметам. В 1922 г. художественный совет утвердил меня профессором Московской консерватории. Преподавал специальное сольфеджио, полифонию, дирижерское мастерство, вел специальный хоровой класс.

Параллельно с педагогической деятельностью много работал по хоровой части в московских театрах и дирижировал Московской государственной академической хоровой капеллой. Особенный успех имели в исполнении капеллы русские народные песни. Капелла также всегда стремилась популяризировать творчество молодых советских композиторов.

Любовь к русской народной песне, все более растущее стремление приблизиться своей деятельностью к современности, быть максимально полезнее моей молодой советской стране приводит к мысли об организации красноармейского ансамбля песни и пляски СССР. В 1928 г. с помощью советских общественных организаций создаю этот ансамбль и становлюсь его художественным руководителем.

Далеким кажется время, когда создавался наш ансамбль. Существовавшие тогда капеллы и квартеты исполняли тексты советских песен на старые, отжившие мелодии песен царской армии. И, конечно, эти песни не могли отображать героику нашей Красной Армии. Первой работой ансамбля явился монтаж «История 22-й Краснодарской дивизии в песнях и плясках». Были собраны и смонтированы боевые песни, которые в свое время пели, а порой и сами слагали бойцы этой дивизии, геройски сражавшиеся под водительством М.В. Фрунзе. Перед слушателями вставали образы славных защитников Родины, горячие дни ожесточенных схваток с врагом, радость побед и горечь утрат. Подлинное красноармейское песенное творчество, бытовавшее в воинских частях, переплеталось с текстом чтеца. Уже в этом монтаже выявились основные принципы работы ансамбля – сочетание в единой программе песен, музыки и танца, любовь к старой народной песне, стремление к созданию новых произведений, тесная связь с красноармейской художественной самодеятельностью. Один за другим появились музыкальные монтажи «Поэма о Царицыне», «Первая Конная», «Дальневосточная» и т.д. Репертуар обогащался, развивался и сам ансамбль.

В истории ансамбля, как в зеркале, отражается забота партии и правительства о развитии народного искусства нашей счастливой Родины. Ансамбль путешествовал по стране, давая концерты в летних лагерях, оказывая помощь красноармейской самодеятельности. Бойцы и командиры хорошо знали наш необычный коллектив. К тому времени за нашими плечами было пять лет работы. Как дальше строить репертуар? Как искать наиболее яркий и совершенный стиль исполнения? Много раз ставили мы перед собой эти вопросы и не находили ясного ответа. И вот – это было в 1933 г. – ансамбль выступал на торжественном вечере в ЦДКА. В зале присутствовали руководители партии и правительства.

– С Вами хочет поговорить товарищ Сталин, – сказали мне после заключительного номера нашей программы.
Иосиф Виссарионович тепло поблагодарил ансамбль и стал говорить о самом главном, самом жизненно необходимом для нашего коллектива.
– Вам нужно пополнить свой репертуар народными песнями, – сказал он. – Как вы думаете?
Я откровенно рассказал товарищу Сталину о наших сомнениях. Мы представляли себе, что если наш ансамбль военный, то он должен исполнять военные песни. Это ограничивает нашу работу, а расширить ее рамки побаиваемся.
– Не бойтесь, – одобряюще сказал товарищ Сталин. – Используйте народную песню как можно шире. Включайте в свой репертуар и лучшие классические произведения. У вас есть все возможности для этого.

Товарищ Сталин обратил также внимание на малый состав ансамбля и указал, что его надо значительно расширить.

Радостные, окрыленные покинули мы в этот вечер здание ЦДКА. Перед ансамблем открылся новый путь, все стало ясным, все сомнения были разрешены, открылись широкие творческие перспективы.

Все годы работы ансамбля мы постоянно чувствуем сталинскую заботу о нас и, вдохновленные вниманием этого величайшего человека, быстрее растем, правильнее решаем наши идейно-художественные задачи.

Однажды на просмотре художественной самодеятельности во время VII съезда Советов товарищ Сталин, слушая русскую народную песню «Калинушка» в исполнении одного хора, сказал, что было бы хорошо, если бы такую песню, как «Калинушка», пел и ансамбль красноармейской песни. Это мнение товарища Сталина нам стало известно.

В репертуаре ансамбля «Калинушки» не было. А назавтра уже надо выступать. Несмотря на то, что времени для репетиций оставалось всего несколько часов, весь коллектив, воодушевленный тем, что его будет слушать любимый вождь народов – товарищ Сталин, к вечеру выучил эту песню. Исполняя в этот же вечер на концерте в Большом театре «Калинушку», мы видели улыбающееся лицо Иосифа Виссарионовича, видели, как он аплодировал нам за эту песню. Мы были несказанно образованы своим успехом, чувствовали огромный прилив энергии и все были охвачены непреодолимым желанием работать еще упорнее, еще лучше.

Для своего репертуара мы черпаем песенный материал из неиссякаемых родников красноармейского творчества и возвращаем эти самородки самодеятельного искусства Советской Армии в отделанном, отшлифованном виде. Вспоминается такой эпизод. Я приехал в один из военных лагерей, чтобы услышать от лагерных певцов и затейников новые интересные песни. Командир вывел свою роту на плац и предложил послушать, как поют его бойцы. Это была походная песня. Текст ее не представлял ничего особенного и рассказывал о том, как «К Ленинграду из похода шел советский красный полк…» Зато мелодия песни, выразительная и задушевная, привлекла меня. Я тут же записал ее и обработал. Так родилась песня «По долинам и по взгорьям», ставшая одной из популярнейших в стране, так родились в репертуаре ансамбля и многие другие песни.

Все шире пользовался наш коллектив русскими, украинскими народными песнями, произведениями гением музыкальной культуры. Где только не побывал наш ансамбль! Мы забирались в самые отдаленные края и области Советского Союза. Афганская граница и Баренцево море, Дальний Восток и Закавказье – вот где мы побывали. Мы выступали на золотых приисках Сибири, у шахтеров Донбасса. <…>

С первых дней Великой Отечественной войны наш коллектив регулярно выезжал на фронт, в части героической Советской Армии. В самой разнообразной обстановке, зачастую в непосредственной близости от врага можно было встретить наших певцов и танцоров, концерты которых проходили под аккомпанемент артиллерийской канонады. Патриотические песни вдохновляли наших бойцов, ведших победоносное наступление на врага. К историческому юбилею Советской Армии наш ансамбль разучил написанную мною песню «25 лет Советской Армии». За время Великой Отечественной войны я написал свыше сорока песен.

С глубоким волнением слушали мы по вечерам сообщения Совинформбюро. Особенно радостными были для нас передачи «В последний час». И когда диктор заканчивал сообщения о новых крупных победах, одержанных доблестными советскими воинами, в эфире звучал «Гимн партии большевиков». Эта торжественная песня была написана мною в честь XVIII съезда ВКП(б). Исполняя ее, наш ансамбль вместе со всем советским народом возносил хвалу и славу большевистской партии, хвалу и славу великому вождю товарищу Сталину, под руководством которого героическая Советская Армия одержала блистательные победы. [В год создания «Гимна партии большевиков» в семье Александровых не все было благополучно. Младший сын Александр, отчисленный из Московской консерватории был обвинен «в открытых антисоветских высказываниях и антисоветской клевете на руководителей ВКП(б) и Советского правительства». См.: Справка ГУГБ НКВД на А.А. Александрова от 14 августа 1939 г. в книге: Музыка вместо сумбура: композиторы и музыканты в Стране Советов. 1917-1991 / сост. Л.В. Максименков. – М.: МФД, 2013. С. 202]

Здесь, в краткой биографической справке, трудно подробно останавливаться на творческом процессе создания песни. Я сказал уже о главном для меня принципе: песни свои я строил на истоках народного творчества и всегда стремился сделать их близкими и понятными народу.

В гимне Союза ССР, автором музыки которого я являюсь, мне хотелось соединить жанры победного марша, чеканной народной песни, широкого эпического русского былинного распева. И позднее, работая над усовершенствованием Гимна Советского Союза, мне хотелось сделать так, чтобы он был другом и вдохновителем человека-гражданина, помогающим ему переносить испытания, вызывающим чувства радости и ликования за нашу великую социалистическую Родину.

Мне радостно думать, что в гигантское дело социалистического строительства вложена частица и моего труда. Радостно слиться со всеми трудящимися нашей Родины в едином чувстве и благодарности нашему дорогому учителю и другу, вдохновителю всех наших побед Иосифу Виссарионовичу Сталину, который дал нам счастье и радость жизни.
[РГАЛИ. Ф. 2581. Оп. 1. Д. 11. Л. 17–19. Ксерокопия верстки. Машинопись, правка чернилами]

Раздел 3. Начало государственной кампании по работе над гимном


Екатерина Власова

Непосредственная работа над новым гимном СССР началась в 1942 году. Упоминание об этом содержится в «Записке А.С. Щербакова И.В. Сталину о ходе работы над гимном», отправленной вождю в конце мая 1943 года:

Товарищу Сталину И.В.

Год тому назад была начата работа поэтов и композиторов над созданием гимна Советского Союза. К работе над текстом гимна были привлечены лучшие наши поэты. После длительной работы сдали тексты гимна 19 авторов (27 текстов): Лебедев-Кумач, Гусев, М.Голодный, Н.Тихонов, Исаковский, С.Васильев, Антокольский, Рыльский, П.Тычина, Самед Вургун, Колычев, Долматовский, Френкель, Катаев и другие.
Из всей группы композиторов, работавших над музыкой гимна, сдали произведения лишь 8 человек: А.Александров – 3 варианта (на слова Лебедева-Кумача), И.Дзержинский, Соловьев-Седой, Т.Хренников (на слова Гусева), Белый (на слова Френкеля), Кручинин (на слова М.Голодного), Чернецкий (на слова Лебедева-Кумача) и Блантер (на слова Долматовского). Над музыкой гимна также работали композиторы: Шапорин, Шостакович, Мурадели, Юровский, но никто из них пока с этой задачей не справился.

Впервые документ введен в научный оборот Н.А. Сидоровым в публикации «Гимн партии большевиков перерастает у нас в государственный»: Документы российских архивов об истории Государственного гимна СССР. 1943–1946 гг. // Россия. XX век: Электронный альманах. 2007.: http://www.alexanderyakovlev.org/almanah/inside/almanah-intro/66230.

Одним из вариантов, видимо, и является написанное В. Лебедевым-Кумачем в 1942 г. стихотворение «Октябрьская звезда»:

ОКТЯБРЬСКАЯ ЗВЕЗДА

Гремит война, отчизну потрясая
Суровый мрак окутал города.
Но ты горишь, горишь, не угасая
Великая Октябрьская звезда.

В грозе и в буре ты взошла над нами,
И в светлый путь с тобою мы пошли,
И ты, звезда, венчала наше знамя.
Святое знамя трудовой земли.

Сверкаешь ты над нами четверть века,
Сегодня ты особенно светла, –
За право жить, за счастье человека
Ты вновь народы в битву подняла.

Ты всюду с нами в битве исполинской,
И в час побед и тяжкий смертный час,
Отцовским словом, лаской материнской
Ты греешь сердце каждого из нас…

Горит звезда и пламень пятикрылый
Не угасить злодеям никогда.
Вперед друзья! Ударим с новой силой
Да здравствует Октябрьская звезда
[Далее приводятся два варианта припева].

Припев:

Гори светлей, гори звезда отцов
Веди вперед отважных храбрецов,
На грозный бой идет с тобой
Народ строителей, ученых и бойцов.

Припев:

Гори звезда свободы и труда,
Как верный друг ты светишь нам всегда.
Мы в грозный бой идем с тобой
Неугасимая Октябрьская звезда.
[РГАЛИ. Ф. 962. Оп. 2. Д. 7. Л. 1. Копия. Машинопись. Стихотворение было отправлено в Комитет по делам искусств при СНК СССР в 1942 году и хранится среди документов, отложившихся в ходе подготовки Гимна Советского Союза, но в 1943 году невостребованное. Стихотворение было передано Консерваторией. Документ обнаружен и откомментирован В.А. Антипиной и З.К. Водопьяновой]

История официального конкурса на создание гимна подробно запечатлена в дневнике адъютанта К.Е. Ворошилова полковника Л.М. Китаева. Китаев определил даты события, непосредственным очевидцем которого был: 18 июня – 31 декабря 1943 года [См.: «Гимн партии большевиков перерастает у нас в государственный»: Документы российских архивов об истории Государственного гимна СССР…; «Мы предчувствовали полыханье…» Союз советских писателей СССР в годы Великой Отечественной войны. Июнь 1941 – сентябрь 1945 г.: Документы и комментарии / Рук. колл. Т.М. Горяева, сост. В.А. Антипина, З.К. Водопьянова (отв. сост.), Т.В. Домрачева. М.: Политическая энциклопедия. 2015. Т. 2. Кн. 1. С. 843–854]. Однако аппарат начал работу гораздо раньше. Весной 1943 года была создана Комиссия по подготовке Гимна Советского Союза во главе с К.Е. Ворошиловым, тогда же возобновилась и работа по гимну. На это обстоятельство указывают и даты создания вариантов гимна. Некоторые из них датируются мартом 1943 года.

Работа велась основательно, с учетом исторического опыта. Приведу данные «Справки о национальных гимнах», подготовленной сотрудниками ЦК ВКП(б): «Как определить, что такое национальный гимн? Это – песнь, назначение которой объединять под одним знаменем нацию в важные, торжественные минуты ее жизни. Такой же символ национального единства всех граждан, как и национальный герб или флаг, только символ, воспринимаемый ухом, а не глазом. Такое определение национального гимна дается в статье Ю. Энгеля “Национальные гимны России и держав союзных и дружественных ей”, помещенной в “Ежегоднике императорских театров” за 1915 год.

В той же статье имеется следующее указание относительно последнего гимна бывшей императорской России: “за сочинение гимна по предложению императора Николая I взялся Львов, будучи в то время директором придворной капеллы. Таким образом, считается, что нынешний русский национальный гимн создан в 1833 году А.Ф. Львовым. Текст к гимну приписан был Жуковским уже после сочинения музыки.

Гимн Львова очень понравился императору Николаю I и 6 декабря 1833 года получил его одобрение и официальную санкцию”» [РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 125. Ед. хр. 217. Л. 11. Копия. Машинопись. Подчеркнутые слова – синий карандаш. О гимне А.Ф. Львова см. интернет-портал Российского Института истории искусств «Боже, Царя храни!» в культурной и политической жизни императорской России. Гл. ред. Н.А. Огаркова: http://hymn.artcenter.ru/] .

Секретарь ЦК ВКП(б) А.С. Щербаков и Председатель Всесоюзного Комитета по делам искусств при СНК СССР М.Б. Храпченко предполагали ограничиться небольшим, избранным числом поэтов и композиторов, которые должны были работать над созданием гимна. В докладной записке А.С. Щербакова на имя И.В. Сталина приводятся следующие имена создателей текстов: В. Гусев, Н. Тихонов, Е. Долматовский, Шилов [Предположительно, Степан Самойлович Шилов (1885–1954) – революционер, журналист, писатель], В. Лебедев-Кумач, О. Колычев, М. Голодный [РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 217. Л. 1]. Эти же имена повторяются 11 июня в записке А.С. Щербакова Л.П. Берии:

Товарищу Берия Л.П.

В прошлом году была начата работа над созданием гимна Советского Союза. При сем направляю несколько текстов гимна, написанных поэтами Гусевым, Тихоновым, Долматовским, Шиловым, Лебедевым-Кумачем, Колычевым, Голодным.
Щербаков

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 218. Л. 18.

12 июня 1943 г. Комитет по делам искусств при СНК СССР сигнализирует А.С. Щербакову:

Секретарю ЦК ВКП(б) тов. Щербакову А.С.

Комитет по делам искусств при СНК СССР считает целесообразным привлечь к созданию нового гимна Совет[ского] Союза следующих поэтов:

Д.Бедный, Алымов [Вписано карандашом]
1. Н.Н. Асеева в настоящее время находится в г. Москве
2. М.Ф. Рыльского −−''−−−''−−''−−−''−−
3. Н.П. Бажана … −−''−−−''−−''−−''−−−''−−
4. М.А. Светлова … −−''−−−''−−''−−''−−−''−−
5. В.И. Лебедева-Кумача −−''−−−''−−''−−''−−−''−−
6. С.П. Щипачева….. −−''−−−''−−''−−''−−−''−−
7. В.М. Гусева….. −−''−−−''−−''−−''−−−''−−
8. А.В. Сафонова −−''−−−''−−''−−−''−−''−−
9. А.А. Жарова….. −−''−−−''−−''−−''−−−''−−
10. А.А. Суркова под Москвой.
11. К.М. Симонова в г. Алма-Ата.
12. Н.С. Тихонова в Ленинграде.
14. Е.А. Долматовского на фронте.

Композиторов:

1. Д.Д. Шостаковича в настоящее время находится в Москве
2.А.В. Александрова −−''−−−''−−''−−−''−−
3. В.Я. Шебалина −−''−−−''−−''−−−''−−
4. А.И. Хачатуряна −−''−−−''−−''−−−''−−
5. И.О. Дунаевского −−''−−−''−−''−−−''−−
6. И.И. Дзержинского −−''−−−''−−''−−−''−−
7. Т.Н. Хренникова −−''−−−''−−''−−−''−−
8. В.А. Белого −−''−−−''−−''−−−''−−
9. Д.Б. Кабалевского −−''−−−''−−''−−−''−−
10. А.В. Новикова −−''−−−''−−''−−−''−−
11. В.И. Мурадели −−''−−−''−−''−−−''−−
12.М.И. Блантера −−''−−−''−−''−−−''−−
13. В.Я. Кручинина −−''−−−''−−''−−−''−−
14. Ю. Шапорина в настоящее время находится в Москве. Станция «Отдых».
15. С.С. Прокофьева в г. Алма-Ата.
16. В.П. Соловьева-Седого в г. Чкалове. Председатель Комитета по делам искусств при СНК СССР М. Храпченко

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 217. Л. 3–4. Подлинник. Машинопись.

ВКДИ при СНК СССР предполагал ограничиться избранным количеством поэтов и композиторов, которые бы сосредоточились на работе над гимном. Совещание по созданию советского гимна состоявшееся 18 июня, внесло определенность в целый ряд вопросов. К.Е. Ворошилов, обращаясь к поэтам и композиторам, сказал:

«Правительство поручило мне и тов. Щербакову поговорить со всеми присутствующими здесь поэтами и композиторами о создании нашего советского гимна. Существующий гимн «Интернационал», написанный французами (слова Потье 1871 г., и музыка Дегейтера 1888 г.), по своему содержанию современности не соответствует, и для нас теперь устарел. Работа по созданию нового Гимна, как Вы знаете, проводилась, все созданные гимны и по словам, и по музыке очень слабы, и нас не удовлетворяют. У нас есть замечательное произведение – “Гимн партии большевиков”, написанный Лебедевым-Кумачом и профессором Александровым. Некоторые думают, что его и надо считать Гимном Советского Союза. Но и это произведение, по его словам, не удовлетворяет той высокой задачи, которая стоит перед гимном. Чтобы не “обижать” Лебедева-Кумача и Александрова, чтобы их не “грабить”, надо создать новые слова и новую музыку советского гимна».

Его поддержал А.С. Щербаков:

«Нам надо иметь новый гимн. “Интернационал” устарел для нашего народа. Это пройденный этап. “Интернационал” пусть поет тот, кто еще не разрушил старый мир. Над созданием нового гимна работают около года. Но все созданное не годится. От гимна требуется больше, слова его должны жить минимум десятилетия, а может и даже наверняка и сотни лет. Музыка должна быть доходчивой, выразительной. Народ будет петь его в радостях и в горестях. Гимн должен войти в кровь народа. В этом направлении в первую очередь необходимо предъявить претензию к поэтам, так как на плохие слова написать хорошую музыку невозможно. Если не хватит способности создать новый гимн, то придется взять музыку Александрова “Гимн партии большевиков” и к ней написать новые слова, но это будет большим поражением и поэтов и композиторов».

Далее были высказаны требования к Гимну:

«Гимн должен отразить следующие темы: 1. Победа рабочего класса в нашей стране и торжество власти трудящихся. 2. Братство и дружба победивших в борьбе народов Советского Союза. О партии упоминать не следует, так как гимн является всенародным, национально-беспартийным. Гимн должен быть немногословен, не более четырех куплетов, но сильным и выразительным по своему содержанию».

Должны быть в гимне и слова Ленин и Сталин, обсуждали и другие понятия.

В заключение К.Е. Ворошилов подчеркнул:

«Трудности и затягивание в создании гимна зависят от тт. Храпченко и Фадеева. Им нужно принять все меры к быстрому проведению этой работы. Со своей стороны я хотел бы прослушать в исполнении все то, что уже создано» [ГАРФ. Ф. Р-5446. Оп. 54. Д. 17. Л. 1–6. Подлинник; Опубл.: «Гимн партии большевиков перерастает у нас в государственный»: Документы российских архивов об истории Государственного гимна СССР. 1943–1946 гг. Док. № 3: http://www.alexanderyakovlev.org/almanah/inside/almanah-intro/66230. Также: «Мы предчувствовали полыханье…» Союз советских писателей СССР в годы Великой Отечественной войны… С. 844-845] .

Подчеркну, что поэты и композиторы должны были в своих произведениях отразить базовые понятия советской государственности: СССР как Союз республик, руководящая роль ВКП(б), величие вождей, цель – победа коммунизма, неминуемый разгром врага. Для того чтобы представить, каким должен быть гимн, было организовано прослушивание гимна Российской империи «Боже, царя храни», гимнов Германии, Италии, Франции и Японии [ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 54. Д. 17].

Одним из косвенных свидетельств того, что уже в самом начале кампании у организаторов существовало намерение остановиться на произведении А.В. Александрова, служит письмо редактора газеты «Правда» П. Поспелова А. Щербакову от 20 июня 1943 года [РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 217. Л. 37. «Песня о партии» в музыкальном воплощении стала «Гимном партии большевиков». В приложении к записке П.Поспелова содержался полный текст стихотворения Лебедева-Кумача] следующего содержания: «Направляю Вам текст стихотворения тов. Лебедева-Кумача “Песня о партии”, опубликованного в “Известиях” 10 марта 1939 года».

Однако, как свидетельствует адъютант К.Е. Ворошилова полковник Л.М. Китаев, уже на первом совещании предполагавшихся участников кампании с К.Е. Ворошиловым и А.С. Щербаковым было заявлено о расширении состава участников и «привлечении широкого круга поэтов и композиторов, как в Москве, так и в республиках, краях и областях СССР» [См.: «Гимн партии большевиков перерастает у нас в государственный»: Документы российских архивов об истории Государственного гимна СССР. 1943–1946 гг. Док. № 1.: http://www.alexanderyakovlev.org/almanah/inside/almanah-intro/66230; «Мы предчувствовали полыханье…» Союз советских писателей СССР в годы Великой Отечественной войны… С. 844]. Это существенно скорректировало задачу, поставленную перед Комиссией по созданию Гимна Советского Союза при Секретариате К.Е. Ворошилова. К созданию гимна было привлечено максимально возможное количество участников. В сохранившихся документах нередко употреблялся эпитет «народный» применительно к новому гимну.

Правительственный конкурс создания «народного гимна»

В результате в правительственном конкурсе участвовал, согласно сведениям, представленным в дневнике Л.М. Китаева, 41 поэт. Композиторов было несколько больше: 170 человек, которые написали 223 варианта музыки [См.: «Гимн партии большевиков перерастает у нас в государственный»… Док. № 2]. По спискам, сохранившимся в фонде В.М. Молотова, число принявших участие в конкурсе, было другим – 40 поэтов и 162 композитора. [РГАСПИ. Ф. 82. Оп. 2. Ед. хр. 949. Л. 116-121. Списки от 3 января 1944 г. Машинопись]. В этих данных не учитывались три победителя – Михалков, Эль-Регистан и Александров.

Поэты – С. Алымов, М. Архангельский, Н.Н. Асеев, Айбек, Д. Бедный, О. Бергольц, П. Бернадский, П. Богданов, Н.Л. Браун, П. Бровка, С. Вургун [В докладной записке имя С. Вургуна было упущено. В газетах, где цитировались сведения о награждении, его имя присутствовало], П.Д. Герман, М.С. Голодный, В.М. Гусев, Х. Жумалиев, М.М. Замахновская, М.А. Зенкевич, М.В. Исаковский, С.И. Кирсанов, О.Я. Колычев, Г.В. Кристи, М. Лапиров, В.И. Лебедев-Кумач, С.В. Михалков, Миртемир, Э. Огнецвет, Л. Руст (Е.А. Тарловская), М.Ф. Рыльский, Г. Сарьян, М.А. Светлов, Т.С. Сикорская, К.М. Симонов, П.В. Слетов, А. Тажибаев, Н.С. Тихонов, А. Токмагамбетов, Б.А. Турганов, Т. Фаттах, О. Шираз, С.П. Щипачев, Г. Эль-Регистан.

Композиторы – Н.И. Аладов, А.В. Александров, Ан.Н. Александров, Б.А. Александров, В.А. Александров, В.И. Анпилогов, Б.В. Асафьев, М. Ашрафи, А. Бабаев, Л.О. Бакалов, А.М. Баланчивадзе, С.В. Бархударян, В.А. Белый, В.М. Беляев, Ю.С. Бирюков, М.И. Блантер, М.В. Бражников, Е.Г. Брусиловский, С.А. Бугославский, С.Н. Василенко, Д.С. Васильев-Буглай, М.Р. Вайнштейн, В. Великанов, А.М. Веприк, Н.Виленский, В.А. Власов, Р.Габичвадзе, Г.С. Гамбург, А.Ф. Гедике, Р.М. Глиэр, И.Гокиели, Б.Гольдфедер, И.Гольдшмидт, М.Грачев, Д.Гредин (Гершфельд), В.Гуревич, В.Дановский, А.Двоскин, А.Дегтярев, И.И. Дзержинский, А.Добрушкес, А.Додонов, Г.Дудкевич, З.О. Дунаевский, В.Г. Захаров, М.Зальцер, Б.Зейдман, П.Н. Зимин, Н.П. Иванов-Радкевич, И.С. Итяксов, М.Иванов-Сокольский, М.В. Иорданский, Д.Б. Кабалевский, Б.Карагичев, Н.Карницкая, С.А. Кац, М.В. Коваль, А.Козловский, А.Колосов, К.А. Кормарев, В.Н. Кочетков, Л.К. Книппер, М.И. Красев, В.Красноглядова, Г.Г. Крейтнер, М.Криштул, В.Я. Кручинин, В.Я. Крюков, М.И. Лалинов, К.М. Лебедев, Ю.А. Левитин, А.Я. Лепин, Г.И. Литинский, Г.Г. Лобачев, А.Лобковский, Е.А. Луцкой, Б.Н. Лятошинский, Н.В. Макарова, Ф.Макаревич, С.И. Матюшевич, С.Майзель, И.Месин-Поляков, Б.Месман (Львов), М.Мильман, А.В. Мосолов, И.В. Морозов, А. Муравлев, В.И. Мурадели, Г.Мушель, В.В. Небольсин, В.В. Нечаев, И.Г. Неймарк, О.Никольская, Ю.С. Никольский, А.Г. Новиков, Н.М. Нолинский, В.Оранский, Б.Орлов, Ш.Палиашвили, А.Парусинов, М.Ф. Петренко, Е.Петунин, В.Пирогов, И.Перегудов, Дм. Покрасс, Дан.Я. Покрасс, Л.А. Половинкин, С.С. Прокофьев, С.А. Разоренов, Л.Н. Ревуцкий, И.Рунов, Л.А. Савва, В.Садовников, Т.Садыков, Д.Салиман-Владимиров, О.Сандлер, А.В. Свешников, М.Сахаров, М.Семенов, С.Сендерей, М.Скорульский, Г.Сметанин, Я.Солодухо, Л.Б. Степанов, О.Д. Строк, О.Тактакишвили, Г.Таранов, Е.Тиличеева, А.С. Теплицкий, А.Титов, П.Ткаченко, Н.Толстяков, И.Троянов, С.Туликов, И.Туския, Ю.Тюлин, С.Файнтух, В.Г. Фере, И.Финкельштейн, М.П. Фролов, В.Хаэт, А.И. Хачатурян, Т.Н. Хренников, Я.Цегляр, А.М. Цфасман, Н.К. Чемберджи, С.А. Чернецкий, О.Чишко, М.И. Чулаки, С.Шабельский, А.Шаверзашвили, Ю.А. Шапорин, Л.А. Шварц, И.Б. Швейцер, Л.А. [В.А. Шварц в электронном альманахе «Гимн партии большевиков перерастает у нас в государственный»… Док. № 2] Шварц, Б.С. Шехтер, В.П. Ширинский, И.П. Шишов, И.Б. Шорин, Д.Д. Шостакович, М.О. Штейнберг, П.Шубин, Л.Шульгин, В.В. Щербачев, В.М. Юровский.

Количество сочинителей гимна было, как видим, беспрецедентным. Размах мероприятия не имел аналогов в истории. Начиная с августа 1943 года, работа над гимном существенно возросла в количественном отношении. По документам «в создании народного гимна Союза ССР согласно данным на 25 августа 1943 г. участвовало: 43 поэта, представивших 86 вариантов, и 40 композиторов, исполнивших 55 вариантов» [РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 217. Л. 137 об.]. На основании полученных текстов руководству страны была представлена машинописная книга, содержащая данные 86 вариантов текста. Несколько позднее число участников конкурса возросло, о чем свидетельствует изданная уже типографским способом книга под красноречивым названием «Варианты текстов ГИМНА Союза Советских Социалистических республик» (1943), состоящая из 96 текстов [РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 217. Л. 22–27]. Книга была разослана для ознакомления всем членам Политбюро ЦК ВКП(б). Приведем страницы содержания данного документа. Обратим внимание: некоторые авторы предлагали несколько вариантов стихов:

«СПИСОК
авторов текстов гимна и композиторов, написавших на некоторые из этих текстов музыку

1.Ан. Александров «Могуч народов дружбою» (муз. его же ),
2. С. Алымов «Горят лучи советской славы» (1 вариант)
3. Алымов «Горят лучи советской славы» (муз.Новикова)
(2 вариант)
4. Алымов «Трубите все трубы!»
(3 вариант)
5. Алымов «Над вольной советской землею» (4 вариант)
6. Алымов «Славься, великая»
(муз. Новикова)
(5-й вариант)
7. Алымов «На много лет сияет наша слава»
(муз. Новикова)
(6 вариант)
8. В. Анпилогов «Славы земля»
(муз. его же)
9. Архангельский М «Мы пронесли сквозь грозы и вьюги»
(муз. Крейтнера)
10. Асеев Н. «Славься, великая»
(муз. Степанова, Анпилогова, Гедике, Мильмана, Салиман-Владимирова)
(1 вариант)
11. Асеев Н «Прославлен наш народ»
(муз. Васильева-Буглая)
(2 вариант)
12. Асеев Н. и Исаковский М. В ред. Ю. Левитина «У всех земных раздолий»
(муз. Ю. Левитина)
13. Бедный Д. «Светлой радостью»
(муз. Мосолова)
14. Белый В. «Расцветай, страна»
(муз. его его же)
(1 вариант)
15. Белый В. «В бурях рожденная»
(муз. его же)
(2 вариант)
16. Бергольц О. «Крепни, отчизна любимая»
(муз. Макаровой)
17. Бернацкий П. «Силой могучей»
(муз. Никольского)
18. Богданов П. «Мы потом и кровью добыли свободу»
19. Браун Н. и Тихонов Н. Ред. М. Коваля «Могучая, свободная»
(муз Коваля)
20. Бровка П. «Взлетай же, ты выше, народная слава»
21. Глиэр Р. «Славься! Славься наш народ!»
(муз. его же)
22. Голодный М. «Священен наш союз великий»
(1 вариант)
23. Голодный М. «Священен наш союз многоязыкий»
(2 вариант)
24. Голодный М. «Славься, наш Союз великий»
(3 вариант)
25. Голодный М. «Славься, наш Союз великий»
(4 вариант)
(муз. Зельцера)
26. Голодный М. «Мы – дети советской Отчизны великой»
(5 вариант)
27. Голодный М. «Мы – дети советской Отчизны великой»
(6 вариант)
(муз. Чемберджи)
28. Голодный М. «Свободен народов Союз стоязыкий»
(муз. Иванова-Радкевича)
(7 вариант)
29. Грачев М. «Слава Сталинскому веку»
(муз. его же)
30. Гусев В. «Мы прошли сквозь бои и невзгоды»
(1 вариант)
31. Гусев В. «Живи, наша Родина»
(муз. Хренникова)
(2 вариант)
32. Гусев В. «Живи, наша Родина»
(муз. Хренникова)
(3 вариант)
33. Гусев В. «Славься, великая, славься, свободная»
(муз. Блантера)
(4 вариант)
34. Гусев В. «В жестоких сраженьях мы волю добыли»
(муз. Блантера)
(5 вариант)
35. Дзержинский И. «Здравствуй, великая наша держава»
(муз. его же)
36. Жумалиев Х. «Необъятная, могучая страна»
37. Замаховская М. «Родина, братским воспетая хором»
38. Зенкевич М. «Восторжествовало правое дело»
39. Исаковский М. «Прославим в этот гордый час»
(муз. Захарова)
(1 вариант)
40. Исаковский М. «Прославим каждый день и час»
(муз. Захарова)
(2 вариант)
41. Кирсанов С. «Славься, родная земля»
(1 вариант)
42. Кирсанов С. «Ты величава, наша Держава»
(2 вариант)
43. Кирсанов С. «Славься, свободная»
(3 вариант)
44. Кирсанов С. «Горы и реки, леса и поля»
(4 вариант)
45. Кирсанов С. «Земля родная, земля родная»
(5 вариант)
46. Кирсанов С. «Греми, труба правды над краем родным»
(6 вариант)
47. Кирсанов С. «Над нами пламенное знамя»
(7 вариант)
48. Кирсанов С. «Своей исконною землею народ владей»
(8 вариант)
49. Кирсанов С. «Народ советский, землей счастливой владей навеки»
(9 вариант)
50. Кирсанов С. «Мы – граждане Советского Союза»
(10 вариант)
51. Кирсанов С. «Цвети, наша Родина гордая»
(11 вариант)
52. Колычев О. «Славься, Россия, наша Держава»
(1 вариант)
53. Колычев О. «Кровью народною ты завоёвана»
(2 вариант)
54. Колычев О. «Славься, родная наша Держава»
(муз. В. Александрова
(3 вариант)
55. Колычев О. «Славься, родная наша Держава»
(муз. В. Александрова
(4 вариант)
56. Кристи Г. «Славься. Великая наша Держава»
(муз. Дегтярева)
57. Кручинин В. «Родина наша любимая, святая»
(муз. его же)
(1 вариант)
58. Кручинин В. «Наша святая Родина, неповторимая Родина»
(муз. его же)
(2 вариант)
59. Лебедев-кумач В. «Здравствуй вовеки, родина любимая»
(муз. бр. Покрасс)
(1 вариант)
60. Лебедев-Кумач В. «Здравствуй, братство народов»
(муз Хачатуряна)
(2 вариант)
61. Лебедев-Кумач «Отчизна-мать, ты гордость человека»
(муз. Дунаевского)
(3 вариант)
62. Лебедев-Кумач В. «Цвети, Советская земля»
(муз. А.В. Александрова)
(4 вариант)
63. Лебедев-Кумач В. «Цвети, Советская земля»
(муз. А.В. Александрова)
(5 вариант)
64. Михалков С. и Эль Регистан «Свободных народов союз благородный»
(1 вариант)
65. Михалков С. и Эль Регистан «Свободных народов союз благородный»
(2 вариант)
66 Михалков С. и Эль Регистан «Свободных народов союз благородный»
(3 вариант)
67. Михалков С. «Свободных народов союз благородный»
(муз. Шостаковича)
68. Мурадели В. «Пусть живет народ наш благородный»
(муз. его же)
(1 вариант)
69. Мурадели В. «Родина мать»
(муз. его же)
(2 вариант)
70. Огнецвет Э. «Знамя победы, как солнце, сияй»
71. Руст Л. (Е. Тарловская) «Нас бури вскормили, нас грозы вспоили»
(1 вариант)
72. Руст Л «Дорогой трудною, дорогой дальнею»
(2 вариант)
73. Рыльский М. «В боях, закаляясь, в труде не сгибаясь»
(1 вариант)
74. Рыльский М. «Родине слава, слава в веках»
(2 вариант)
75. Светлов М. «Не смолкнет, бессмертная слава»
76. Сикорская Т. «Венчанная скорбью и славой»
77. Симонов К. «Державная родина наша»
78. Слетов П. «Слава народу великому, слава»
79. Стальский С. «Одна на свете есть страна»
80. Тажибаев А. и Токмагамбетов А. «Мы светлую, новую долю свою»
(1 вариант)
81. Тажибаев А. и Токмагамбетов А. «Мы великий народ той победной страны»
(2 вариант)
82. Тихонов Н. «В труде неутомимая»
83. Турганов Б. «Все, что людской предвидел гений»
84. Цфасман А. «Слава, слава Советской великой стране»
(муз. его же)
85. Шварц Л. «Родина любимая, никем непобедимая»
(муз. его же)
(1 вариант)
86. Шварц Л. «Край наш любимый, отчизна святая»
(муз. его же)
(2 вариант)
87. Шульман М. «Во славу советской державы могучей»
(муз. Лалинова)
88 . Щипачев С. «Мы в битвах добыли свободу»
89. Щипачев С. и Голодный М. В редакции М.Лалинова «Мы в битвах добыли свободу
(муз.М.Лалинова)
90. Айбек «Мы свободные люди великой страны»
91. Герман П. «Созвездием славы сверкают гербы»
92. Лапиров М. «Над миром слава нашей родины»
93. Миртемир «Век живи, богатырский прославленный край»
94. Сароян Г. «Тебе, - страна свободы – слава»
95. Фатах Т. «Сами добились мы нашей свободы»
96. Шираз Ов. «Пусть слух – по всей земле пройдет»
[РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 125. Ед. хр. 217. Л. 22-27]

Инициативу проявляли и сами авторы. Так С. Кирсанов сделал некое подобие книги из своих вариантов текста, которые озаглавил так: «7 вариантов Народного Гимна СССР. Март–июнь» [РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 218. Л. 68].

В ЦК ВКП(б) обращали внимание и на национальный состав участников конкурса. Отмечалось, какие республики и в каком составе присутствуют на поэтическом и композиторском соревновании. Так, согласно подготовленной для Сталина справке, Узбекистан представляли 15 композиторов, в том числе и те, кто в тот момент находился в эвакуации в республике (Ашрафи, Садыков, Козловский, Виленский, Тюлин, Мушель, Чишко, Финкельштейн, Файнтух, Неймарк, Штейнберг, Хаэт, Лобковский, Семенов, Таранов), Грузия – 12 (Баланчивадзе, Бархударян, Гокиели, Дановский, Тактакишвили, Туския, Габчвадзе, Колосов, Палиашвили, Теплицкий, Цеглер, Шаверзашвили), Казахстан – 13 (Великанов, Брусиловский, Гирштель, Ерзакович, Крюков, Месман, Рунов, Сандлер, Интрульский, Туликов, Строк, Хамили, Шабельский), Киргизия – 2 (Кашицкий, Шубин), Туркмения – 3 (Макарович, Мессин, Поляков). Фиксировалось и количество участников из городов РСФСР и Москвы [РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 1. Д. 3399. Л. 18. В дневнике Китаева приведены другие цифры: Узбекистан – 16 вариантов текста, Казахстан – 14, Грузия – 12, Азербайджан – 6, Киргизия – 3, Туркмения – 2. Особенно отличилась Москва. Московские композиторы и музыковеды представили 162 варианта музыки. См.: «Гимн партии большевиков перерастает у нас в государственный»… Док. № 2: http://www.alexanderyakovlev.org/almanah/inside/almanah-intro/66230].

Как проходил правительственный конкурс? Кто же исполнял новые гимны?

Прослушивание музыки шло в Бетховенском зале Большого театра. Вид нотных текстов, предложенных композиторами на конкурс, демонстрирует тот факт, что организаторы не ставили перед авторами вопрос исполнительских предпочтений. Авральный характер и спешка в проведении состязания привели к тому, что каждый из композиторов был волен в составе и выборе исполнителей. Одни рукописи представляют варианты для сольного звучания голоса (мужского или женского) с фортепиано. Другие выполнены в виде хоровых партитур с сопровождением фортепиано или без него. Гимны так и звучали: голосом под рояль, вокальным дуэтом, мужским или смешанным ансамблем или хором a cappella. Некоторые композиторы сами исполняли свои произведения, например, И.Дзержинский, Д.Васильев-Буглай. Захаров пел и гимны других композиторов – Н.Чемберджи, Ю.Левитина, Н.Иванова-Радкевича. Гимны исполняли солисты: Большого театра – А.Иванов [О компании по созданию гимна певец А.П. Иванов изложил в воспоминаниях, фрагменты которых представлены в разделе «История создания гимна в воспоминаниях очевидцев» (См.: Алексей Иванов – богатырь оперной сцены: дневники, записки, воспоминания / [сост.: Г.Н. Горбенко, З.Н. Шляхова; ред.: Н.А. Ионина]. М.: Голос-Пресс, 2004)], А.Батурин, А.Большаков, Д.Мчедели, С.Хромченко, М.Максакова, Н.Шпиллер; Музыкального театра имени К.С. Станиславского и В.И. Немировича-Данченко – Т.Янко, Всесоюзного радио – Н.Дорлиак, Г.Тиц и В.Бунчиков, Львовского театра оперы и балета – А.Выспрева (ученица А.Неждановой), Краснознаменного ансамбля красноармейской песни и пляски СССР – А.Куслеев. Варианты гимнов А.В. Александрова и его сыновей Б.А. Александрова и В.А. Александрова представлял вокальный квинтет солистов Краснознаменного ансамбля. Соответственно артисты Центрального ансамбля песни и танца НКВД СССР участвовали в показе варианта гимна З.О. Дунаевского (руководил коллективом в 1940–1944 гг.), певцы Ансамбля Центрального Дворца культуры железнодорожников исполнили гимн Д.Покрасса (в 1936–1972 гг. дирижер эстрадного оркестра ЦДКЖ), а гимн В.Захарова прозвучал в интерпретации камерного состава возглавляемого им с 1931 года Русского народного хора им. M.E. Пятницкого.

На каждый музыкальный вариант гимна отводилось по 30 минут. Гимны звучали примерно по 3 минуты. Остальное время предназначалось для обсуждения, иногда повторного исполнения, а также прихода-ухода исполнителей. Вот так выглядело прослушивание в один из дней конкурса [РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 217. Л. 288]:

Порядок прослушивания гимнов
1. Музыка Шостаковича, текст Михалкова – 2 часа
2. Музыка Покрасс, текст Лебедева-Кумача – 2 часа 30 мин.
3. Музыка Кручинина, текст Ошанина – 3 часа
4. Музыка Хачатуряна, текст Лебедева-Кумача – 3 час. 30 мин.
5. музыка Новикова, текст Алымова – 4 часа
6. Музыка Белого, текст его же (2 варианта) – 4 час. 30 мин.
7. Музыка Хренникова, текст Гусева (2 варианта) – 5 час. 30 мин.

А это список композиторов, исполнявших свои варианты в Бетховенском зале 24 августа 1943 г. [РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 217. Л. 267–268]

Порядок исполнения музыки нового гимна в Бетховенском зале 24 августа 1943 г.


Композитор
Автор текста
Исполнитель
1.
2. 
3. 
4. 
5. 
6. 
7. 
8. 
9. 
10. 
11. 
 
12. 
 
13. 
14. 
15. 
16. 
17. 
18. 
19. 
20. 
21. 
22. 
23. 
24. 
25. 
26. 
 
27. 
28. 
29. 
30. 
31. 
32. 
33. 
Мосолов  
Коваль  
Гедике  
Чемберджи  
А. Александров  
Блантер  
Глиэр  
Нечаев  
Кабалевский  
А. Александров  
Мурадели  
 
Салиман-Владимиров   
Дзержинский  
Белый  
Дегтярев  
Левитин  
Иванов-Радкевич   
Захаров  
Мильман  
Цфасман  
Зельцер  
Новиков  
Никольский  
Макарова  
Анпилогов  
Лалинов М.  
 
Крейтнер  
Степанов  
Кручинин  
Шульгин  
Буглай  
Шишов  
Грачев
Бедный
Браун и Н. Тихонов
Асеев
Голодный
Колычев
Гусев
собств. текст
без слов
С. Стальский
Лебедев-Кумач
собств. текст
 
Асеев
 
собств. текст
собств. текст
Кристи
Асеев, Исаковский
Голодный
Исаковский
Асеев
собств. текст
Голодный
Алымов
Асеев
Берггольц
собств. текст
Шульман, Щипачев и Голодный    
Архангельский
Слетов
собств. текст
Асеев
Асеев (2 вар.)
Слетов
собств. текст
Батурин
Янко
Дорлиак
Захаров
Разумовский, Герасимов, Виноградов, Ильинский, Таранов
Никитин
Батурин
Дорлиак
Янко
Разумовский, Герасимов, Виноградов, Ильинский, Таранов
Соппа, Борисовская, Нестерова, Дорожкин, Майданюк, Волчков, Подлескин, Колышкин
Айсели
 
 
Янко
Каплин
Захаров
Захаров
 
Г. Тиц
Демьянов
Малютенко
Куслеев
Садовников
Соколова
Белов
Малютенко
Андриевский
 
Андриевский
Бунчиков
Малютенко
сам композитор
Поляев
Г. Тиц


Понятно, что при запланированных 30 минутах, положенных на каждый гимн, комиссия просто осталась бы жить в Бетховенском зале. Конечно, временная сетка варьировалась в сторону сокращения времени, полагавшегося на каждого конкурсанта.

Члены Правительственной комиссии оценивали музыку гимнов по 12-бальной шкале. Приведу сведения о прослушивании, состоявшемся 8 июля [РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 217. Л. 5–6].

МК ВКП(б), Секретариат тов. Щербакова А.С.
Тов. Крапивину

По указанию тов. Ворошилова К.Е. направляется Вам для доклада тов. Щербакову
А.С. список композиторов, получивших предварительную оценку по 12-бальной системе 5 и выше.

Адъютант генерал-майор
Л.Щербаков

[Приложение]

Список композиторов, представивших варианты музыки
Народного Гимна СССР, получивших предварительную оценку
по 12-бальной системе 5 и выше

№      Фамилия композитора   Слова поэта
1. Александров А.В. Лебедева-Кумача 7
2. Александров В.А. Колычева 5
3. Анпилогов Асеева 5
4. Белый Асеева 5
5. Грачев Асеева 5
6. Захаров Исаковского 5
7. Зельцер Голодного 5
8. Кручинин Голодного 5
9. Лалинов Шульмана 5
10. Мурадели Шульмана 5
11. Хренников Гусева 5
12. Чемберджи Голодного 5
13. Шварц Голодного 5
14. Шостакович Михалкова 7

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 218. Л. 18.

Финалисты

Постепенно, в процессе прослушиваний, определялись композиторы, написавшие, по мнению комиссии, отвечавшую требованиям музыку, которая была оценена 5 баллами и выше. Кроме того, композиторы хотели ясности. Им нужны были тексты, одобренные комиссией. Из 96 вариантов Комитет по делам искусств отобрал несколько. Их и направили 19 августа 1943 г. секретарю ЦК ВКП(б), первому секретарю МК и МГК ВКП(б) А.С. Щербакову:

Товарищу Щербакову А.С.

Посылаю Вам отобранные вместе с тов. Фадеевым А.А. наиболее удачные тексты гимна, которые считаем возможным разослать композиторам.
Председатель Комитета по делам искусств
М.Храпченко

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 218. Л. 119. Письмо напечатано на бланке ВКДИ при СНК СССР.

Были посланы стихотворения В.Гусева, С.Михалкова, С.Щипачева, Н.Асеева, С.Кирсанова (8-й вариант), М.Светлова, О.Бергольц, В.Лебедева-Кумача (1-й вариант), П.Слетова. Сужался и круг композиторов.

Первый этап конкурса завершился в конце сентября одобрением в качестве обязательного варианта текста С.Михалкова и Г.Эль-Регистана. Сохранились их подробные воспоминания о редактировании гимна, в котором активное участие приняли Сталин, К.Е. Ворошилов и В.М. Молотов [См.: Михалков С. От и до… М.: АСТ-ЛТД, 1997. С. 156–162; Эль-Регистан Г. Мои заметки и воспоминания по Гимну // «Гимн партии большевиков перерастает у нас в государственный»… Док. № 7]. Отсылая читателя к воспоминаниям С.Михалкова и Г.Эль-Регистана, здесь же заметим, что этапы работы поэтов над текстом продемонстрированы в разделе В.А. Антипиной и З.К. Водопьяновой «С.Михалков и Г.Эль-Регистан: создание гимна». Ниже приведем оригиналы вариантов текста гимна с поправками Сталина и Ворошилова, хранящиеся в фонде Сталина в РГАСПИ. Оригиналы сохранены Г.Эль-Регистаном и С.Михалковым:

Текст Гимна с поправками Сталина и Ворошилова
РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 1. Ед. хр. 3399. Л. 1-4.
Текст Гимна с поправками Сталина и Ворошилова
РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 1. Ед. хр. 3399. Л. 60-61

Напряженную работу над текстом гимна демонстрируют тексты Постановлений Политбюро ЦК ВКП(б). Первое из них датировано 25 сентября 1943 года.

Постановление Политбюро ЦК ВКП(б) «О Гимне Союза Советских Социалистических Республик»

25 сентября 1943 г.
ПБ № 42*. П. 3**

О Гимне Союза Советских Социалистических Республик

Ныне существующий Гимн Советского Союза «Интернационал» не отвечает положению Советского государства, так как: 1) Он только призывает к борьбе эксплуатируемых, к раскрепощению от насилия и к построению нового мира, то есть говорит о задачах, которые трудящиеся Советского Союза уже решили; 2) Не отражает в своем содержании коренных изменений, происшедших в нашей стране на базе Советов, и не выражает социалистической сущности Советского государства, ввиду чего «Интернационал» остается признанным гимном для трудящихся капиталистических стран, которым еще предстоит борьба за свое освобождение от капиталистического рабства.
На основании изложенного ЦК ВКП(б) постановляет:
Принять вместо «Интернационала» в качестве государственного Гимна Союза Советских Социалистических Республик новый текст гимна следующего содержания:

Союз нерушимый республик свободных

Союз нерушимый республик свободных
Сплотила навеки Великая Русь.
Да здравствует созданный волей народов,
Единый, могучий Советский Союз.

Живи в веках, страна социализма!
Пусть наше знамя миру мир несет.
Живи и крепни, славная отчизна!
Тебя хранит великий наш народ

Сквозь грозы сияло нам солнце свободы,
И ЛЕНИН великий – нам путь озарил.
Нас вырастил СТАЛИН – на верность народу,
На труд и на подвиги нас вдохновил.

Живи в веках, страна социализма!
Твоя звезда к победам нас ведет.
Живи и крепни, славная отчизна!
Тебя хранит великий наш народ!
Отметка о голосовании: «тт. Сталин, Молотов, Калинин, Ворошилов, Микоян, Каганович, Берия, Маленков, Щербаков – за (АП). т. Вознесенский – за». Утверждено 25 октября .

* [Протокол № 42 заседания Политбюро ЦК ВКП(б). Начато 25 сентября 1943 г. Окончено 25 марта 1944 г.]
**Протокол заседания Политбюро ЦК ВКП(б) № 42. П. 3. Постановление принято голосованием вкруговую членов Политбюро.
РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 1049. Л. 2-3; оп. 163. Д. 1380. Л. 9–11. Подлинник Машинопись; опубл.: Музыка вместо сумбура: композиторы и музыканты в Стране Советов. 1917–1991 / Сост. Л.В. Максименков. – М.: МФД, 2013. С. 228–229.

Обратим внимание: текст Постановления утвержден 25 октября. А через три дня, 28 октября, Политбюро вновь возвращается к этому вопросу и утверждает «в окончательной редакции» новый вариант текста с добавлением третьего куплета и повторами двух заключительных строк припева.

Постановление Политбюро ЦК ВКП(б) «О гимне Союза Советских Социалистических Республик»

28 октября 1943 г.
ПБ № 42. П. 93-а*

О Гимне Союза Советских Социалистических Республик.

Утвердить текст гимна Союза Советских Социалистических республик (см. приложение).

Приложение
к п. 93-а пр. ЦБ № 42
Окончательная редакция

Гимн Советского Союза
(текст С. Михалкова и Эль-Регистана)

Союз нерушимый республик свободных
Сплотила навеки Великая Русь.
Да здравствует созданный волей народов,
Единый, могучий Советский Союз!

Живи в веках, Страна Социализма!
Пусть наше знамя миру мир несет.
Живи и крепни, славная отчизна!
Тебя хранит великий наш народ (2 раза)

Сквозь грозы сияло нам солнце свободы,
И ЛЕНИН великий — нам путь озарил.
Нас вырастил СТАЛИН — на верность народу,
На труд и на подвиги нас вдохновил.

Живи в веках, страна социализма!
Твоя звезда к победам нас ведет.
Живи и крепни, славная отчизна! 2 раза
Тебя хранит великий наш народ!(2 раза)

Мы армию нашу растили в сраженьях,
Захватчиков подлых с дороги сметем!
Мы в битвах решаем судьбу поколений,
Мы к славе Отечество наше ведем!

Живи в веках, Страна Социализма!
На страх врагам иди всегда вперед.
Твое оружье, славная отчизна,
В руках надежных держит наш народ. (2 раза)
* Протокол заседания Политбюро ЦК ВКП(б) № 42 п. 93а. Постановление принято голосованием вкруговую членов Политбюро.
РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 1049. Л. 20, 160. Подлинник. Машинопись. См. об этом: Музыка вместо сумбура: композиторы и музыканты в Стране Советов. 1917-1991 / сост. Л.В. Максименков. – М.: МФД, 2013. С. 229.

28 октября, в день принятия второго варианта текста С.Михалкова и Г.Эль-Регистана в Бетховенском зале Большого театра состоялось очередное прослушивание 25 новых гимнов. Комиссия выделила гимны Шостаковича (8 баллов) в исполнении А.Иванова и Г.Большакова, Прокофьева (здесь мнения разделились между 5 и 6 баллами) в исполнении А.Иванова. Он же пел и вариант Хачатуряна, получившего оценку между 7 и 6 баллами. В 8 баллов, как и Шостакович, был оценен вариант А.В. Александрова (солисты Краснознаменного ансамбля). Все остальные конкурсанты получили 4 балла и ниже.

На прослушивании 2 ноября варианты В.Оранского – А.Свешникова (Государственный хор Русской песни) и О.Тактакишвили (Т. Янко) оценены в 5 баллов. Гимну М.Бражникова (Г.Тиц) комиссия дружно выставила 1 балл. 8 ноября в лидеры дня выбились А.Баланчивадзе (5 баллов, гимн исполнила В.Николаева), И.Туския (6 баллов, Т.Янко), М.Иванов-Сокольский (6 баллов, А.Выспрева) и Ш.Палиашвили (5 баллов, В.Николаева).

В то же время был определен фаворит конкурса на создание гимна. Им стал А.В. Александров и его «Гимн партии большевиков». И хотя текст Михалкова и Эль-Регистана еще дорабатывался с учетом мелодии Александрова, хотя еще проходили прослушивания, и правительственной комиссией были выделены, кроме А.Александрова, гимн И.Тускии и совместный вариант гимна Д.Шостаковича и А.Хачатуряна [Об истории создания совместного варианта музыки гимна см. воспоминания А.И. Хачатуряна в разделе «Союз советских композиторов в работе над гимном СССР. Финалисты»], результат конкурса был предрешен. Постановление ЦК ВКП(б) от 14 декабря отменяло Постановление от 28 октября с «окончательной редакцией» текста. Текст и музыка гимна были утверждены.

Постановление Политбюро ЦК ВКП(б) «О гимне Союза Советских Социалистических Республик»
14 декабря 1943 г.

ПБ. № 42. П. 204*.
О Гимне Союза Советских Социалистических Республик.

1. Утвердить следующий текст государственного гимна Союза Советских Социалистических Республик:

Гимн Советского Союза (текст Сергея Михалкова и Эль-Регистана)

Союз нерушимый республик свободных
Сплотила навеки Великая Русь.
Да здравствует, созданный волей народов,
Единый, могучий Советский Союз!

Славься, Отечество наше свободное,
Дружбы народов надежный оплот!
Знамя советское, знамя народное
Пусть от победы к победе ведет!

Сквозь громы сияло нам солнце свободы,
И Ленин великий нам путь озарил.
Нас вырастил Сталин – на верность народу,
На труд и на подвиги нас вдохновил.

Славься, Отечество наше свободное,
Счастья народов надежный оплот!
Знамя советское, знамя народное
Пусть от победы к победе ведет!

Мы армию нашу растили в сраженьях,
Захватчиков подлых с дороги сметем!
Мы в битвах решаем судьбу поколений,
Мы к славе Отчизну свою поведем!

Славься, Отечество наше свободное,
Славы народов надежный оплот!
Знамя советское. Знамя народное
Пусть от победы к победе ведет!

2. Принять для государственного гимна Союза Советских Социалистических Республик музыку гимна партии большевиков композитора Александрова А.В.
3. Поручить Комитету по делам искусств при СНК СССР привлечь специалистов и поручить им совместно с Александровым А.В. улучшить оркестровку государственного гимна СССР.
4. Поручить секретарю президиума Верховного Совета СССР тов. Горкину А.Ф. и председателю Комитета по делам искусств при СНК СССР т. Храпченко М.Б. в месячный срок организовать перевод текста государственного гимна СССР на языки народов Советского Союза.
5. Обязать Комитет по делам искусств при СНК СССР обеспечить издание текста и музыки государственного гимна СССР массовым тиражами, предусмотрев отдельные издания для хоров, симфонических и духовых оркестров.
6. Ввести повсеместное исполнение государственного гимна Союза Советских Социалистических Республик с 15марта 1944 года.
7. Постановление ЦК ВКП(б) от 28 октября сего года о тексте Гимна Советского Союза отменить .

* Постановление принято голосованием вкруговую членов Политбюро.
РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 1049. Л. 51–52. Подлинник. Машинопись; Опубл.: «Гимн большевиков перерастает у нас в государственный»… Док. № 2. См. также: «Мы предчувствовали полыханье…». С. 852-853. В публикации Н.А. Сидорова текст Постановления приводится без архивной ссылки в воспоминаниях Л.М. Китаева.. Аналогично см. : «Мы предчувствовали полыханье…».

Раздел 4. Союз советских писателей СССР в работе над текстом


Валентина Антипина, Зоя Водопьянова

«Гимн должен быть написан в утвердительной, в категорической… форме»

Тексты гимна Советского Союза
Июнь - сентябрь 1943 г.

Герб АЗССР

Азербайджанская Советская Социалистическая Республика (АзССР)

Вургун Самед

Фото: С. Вургун.
РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 39. Д. 1080. Л. 59

Вургун Самед (псевд., наст. фам. и имя Векилов Самед Юсиф оглы, 1906–1956) — азербайджанский поэт, драматург и общественный деятель; первый Народный поэт АзССР (1956), академик АН АзССР (1945), лауреат Сталинской премии (1941, 1942).

Родился в селении Юхары Салахлы Казахского уезда (ныне Казахский район Азербайджанской Республики) в крестьянской семье. Когда ему было 6 лет, умерла его мать, и он остался на попечении отца и бабушки по материнской линии. По окончании земской школы, в 1918 г. семья переехала в Казах. Окончил Казахскую учительскую семинарию. Преподавал литературу в сельских школах Казаха, Гянжа и Куба. Два года учился в Московском государственном университете (1929–1930), затем продолжил учебу в Азербайджанском педагогическом институте.

Первое его произведение — стихотворение «Обращение к молодежи» опубликовано в 1925 г. в Тифлисской газете «Ени Фикир» («Новая мысль»), в 1930 г. вышло в свет первое издание — «Книга поэта».

В годы Великой Отечественной войны поэт написал более 60 стихотворений, несколько поэм, в том числе поэму «Бакинский дастан». Листовки с его стихотворением «Партизанам Украины» для поддержки партизан сбрасывались с самолета. В 1943 г. в США, на конкурсе за лучшие антивоенные произведения, стихотворение С.Вургуна «Напутствие матери» получило высокую оценку. А среди выделенных на конкурсе 20-ти лучших стихотворений мировой поэзии на военную тему, было опубликовано в Нью-Йорке и распространено среди военнослужащих. В том же году в Баку по его инициативе был открыт Дом интеллигенции им. Физули для проведения военных мероприятий и встреч с фронтовиками.

Самед Вургун умер 27 мая 1956 г., ему только что исполнилось 50 лет. В некрологе Правления ССП СССР говорилось: «Поистине Народный поэт, Самед Вургун, отдал всю силу своего огромного таланта, весь пыл своего благородного сердца родному народу и всем народам Советского Союза. Созданные им произведения, стихи и поэмы, песни и драмы, принесли ему заслуженную славу и переводились с азербайджанского на многие и многие языки. Его яркий поэтический голос неустанно и призывно звучал не только в родной стране, но и далеко за ее пределами. Лирические стихи, отражающие нежную душу Самеда, проникнутые большой теплотой, его героические поэмы «Слово о колхознице Басти», «Негр говорит», его насыщенные высоким пафосом драматические произведения – «Вагиф», «Фархад и Ширин» – прочно вошли в сокровищницу советской и мировой поэзии. (Драма Самеда Вургуна «Фархад и Ширин» (1941 г., Театр им. Азизбекова) написана им по мотивам поэмы Низами «Хосров и Ширин», отмечена Сталинской премией 1942 г. Кроме того, в начале войны поэт опубликовал стихи «На страже Родины», «Русской армии – Советской армии» (Известия. 1941. 17 июля. № 167. С. 2); «Напутствие матери» (Литературная газета. 1941. 6 августа); «Сердце Отчизны святой» (Правда. 1941. 11 ноября)). Его замечательные переводы на азербайджанский язык «Евгения Онегина», «Витязя в тигровой шкуре» навсегда останутся ярким проявлением творческой дружбы между народами». (РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 39. Д. 1080. Л. 11.)

Письмо С. Вургуна И.В. Сталину
[Письмо поступило в Особый сектор (отдел) ЦК ВКП(б)]
6 сентября 1943 г.

Уважаемый товарищ Сталин!

Я приложил свои усилия и возможности написать текст Советского гимна, достойного имени нашего славного народа.
Прошу Вас лично ознакомиться с написанным мною текстом. Шлю Вам свой горячий привет!
Самед Вургун
Москва

Резолюция: «Щербакову. Поскребышев».

(На копии, хранящейся в РГАСПИ резолюции: «Щербакову. 4.10.43», «Поскребышеву. 11.09.[43]», написаны карандашом в верхнем левом углу документа. (См.: РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 884. Л. 20. Копия. Машинопись.)

Приложение

1-й вариант

Славься на все времена
Наша твердыня Советов страна!
Прадедов наших наследство и слава,
Гордых, свободных народов держава
Славься на все времена!

Ленина знамя
Вьется высоко,
Сталин – отчизны оплот.
Стой нерушимо,
Советский Союз,
Славься державный народ!

Наша земля как заря молода!
Древняя доблесть не вянет вовеки,
Наши поля, океаны и реки
Нашими будут всегда!

Ленина знамя
Вьется высоко,
Сталин – отчизны оплот.
Стой нерушимо,
Советский Союз,
Славься державный народ!

Святы преданья слова,
Кровь храбрецов на знаменах жива:
Волей народов, присягой солдата
Правнукам нашим завещано свято
Родины честь и права!

Ленина знамя
Вьется высоко,
Сталин – отчизны оплот.
Стой нерушимо,
Советский Союз,
Славься державный народ!

Перевод с азербайджанского А. Адалис

Адалис Аделина Ефимовна (также Адалис-Ефрон, урожд. Аделина Алексеевна Висковатова, с пяти лет – Адели́на Ефи́мовна Ефро́н (Эфрон), 1900–1969) – поэтесса, писательница, переводчица. Первые стихи напечатала в 1913 г. Первые публикации относятся к 1918 г., первый поэтический сборник – в 1934-м. Была близка с Валерием Брюсовым; после его смерти надолго уехала в Среднюю Азию. Работала переводчицей с иностранных языков, переводила поэтов Средней Азии и Закавказья – классиков Н.Хосрова, Джами, Н.Кучака, Физули и многих современных авторов, в том числе С.Вургуна, Джамбула и Мирзо Турсун-заде. Фрагменты стихотворения из романа Р.Тагора «Последняя поэма» в переводе Адалис были положены на музыку А.Рыбниковым, позднее использованы в фильме «Вам и не снилось» и стали широко известной песней. (См.: Век перевода / Сост. Е.Витковский: http://www.vekperevoda.com/index1.htm))


2-й вариант
(Второй вариант гимна С.Вургуна был 14 сентября 1943 г. направлен ответственным секретарем ССП СССР А.А. Фадеевым в Комитет по делам искусств при СНК СССР М.Б. Храпченко, ЦК ВКП(б) А.С. Щербакову, в СНК СССР Ворошилову К.Е. (РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 15. Д. 653. Л. 5, 7. Копия. Машинопись))

Славься на все времена
Наша твердыня Советов страна!
Прадедов наших наследство и слава,
Равных, свободных народов держава
Славься на все времена!

Силой бессмертной труда
Наша земля как заря молода!
Древняя доблесть не вянет вовеки,
Наши поля, океаны и реки
Нашими будут всегда!

Ленина знамя
Вьется высоко,
Сталин – отчизны оплот.
Стой нерушимо,
Советский Союз,
Славься державный народ!

Социализму верны (Гордому строю верны)
Все мы хозяева нашей страны.
Миру надежда и молодость веку,
Все человечьи права – человеку
Нашим законом даны!

Святы преданий слова,
Кровь храбрецов на знаменах жива:
Волей народов, присягой солдата
Правнукам нашим завещаны свято
Родины честь и права!

Ленина знамя
Вьется высоко,
Сталин – отчизны оплот.
Стой нерушимо,
Советский Союз,
Славься державный народ!
Перевод с азербайджанского А. Адалис


(ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 54. Д. 16. Л. 35. Автограф. Чернила; Л.36. Копия. Машинопись; Л. 34. Первый вариант гимна. Л. 37. Второй вариант гимна. Копия. Машинопись; РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 884. Л. 20. Копия. Машинопись; РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 15. Д. 653. Л. 7. Копия. Машинопись)

Рза Расул

Рза Расул (наст. имя Рзаев Расул Ибрагим оглы, 1910–1981) — азербайджанский поэт, заслуженный деятель искусств Азербайджанской ССР (1944), народный поэт Азербайджанской ССР (1960); лауреат Сталинской премии третьей степени (1951), Герой Социалистического Труда (1980). Получил среднее образование в районной школе. Окончил ВГИК. В 1937–1938 гг. начальник сценарного отдела, а в 1942–1944 гг. директор Бакинской киностудии, в 1944–1946 гг. начальник управления по делам искусств Азербайджанской ССР, в 1948–1949 гг. министр кинематографии Азербайджанской ССР. С 1965 г. главный редактор Азербайджанской советской энциклопедии), возглавлял ряд творческих и общественных организаций. Секретарь правления СП Азербайджанской ССР (1938–1939).

Расул Рза
Наш гимн

От северных льдов до лазурных морей
От Балтики до азиатских степей
Лежит обновленная наша страна
Ликует зеленая наша весна
Дороги свободны и совесть чиста,
Сбылась вековая народов мечта.

Сталин – голос родной страны.
Гением Сталина мы сильны.

Мы черпаем силу в свободном труде
Друзья наши с нами всегда и везде
Хвала нашим доблестным красным войскам,
Хвала нашим мирным родным очагам.
Народного братства торжественный стяг
Сияет как солнце на вольных путях.

Сталин – голос родной страны.
Гением Сталина мы сильны.

За Лениным двинулось время вперед,
Сегодня наш Сталин отчизны оплот,
Все части великой державы сильны,
Победа и счастье равно им даны.
Не сломит нас буря, не сломит беда
Бессмертна отчизна борьбы и труда.

Сталин – голос родной страны.
Гением Сталина мы сильны.

Перевод В.Звягинцевой

(РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 15. Д. 653. Л. 110. Копия. Машинопись)

Рагим Мамед

Рагим Мамед (наст. имя и фам. Мамед Рагим Аббас оглы Гусейнов (1907–1977)) — поэт, народный поэт Азербайджанской ССР (1964). Поэмы: «Над Ленинградом» (1948) — о защитниках города в годы Великой Отечественной войны, «На Апшеронской земле» (1950), «Над Каспием» (1958); сборник стихов «Азербайджанская кантата» (1972); пьесы. Сталинская премия (1949).

Мамед Рагим
Советский гимн

Мы выросли, мы закалились в бою,
Мы стали бесстрашной державой,
Мы любим великую нашу семью
С ее незапятнанной славой.

Свободному сердцу как жизнь дорога
Земля наших внуков и дедов,
Моря и леса , и поля, и луга –
Под ясной звездою Советов.

Сила жизни будет с нами
Каждый день и каждый час,
Счастье мира – наше знамя
И грядущее – за нас.

И рабство, и барство, и стих, и нужда
Чужды нашей вольной отчизне.
Мы любим высокое счастье труда,
Победное творчество жизни.

Крылатое сердце торопит вперед,
Наш доблестный труд неизменен,
Путем этим Сталин в бессмертье ведет,
Как вел нас в бессмертие Ленин.

Сила жизни будет с нами
Каждый день и каждый час,
Счастье мира – наше знамя
И грядущее – за нас.

Перевод с азербайджанского Марии Петровых

РГАЛИ. Ф. 931. Оп. 15. Д. 653. Л. 108. Копия. Машинопись.
Петровых Мария Сергеевна (1908–1979) – поэтесса и переводчица. С 1922 г. жила в Ярославле, посещала собрания местного Союза поэтов и еще школьницей была принята в его Ярославское отделение. В 1925 г. переехала в Москву, поступила на Высшие государственные литературные курсы и закончила их в 1930 г. экстерном. Работала литературным сотрудником в редакции газеты «Гудок» и в «Сельхозгизе». В 1934 г. начинает заниматься переводами; формально эта работа и стала ее основной профессией. В 1941 г. вышла первая книга ее переводов – стихи туркменского поэта XIX в. Молла Непеса. В годы Великой отечественной войны в эвакуации в городе Чистополь. При жизни вышла лишь одна небольшая и малотиражная книга избранной лирики «Дальнее дерево» (Ереван, 1968). Переводила еврейскую, болгарскую, литовскую, польскую, чешскую, сербскую, хорватскую, словенскую поэзию. Переводы армянской поэзии стали самыми значительными. В 1970 г. поэтессе было присвоено звание заслуженного деятеля культуры Армении, а в 1979 г. ей присуждена премия Союза писателей Армении; http://www.library.ru/2/lit/sections.php?a_uid=53

Герб АрмССР

Армянская Советская Социалистическая Республика (АрмССР)

Тексты гимнов «Советскому Союзу», представленные Бюро национальных комиссий ССП СССР (Заголовок дела. Содержатся гимны, текст которых написан армянскими поэтами и украинским поэтом Миколой Терещенко.)
Август 1943 г.

Исаакян Аветик Саакович

Фото: А.С.Исаакян. 1940-е гг.
РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 39. Д. 2471. Л. 80

Исаакян Аветик Саакович (1875–1957) – армянский поэт, прозаик, публицист; академик АН АрмССР (1943); лауреат Сталинской премии (1946). Родился в городе Александрополе Эриванской губернии (ныне Гюмри, Армения). В 1889–1892 гг. учился в Эчмиадзинской духовной семинарии «Геворкян». В 1892–1895 гг. изучал философию и антропологию в Лейпцигском университете.

В 1892 г. опубликовал первое стихотворение. В 1895 г. вернулся в Армению и вступил в нелегальную Армянскую революционную федерацию («Дашнакцутюн»). В 1896 г. был арестован, год просидел в Эриванской тюрьме, после чего выслан в Одессу. В 1897 г. издал первый сборник стихов «Песни и раны». После освобождения посещал лекции по литературе и истории философии в Цюрихском университете. В 1902 г. вернулся в Армению, а потом переехал в Тифлис. Лучшие его творения проникнуты любовью к родине, к народу («Эй, джан-отчизна...», «Зиме конец, весны черед...», «Ты не поймешь» и др.). Накануне и в период Революции 1905‒1907 гг. в России с особой силой зазвучали мотивы борьбы против национального и социального гнета (стихотворения «Колокол свободы», «И злобы святой, и мщения ад» и др.). В 1908 г. был вторично арестован, вместе со 158-ю армянскими общественными деятелями, посажен на полгода в Тифлисскую тюрьму. В 1909‒1911 гг. написал философскую поэму «Абул Ала Маари», в которой выразил трагедию одинокой сильной личности, бичевал «кровожадную власть», право, суд, мораль. Печатание поэмы было запрещено царской цензурой. В 1911 г. был изгнан из Российской империи за революционную деятельность, поселился в Германии. В 1914 г. основал, совместно с И.Лепсиусом и П.Рорбахом, Германо-армянское общество. В 1917 в Женеве вышла в свет историческая баллада «Наши предки» о бессмертии народа. Октябрь 1917 г. ‒ новый период в творчестве Исакяна. В поэме «Сасма Мгер» (Женева, 1919) он создал образ Мгера-богатыря, заступника обездоленных. В 1926 г. приехал в Советскую Армению, но до 1936 г. жил в основном за границей. В годы Великой Отечественной войны 1941‒1945 гг. создал патриотические стихи («Бранный клич», 1941, «Сердце мое на вершинах гор» (1941), «Вечной памяти С. Г. Закияна» (1942), «День великой победы» (1945), и др., за которые ему была присуждена Сталинская премия в 1946 г. В 1946‒1957 гг. председатель СП Армении, член Советского комитета защиты мира. Многие стихи положены на музыку и стали народными песнями, переведены на ряд иностранных языков.

Еще в 1916 г. А.Блок писал: «... поэт Исаакян ‒ первоклассный; может быть, такого свежего и непосредственного таланта теперь во всей Европе нет». (Собр. соч. Т. 8. М., 1963. С. 455‒456.) Его произведения переводили А.А. Ахматова, А.А. Блок, В.Я. Брюсов, И.А. Бунин, В.К. Звягинцева, Б.Л. Пастернак и др. (См.: Инджикян А.М. Исаакян Аветик Саакович // БСЭ: В 30 т. / Гл. ред. А.М. Прохоров. 3-е изд. Т. 10: Ива ‒ Италики. М., 1972.)

Зарьян Наири

Фото: Н.Е. Зарьян. 1940-е гг.
РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 39. Д. 2261. Л. 10

Зарьян Наири (псевд., наст. фам. и имя Егиазарьян Айастан, 1900–1969) — армянский поэт и прозаик. Родился в с. Хараконис Ванского вилайета Западной Армении (Турция) в крестьянской семье, с восьми лет вынужден был работать по найму. В 1915 г., оставшись без родителей, вместе с тысячами беженцев перебрался в Восточную Армению. В 1915–1921 гг. жил в приютах для беспризорных детей в Делижане и в Ереване. В 1923–1927 гг. учился на историко-филологическом факультете Ереванского государственного университета, однако не сдавал экзамены и диплома не получил.

Его произведения были впервые опубликованы в 1921 г.

Вот что писал Н. Зарьян в автобиографии: «В 1940 г.в Ереванском ресторане во время банкета музыканты исполнили ненавистную мне халтурную песню (они это сделали нарочно). Я, будучи выпивши, бросил в них бокал от водки. По этому поводу получил строгий выговор от партийной организации ССП Армении. Это партвзыскание с меня сняли в начале июля 1941 года» (РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 39. Д. 2261. Л. 23).

В годы войны находился в Ереване. Несколько раз выезжал на Крымский (1942) и Кубанский (1943) фронты для проведения агитации в армянских дивизиях; ответственный секретарь Правления ССП АрмССР (1944–1946). Опубликовал сборники «Бранный клич» (1941), «Месть» (1942), «Слушайте, века» (1942), поэму «Голос родины» (1943). После войны председатель республиканского Комитета защиты мира.

Автор романов «Ацаван» (1937–1947) и «Господин Петрос и его министры» (1958), трагедии «Ара Прекрасный» (1946), комедий «У родника» (1948) и «Опытное поле» (1950), поэмы в прозе «Давид Сасунский» (1968). Переводил произведения А.С. Пушкина, В.В. Маяковского, Э.Г. Багрицкого, С. Вургуна, Янки Купалы, с котором был знаком и оставил о нем воспоминания. (См.: Зарьян Наири // БСЭ: В 30 т. Т. 9: Евклид – Ибсен. М., 1972.)

Аветик Исаакян и Наири Зарьян
СЛАВА

Ты рождена и в буре и в огне
Великая советская страна,
Сияешь ты, как солнце в вышине, -
Вселенная тобой озарена.

Отбросив цепи рабства навсегда
Стал ныне Человеком человек
Величие свободного труда,
Народов братство нам дано навек.

Ленинское знамя высоко держи,
Слава Ленину, слава!
Сталин нам дал счастливую жизнь,
Слава Сталину, слава!

Истории великой семена
Взрастила ты, советская земля.
От Балтики до Понта ты сильна,
Цветут твои зеленые поля.

Отчизны милой верные сыны
Идем мы за родным вождем вперед.
Мы в пламени борьбы закалены
Одна семья – советский наш народ.

Ленинское знамя высоко держи,
Слава Ленину, слава!
Сталин нам дал счастливую жизнь,
Слава Сталину, слава!

Перевод с армянского Веры Звягинцевой

Помета: «6 экз. Л. Ерусалимский».
(РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 6. Д. 836. Л. 2. Копия. Машинопись; Л. 3–4. Автограф В. Звягинцевой. Синие чернила; Л. 5 – подстрочник, Л. 6 – размер стиха, Л. 7–7 об. стихотворение на армянском языке)
Звягинцева (псевд.; наст. фам. Ерофеева) Вера Клавдиевна (1894–1972) – поэтесса и переводчица. После окончания гимназии приехала в Москву, училась в драматической школе. Выступала на сцене. В 1922 г. вышел первый сборник стихов «На мосту», в 1926-м — «Московский ветер». Оставив театр, вместе с С. Парнок и С. Федорченко участвовала в создании издательства «Узел», член Союза писателей и Никитинских субботников. Переводила с украинского (Т.Г. Шевченко, Л. Украинка и др.), грузинского (А. Чавчавадзе), армянского (О. Туманян, М. Налбандян и др.) и персидского языков. С осени 1941 г. до середины 1943 г. жила в эвакуации в Свердловске. По возвращении в Москву работала над книгой «По русским дорогам» (1946), куда вошли стихи о войне, России, Армении, переводы произведений армянских поэтов. В последующие годы вышли ее сборники: «Моя Армения» (1964, 1969); «Исповедь» (1967); «Избранные стихи» (1968). После смерти поэтессы ее друзья выпустили книгу, посвященные ее памяти «Душа, открытая людям: Воспоминания, статьи, очерки» (Ереван, 1981). (См.: Писательницы России: Материалы для библиографического словаря / Сост. Горбунов Ю.А.: http://madrona.uraic.ru/elib/Authors/Gorbunov/index.htm)


Сарьян Гегам Багдасарович

Фото: Сарьян Гегам. 1939 г.
РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 39. Д. 480. Л. 5а

Сарьян Гегам Багдасарович (наст. фам. Багдасарян; 1902–1976) — армянский поэт, прозаик и переводчик, общественный деятель. Заслуженный деятель культуры Армянской ССР (1967) и Украинской ССР (1972). Лауреат Государственной премии Армянской ССР (1970). Родился в Тавризе, Восточный Азербайджан, Персия в семье портного. Учился в армянской епархиальной школе. Работал учителем в Иране (1920–1922).

В 1922 г. переселился в Армению. В 1924–1926 гг. учительствовал в Александрополе (Ленинакане, сейчас – Гюмри). Публиковался с 1919 г. Первая книга стихов вышла в свет в 1925 г. В 1928–1931 гг. работал в редакциях газет «Авангард», «Пахарь», «Рабочий», в 1934–1935 – в журнале «Советская литература».

В годы Великой Отечественной войны опубликовал цикл стихов «В добрый путь», сб. «Баллады» (1944), поэмы об исторических судьбах армянского народа «Замок славы» (1944), «Корабль смерти», «Саят-Нова», стихи о Родине, о дружбе народов.

Автор более 40 сборников стихов, поэм, лирических песен, баллад, прозаических произведений. Многие его стихи стали песнями, например, для кинофильма «Девушка Араратской долины». Писал также для детей.

Стихотворения Г. Сарьяна переведены на многие языки народов мира, в том числе, на русский язык. Занимался переводами на армянский произведений А.С. Пушкина, М.Ю. Лермонтова, Г. Гейне, И. Чавчавадзе, И. Гурамишвили, М. Твена. (См.: Мкртчан Л.Г. Сарьян Гегам Багдасарович // БСЭ: В 30 т. Т. 6: Газлифт – Гоголево. М., 1971.)

Гигам Сарян
(Так в документе, правильно Сарьян.)
Гимн Советского Союза

Тебе, – страна свободы, – слава.
Не кровью-ль ты освещена,
Непобедимая держава,
В борьбе рожденная страна.

Слава святому Отечеству
Братству народов – слава.
Солнцу всего человечества, –
Родине нашей – слава.

Повсюду с нами труд счастливый,
В нем наши молодость и честь.
Над золотой обильной нивой
Свободных звезд не перечесть.

Слава святому Отечеству
Братству народов – слава.
Солнцу всего человечества, –
Родине нашей – слава.

Вожди народа – Ленин, Сталин!
(В автографе первая строка: «Хвала, хвала вам, Ленин, Сталин» (РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 6. Д. 836. Л. 12 об.).
Добра и разума вожди,
Как солнце вы над миром встали,
Как сердце носим вас в груди.

Слава святому Отечеству
Братству народов – слава.
Солнцу всего человечества, –
Родине нашей — слава.

Пер. В. Звягинцевой

Помета: «В 2-х экз. 31.08.[1943]. Л. Ерусалимский».
(РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 6. Д. 836. Л. 11. Машинопись. Пер. с арм. яз.; Л. 12–12 об. Автограф В. Звягинцевой. Пер. с арм. яз.; Л. 13. Машинопись. Пер.с арм.; Л. 13 об. Подстрочник. Машинопись.)

Шираз Ованес Тадевосович

Шираз Ованес Тадевосович (наст. фам. Карапетян, 1915–1984) — армянский поэт и общественный деятель. Родился в городе Александрополь (Гюмри), в разгар Первой мировой войны. В мае 1918 г. Александрополь был захвачен турками. Отец был убит, мать пропала. В декабре того же года город был возвращен в состав Армении. Будущий поэт находился в приюте до тех пор, пока не встретил случайно на рынке свою мать. Работал помощником сапожника, на Текстильном комбинате Ленинакана. После публикации в 1935 г. стихотворения «Приход весны» новеллист Атрпет назвал автора псевдонимом «Шираз», сравнив его поэзию с розами этого персидского города. В 1937–1941 гг. учился на филологическом факультете Ереванского госуниверситета, в 1956 г. – в Московском литературном институте им. Горького.

Автор сборников стихов «Начало весны», «Голос поэта», «Лира Армении», «Сиаманто и Хджезарэ», «Памятник матери», «Армянская дантийская» и др. За сборник «Всечеловеческое» в 1975 г. был удостоен Государственной премии Армянской ССР.

В Гюмри (Александрополь) в середине 1980-х гг. был открыт музей поэта, где собраны фотографии и документы, личные вещи и издания его произведений на 58 языках. Его именем названы улицы в Армении и Иране. Турецкая певица армянского происхождения С.Бекторосоглу исполнила песню «Письмо», написанную на основе произведения армянского поэта. Ованесу Ширазу свои стихи посвящали Е. Евтушенко и А. Гитович («Воображаемое свидание с Ованесом Ширазом»). В 2005 г. кинорежиссер Л. Мкртчян выпустил фильм «Ованес Шираз» (редактор фильма Грачуи Татурян).

Ов. Шираз

Пусть слух по всей земле пройдет:
Наш край родной – цветущий сад.
Он нам и жизнь, и хлеб дает.
Он – нам отрада из отрад.

Не нужен нам небесный рай,
Мы не хотим его утех.
Нам рай – любимый отчий дом [слово "дом"зачеркнуто] край,
Он – чаша полная для всех.

Какое множество племен
Спаял в союз родимый край!
Их дружный труд вознагражден:
Он дал богатый урожай.

Покрыл уступов скал травой
Пески пустыни оживил,
Чело нам красною звездой,
Как счастье жарко, осветил.

Тот, кто трудиться честно рад,
У нас, в краю родимом, сыт,
Цветов вдыхает аромат,
Спокойно в будущность глядит.

Гордится солнцем небосвод,
Двумя же солнцами страна,
В которой наш народ живет.
Им – Ленин, Сталин имена.

Они наш край ведут вперед
По зеленеющим тропам,
И каждый за него умрет,
Кто верен этим двум вождям.

С друзьями в дружбе мы живем,
К врагам душа вражды полна.
Цвети, наш милый отчий дом,
Цвети, советская страна!

Перевел с армянского О. Румер
.
Помета: «В 2-х экз. Л. Ерусалимский. 31.08.[1943]».
(РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 6. Д. 836. Л. 15–15 об., Автограф О. Румера. Фиолетовые чернила; Л. 14. Подлинник. Машинопись. На арм. яз.; Л. 16. Подлинник перевода. Машинопись; Л. 17.) Подстрочник; Л. 18. Подлинник. Машинопись. На арм. яз.
Румер Осип Борисович (1883–1954) – филолог, поэт-переводчик, полиглот (знал 26 языков и не переводил по подстрочникам). Получил классическое образование. Его литературная деятельность до 1917 г. сводится в основном к переводам прозы; началом его работы как поэта-переводчика можно считать книгу: Э. Фицджеральд. «Омар Хайям. Рубаи». (М., «Берег», 1922.) Лишь со второй половины 1930-х гг. эта деятельность активизируется. Переводил стихи поэтов Армении, как средневековых (Фрик, Ованес Ерзинкаци), так и современных (А. Исаакян, О. Туманян и др.); поэтов Востока (А. Навои, Г. Низами, О. Хайям), Индии; европейцев Ш. Петефи и А. Мицкевича, средневековых и ренессансных поэтов Франции и Англии (Д. Чосер, Э. Спенсер, Ф. Сидни, У. Шекспир) и др. авторов. Особенно интересны переводы для «Хрестоматий» в 1930–1940-е гг. (составлявшихся Б.И. Пуришевым), по ним студенты советских вузов изучали классику, и в них попадали произведения, которые даже с чисто «ознакомительной» целью сквозь рогатки цензуры протащить не удалось бы – только с «образовательной». Уже 1948 г. в его переводе отдельным изданием вышли сонеты Мицкевича. Архив филолога не обнаружен по сей день; исключение – тексты античных поэтов, увидевшие свет в антологии Голосовкера и работы для издательства Academia, не изданные и ныне. (См.: Век перевода / Сост. Е. Витковский: http://www.vekperevoda.com/index1.htm)


Герб БССР

Белорусская Советская Социалистическая Республика (БССР)

Бровка Петрусь

Фото: П.У. Бровка. Б.д.
РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 39. Д. 903. Л. 6

Бровка Петрусь (псевд., наст. имя Петр Устинович, 1905–1980) — белорусский поэт и прозаик; Народный поэт БССР (1962), лауреат Сталинской (1947, 1951) и Ленинской (1962) премий. Академик АН БССР (1966). Родился в деревне Путилковичи (ныне Ушачский район Витебской области, Беларусь) в многодетной крестьянской семье. Окончил церковно-приходскую школу в Лепеле.

В автобиографии П. Бровка писал: «Моя трудовая деятельность началась рано. Дома жили бедно, приходилось искать заработка. 13-летним стал жить самостоятельно». (РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 39. Д. 903. Л. 14 об.) В 1918–1924 гг. работал переписчиком, делопроизводителем и счетоводом. В 1925–1927 гг. был завотделом окружкома комсомола в Полоцке.

Литературной деятельностью занимался с 1926 г. Дебютировал в газете «Чырвоная Полаччына» и в литературном альманахе «Наддзвінне». В 1927–1928 гг. ответственный секретарь редакции газеты «Чырвоная Полаччына». В 1928–1931 гг. учился на педагогическом факультете Белорусского государственного университета. С 1928 г. в литературном объединении «Маладняк», позже в Белорусской ассоциации пролетарских писателей (БелАПП).

Во время Великой Отечественной войны служил в РККА, во фронтовой и партизанской печати (1941–1942), в газете «За савецкую Беларусь». В 1943–1945 гг. ответственный секретарь, а в 1948–1967 гг. – председатель Правления ССП БССР. После освобождения Белоруссии поэт вернулся в Минск: «Большое народное горе увидел я на родной земле. Руины и развалины вместо прекрасных улиц, сожженные, изувеченные села. Сожжена была до основания и родная деревня. Не пришлось мне увидеться и с матерью. Гитлеровские бандиты угнали ее вместе с некоторыми моими родственниками в Освенцим, где она и погибла». В 1945–1948 гг. главный редактор литературного журнала «Полымя».

Автор книг стихов и поэм: «Поэма про Смолячкова» (1942), «Беларусь» (1943), «Ясный Кут», «Полонянка» (обе 1945), «Хлеб» (1946), стихах «Будем сеять, белорусы!», «Кастусь Калиновский», «Надя-Надейка», «Могила бойца», «Парк Победы», «Смерть героя», «Кузнец» и др. В 1957 г. написал роман «Когда сливаются реки», посвященный строительству ГЭС на границе трех республик, дружбе белорусов, литовцев и латышей. В 1967–1980 гг. был главным редактором Белорусской советской энциклопедии (ныне – «Белорусская энциклопедия имени П. Бровки»).

В 1957 г. написал роман «Когда сливаются реки», посвященный строительству ГЭС на границе трех республик, дружбе белорусов, литовцев и латышей. В 1967–1980 гг. главный редактор издательства «Белорусская советская энциклопедия». Переводил на белорусский язык произведения Дж. Байрона, М. Бажана, М.В. Исаковского, В.В. Маяковского, А.А. Прокофьева, А.Т. Твардовского, П. Тычины, Т.Г. Шевченко и др.

Петрусь Бровка. Гимн СССР
РГАЛИ. Ф. 962. Оп.2 ед. хр. 1, л. 9. Автограф. Синие чернила.

Петрусь Бровка
Гимн СССР

Взлетай же, ты, выше, народная слава!
Славься, родная земля!
Славься, советская наша держава –
Братских республик семья.

Родина – счастье для всех поколений,
Сила трудящихся масс.
Ленина гений,
Сталина гений –
Звезды ведущие нас!

Рожденная в бурях, в огнях революций
Наша держава крепка –
Ее населяют свободные люди,
Она богатырь-великан.

Родина – счастье для всех поколений,
Сила трудящихся масс.
Ленина гений,
Сталина гений –
Звезды ведущие нас!

Родины просторы милей всех на свете,
Лишь сердцем их можно обнять.
Пока мы живем, и живут наши дети –
Бессмертна, ты, родина, мать!

Родина – счастье для всех поколений,
Сила трудящихся масс.
Ленина гений,
Сталина гений –
Звезды ведущие нас!


РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 15. Д. 653. Л. 14. Копия. Машинопись; ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 54. Д. 16. Л. 31. Копия. Машинопись.

Огнецвет Эди Семеновна

Огнецвет Эди Семеновна (псевд., наст. фам. Каган; 1913–2000) – белорусская поэтесса. Член Союза писателей СССР (1937). Окончила Белорусский государственный высший педагогический институт (1934). (Белорусский государственный высший педагогический институт существовал с 1931 г. по 1936 г.) Редактор на Белорусском радио, консультировала молодых авторов в Союзе писателей Белоруссии, работала в отделе поэзии белорусского журнала «Полымя рэвалюцыі» (1940–1941). Во время Великой Отечественной войны находилась в эвакуации в Узбекистане. В 1945–1946 гг. трудилась в Государственном издательстве Белорусской ССР.

Публиковала стихи с 1929 г. Получила известность, как детский и юношеский поэт. Кроме того, переводила на белорусский язык стихотворения А.С. Пушкина, Н.А. Некрасова, В.В. Маяковского, А.А. Ахматовой, Агнии Барто, прозу Антуана де Сент-Экзюпери («Маленький принц», 1969), детскую и взрослую поэзию народов СССР, французских поэтов Беранже, Аполлинера, Элюара. Автор сборников стихов «Мое поколение» (1935), «Стихи» (1938), «На берегу Волги» (1940), «Мой родной край» (1945) и др., либретто оперы для детей «Джанат» (1944) и «Маринка» (1956). На слова Эди Огнецвет белорусскими композиторами написано большое количество песен.

Э. Огнецвет – А.А. Фадееву
5 августа 1943 г.
Ташкент

Уважаемый Александр Александрович!

На днях в Союзе писателей Узбекистан состоялось совещание поэтов, работающих над созданием Гимна Советского государства. Наряду с другими гимнами был утвержден и мой текст. Через несколько дней все это будет послано Вам.
Сегодня пользуюсь возможностью и посылаю Вам свой гимн.
С приветом, белорусская поэтесса

Эди Огнецвет

РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 15. Д. 653. Л. 15. Автограф. Черные чернила

Приложение
Эди Огнецвет
Гимн

I
Знамя победы, как солнце, сияй
Над родиной нашей святой!
За честь и свободу, за счастье народов
На смертный ходили мы бой!

Припев: Слава павшим,
Слава живым,
Слава героям родным!

II
Мать дорогая, вскормила ты нас!
Мы помним заветы твои.
Мы спаяны кровью и вечной любовью,
Мы – люди единой семьи.

Припев: Слава дружбе,
Кровной, святой!
Слава Отчизне родной!

III
Братья и сестры! Спаем нашу песнь
Любимой отчизны творцам!
Ленин и Сталин счастье нам дали.
Слава великим вождям!

Припев: Песню мудрым
Пой, человек!
Прославим великих навек!


Перевод с белорусского
Ташкент, август 1943 г.
Ул. Дзержинского-41, кв. 37. (Вписано простым карандашом.)
РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 15. Д. 653. Л. 16. Автограф. Черные чернила.

Герб КазССР

Казахская Советская Социалистическая Республика (КазССР)

Сопроводительное письмо президиума ССП Казахстана в ССП СССР тов. Фадееву
2 августа 1943 г.
Союз советских писателей СССР, г. Москва
Тов. Фадееву [Подчеркнуто зеленым карандашом]
№ 28

С настоящим Правление Союза советских писателей Казахстана направляет тексты гимнов, написанных писателями Казахстана.
Приложение: Упомянутое.

Резолюция: «Размножьте в 4-х экз.: Ворошилову, Щербакову, Храпченко, Союз композиторов. А. Фадеев»
Ответ. секретарь президиума ССПК
П. Богданов

РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 15. Д. 653. Л. 19. Подлинник. Машинопись, резолюция – автограф. Простой карандаш.

Жумалиев Кажим

Жумалиев Кажим (Кажигали) (1907–1968) — поэт, писатель, драматург, литературный критик, профессор (1950), академик АН КазССР (1967). Родился в ауле Аккозы (ныне Каратобинского района) Западно-Казахстанской области. Окончил Чимкентский сельскохозяйственный техникум (Чимкент), литературный факультет КазПИ им. Абая (1932). Печататься начал в 1928 г. Автор книг: «Егизбай и Ергожа», «Наступление», «Кровавый перевал», «Песни жизни», «Борьба в степи», либретто к опере «Биржан и Сара» композитора М. Тулебаева (Сталинская премия СССР, 1948); создал творческие портреты С. Мендешева, С. Сейфуллина, Б. Майлина, И. Жансугурова, С. Асфендиярова, К. Сатпаева; занимался исследованием казахского фольклора, истории и теории казахской литературы. Исследовал творчество Махамбета, собирал и издавал его произведения, опубликовал монографию «Махамбет» (1948). Заслуженный деятель науки Казахстана (1961). В Алматы именем К. Жумалиева названа улица, на доме, где жил ученый (ул. Жибек жолы, 60), установлена мемориальная доска. (См.: Жумалиев Кажим (Кажигали) // Энциклопедия Алматы: http://almatykala.info/thesaurus/zhumaiev-kazhim-kazhigai.html)

Жумалиев Кажим
Гимн

Необъятная, могучая страна,
Солнцем счастья для людей озарена,
Ты, как истины священный идеал,
Никогда не можешь быть покорена!

Страна труда,
Страна побед,
Твоей звезды
Не меркнет свет,
На свете равной нет тебе,
Непобедимый твой народ:
Нас Ленин научил борьбе,
К победе Сталин нас ведет!

Все народы нашей матери-страны
Неразрывным единением сильны.
Наш обычай – верность другу, а врагам
Мы сумеем дать ответ в огне войны!

Страна труда,
Страна побед,
Твоей звезды
Не меркнет свет,
На свете равной нет тебе,
Непобедимый твой народ:
Нас Ленин научил борьбе,
К победе Сталин нас ведет!

Мудрый Ленин уничтожил рабства гнет,
Сталин, друг его, страну повел вперед,
Знамя Ленина алеет над страной,
Маршал Сталин нас к победе приведет.

Страна труда,
Страна побед,
Твоей звезды
Не меркнет свет,
На свете равной нет тебе,
Непобедимый твой народ:
Нас Ленин научил борьбе,
К победе Сталин нас ведет!

Дали клятву нашей родине сыны:
Никому не уступать своей страны,
Ширь степей, разливы рек, высоты гор –
Никогда не могут быть покорены.

Страна труда,
Страна побед,
Твоей звезды
Не меркнет свет,
На свете равной нет тебе,
Непобедимый твой народ:
Нас Ленин научил борьбе,
К победе Сталин нас ведет!

Перевод с казахского Н. Забилы

РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 15. Д. 653. Л. 22–23. Копия. Машинопись.
Забила Наталья Львовна (1903–1985) – украинский прозаик, поэт, детский писатель, драматург, переводчик, член ВКП(б) с 1939 г. Автор около 200 книжек, общий тираж которых на Украине по состоянию на 1988 г. составлял около 11 млн экземпляров. Родилась в Санкт-Петербурге в дворянской семье. В 1917 г. переехала на Украину в город Люботин Харьковской области. Закончила исторический факультет Харьковского университета народного образования (1925). Член Союза крестьянских писателей «Плуг», Всеукраинского союза пролетарских писателей, затем – ССП УССР. В годы Великой Отечественной войны в эвакуации в Казахстане. Вернувшись на Украину, возглавляла Харьковскую писательскую организацию, до 1947 г. редактировала журнал «Барвинок», переводила с польского, русского, французского и других языков. Перевела на украинский язык «Слово о полку Игореве». Многие из произведений автора были переведены на русский и другие языки. На протяжении ряда лет была председателем комиссии детской литературы в Союзе писателей Украины, членом редколлегии детских журналов, редакционного совета «Детиздата». http://allforchildren.ru/poetry/author315-zabila.php

Тажибаев Абдильда

Тажибаев Абдильда (1909–1998) — казахский поэт и драматург.

Сын бедняка, отец умер, когда мальчику было 6 лет. Жил с матерью в семье деда по материнской линии до 1919 г., когда тот умер. В 1922 г. поступил в интернат имени Ленина в городе Кзыл-Орда, где учился три года, затем два года был в интернате имени Муратбаева в городе Чимкенте.

Начал писать в 1928 г., первая книга вышла в 1932 г. В 1928–1929 гг. — корректор в республиканской газете в Кзыл-Орде. В 1929–1930 гг. — учился в Казахском государственном университете. В 1930–1932 гг. — заместитель редактора районной газеты. В 1933–1934 гг. — заместитель редактора республиканской газеты. В 1934–1936 гг. — секретарь президиума ССП КазССР. В 1936–1938 гг. — редактор детской литературы в Казахском Гослитииздате. В 1939–1943 гг. — председатель Правления ССП КазССР. В 1945–1946 гг. — заведующий отделом Джамбула Института языка и литературы АН КазССР. В 1948 г. окончил историко-филологический факультет Казахского государственного университета. В 1954–1956 гг. учился на Высших литературных курсах. С 1960 г. заведующий отделом театрального и изобразительного искусства института литературы и искусства АН КазССР.

Аскар Токмагамбетов

Фото: А. Токмагамбетов. Б.д.
РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 40. Д. 873. Л. 5

Токмагамбетов Аскар (1905–1983) – казахский поэт, писатель.
Родился в 1905 г. в Теренозекском районе Кызылординской области в семье бедняка. Обучался у сельского муллы арабской грамоте. В его произведениях большую роль играли традиционные направления устного поэтического творчества казахского народа. В 1924 г. поступил в Ташкентский политехнический техникум. В 1932 г. окончил редакционно-издательское отделение Института журналистики в Москве. Публиковался в казахстанских газетах «Еңбекші қазақ», «Лениншіл жас», в журнале «Литература и искусство». Работал заведующим отделом в газете «Социалистік Қазақстан» и редактором газеты «Қазақ әдебиеті». В 1928 г. вышел первый поэтический сборник «Песня труда». Создал произведения, посвященные теме защиты Родины, интернационализма. Первым из казахских литераторов описал ужас фашизма. В годы Великой Отечественной войны писал стихи о подвигах людей на фронте, тружениках тыла, дружбе народов, которые были положены на музыку и стали популярны у народа. Автор повестей «Люди орлиного полета», «Ақмоншақ» (совместно с О. Бодыковым), романов «Отец и сын» (Переполох), «Минарет поэзии» о казахских акынах, живших в ХІХ веке. Издал ряд сборников сатирических стихов и фельетонов, драматических произведений «Хазрет Султан», «Семафор открыт», «Два закона», киносценарий «Если бы все мы были такими», перевел на казахский язык роман С. Айни «Рабы».

Абдильда Тажибаев
Аскар Такмагамбетов


Мы светлую, новую долю свою
Ковали в труде, отстояли в бою...
И мир с изумленьем на пламя глядит,
На пламя, что вечно и буйно горит.

Припев: Мы Лениным, Сталиным взращенный народ!
Их зоркая мудрость хранит нас и ведет!
Из недр земли пробившись, кристален и кипуч
Родник могучей силы, победы нашей ключ!

Как сталь, у нас дружба народов крепка,
По-братски с рукою сроднилась рука!
Союз миллионов сердец неделим,
Миллионы, – мы дышим дыханьем одним!

Припев: Как тучи не силься, их тьма все равно
Высокое солнце затмить не дано.
Да здравствует жизнь и да славится в век
Сын света и воли – борец-человек!

Припев

Перевела [с казахского] Л. Руст
.
РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 15. Д. 653. Л. 29. Копия. Машинопись.
(Имеется второй вариант гимна. РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 15. Д. 653. Л. 31. Копия. Машинопись.)

Герб РСФСР

Российская Советская Федеративная Социалистическая Республика (РСФСР)

Письмо А.С. Щербакова К.Е. Ворошилову
11 июня 1943 г.
Товарищу Ворошилову К.Е.

В прошлом году была начата работа над созданием Гимна Советского Союза при сем направляю несколько текстов гимна, написанных поэтами Гусевым, Тихоновым, Долматовским, Шиловым, Лебедевым-Кумачем, Колычевым, Голодным.

Щербаков

ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 54. Д. 16. Л. 1. Подлинник. Машинопись.

Гусев Виктор Михайлович

Фото: В.М. Гусев. Б.д.
РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 39. Д. 1727. Л. 1

Гусев Виктор Михайлович (1909–1944) — поэт, драматург, сценарист, переводчик, лауреат Сталинской премии (1942, 1946 — посмертно). Родился в Москве в семье служащего. В 1925–1926 гг. учился в драматической студии при Московском театре Революции, в 1926–1929 гг. — на Высших литературных курсах имени В.Я. Брюсова, после их реорганизации — на факультете литературы и искусства МГУ, который окончил в 1931 г.
С 1927 г. публиковал стихи. С этого же времени член Московского общества драматических писателей и композиторов и Производственного объединения молодых драматургов. Сблизился с журналом «Синяя блуза», писал сценарии для популярных в те годы «живых картин», различных массовых представлений, частушки, репризы, водевили и т.п. В 1929 г. выпустил первую поэтическую книгу «Поход вещей», раскритикованную В. Маяковским за «революционный романтизм». В этот период в составе писательских бригад объездил крупнейшие стройки страны. В 1934 г. выезжал в Узбекистан с целью изучения узбекской литературы и публикации сборника местных писателей к 10-летию образования республики (РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 1. Д. 4. Л. 65–65 а). В 1935 г. вышла в свет принесшая ему шумный успех пьеса «Слава», обошедшая почти все театры и самодеятельные коллективы страны. В ней были подняты острые проблемы новой социалистической морали, долга и героизма. Широкую популярность имели лирические комедии для молодежи «Весна в Москве» (1941; одноименный фильм режиссера И.Е. Хейфеца, совместно с Н.Н. Кошеверовой, 1953) и «Свинарка и пастух» (одноименный фильм режиссера И.А. Пырьева, 1941), а также киносценарий «В шесть часов вечера после войны» (режиссер И.А. Пырьев, 1944).

Были любимы народом песни на его стихи: «Степная кавалерийская» («Полюшко-поле», 1934; музыка Л. Книппера), «Были два друга в нашем полку» (1935; музыка С. Германова) и другие.

С конца июня 1941 г. В.М. Гусев был назначен начальником литературного отдела Всесоюзного радио. Уже через месяц (30 июля 1941 г.) с начала Великой Отечественной войны Виктор Михайлович внес в фонд обороны облигации на 1000 рублей и гонорар за все стихи, напечатанные в «Правде», начиная с 22 июня. (Литературная газета. 1941. 30 июля. № 30. С. 1.) 8 октября на совещании президиума ССП СССР с активом он делал доклад о значении пропаганды в дни войны и необходимости участия писателей. Он подчеркнул, что «эфир — один из важнейших участков пропаганды. На волнах различной длины идет напряженная борьба против фашистской демагогии, лжи и клеветы». (Литературная газета. 1941. 8 октября. № 40. С. 4.) В январе 1942 г. он был введен в состав редакции журнала «Знамя». (РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 16. Д. 94. Л. 1–2.) Писал репортажи, пьесы и патриотические стихи для радио. Умер от гипертонического криза 23 января 1944 г. В письме драматург А.К. Гладков писал 28 февраля 1944 г. своему брату Льву Гладкову в ссылку: «Умерли Тынянов и В. Гусев. Первого жалко как писателя и историка литературы, второго как неплохого парня. Тынянов умер после долгой и мучительной болезни, Гусев скоропостижно от паралича». (РГАЛИ. Ф. 2590. Оп. 1. Д. 150. Л. 1–3 об.)

Слова Виктора Гусева (черновой вариант) [Текст в скобках написан карандашом]
Музыка Тихона Хренникова

Гимн Советского Союза
[В деле 16 находится 7 вариантов гимна, написанного В. Гусевым (ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 54. Д. 16. Л. 49–55.)]

Живи наша Родина,
держава советская,
Свободных народов семья,
Народных сердец мечты
и думы заветные
В себе воплотила ты.

Народом хранима, родная страна,
Славься, великая,
Живи века.

Ты мудростью Ленина,
Ты мудростью Сталина,
Для блага людей создана.
Пусть вечно горит твоя
Звезда негасимая
На горе и страх врагам.

Народом хранима, родная страна,
Славься, великая,
Живи века.

Сквозь бури прошедшая,
В сраженьях окрепшая,
Бессмертная Родина-мать,
Готовы мы кровь свою,
Сыны твои верные,
За счастье твою отдать.

Народом хранима, родная страна,
Славься, великая,
Живи века.

18.08.43
[Дата получения этого варианта гимна В. Гусева в Комиссии К.Е. Ворошилова]
Пометы: «1) Васильев-Бугай сказал, что это лучше всего прослушивать, 2) Фере сказал, что это замечательная музыка», «5» [Оценка гимна в Комиссии]
ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 54. Д. 16. Л. 50. Копия. Машинопись; Помета. Автограф. Карандаш. Цифра. Карандаш.
.

Долматовский Евгений Аронович

Фото: Е.А. Долматовский. 1944 г. Фото М.С. Наппельбаума..
РГАЛИ. Ф. 2325. Оп. 1. Д. 178. Л. 2

Долматовский Евгений Аронович (1915–1994) — поэт; лауреат Сталинской премии (1950). Родился в Москве в семье адвоката, члена коллегии защитников, доцента Московского юридического института Арона Моисеевича Долматовского. В школу поступил в 1923 г., после окончания семилетки, учился в педагогическом техникуме на отделении «детского коммунистического движения». В годы начал публиковаться в детской пионерской прессе («Пионерская правда», «Дружные ребята», в журнале «Пионер»). В 1932–1934 гг. работал на строительстве московского метро. В 1933 г. поступил в Литинститут, учился заочно.
Первая книга стихов «Лирика» опубликована в 1934 г., затем в 1935 г. — «День». О выходе последней поэт писал в автобиографии: «В 1935 г. выпустил книгу стихов «День», вокруг которой возникло немало споров. Ряд критиков обвинял меня в «бездумном оптимизме». Родился даже термин «типичная долматовщина». Не берусь судить, насколько правы были критики и насколько мой оптимизм был бездумным. Но в последующие годы суровых испытаний этот оптимизм был для меня спасительным». (РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 39. Д. 1955. Л. 7 об.)

В 1937 г. окончил Литературный институт. Командирован, как молодой писатель, на Дальний Восток для оказания помощи местной литературной молодежи. В 1939 г. награжден орденом «Знак почета». В тот же год по обвинению в участии в контрреволюционной организации расстрелян его отец. (Реабилитирован 18 декабря 1954 г.)

С 1939 г. находился в действующих частях РККА в качестве военного корреспондента. Участвовал в походе Красной Армии в Западную Белоруссию и в войне с Финляндией. Начало войны застало поэта в Ленинграде, где он работал над песнями для кино. Уже 24 июня 1941 г. на фронт отправились первые добровольцы-писатели, в том числе Е. Долматовский – военным корреспондентом в газету 6-й армии «Звезда Советов» Юго­Западного фронта. Его стихи печатались и в центральной печати. (Долматовский Е. Смертный бой // Комсомольская правда. 1941. 16 августа; Он же. Украине моей // Там же. 14 октября; Он же. Родное село. Партизанская песня // Там же. 14 декабря; Он же. В городе Тим // Там же. 31 декабря; Он же. Три танкиста, три веселых друга // Там же. 1942. 8 января. В 1942 г. в издательстве «Молодая гвардия» вышел его сборник «Песня о Днепре: Фронтовые стихи») 4 августа 1941 г. был ранен под Уманью, попал в плен. Бежал с этапа и при выходе из окружения был схвачен полицией, снова бежал; 4 ноября перешел линию фронта. (Эти события отражены в поэме «Пропал без вести» и в воспоминаниях «Было» (окончат. вариант «Записки поэта». Кн. 1–2. 1973–1979). Боям под Уманью посвящена военно-историческая документальная повесть «Зеленая брама» (1979–1989).) В апреле–мае 1942 г. приезжал к семье в Чистополь. Затем до конца войны – военкор газеты «Красная Армия». Присутствовал на подписании акта о капитуляции Германии. С 1949 г. преподавал в Литературном институте, вел творческий семинар поэзии.

Автор книг стихов: «Московские рассветы» (1941), «Степная тетрадь» (1943), «Вера в победу» (1944), «Стихи издалека» (1945), «Слово о завтрашнем дне» (1949; Сталинская премия, 1950), «Сталинградские стихи» (1952), «О мужестве, о дружбе, о любви» (1954), «Годы и песни» (1963), «Стихи о нас» (1954), «И песня и стих» (1975), «Надежды, тревоги…» (1977), «Я вам должен сказать» (1984). Наибольшую известность поэту принесли написанные на его слова песни («Все стало вокруг голубым и зеленым», музыка Ю. Милютина; «Случайный вальс», «Песня о Днепре», «Добровольцы», музыка М.Г. Фрадкина; «Сормовская лирическая», музыка Б.А. Мокроусова; «Моя любимая», музыка М.И. Блантера; «Второе сердце», «Любимый город» и «Лизавета», музыка Н.В. Богословского; и др.), «Провожают гармониста в институт…» (1948), «Эх, как бы дожить бы до свадьбы-женитьбы» (фильм «Пархоменко»; «Тоска по родине» и «Песня мира» (фильм «Встреча на Эльбе»); «Я Земля! Я своих провожаю питомцев…» и «И на Марсе будут яблони цвести» (фильм «Мечте навстречу»), «Венок Дуная»; и др. многие из которых звучали в популярных кинофильмах. (См.: Минералов Ю.В. Долматовский Евгений Аронович // Русские писатели 20 века: Биографический словарь. М., 2000. С. 238–239; Долматовский Е. Очевидец: Книга документальных рассказов о жизни автора и его современников в XX веке, советское время. М., 2016).

Текст Е. Долматовского
Музыка М. Блантера

Гимн

В битвах рожденный, в бурях закаленный,
Край наш прекрасный, как солнца восход.
Властвует смело и непреклонно
Непобедимый, великий народ.

Навсегда мы свободными стали
Дети правды, борьбы и труда
То, что кровью мы завоевали
Не отдадим никому, никогда.

Нет в целом мире крепче нашей власти.
Гордо лелеем мы землю свою.
Наша во веки родина счастья
Славься советских республик Союз.

Навсегда мы свободными стали
Дети правды, борьбы и труда
То, что кровью мы завоевали
Не отдадим никому, никогда.

Солнце свободы ярко сияет
Братства и дружбы не зыблем оплот.
Ленина знамя нас осеняет
Сталина мудрость ведет нас вперед.

Навсегда мы свободными стали
Дети правды, борьбы и труда
То, что кровью мы завоевали
Не отдадим никому, никогда.

ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 54. Д. 16. Л. 164. Копия. Машинопись.

Голодный Михаил Семенович

Голодный Михаил Семенович (наст. фам. Эпштейн; 1902–1949) — поэт, переводчик, журналист. Родился 11 (23 декабря) 1903 г. в Бахмуте в еврейской семье. Детство и юность прошли в Екатеринославе (Днепропетровск). После установления Советской власти в городе один из организаторов молодежного рабкоровского движения. Писать начал в 1919 г. Вступил в комсомол. Первые стихи печатал в местных журналах «Юный пролетарий» (1920), «Молодая кузнеца» (1924), газете «Грядущая смена» (1921). В начале 1920-х гг. уехал в Харьков, затем в Москву. Учился в рабфаке, затем в Высшем литературно-художественном институте им. В.Я. Брюсова. Продолжил образование в Московском государственном университете. До 1927 г. был членом группы «Перевал», а затем Всероссийской ассоциация пролетарских писателей. В годы Великой Отечественной войны военный корреспондент центральных и фронтовых газет. Автор поэм, песен, баллад «Верка Вольная», «Судья ревтрибунала», «Песня чапаевца», «Песня о Щорсе», «Партизан Железняк» послужили созданию своеобразного исторического мифа об эпохе 1920–1930-х гг.. Переводил на русский язык произведения Т.Г. Шевченко, М.Ф. Рыльского, А. Мицкевича и других авторов.

М. Голодный
Гимн Советского Союза
(Первый вариант)

Священен наш Союз великий
Свободы братства и труда.
Победу празднуй, стоязыкий,
В ярме не будешь никогда!
Недаром Ленин – наша слава,
Недаром Сталин – наш оплот!
Живи, Советская держава!
Храни, Отечество, народ!

Незыблем вечный свет науки,
Непобедим свободный труд.
Куют бессмертье наши руки,
Народы братства гимн поют!
Хвала – вождям, свободе – право,
Советам – власть, труду – почет!
Живи, Советская держава!
Храни, Отечество, народ!

Нам правда Ленина живая
Во тьме открыла даль времен!
Ведет нас доблесть трудовая,
Ведет нас Сталина Закон!
И кто бы силою неправой
Не посягнул на нас – падет!
Живи, Советская держава!
Храни, Отечество, народ!


РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 15. Д. 653. Л. 51. Копия. Машинопись.

М. Голодный [В деле № 16 имеется 7 вариантов гимна, написанных М. Голодным. (ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 54. Д. 16. Л. 40–47)]
Гимн Советского Союза
(третий вариант)

[Третий вариант текста гимна написан М. Голодным в двух видах в поэтическом и музыкальном. Один вариант хранится в РГАЛИ, другой вместе с другими текстами М. Голодного был отправлен в Комиссию К.Е. Ворошилова, получен там 28 августа 1943 г.]

М. Голодный

Текст М. Голодного
Музыка Зельцера


Славься наш союз великий
Воли братства и труда.
Мощный, гордый, стоязыкий,
Победивший навсегда!
Ленин – наше честь и слава,
Сталин – Родины оплот!
Правь, Советскою державой!
Славь, Отечество, народ!

Честь труда и свет науки
Ленин правдой осенил,
И куют бессмертье руки,
Сталин их объединил.
Воле – слава, братству – слава,
Всем трудящимся – почет!
Правь, Советскою державой!
Славь, Отечество, народ!

Тверже шаг, вперед живая
Правда Ленинских знамен!
Славься, Сталинский Закон!
Кто бы силою неправой
К нам не шел – в бою падет!
Правь, Советскою державой!
Славь, Отечество, народ!
РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 15. Д. 653. Л. 53. Копия. Машинопись.
Славься наш союз великий
Братства, чести и труда.
Вольный, гордый, стоязыкий,
Победивший навсегда!
Честь и воля (братство) – наше право
Труд – могущества оплот
Правь, Советскою державой!
Славь, Отечество, народ!

Мудрый Ленин свет науки
Правдой мысли осенил.
Мудрый Сталин наши руки
Навсегда объединил.
Воле – слава, братству – слава,
Всем трудящимся – почет!
Правь, Советскою державой!
Славь, Отечество, народ!

С нами вечно молодая
Правда Ленинских знамен!
Славься доблесть трудовая,
Славься, Сталинский Закон!
Кто бы силою неправой
К нам не шел – в бою падет!
Правь, Советскою державой!
Славь, Отечество, народ!
ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 54. Д. 16. Л. 41. Копия. Машинопись.

Помета: «5» [Оценка Комиссией текста гимна М. Голодного, положенного на музыку М. Зельцером.].
ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 54. Д. 16. Л. 41. Копия. Машинопись.
Зельцер Матвей (Михаил) Иосифович (1894–1953) — композитор. В 1916–1919 гг. учился в Петроградской консерватории, в 1922–1924 гг. брал уроки у Спендиарова. В 1919–1922 гг. один из организаторов и дирижеров духовых оркестров Советской Армии в Крыму и Кавказе. В 1922–1927 гг. дирижер симфонических оркестров и театров оперетты в Керчи, Евпатории, Ялте. В 1928–1930 гг. дирижер Харьковского государственного еврейского театра. В 1931–1933 гг. руководитель художественной самодеятельности на заводе «Станколит», фабрике «Трехгорная мануфактура», в 1933–1936 гг. заведующий музыкальной частью и дирижер Московского театра рабочей молодежи, в 1935–1938 гг. дирижер Московского театра народного творчества и эстрадного театра «Эрмитаж». В 1936–1948 гг. преподаватель 1-й и 2-й Московских школ военно-музыкантских воспитанников.

Лебедев-Кумач Василий Иванович

Лебедев-Кумач Василий Иванович (наст. фам. Лебедев, 1898–1949) — поэт. Родился в Москве в семье сапожника. Бесплатно, на стипендию выделенную историком-медиевистом П.Г. Виноградовым, учился в 10-й Московской гимназии, которую окончил в 1917 г. с золотой медалью. В том же году поступил на историко-филологический факультет Московского университета, закончить который не смог из-за революции и Гражданской войны.

Печатался с 1916 г., первые свои стихи опубликовал в малотиражном московском журнале «Гермес» – вначале переводы из Горация, а потом и собственные на античную тему. С 1918 г. сотрудничал с газетами «Беднота», «Гудок», «Рабочая газета», «Крестьянская газета», «Красноармеец». Работал в Бюро печати управления Реввоенсовета и в военном отделе «АгитРОСТА». В 1922–1934 гг. – сотрудник и член редколлегии журнала «Крокодил». Писал также для эстрады (для театральных обозрений «Синяя блуза» и самодеятельных рабочих коллективов) и кино. Тексты песен к кинокомедиям Г.В. Александрова «Веселые ребята» (1934), «Цирк» (1936), «Волга-Волга» (1938), к фильму «Дети капитана Гранта» (1936) и др.

Считается одним из создателей советской массовой песни: «Песня о Родине» («Широка страна моя родная…» (1936), музыка И.О. Дунаевского), «Марш веселых ребят» («Легко на сердце от песни веселой…» (1934), музыка И.О. Дунаевского), «Москва майская» («Утро красит нежным светом стены древнего Кремля…» (1937), «Жить стало лучше, жить стало веселей» (1936), «Гимна партии большевиков» (1939; музыка А.В. Александрова). Песня «Священная война» (1941; музыка А.В. Александрова) стала поэтическим символом народного сопротивления фашизму.

Сам поэт так писал о своей деятельности: «С 1934 г. я оставил редакционную работу в «Крокодиле» и стал активнее работать для эстрады и, главным образом, для звукового кино, где особенно меня привлекала возможность создания массовых народных песен. На этой работе я творчески подружился со многими композиторами-песенниками и в первую очередь с тт. И. Дунаевским, Д. Покрассом, М. Блантером, а впоследствии с А.В. Александровым, А. Хачатуряном, А. Новиковым, Ю. Милютиным, В. Соловьевым-Седым, К. Листовым и вообще со всем Союзом композиторов в целом». (Лебедев-Кумач В.И. Автобиографическая справка // РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 39. Д. 3302. Л. 9). В годы Великой Отечественной войны писал тексты для плакатов в «Окнах ТАСС» и открыток; газеты «Красный флот», журналов «Красноармеец», «Краснофлотец», «Фронтовая иллюстрация». В марте–мае 1943 г. был на действующем Северном флоте.

Слова Лебедева-Кумача [В Комиссию К.Е. Ворошилова поступило 6 вариантов гимна В. Лебедева-Кумача. (См.: ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 54. Д. 16. Л. 104–111.)]
Муз. Александрова А.В.
Гимн Союза ССР


Слова Лебедева-Кумача

Слова Лебедева-Кумача
Муз. Александрова А.В.


Цвети, советская земля,
Отчизна дружбы и свободы!
Вокруг Московского Кремля
Сплотились братские народы.
(Повтор [Здесь и далее строчка повторяется 2 раза]) Вокруг Московского Кремля.

Здравствуй, страна
Правдой сильна,
Здравствуй, народ герой!
Путь твой – широк,
Жребий – высок,
Ленин и Сталин – с тобой!

Гордись, советский человек,
Строитель сеятель и воин,
Живи и вольным будь вовек,
Страны великой будь достоин.
(Повтор) Живи и вольным будь вовек!

Пускай не меркнут никогда
Народы к дружбе призывая
И наша Красная Звезда
И наша слава боевая.
(Повтор) И наша Красная Звезда.

Вас. Лебедев-Кумач
Цвети, советская земля,
Отчизна дружбы и свободы!
Вокруг Московского Кремля
Сплотились братские народы.
Вокруг Московского Кремля*.


Припев: Здравствуй, страна
Правдой сильна,
Здравствуй, народ герой!
Путь твой – широк,
Жребий – высок,
Ленин и Сталин – с тобой!

Гордись, советский человек,
Строитель сеятель и воин,
Живи и вольным будь вовек,
Страны великой будь достоин.
Живи и вольным будь вовек!

Припев: Здравствуй, страна
Правдой сильна,
Здравствуй, народ герой!
Путь твой – широк,
Жребий – высок,
Ленин и Сталин – с тобой!

Пускай не меркнут никогда
Народы к дружбе призывая
И наша Красная Звезда
И наша слава боевая.
И наша Красная Звезда.

Припев: Здравствуй, страна
Правдой сильна,
Здравствуй, народ герой!
Путь твой – широк,
Жребий – высок,
Ленин и Сталин – с тобой!

24.08.43
* Строчка вписана чернилами.

Помета: «Т.к. А.В. Александров собирается показать только один вариант – второй текст пока не нужен», «7» [Оценка этого варианта текста гимна В. Лебедева-Кумача, на музыку А.В. Александрова в Комиссии К.Е. Ворошилова].
РГАЛИ. Ф. 962. Оп. 2. Д. 3. Л. 3. Копия. Машинопись; ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 54. Д. 16. Л. 110. Копия. Машинопись.

Симонов Константин Михайлович

Симонов Константин (наст. имя Кирилл) Михайлович (1915–1979) — поэт, прозаик, драматург, публицист; лауреат Сталинской (1942, 1943, 1946, 1947, 1949, 1950) и Ленинской (1974) премий. 24 июня 1941 г. выехал для работы военкором в газете 3-й армии «Боевое знамя», с июля 1941 г. — в газете «Красноармейская правда», одновременно отправляя корреспонденции в «Известия». В конце июля и на весь период войны — корреспондент газеты «Красная звезда». С армией дошел до Берлина. Присутствовал при подписании Акта о безоговорочной капитуляции Германии.

Письмо К.М. Симонова К.Е. Ворошилову
[Письмо получено Комиссией К.Е. Ворошилова 30 июля 1943 г.]
26 июля 1943 г.

Дорогой Климент Ефремович!

Посылаю Вам, то, что я попробовал написать в качестве гимна. Мне трудно судить, как это получилось, но старался написать, как мог лучше. Завтра я уезжаю ненадолго на фронт, буду там на вольном воздухе и дальше думать над гимном. Если Вы разрешите, то по возвращении я позвоню Вашему адъютанту.
Глубоко уважающий Вас

К. Симонов

ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 54. Д. 16. Л. 131. Автограф. Чернила.

Приложение
Константин Симонов

Державная родина наша
За нашей спиною стоит
Всех выше, всех чище, всех краше
Над ней наше знамя горит

Припев: Скорее все звезды погаснут
И солнце изменит свой путь,
Чем русского недруг заставит
Колени согнуть.

Над нашей советской державой
Народы сошлись как сыны
Овеяны общею славой
И общею силой сильны.

Скорее все звезды погаснут
И солнце изменит свой путь,
Чем русского недруг заставит
Колени согнуть.

Вовеки да будет свободной
Земля, на которой живет
Воинственный и благородный
Трудящийся русский народ.

Скорее все звезды погаснут
И солнце изменит свой путь,
Чем русского недруг заставит
Колени согнуть.
ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 54. Д. 16. Л. 132. Копия. Машинопись.

Бедный Демьян

Бедный Демьян (второй псевд. во время войны — Д. Боевой; наст. имя и фам. Придворов Ефим Алексеевич, 1883–1945) — поэт, публицист. В начале Великой Отечественной войны как поэт-сатирик участвовал в создании «Окон ТАСС». Его стихи, агитки, песни, фельетоны, басни печатались в «Правде», «Известиях», «Красной звезде», «Комсомольской правде», фронтовых и армейских газетах. Будучи в эвакуации в Казани, активно работал в газете «Красная Татария». Весной 1942 г. вернулся в Москву.

Д. Бедный
Родина

Светлою радостью,
Творческой силой
Родины милой
Наша жизнь полна.
Высится гордо, на все времена
Царство трудящихся, наша страна!

Многоплеменная,
Братскою, кровной
Дружбой любовной
Спаяна она.
Крепкой семьей, вольна и сильна,
Стала великая наша страна!

Ленина, Сталина
Гений – он с нами.
Он наше знамя,
И ему верна,
Славит бессмертных вождей имена
Победоносная наша страна!
ГАРФ. Ф. 5443. Оп. 54. Д. 16. Л. 22. Копия. Машинопись.

Васильев Сергей Александрович

Васильев Сергей Александрович (1911–1975) — поэт. Добровольцем вступил в ряды Народного ополчения. Затем — военный корреспондент, в том числе писал для газет «Правда», «Известия», «Комсомольская правда», «Уничтожим врага», журнала «Крокодил». С войсками дошел до Германии. Приезжал в Чистополь к семье с фронта.

Сергей Васильев
Гимн Советского Союза
[Над текстом гимна карандашом поставлена галка]

Мы сами себе добывали свободу
В упорных и жарких боях.
Мы сами трудом покоряли природу
В морях, облаках, на полях.

В битвах с врагами на веки прославлена
Русская наша земля,
Гением Ленина, разумом Сталина,
Светят нам звезды Кремля.

Звенят наши песни в родимых просторах,
У вольных, родных берегов.
Не счесть нам богатства в горах и озерах,
Не смерить лесов и лугов.

В битвах с врагами на веки прославлена
Русская наша земля,
Гением Ленина, разумом Сталина,
Светят нам звезды Кремля.

Язык украинца и голос узбека
И громкую русскую речь,
Как самый торжественный дар человека
Мы любим взаимно беречь.

В битвах с врагами на веки прославлена
Русская наша земля,
Гением Ленина, разумом Сталина,
Светят нам звезды Кремля.

Не вычерпать наши народные силы,
Большого труда водоем.
Мы трудным путем через вражьи могилы
К заветному счастью идем.

В битвах с врагами на веки прославлена
Русская наша земля,
Гением Ленина, разумом Сталина,
Светят нам звезды Кремля.
ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 54. Д. 16. Л. 32. Копия. Машинопись.

Руст Лада (Тарловская Е.А.)

Руст Лада (псевд., наст. имя и фам. Васильева, в замужестве Тарловская, Екатерина Александровна (1892–1953)) — поэтесса и переводчица, жена поэта М.А. Тарловского. Переводила западноевропейских поэтов и поэтов народов СССР. С казахского — драму-эпос М.О. Ауэзова «Кара Кипчак Кобланды» (М., 1945). В годы войны находилась в эвакуации в Алма-Ате. В РГАЛИ хранятся рукописи ее стихотворений 1905–1941 гг., переводы из И. Бехера, В. Гюго, П. Маркиша, И. Фефера, Беранже, Г. Гейне и др.; автобиография (1945–1946); письма С.В. Михалкову, К.А. Треневу и др. (См.: Писательницы России: Материалы для библиографического словаря / Сост. Горбунов Ю.А.: http://madrona.uraic.ru/elib/Authors/Gorbunov/index.htm)

Л.Руст
[Имеется второй вариант гимна. РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 15. Д. 653. Л. 26. Копия. Машинопись]

Дорогой трудною, дорогой дальнею
Из мрака к свету ты в боренье шла…
Была ты молотом и наковальнею,
Рукой молотобойца ты была.

Припев: Несокрушим труда и подвига оплот,
И никаким не подточить невзгодам
Страны, которою так горд ее народ,
Страны, что так горда своим народом!

В годину битв увенчанная славою,
В непревзойденной доблести своей,
Ты стала громкою, высокою державою,
Страна многоязыких сыновей.

Припев:

Тебе звездой в пути два были гения,
Тебя вел Ленин, Сталин окрылил…
Из поколенья славься ж в поколения
В дерзанье мужества, в расцвете сил.

Припев:
Л. Руст (Е. Тарловская)
Алма-Ата, ул. Кирова-76, кв. 14.
РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 15. Д. 653. Л. 26. Копия. Машинопись.

Стальский Сулейман

Стальский (наст. фам. Гасанбеков) Сулейман (1869–1937) — лезгинский поэт-ашуг, основоположник досоветской дагестанской поэзии, один из крупнейших дагестанских поэтов XX века, народный поэт Дагестанской АССР (1934). Писал на лезгинском и азербайджанском и языках. М. Горький на Первом Всесоюзном съезде советских писателей назвал Сулеймана Стальского «Гомером XX века». Его переводили на русский язык талантливые поэты, переводчики О. Колычев, С. Липкин, Я. Смеляков, М. Тарловский, Н. Ушаков и др.

С. Стальский
Музыка Д. Кабалевского


Одна на свете есть страна
Ей слава всех времен дана
Необозрим ее простор
От волжских вод до снежных гор.
Страна, где уничтожен гнет,
Где воздают труду почет,
Где счастье входит в каждый дом,
Где жизнь в наряде золотом.
Живет здесь богатырь народ,
Он строй счастливый создает
Весь мир он наново кует,
Чтоб человек в нем жил достойно.
Здесь нет рабов, здесь нет господ,
Страной здесь правит сам народ,
И каждый труженик несет
На благо всем свой груз счастливый.
Помета: «Нечаев», «3» [Оценка стихотворения и музыки].
ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 54. Д. 16. Л. 135. Копия. Машинопись.

Георгий Шенгели

Шенгели Георгий Аркадьевич (1894–1956) — поэт, переводчик, критик, филолог-стиховед. Учился в Александровской гимназии, где с третьего класса стал подрабатывать репетиторством. С 1909 г. сотрудничал в газетах «Керчь-Феодосийский курьер», «Керченское слово» и др., писал хронику, фельетоны, статьи по авиации. В 1912 г. начал писать стихи, заинтересовался стиховедением. В конце 1913 г. опубликовал первые стихи. Летом 1914 г. поступил в Московский; затем перевелся в Харьковский университет, окончил его в 1918 г. Участник Гражданской войны. В 1919 г. в Одессе. В конце марта 1922 г. переехал в Москву. Действительный член Государственной академии художественных наук. В 1925–1927 гг. председатель Всероссийского союза поэтов. Преподавал в Высшем литературно-художественном институте им. В.Я. Брюсова. В 1930-е гг. заведовал переводами «литературы народов СССР» в Госиздате. Занимался переводческой и организаторской деятельностью. Переводил на русский язык Байрона, немецких и французских классиков. Автор теоретических работ по стиховедению («Трактат о русском стихе», 1921, 2-е изд. 1923; «Техника стиха», 1960), памфлета «Маяковский во весь рост» (1927).

Георгий Шенгели
Гимн СССР

Да здравствует наша держава,
Великая наша земля!
Да светится новая слава
Со стен великого Кремля!
Труда вдохновенного дети,
В могучей и вольной борьбе
Над прахом прошедших столетий
Ковали мы счастье своею!

Сердце мужеством вспенено:
Бремя старое свалено:
Мы великий советский народ!
И под знаменем Ленина,
И под знаменем Сталина
Мы идем непреклонно вперед!

Взирая на три океана,
На ста языках говоря,
В единство военного стана
Сплотились сыны Октября!
Мы – братья, мы спаяны кровью
И родину славя свою,
Великой советской любовью
В единую слиты семью!

Сердце мужеством вспенено:… (и т.д.)
[Здесь и далее так в документе]

И в сердце народов нетленен,
Бессмертный во веке веков,
Нам всюду сопутствует Ленин,
Учитель боев и трудов.
Над нами свод неба хрустален,
Нам счастья сияет венец, –
И путь указует нам Сталин,
Великий наш вождь и отец.

Сердце мужеством вспенено:… и т.д.)

Помета: «В.М. Кашинцевой в подшивку».
РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 15. Д. 653. Л. 106. Копия. Машинопись.

Щипачев Степан Петрович

Щипачев Степан Петрович (1898–1980) — поэт, дважды лауреат Сталинской премии (1949, 1951). Родился в семье крестьянина. В 1913–1917 гг. приказчик в скобяной лавке. В 1919–1921 гг. в РККА. В 1922–1931 гг. преподаватель в военных учебных заведениях, редактор журнала «Красноармеец» (1929–1931). Один из основателей ЛОКАФ в 1930 г. В 1931–1934 гг. слушатель Института красной профессуры, окончил его литературное отделение. В 1937–1941 гг. — на редакционной работе. Литературной деятельностью занимался с 1919 г. Опубликовал свыше 20 сборников своих произведений. Член правления ССП СССР, председатель секции поэтов. В начале Великой Отечественной войны работал в газете Северо-Западного фронта «За Родину», с ноября 1941 г. и до конца войны - в «Правде» и в журнале «Красноармеец» (Москва)

Степан Щипачев

Мы в битвах добыли свободу,
Мы счастье добыли трудом.
Державное красное знамя
Сияет священным огнем.

Не раз нашу землю терзали
Кровавые орды врагов,
Но братству советских народов
Не меркнуть во веки веков.

Бессмертен народ великий,
Овеянный славой побед.
Нам Ленин и Сталин открыли
Дорогу на тысячу лет.

Слава, слава тебе,
Народная наша держава!
Науке, отваге, труду,
Ленину, Сталину слава!

Вариант второго куплета:
Не раз нашу землю терзала
Кровавая вражья орда,
Но братство советских народов
Врагам не разбить никогда.
РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 15. Д. 653. Л. 92. Подлинник. Машинопись; ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 54. Д. 16. Л. 152. Копия Машинопись.
Имеется еще один вариант текста гимна, написанный С. Щипачевым в соавторстве с М. Голодным, музыка М. Лаликова. (ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 54. Д. 16. Л. 153.)

С.И. Корев – К.Е. Ворошилову
1 ноября 1943 г.

Недавно я узнал о работе по созданию гимна, проводимой под Вашим руководством. Я, кажется, опоздал, но все же прошу разрешить мне ознакомить Вас с прилагаемым моим текстом стихотворения «Родина». Буду рад, если пригодится.

С. Корев [Опущен адрес и телефон]

ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 54. Д. 17. Л. 95. Копия. Машинопись.


Ленинград

Сопроводительное письмо редактора газеты «Правда» П.Н. Поспелова
председателю ССП СССР А.А. Фадееву
12 августа 1943 г.

Направляю Вам гимн тов. Николая Тихонова.
П. Поспелов

РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 15. Д. 653. Л. 2. Письмо. Подлинник. Машинопись.

Приложение

Тихонов Николай Семенович

Тихонов Николай Семенович (1896–1979) — поэт, прозаик, общественный деятель; лауреат Сталинской (1942, 1949, 1952), Ленинской (1970) и Международной Ленинской (1957) премий. Родился в Санкт-Петербурге в семье цирюльника и портнихи. Учился в начальной городской, затем – Торговой школе, где в числе прочего преподавали коммерческие науки, товароведение, стенографию.

О среде, в которой провел свои детские годы, поэт вспоминал так: Я воспитывался среди сыновей ремесленников, учился в городской школе, потом в Торговой, пятиклассной, где преподавали коммерческие науки, товароведение, корреспонденцию, стенографию. Ученики ходили в черных куртках, подпоясанные ремнем с пряжкой, на которой был изображен жезл древнего бога торговли Меркурия. Жизнь в среде ремесленников была скучная, однообразная. Жили маленькими заботами, чтили церковные и семейные праздники, ходили в гости, играли в карты на небольшие деньги, летом снимали маленькие дачки или отдельные комнаты в окрестностях столицы, играли в городки, купались, пили пиво, водку, ссорились, мирились, крестили детей друг у друга, хоронили стариков и напивались с горя на поминках.

К моим исступленным занятиям литературой (я начал пробовать свои силы в писании рассказов и стихов очень рано) мои родные относились как к несерьезному увлечению, бесполезному, но и безвредному. Но мои знания по географии и истории, удивлявшие полуграмотных друзей отца, казались им, ничего не читавшим, кроме случайных книжек, не совсем понятными. Для чего в жизни могли пригодиться такие далекие от повседневного быта сведения, они никак не хотели понять».


В 1911 г. бросил учебу, чтобы помогать своей малоимущей семье. Поступил писцом в Главное морское хозяйственное управление. В 1915 г. был призван в армию, где служил в гусарском полку. В 1918 г. вступил в РККА, в 1922 г. был демобилизован.

Первая публикация относится к 1918 г. В молодости поэт был последователем Н.С. Гумилева, испытал также мощное влияние творчества Р. Киплинга. В 1920-х гг. поэт вошел в литературное объединение «Серапионовы братья». Первые сборники стихов («Орда» и «Брага») вышли в 1922 г. На протяжении 1920-х гг. Тихонов оставался одним из самых популярных советских поэтов. С конца 1920-х гг. поэт много ездил по стране, изучал жизнь и историю народов Кавказа. Занимался переводами грузинских, армянских, дагестанских поэтов.

В 1935 г. впервые поехал в Западную Европу с советской делегацией на Конгресс в защиту мира в Париже. Участник советско-финляндской войны, возглавлял группу писателей и художников при газете «На страже Родины».

В годы Великой Отечественной войны возглавлял группу писателей при политуправлении Ленинградского фронта (1941–1944). Находясь в Ленинграде, работал для Радиокомитета, Совинформбюро, «Ленинградской правды», газет «На защиту Ленинграда», «На страже Родины», для центральных и дивизионных газет.

Литературная деятельность поэта в годы войны многогранна. Первым значительным произведением блокадного времени была поэма «Киров с нами», созданная в ноябре 1941 г., прочитанная автором по радио и опубликованная в газете «Правда».

26 января 1942 г. на состоявшемся в Москве расширенном заседании президиума ССП СССР А.А. Фадеев так говорил об этой поэме: «Я хочу отметить работу Н.Тихонова, которого я считаю одним из выдающихся явлений Отечественной войны. Его поэма «Киров с нами», которая была напечатана в «Правде», является настоящим монументальным произведением поэзии». (РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 15. Д. 576. Л. 1–31).

Также он писал стихи и свыше тысячи очерков, обращений, заметок, статей и дневниковых записей.

19 января 1944 г. в Москве на заседании президиума Правления ССП СССР с активом состоялось избрание Н.С. Тихонова председателем Правления Союза писателей. Проникновенно говорил о новом председателе Вс.В. Вишневский: «Я хотел бы сказать следующее. Тихонова мы знаем очень давно как писателя, который положил начало очень интересной линии в нашей литературе, в нашей поэзии. Баллады его, где он говорил о людях советских, всем памятны. Тихонов хорошо знает страну и писателей страны. Он друг грузинским писателям, он свой человек на Украине, он изъездил Среднюю Азию. Он знает страну по-настоящему, он писал о ней, почти каждый шаг, который он сделал, был в литературе записан. Тихонов хороший русский старый солдат, старый боец, кавалерист. Дальше мы видим его в финляндскую войну на передовом крае, видим в огне. Там он был награжден орденом Красного Знамени. Но иначе мы увидели Тихонова за последние 30 месяцев в Ленинграде. Все эти 30 месяцев Тихонов был рука об руку с нами. Я не забуду один митинг, январский митинг 1942 года. Капелла, ленинградская, вся покрыта льдом, сосульками. Тихонов читал стихи. Овация зала была неимоверная. Но люди не могли аплодировать, потому что руки замерзли, они топали валенками. Это была интеллигенция ленинградская, которая не умирала, а хотела жить, и Тихонов выражал ее настроение.

После митинга мы прошли с ним вместе мимо Смольного, мимо Адмиралтейства. И я, помню, посмотрел ему в след и подумал – вот человек, который мог бы руководить, человек, который выдержит, а ведь у него в семье 5 человек умерли. Он не сгибался, делал каждый день свой маршрут сквозь сугробы, под обстрелом. Хорошо, когда у писателя то, что он говорит, целиком совпадает с его поступками. Он не поддавался настроениям эвакуаторского порядка. Он никуда не торопился из города. Он остался как питерец, как солдат. Мы видели его на Балтике, видели у себя на боевом мостике. Он был на тяжелой батарее, 470-й батарее, построенной под обстрелом. Там немцы прорвались вплотную. В окопах видели его. Видели на снайперских позициях в Петергофе, в 40 метрах от немцев. Он был прозаиком, он был историком города. Публицистики очень много писал. Был агитатором на радио. Он выполнял всякую работу. Сейчас еще нельзя всего учесть, что сделано, но сделано очень много, по-настоящему, по-хорошему сделано».
(РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 15. Д. 658.)

Председатель Правления ССП СССР (1944–1946).

В послевоенный период Тихонов писал меньше, что было связано со значительными общественными нагрузками.

Был председателем Советского комитета защиты мира (1949–1979), в 1950 г. стал членом Бюро Всемирного совета мира. В 1966 г. первым среди советских писателей был удостоен звания Героя Социалистического Труда.

Николай Тихонов
Непобедимая страна
(Гимн)

В труде неутомимая,
В борьбе необоримая,
Никем непобедимая,
Расти, цвети, родимая, Великая, единая
Советская страна!

Крепни же, славная
Родина наша,
Славься, державная,
Выше и краше!

Семьей могучей встали мы,
Идем путем уверенным,
Верны закону Сталина,
Верны заветам Ленина,
Навеки дружной стали мы
Семьей большевиков!

Крепни же, славная
Родина наша,
Славься, державная,
Выше и краше!

Народы – братья равные,
Свободные и славные,
Одни у всех права,
Одно в трудах содружество,
Одно в сраженьях мужество,
Одна душа – Москва!

Крепни же, славная
Родина наша,
Славься, державная,
Выше и краше!

Врагам на устрашение,
Земли на украшение,
Живи на счастье нам.
Расти, цвети, родимая,
Великая, единая
Советская страна!
РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 15. Д. 653. Л. 35–36. Копия. Машинопись.

24 августа 1943 г. [Дата получения текста гимна в Комиссию К.Е. Ворошилова]
Слова Николая Брауна
[В деле имеются два варианта текста гимна Н. Брауна. (РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 15. Д. 653. Л. 94–95)]
и Николая Тихонова в редакции М. Коваля
Музыка М. Коваля
Гимн Советского Союза

Могучая, свободная,
Никем непобедимая,
Тебя мы славим гордая
Советская страна.
Сияй, как солнце ясное,
Цвети, необозримая,
Расти несокрушимая,
Ты волею сильна.

Припев: Слава великая,
Родине слава!
Крепни могучая
Наша держава!
Славься, прекрасная,
Славься, святая,
Славься, во веки веков!

В семье народов равные,
Идем вперед уверенно.
Одно в труде содружество,
Одни у всех права.
Верны закону Сталина,
Верны заветам Ленина,
Сердца пылают мужеством,
У всех в душе – Москва!

Родине слава!
Крепни могучая
Наша держава!
Славься, прекрасная,
Славься, святая,
Славься, во веки веков!
Помета: «4» [Оценка текста в Комиссии К.Е. Ворошилова].
24.08.43 г.
РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 15. Д. 653. Л. 34. Копия. Машинопись; ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 54. Д. 16. Л. 30. Копия. Машинопись.

Берггольц Ольга Федоровна

Фото: О.Ф. Берггольц. 1940-е гг.
РГАЛИ. Ф. 3032. Оп. 1. Д. 331. Л. 1

Берггольц Ольга Федоровна (1910–1975) — поэт и прозаик.
Детские годы прошли на окраине Невской заставы. С 1918 по 1920 г. вместе с семьей жила в Угличе в бывших кельях Богоявленского монастыря. Росла и училась в трудовой школе, которую окончила в 1926 г. Первое стихотворение «Пионерам» было напечатано в газете «Ленинские искры» в 1925 г., первый рассказ «Заколдованная тропинка» – в журнале «Красный галстук». В 1925 г. пришла в литературное объединение рабочей молодежи – «Смена», училась на Высших курсах при Институте истории искусств, затем на филологическом факультете Ленинградского университета, который окончила в 1930 г. Уехала в Казахстан, работая корреспондентом газеты «Советская степь», о чем рассказала в книге «Глубинка» (1932). Вернувшись в Ленинград, работала редактором в газете завода «Электросила» (1931—1934). В 1933–1935 гг. выходят очерки «Годы штурма», сборник рассказов «Ночь в Новом мире», сборник «Стихотворения», с которых начинается известность Берггольц. 13 декабря 1938 г. арестована по обвинению «в связи с врагами народа» и как участник контрреволюционного заговора. 3 июля 1939 г. освобождена и полностью реабилитирована.

Во время войны оставалась в блокадном Ленинграде, работала на Ленинградском радио, с 29 декабря 1941 г. почти ежедневно обращаясь и беседуя с жителями города. Была агитатором и пропагандистом на заводе «Электросила», в своем доме по улице Рубинштейна, 7. Ослабевшую от дистрофии 1 марта 1942 г. ее перевезли в Москву, 20 апреля возвратилась в Ленинград. Ленинградцы называли ее «Блокадная муза» и «Блокадная мадонна». В это время Берггольц создала свои лучшие поэмы, посвященные защитникам Ленинграда: «Февральский дневник» (1942), «Ленинградская поэма». О поэме писал в письме Ольге Федоровне С. Наровчатов «"Февральский дневник" по-настоящему хорош, и я видел, какое впечатление он производит на самых простых людей, и переживал и радовался за него, как за свои стихи». (РГАЛИ. Ф. 2888. Оп. 1. Д. 798. Л. 5–5 об.) Она писала и сатирические произведения, позднее вошедшие в сборник «Балтфлот смеется», публиковалась в ленинградских «Окнах ТАСС». Последняя строка эпитафии для центральной стеллы Пискаревского кладбища (1960) – «Никто не забыт и ничто не забыто» – взято из ее стихотворения. После войны вышла книга «Говорит Ленинград» о работе на радио во время войны, пьеса «Они жили в Ленинграде» была поставлена в театре А. Таирова; в 1952 г. цикл стихов о Сталинграде, трагедия «Верность» (1954), книга прозы «Дневные звезды» (1959).

Текст Ольги Берггольц
Музыка Нины Макаровой

Гимн Союза ССР

Крепни, отчизна любимая,
Грозная, непобедимая,
Сила народная,
Братство свободное –

Крепни, вовек нерушимая
На горе твоим врагам!

Стой, трудом рожденная,
В битвах опаленная (закаленная)
[Здесь и далее предлагаемая замена слов]
Вейся над нами
Победное знамя! (Красное знамя!)

Слава, слава
Нашей державе!

Да здравствует,
Да здравствует
Да славится народ!
Пометы: «Макарова», «Иванов-Радкевич, без слов (в две руки на рояль – (брать И-Р.))», «4» [Оценка стихотворения и музыки].
ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 54. Д. 16. Л. 25. Копия; Пометы. Подлинник. Карандаш.


Москва

Светлов Михаил Аркадьевич

Фото: М.А. Светлов. Б.д.
РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 16. Д. 483. Л. 12

Светлов (наст. фам. Шейнкман) Михаил Аркадьевич (1903–1964) — поэт, драматург. В годы Великой Отечественной войны спецкор газеты «Красная звезда» на Ленинградском фронте (1941), корреспондент армейской «На разгром врага» (1942–1943), военный корреспондент корпусной (танковой) газеты (1944–1945).
16 августа 1943 г. [Дата поступления текста гимна в Комиссию К.Е. Ворошилова]
М. Светлов

Не смолкнет бессмертная слава
В веках о тебе никогда –
Великая наша держава,
Победное царство труда!

Сверкают советские звезды
Знамена к победам плывут!
Республики вместе, как сестры,
Народы, как братья, живут!

Припев: Сомкнитесь, граждане и воины,
Под небом родины большим!
Мы наш, мы новый мир построили,
И этот мир несокрушим!

В суровые трудные годы
Не молкнущий голос Кремля!
Скрепленная кровью народа,
Навеки святая земля!

Здесь поле запахано дедом,
Здесь внуки ходил в штыки!
Здесь Ленин и Сталин к победам
Вели молодые полки!

Сомкнитесь, граждане и воины,
Под небом родины большим!
Мы наш, мы новый мир построили,
И этот мир несокрушим!

Отечество наше родное!
Великий советский народ!
Герой перед смертью герою
Оружие передает.

Мы всей нашей кровью и жизнью
Тебе присягаем, страна!
И неповторима отчизна!
И родина только одна!

Сомкнитесь, граждане и воины,
Под небом родины большим!
Мы наш, мы новый мир построили,
И этот мир несокрушим!
Помета: «К вх. № КВ-106. 16.08.43».
ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 54. Д. 16. Л. 126. Копия. Машинопись.

11 сентября 1943 г. [Дата поступления текста гимна в Комиссию К.Е. Ворошилова]
М. Светлов
Гимн Советского Союза

*Взгляни на мир, построенный тобой!*
Он *сыновьями Родины* основан.
Он в жарких битвах кровью завоеван -
Прекрасный мир, построенный тобой!

**Народ народу руку подает
В больших просторах трудовой державы**
Для мирных дел и для военной славы
Народ народу руку подает!

***Бессмертно имя Родины твоей!
Когда товарищ выведен из строя***
Герой берет оружие героя.
Бессмертно имя Родины твоей!
*Строки подчеркнуты красным карандашом. На левом поле страницы напротив них написано красным карандашом слово: «Расплывчатый».
**Строки обведены красным карандашом, на левом поле написано: «Это плохо».
***Строки и слово подчеркнуты красным карандашом, на левом поле напротив них написано красным карандашом: «При соединении этих строк будет непонятно».

Помета: «К вх. № КВ-144. 11.09.43».
РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 15. Д. 653. Л. 84. Автограф. Синие чернила; ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 54. Д. 16. Л. 125. Копия. Машинопись.

Сопроводительное письмо секретаря президиума
ССП СССР А.А. Фадеева в Комитет по делам
искусств при СНК СССР М.Б. Храпченко
3 сентября 1943 г.
Комитет по делам искусств при СНК СССР
тов. Храпченко М.Б.

Направляю Вам тексты гимна СССР, написанные поэтом Н. Асеевым (второй вариант) и туркменским поэтом Берды Кербабаевым* в переводе Г. Шенгели.
Приложение: Тексты гимна (2).
Секретарь президиума ССП СССР
А. Фадеев

Резолюция: «На Комиссию в составе т. Скосырева (заменяет меня во время отъезда), Храпченко, Асеева, Лебедева-Кумача, Исаковского, Рыльского, Самеда Вургуна. А. Фадеев».

РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 15. Д. 653. Л. 1. Подлинник. Машинопись.

* См. текст гимна Берды Кербабаева в разделе «Туркменская Советская Социалистическая республика».

Приложение

Асеев Николай Николаевич

Фото: Н.Н. Асеев. 1947 г. Е. Ряпасова
РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 39. Д. 388. Л. 4

Асеев Николай Николаевич (1889–1963) — поэт, сценарист, переводчик, деятель русского футуризма, лауреат Сталинской премии (1941). Родился в городе Льгове (ныне Курской области) в семье страхового агента. Мать поэта Елена Николаевна, урожденная Пинская, умерла молодой, когда мальчику еще не было 8 лет. Отец вскоре женился вторично.
Детские годы провел в доме у деда, Николая Павловича Пинского, заведовавшего Льговской земской больницей, заядлого охотника и рыболова, любителя народных песен и сказок и замечательного рассказчика. Бабка Варвара Степановна Пинская была в молодости крепостной, выкуплена из неволи дедом, влюбившимся в нее во время одного из своих охотничьих скитаний. Мальчик был отдан в Курское реальное училище, которое окончил в 1909 г. Затем учился на экономическом отделении в Московском коммерческом институте (1909–1912) и на филологических факультетах Московского и Харьковского университетов.

Начал печататься с 1909 г. Публиковался в журнале для детей «Проталинка» (1914–1915). С 1914 г. вместе с С.П. Бобровым и Б.Л. Пастернаком являлся одним из ведущих представителей кружка «Лирика» (в частности, написал предисловие к дебютному сборнику Пастернака «Близнец в тучах»), затем поэтов составили ядро футуристической группы «Центрифуга». Первый сборник поэта «Ночная флейта» (1914) носил следы влияния символистской поэзии. Знакомство с произведениями В.В. Хлебникова, увлечение древнеславянским фольклором сказались в сборниках «Зор» (1914), «Леторей» (1915).

Творческое общение с В.В. Маяковским (с 1913) помогло формированию таланта Асеева, как он писал «изменилась вся моя судьба». В его поэзии усиливается социальная проблематика.

В 1915 г. призван в армию. В своих воспоминаниях «Моя жизнь» он писал: «В городе Мариуполе я проходил обучение в запасном полку. Затем нас отправили в Гайсин, ближе к Австрийскому фронту, чтобы сформировать в маршевые роты. Здесь я подружился со многими солдатами, устраивал чтения, даже пытался организовать постановку рассказа Льва Толстого о трех братьях, за что сейчас же был посажен под арест. Из-под ареста я попал в госпиталь, так как заболел воспалением легких, осложнившимся вспышкой туберкулеза. Меня признали негодным к солдатчине и отпустили на поправку. На следующий год меня переосвидетельствовали и вновь направили в полк. Там я пробыл до февраля 1917 г., когда был избран в Совет солдатских депутатов от 39-го стрелкового полка» (Асеев Н. Моя жизнь // Советские писатели. М., 1959: http://litbiograf.ru/). Вместе с эшелоном раненых сибиряков отправился в Иркутск. Оказался на Дальнем Востоке. Заведовал биржей труда, затем работал в местной газете, сначала выпускающим, позже в качестве фельетониста. Искусство должно служить революции – эта идея стала основной в статьях и устных выступлениях поэта. Участник группы «Творчество» вместе с С.М. Третьяковым, Д.Д. Бурлюком и др.

В 1922 г. вызван в Москву телеграммой А.В. Луначарского. Один из лидеров литературных групп «Левый фронт» (1923–1928) и «Революционный фронт» (1929–1930). Особое место в творчестве Асеева занимает биографически-мемуарная поэма «Маяковский начинается» (1940), где есть воспоминания об атмосфере эпохи, о других деятелях футуризма. Память об этой дружбе Асеев пронес через всю жизнь: «Неизменная товарищеская заботливость со стороны Владимира Владимировича проявлялась до конца его жизни. Благодаря ему было издано много моих книг. Позже я написал о нем поэму, чтобы хоть отчасти восполнить свой долг перед ним. Без него мне стало труднее. И, несмотря на знаки внимания со стороны читателей, я так никогда и не оправился от этой потери. Это невозвратимо и непоправимо». (Асеев Н. Моя жизнь // Советские писатели. М., 1959: http://litbiograf.ru/).

С августа 1941 г. по июнь 1943 г. находился в эвакуации в Чистополе, затем реэвакуировался в Москву. 26 ноября 1943 г. Г.Ф. Александров написал А.С. Щербакову письмо, посвященное книге стихов А.А. Асеева «Годы грома», в котором отмечал: «В этом сборнике имеется ряд политически ошибочных стихотворений. В них Н. Асеев клеветнически изображает наш советский тыл» и далее предлагал «запретить издание в таком виде новых стихов Н. Асеева». Обсуждение книги в коридорах власти задерживало ее выход в свет. 2 декабря 1943 г. Асеев обратился с письмом к В.М. Молотову: «В настоящее время стол мой завален стихами, написанными за годы войны. Но даже скромная их часть, собранная мной в небольшую книжку, вот уже полгода лежит в готовом виде, одобренная редакцией ГИХЛа, набранная и сверстанная, никак не попадая в типографскую очередь. Мне не объясняют причин задержки, ссылаясь на объективные обстоятельства». Асеев так высказывался по поводу ситуации со сборником: «Написанная мною последняя книжка не вышла из печати. Меня по этому поводу вызывали в ЦК, где ругали за то, что я не воспитываю своей книжкой ненависти к врагу. Нашли, что книжка получилась вредной... Я, конечно, соглашался с ними, но сам я считаю, что они не правы. Вступать с ними в борьбу я не видел смысла. Мы должны лет на пять замолчать и научить себя ничем не возмущаться». Книга «Годы грома» состояла из двух разделов: «Дали и виды» и «Будни войны». Почти все стихи второго раздела были опубликованы только в последнем прижизненном сборнике Н.Н. Асеева «Самые мои стихи» (М., 1962).

22 декабря 1943 г. в Москве на заседании президиума ССП СССР стихи Н.Н. Асеева «Надежда», «Городок на Каме», «Будни войны» и «Москва–Кама» были подвергнуты жесткой критике. В принятом постановлении содержалось осуждение стихов, их характеризовали как «политически вредные и антинародные» и предлагали Н. Асееву «дать объяснение президиуму по поводу этих стихов». Объявлялся выговор «члену Союза писателей В. Перцову, который, будучи редактором этой книги, не дал необходимого отпора этим политически вредным стихам и не поставил в известность президиум ССП о том, что эти стихи готовятся к печати». В итоге президиум ССП СССР поддержал мнение Г.Ф. Александрова о том, что правильно «книга Асеева «Годы грома», содержащая эти вредные стихи, не выпущена в печать». (РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 15. Д. 608. Л. 145–148). 23 декабря А.А. Фадеев направил секретарям ЦК ВКП(б) записку, в которой содержалось это постановление. (РГАНИ. Ф. 3. Оп. 34. Д. 235. Л. 28–29).

Опубликовал за свою жизнь около 80 стихотворных сборников. В последние годы жизни активно переводил стихи польских, чешских, армянских и других поэтов. (См.: Русские писатели 20 века: Биографический словарь. М., 2000. С. 45–46; http://www.hrono.info/biograf/bio_a/aseevnn.php)

Николай Асеев
Советская держава

[Имеется еще один вариант стихов «Гимна Советского Союза» Н.Н. Асеева. (РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 15. Д. 653. Л. 38–39)]

Советская держава
         страна моя,
Народов дружных слава, –
         труда семья.

Ты Ленина веленья
         вложила в грудь,
Пославши поколенье
         на славный путь.

Ты вышла
         гордым строем
На зов отца
и – нет
         твоим героям
рядов конца.

И верная примета
         в народе есть:
– Где Сталин –
         там победа,
а их – не счесть!

Зовут тебя
         Россией
Все племена
И нет тебя
         Красивей
Моя страна.

Советская держава,
         труда семья,
свобода, честь
         и право, –
страна моя!

Помета: «Кроме этого, и ранее представленных текстов гимна, мной выполнен труд по обработке слов для композитора Л.К. Книппера, который и вручен автору музыки. 10.09.1943
Ник. Асеев».
РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 15. Д. 653. Л. 47. Подлинник. Машинопись.

Письмо Н.Н. Асеева К.Е. Ворошилову
22 сентября 1943 г.

Дорогой Климент Ефремович!

После неоднократных попыток написать текст, отвечающий величию задания, я пришел к глубочайшему убеждению, что создать его можно только в соответствии со звучащей в ушах мелодией. Поэтому совместно с композитором Л.К. Книппером я и создал окончательный вариант гимна, который, по моему убеждению, может служить основой, выражающей чувства советского человека. Не оценивайте его без музыкального наполнения. Только соединенный с музыкой он может зазвучать правильно. Музыка же Книппера мне очень нравится. Она величественна и, вместе с тем, легко запоминаема. Но писать к ней слова было очень нелегко. Соблюсти музыкальные ударения со смысловыми, да еще со стихотворными – адовая задача! Я бился над ней около месяца и никогда, ни над одним стихотворением не перенес столько мучений. Дело в том, что вторая строка строфы должна здесь, во что бы то ни стало, кончаться двусложием, а четвертая – трехсложием. Рифмовать ее никак таким образом нельзя. Пришлось заменить рифму смысловыми параллелизмами, выбирая при этом слова значительные и, вместе с тем, общественные. Идея всего текста в целом такова: в первой строфе дать характерные качества нашего государства, как оно есть. Во второй – непрерывность его исторического развития, связь и общность цели и воли с веками накоплявшимся народным опытом доблести и мужества. И наконец, в третьей – воедино слить это новое и старое в устремлении к будущему. Старые знамена славы и побед окрашиваются в цвет социалистического знамени, становятся ведущим символом родины Ленина и Сталина.
Вот задача, которую я поставил перед собой. Ни одного слова лишнего, ни одного слова пустого или бесцветного, затрудняющего произношение его или затемняющего смысл. Таковы условия, которыми я себя ограничил. Не знаю, насколько мне удалось это, но твердо знаю, что в связи с музыкой текст ей соответствует. Собственно говоря, не следовало бы его посылать до прослушивания. Но я не считаю себя вправе ставить мой текст в иные условия, чем существующие для остальных товарищей. Поэтому мое настоящее письмо – не объяснение и не защита самого текста, а лишь предупреждение в том смысле, что это невольная импровизация на заданную тему, а органически слитая с мелодией вещь. Без музыки она может быть слышима только наполовину своей значимости.
Примите мой искреннейший привет.
Ник. Асеев
Н.Н. Асеев. Москва [Далее опущен адрес и телефон поэта]

ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 54. Д. 16. Л. 20–20 об. Подлинник. Машинопись.

Приложение

Н. Асеев
(Слова к музыке Л.К. Книппера)
Есть на Земле страна

1.
Есть на Земле страна –
ширь беспредельная,
Царство людей труда,
царство свободы, –
Правдой людской сильна,
клятве большой верна
Всех народов равная
Советская семья!

2.
Есть на Земле мечта –
осуществленная,
не уронившая
предков заветы, –
непобедимая
и непреклонная
доблести и мужества
сияньем залита!

3.
В битвах взлелеяна,
В трудах прославлена,
социализма флаг
взвившая в небо, –
Родина Ленина,
Родина Сталина,
С древней славой слившая
величие земля!

Ник. Асеев

ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 54. Д. 16. Л. 21. Подлинник. Машинопись.

Комитет по делам искусств при СНК СССР в ССП СССР
1 сентября 1943 г.
№ гимн-791/19

В Союз советских писателей

По поручению начальника Главного управления музыкальных учреждений Комитета по делам искусств при СНК СССР тов. СУРИНА В.Н. направляю Вам тексты гимнов, следующих авторов.

1. Гусев – 2 варианта. + 2 [Здесь и далее знак «+» и цифры после него написаны черными чернилами];
2. Лебедев-Кумач – 3 варианта. + 3;
3. Колычев – 3 гимна;
4. М.Голодный – 4-й вариант. + 1;
5. Алымов – 3 текста [С. Алымов написал 6 вариантов текста гимна. (ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 54. Д. 16. Л. 4–12)];
6. Кирсанов – 4 варианта;
7. Бровка;
8. Михалков и Эль-Регистан;
9. Асеев [Переслано письмом А.А. Фадеева в Комитет по делам искусств при СНК СССР М.Б. Храпченко 3 сентября 1943 г. См наст. публ.];
10. Михалков;
11. Долматовский [Далее текст пунктов 12 и 13 вписаны черными чернилами];
12. Кручинин – 1;
13. Белый – 1.

Секретарь Главного управления музыкальных учреждений
Жеребцова

РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 15. Д. 653. Л. 4. Подлинник. Машинопись.

Колычев Осип Яковлевич

Колычев Осип Яковлевич (наст. имя и фам. Иосиф Яковлевич Сиркес, 1904–1973) — поэт, переводчик. Печатался с 1920 г. В 1928 г. учился в Институте народного образования. В 1930 г. перебрался в Москву. Участник Великой Отечественной войны С октября по декабрь 1941 г. жил в Чистополе. Позже военный корреспондент фронтовых газет. Автор: поэм «Щорс», «Олеко Дундич», «Певец России», «С гвардейским корпусом» и др.; сборников стихов «У Черного моря» (1935), «Пулеметная лента» (1938), «Наша земля» (1955), «Закаты и рассветы» (1957), «Закон весны» (1962) и др.; ряда песен «Ласточка-касаточка», «Несокрушимая и легендарная», «Святое Ленинское знамя» и др.

Записка О. Колычева в ВКДИ при СНК СССР к текстам гимна
[Использован заголовок документа]
12 августа 1943 г.

Прилагаю три текста Гимна Советского Союза. Первый гимн «Славься, родная наша держава!» Имеет вариант с припевом. Второй текст «Кровью народною ты завоевана» и третий текст «Лейся свободный гимн всенародный…» [Далее текст до конца документа написан фиолетовыми чернилами] Я не остановился на одном тексте потому, что искал различные стихотворные рифмы.
Осип Колычев

РГАЛИ. Ф. 962. Оп. 2. Д. 11. Л. 10. Подлинник. Машинопись.

Колычев Осип
ГИМН СОВЕТСКОГО СОЮЗА

Основана наша родная Держава
На дружбе народов и дружбе племен.
Из дружбы народной рождается слава,
Народная дружба – наш первый закон.

ПРИПЕВ: Звезда путеводная
Всего человечества –
Славься, свободное
Наше Отечество!

Нет в мире державы сильнее и краше –
Не точный От южных пустынь и до северных вод. От южных
образ Ты самая храбрая – Армия наша! морей и до северных пустынь
Ты самый свободный – Советский народ!

ПРИПЕВ.
Живи и цвети, государство Советов,
Расти необъятно и славься в веках!
Неправильно Твое [благородное имя воспето
Народами всеми на всех языках!

ПРИПЕВ.
Зрительное Да здравствует Ленин – в сердцах поколений!
восприятие Да здравствует Сталин – с душою орла!
Нам к счастью дорогу прокладывал Ленин,
Под Сталинским солнцем страна расцвела.

ПРИПЕВ
[Последний куплет и припев см.: РГАЛИ. Ф. 962. Оп. 2. Д. 11. Л. 22. Копия. Машинопись].
Свободным народам на радость и славу –
Цвети благодатно, любимый наш край, -
И стой величаво, родная Держава,
Могущество, славу свою умножай!

Звезда путеводная
Всего человечества –
Славься, свободное
Наше Отечество!

Осип Колычев
РГАЛИ. Ф. 962. Оп. 2. Д. 11. Л. 7, 22. Копия. Машинопись. Правка. Красный карандаш.

Гимн Советского Союза

Народом хранимый,
Союз наш любимый,
Живи, процветая и славься в веках!
Советских Республик Союз нерушимый,
Как сталь закаленный в суровых боях.

В боях не щадим мы ни крови, ни жизни,
Страну охраняя святую свою.
Кто меч поднимает на нашу Отчизну,
Тот сам погибает в неравном бою!

Заветные думы былых поколений,
Живут воплощенные в наши дела.
Повел нас широкой дорогою Ленин,
Под сталинским солнцем страна расцвела.

Советским народам на счастье и славу,
Живи наша Родина, отчий наш край!
И стой величаво, родная Держава,
Могущество, славу свою умножай!

Осип Колычев

Помета: «Перепечатать. М.Б. [Храпченко]».
РГАЛИ. Ф. 962. Оп. 2. Д. 11. Л. 19. Автограф. Зеленые чернила.

Приложение

Алымов Сергей Яковлевич

Фото: С.Я. Алымов. Б.д
РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 39. Д. 240. Л. 1

Алымов Сергей Яковлевич (1892–1948) — поэт. Родился в селе Славгород (ныне Краснопольский район Сумской области Украины). Учился в Харьковском коммерческом училище, курс не окончил. В 1911 г. за участие в революционной деятельности сослан в Енисейскую губернию «на вечное поселение», откуда через несколько месяцев бежал в Китай, был в Шанхае, Японии, Корее, в 1911–1917 гг. жил в Австралии, где работал грузчиком, землекопом, лесорубом и мясником на скотобойне. Изучал английский язык и творчество Шекспира в вечернем университете. С 1917 г. поселился в Харбине. В начале 1920-х гг. активно участвовал в литературной жизни Владивостока и Харбина. Первая его книга «Киоск нежности» увидела свет в Харбине в 1920 г. Примкнул к дальневосточной футуристической группе «Творчество», в которой состояли Н. Асеев, Д. Бурлюк, С. Третьяков. Печатался в «Шанхайской газете», газетах «Рупор» и «Вестник Маньчжурии» (Харбин). Писал стихи и статьи, посвященные Советской России и Ленину. Занимался переводами старинной японской поэзии.
Во второй половине 1920-х гг. переселился в Москву. В 1930 г. арестован. В биографии поэта есть такая фраза «Служил при советской администрации на КВЖД», она вполне могла стать причиной ареста. Советских граждан, работавших на Китайско-Восточной железной дороге, арестовывали и обвиняли в шпионаже в пользу Японии. В лагерях их называли харбинцами, поскольку многие из них жили в Харбине. Всех арестованных харбинцев делили на две категории: а) изобличенных в диверсионно-шпионской, террористической, вредительской, антисоветской деятельности и подлежавших расстрелу; б) всех остальных, менее активных, подлежавших заключению в тюрьму и лагерь, сроком от 8 до 10 лет». Поэт не считал себя виновным, не терял надежду на освобождение. Поначалу содержался в Бутырской тюрьме, потом был направлен в лагерь на Соловецких островах. После Соловков участвовал в строительстве Беломорканала, где был редактором газеты «Перековка», публиковался под псевдонимами. Одновременно существовало и тайное творчество – рукописные книги. (Они были сохранены женой и теперь находятся в фонде поэта в РГАЛИ.)

После возвращения в Москву в конце 1931 г. участвовал в написании коллективной книги «Канал имени Сталина» (1934), писал патриотические песни («Вася-Василек», «Хороши весной в саду цветочки», «Краснофлотский марш»). В 1940–1941 гг. сотрудничал в изданиях ВМФ в Севастополе. После освобождения города участвовал в работе фронтовых бригад.

27 мая 1944 г. на расширенном заседании военной комиссии ССК СССР с поэтами и журналистами по вопросу о создании патриотических песен, состоявшемся в Москве, С.Я. Алымов так высказывался о развитии песенного жанра в годы войны: «Дорогие друзья, высокое собрание советских джентльменов, штатских и военных, композиторов и поэтов, на мою долю выпала высокая честь обратиться к вам со словом... Мне хотелось бы сказать, что у нас с некоторого времени, с почина нашего Союза советских писателей, установилось хорошее обыкновение встречаться нам в какой-то дружественной обстановке для того, чтобы не только жевать бутерброды, но и обмениваться друг с другом творческими планами, какими-то намерениями и всем тем, что мы имеем.

Товарищи, не будем забывать, что, хотя мы сидим сейчас при этом хорошем освещении, в покое, хотя не оглашают наш воздух слова: "Граждане, воздушная тревога!", хотя Мурадели не взлетает на крышу, а, наоборот, улыбается, сидя здесь, но все же мы в войне. И я бы хотел, чтобы присутствующие поэты и композиторы не забывали, что мы еще воюем и что страна ждет от поэтов и композиторов-песенников… новых песен. И я принадлежу к числу тех людей, которые думают, что хорошая песня лучше плохой симфонии. И я думаю, что мы еще – и поэты, и композиторы – не сделали того, что мы могли бы сделать… Так вот, хорошие песни должны быть созданы, и я полагаю, что наши эти встречи, которые мы проводили, – одну у нас в Союзе и другую здесь – дадут в результате несколько хороших песен новых, тех песен, которые будут действительно звучать в тон тем выстрелам, которые звучат, и в какой-то степени будут салютными песнями в лучшем смысле этого слова – абсолютно салютными песнями…» (РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 16. Д. 167. Л. 4.)

Н.Н. Асеев писал о творчестве С.Я. Алымова: «Уже одно то, что, например, из полусотни названий, вошедших в избранные произведения композитора А.В. Александрова, – нашего признанного основателя советского песенного жанра, – добрая треть текстов принадлежит С. Алымову, говорит за плодотворность и качество его текстов. Алымов умеет совмещать простоту с яркостью, лозунговость с удалью и неподдельным темпераментом». (Отзыв Н.Н. Асеева о песнях Сергея Алымова // РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 39. Д. 240. Л. 1).

В 1948 г. погиб в автокатастрофе.

Сергей Алымов
Славься, Отечество!
[Имеется еще три варианта стихов гимна С. Алымова: «Звезда Кремля – звезда Советов» (РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 15. Д. 653. Л. 38–39, «Стой, несокрушимая!» (Там же. Л. 41–42), «Гимн Советского Союза». Музыка А. Новикова. (Там же. Л. 45)]

Трубите все трубы! Гремите литавры!
Хвалите родимой страны благодать.
Вовек не увянут советские лавры
И славе российской в столетьях сиять.
Мы сбросили цепи позорного рабства,
Явили мы миру величье труда.
Мы стали союзом счастливого братства,
Единой семьей мы будем всегда.

Славься всесильная,
Многонародная
Счастья держава,
Отчизна труда.

Славься, отечество
Наше свободное.
Светочем мира
Пребудь навсегда!

Отчизна героев, земля вдохновений,
Хранилище мира, свободы приют, –
Где Ленина гений и Сталина гений
К всемирному счастью народы ведут.
Жестокие войны сломить нас не могут,
Нельзя наши силы ничем исчерпать.
Вожди одержать нам победы помогут,
Чтоб славе советской вовеки сиять.

Славься всесильная,
Многонародная
Счастья держава,
Отчизна труда.
Славься, отечество
Наше свободное.
Светочем мира
Пребудь навсегда!
РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 15. Д. 653. Л. 40. Копия. Машинопись.

Кирсанов Семен Исаакович

Фото: С.И. Кирсанов. 1940-е гг.
РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 39. Д. 2755. Л. 5а

Кирсанов Семен Исаакович (наст. фам. Кортчик, 1906–1972) — поэт; лауреат Сталинской премии (1951).

Родился в Одессе, в семье Исаака Иосифовича Кортчика и Анны Самойловны Фельдман. Исаак Кортчик был известным модельером женской одежды; он купил часть особняка в центре города, где организовал свою мастерскую.
В 1914 г. поступил во вторую Одесскую классическую гимназию. В 1920 г. вступил в одесский «Коллектив поэтов», куда входили Э.Г. Багрицкий, В.П. Катаев, Ю.К. Олеша, В.М. Инбер. Тогда же начал публиковаться в городских газетах «Станок», «Одесские известия», «Моряк».

С 1923 г. два года учился на филологическом факультете Одесского института народного образования. В 1924 г., поддерживая московский ЛЕФ, одесские писатели организовали Юго-ЛЕФ (Южный левый фронт искусств). Кирсанов стал ответственным секретарем журнала и печатал в нем в том числе и собственные стихотворения.

В 1925 г. переехал в Москву: «В Москве тепло принят лефовцами. Начинаю печататься в прессе. Живу плохо, голодаю, сплю под кремлевской стеной на скамье. Приезжает из Америки Маяковский. Дела улучшаются. Пишем вместе рекламные стихи и агитки».

В 1937 г. начал преподавать в Литературном институте, среди студентов его семинара были Б.А. Слуцкий, М.В. Кульчицкий, Н.И. Глазков, К.А. Некрасова. В начальный период войны участвовал в организации «Окон ТАСС». Корреспондент газет «Вперед на врага» (1941–1944) и «Красная звезда».

В 1942 г. поэт начал писать солдатский лубок «Заветное слово Фомы Смыслова, русского бывалого солдата», издававшийся миллионными тиражами (листовки и брошюры). О этой своей работе он говорил 8 февраля 1944 г. на IX пленуме Правления ССП СССР: «Что такое «Фома Смыслов»? Раешник, ухудшенный вид литературы для простых людей? Тысячу раз нет. Я утверждаю, что ни на одну свою вещь я не потратил столько труда. Я утверждаю, что вложил в нее все свое мастерство. Я обратился к русскому старинному лубку, взял и усовершенствовал построение фразы, добился строгости композиции в этом мало изученном жанре. Я изучил народные заговоры от меча, от пули, от дурного глаза… Я добился успеха только потому, что возродил в «Фоме Смыслове» исчезнувший русский стих, сохранившийся только в пословицах. Фома Смыслов – это мой эпос».

Высоко оценил это произведение и Н.Н. Асеев, он писал в рецензии «О “Фоме Смыслове”»: «Образ Фомы Смыслова, бывалого русского солдата, созданный поэтом Семеном Кирсановым в его “Заветном слове”, оказался выдающимся явлением в поэзии времен Великой Отечественной войны. Задуманный вначале как памятка воину, как агитатор за правила поведения в бою и на походе, как собрание воинских заповедей, относящихся к тому или иному заданию, – он перерос эти свои частные значения и слился в единый, цельный, живой и ощутимый образ, со своей судьбой, характером, обликом, выделяющими его из множества подобных же попыток, – создать пример мужества, сметки и авторитета… Тысячи солдатских писем, со всех фронтов, свидетельствуют о том бескорыстном живом интересе к его “Заветным словам”, которые будучи изданы в миллионных тиражах, не могли в полной мере целиком удовлетворить все возрастающего требования на них, зачитанные до дыр, тщательно сохраняемые, как сохранялись в старое время заговоры от пуль и молитвы… Нам кажется, что агитка, поднявшаяся на высоту образа типического, сумевшая затронуть глубокие струны массового чувства, уже тем самым становится в ряд с лучшими образцами народного творчества» (РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 39. Д. 2755. Л. 105)

В качестве корреспондента газеты «Труд» освещал происходившее на Нюрнбергском процессе.

В начале 1950-х начал активно заниматься переводом. Он переводил Пабло Неруду, Н. Хикмета, Б. Брехта, В. Броневского, Г. Гейне, А. Мицкевича и др.

Семен Кирсанов
Гимн (десятый)

[Поэт написал 11 вариантов гимна. В Комиссию поступили тексты 8–11 гимнов (ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 54. Д. 16. Л. 74–79. С.Кирсанов подготовил книжечку «Гимн СССР» с текстом и вариантами припева, написанными в июне–сентябре 1943 г. (Там же. Л. 80–89.)]

Мы – граждане Советского Союза,
Рожденные под знаменем Москвы!
Советские люди – не сдаются,
         Не склоняют головы!
Народу отцы завещали:
– Навеки
         землею владей!
И создали Ленин и Сталин
         державу советских людей!
Да славится содружество народов –
большая равноправная семья!
         Трудящимся – пашен и заводов
Дороже жизни –
         Советская Земля!
Гордимся наследственным краем
И славим
         отчизну свою!
Родине –
         присягаем
на доблесть в труде и в бою!
Да здравствует Советская Держава,
Бессмертная на сталинском пути!
Да будет победа величава,
На счастье людям –
         Родина цвети
Страна Советов!
         воя победа –
Горит на знамени твоем!
Дороже жизни
Земля отчизны!
Присягу
         Родине даем.


Примечание автора: Основа этого гимна – три строфы (1, 3, 5), припевы же даны предположительно. Возможен выбор из них, возможно написание нового припева.
ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 54. Д. 16. Л. 77–78. Копия. Машинопись.

Белый Виктор Аркадьевич

Белый Виктор Аркадьевич (наст. имя – Давид Аронович, 1904–1983) — композитор, музыковед, педагог; лауреат Сталинской премии (1952), народный артист РСФСР (1980).

Музыка и текст В. Белого
Гимн Советского Союза

[В. Белым были написаны два варианта текста гимна. (ГАРФ. Ф. 5443. Оп. 54. Д. 16. Л. 23–24)]

Расцветай, страна
Широка и вольна,
Свободы оплот,
Отчизна труда.

Славой ленинской овеяна,
Доблестью сильна,
Цвети же
Могучая,
Родная
Страна.

Мы сразили гнет
Цепи рабства смели,
Бессмертный народ –
Хозяин земли.

Братство наше всенародное
Добыто в бою.
Храните
Любимую
Отчизну
Свою.

Наш советский край
Ты стоишь, как скала,
И слава твоя,
Как солнце светла.

Мудрость Сталина великого
К счастью нас ведет
Вперед же,
К победам
Советский
Народ.
РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 15. Д. 653. Л. 49. Копия. Машинопись.

Софронов Анатолий Владимирович

Фото: А.В. Софронов. 5 апреля 1948 г. Фото Е. Ряпасова.
РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 40. Д. 568. Л. 5.

Софронов Анатолий Владимирович (1911–1990) – поэт, драматург, публицист; лауреат Сталинской премии (1948, 1949).
Родился в Минске в семье начальника Харьковского полицейского управления. В годы Гражданской войны служил в Белой армии у генерала А.М. Каледина следователем в военной прокуратуре. Затем перешел на сторону красных, был старшим следователем военной прокуратуры Северо-Кавказского военного округа. В декабре 1926 г. был арестован и обвинен в том, что участвовал в деятельности белогвардейской контрразведки. Постановлением Коллегии ОГПУ по статье 58-11 УК РСФСР приговорен к расстрелу (реабилитирован в 1992 г.).

Работал на заводе «Ростсельмаш», был фрезеровщиком, слесарем, секретарем редакции заводской газеты. В 1937 г. окончил литературный факультет Ростовского педагогического института. Начал публиковаться с 1929 г. В 1934 г. вышла его первая книга стихов «Солнечные дни». С октября 1934 г. по октябрь 1937 г. работал в Ростове заведующим литературной консультацией кабинета рабочего автора Профиздата. В 1940 г. окончил Ростовский педагогический институт.

С первых дней Великой Отечественной войны – на Западном фронте, в газете «К победе». С осени 1942 г. и до конца войны – корреспондент «Известий». В 1948–1953 гг. был секретарем ССП СССР. В 1953–1986 гг. – главный редактор журнала «Огонек».

А.Софронов
Гимн Советского Союза

Славься великая наша земля,
Вольная наша держава!
Вечно сияйте нам звезды Кремля, –
Родины сила и слава!

Да здравствует наша отчизна
И Ленина-Сталина знамя!
В упорных трудах и сражениях
Шумит оно славой над нами.

Нет, никогда нам рабами не быть, –
Вольному братству народов!
Вечно нам будет, как солнце светить
Право и честь и свобода.

Да здравствует наша отчизна
И Ленина-Сталина знамя!
В упорных трудах и сражениях
Шумит оно славой над нами.

Славься, отчизны могучий оплот
Воин – боец благородный.
Славься великий советский народ.
Сильный, единый, свободный.

Да здравствует наша отчизна
И Ленина-Сталина знамя!
В упорных трудах и сраженьях
Шумит оно славой над нами.
РГАЛИ. Ф. 962. Оп. 2. Д. 3. Л. 12. Копия. Машинопись.

Исаковский Михаил Васильевич

Фото: М.В. Исаковский. Б.д.
РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 39. Д. 2478. Л. 6.

Исаковский Михаил Васильевич (1900–1973) – поэт; лауреат Сталинской премии (1943, 1949).
Родился в деревне Глотовка Ельнинского уезда Смоленской губернии в бедной крестьянской семье. Поэт вспоминал: «У моего отца – Василия Назаровича и матери – Дарьи Григорьевны Исаковских было тринадцать человек детей (я был двенадцатым), но выжило из них только пятеро. Остальные умерли в раннем детстве еще до моего рождения.
Семья наша была бедная, земля тощая. Своего хлеба у нас никогда «до нови» не хватало, его приходилось покупать. Поэтому с осени, когда кончались сельскохозяйственные работы, отец вынужден был уходить на заработки, чтобы добыть денег «на хлеб». В молодости он делал это ежегодно. Он ходил по деревням, клал в хатах печи, вставлял стекла в окнах, выполнял разные столярные работы и т.п. Заходил он иногда очень далеко от дома. <...>
В последующее время он сделался почтарем Осельского волостного правления. Каждую неделю – по вторникам – он ездил на своей лошади за двадцать верст на станцию Павлиново, отвозил и привозил почту и получал за это десять рублей в год».


Исаковский вспоминал: «Мечтой моего отца было – сделать меня телеграфистом. И он часто говорил мне: "Вот когда ты подрастешь, поговорю я тогда с начальником (подразумевался начальник почты). Может, он и согласится взять тебя в ученики. Поучишься ты там и станешь получать жалованье…"» (РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 39. Д. 2478. Л. 21).

Самоучкой приобщился к грамоте, научился читать и писать. Эти навыки очень пригождались мальчику: «Грамотных людей в деревнях было тогда очень мало, и я сделался, чуть ли не единственным на всю округу «сочинителем писем». Из окрестных деревень ко мне приходили отцы, матери, жены писать письма своим близким, уехавшим в города «на заработки». За письмо мне платили три или пять копеек. На эти деньги в соседней лавчонке покупалась обычно селедка или четверть фунта сахару, и тогда в семье наступало торжество».

С осени 1911 г. он смог ходить в школу и окончил ее весною 1913 г., получив «5» по всем предметам: «На этом памятном для меня экзамене по существу была решена вся моя дальнейшая судьба.
Дело в том, что еще в 1912 году я начал писать стихи, если можно назвать стихами наивные детские опыты. Учительница моя знала об этом, и на выпускном экзамене мне внезапно предложили прочесть что-нибудь «из своих сочинений». Конечно, я ужасно волновался и робел, потому что в числе моих слушателей были не только выпускники трех или пяти школ, пришедшие держать экзамен, не только совсем незнакомые мне учителя этих школ, но и главные лица на экзамене – священник и земский начальник, присутствовавший в качестве председателя экзаменационной комиссии. Преодолев робость, я срывающимся голосом прочел два стихотворения: "Святой" и "М.В. Ломоносов"».
Успех был полный. До тех пор на меня, плохо одетого и босоногого, почти никто не обращал внимания, а некоторые «расфранченные» школьники глядели на меня с явным превосходством и даже презрением. А тут вдруг я стал центром всеобщего внимания. Все со мной заговаривали, расспрашивали меня, давали советы. Общее мнение учителей свелось к тому, что он, дескать, мальчик талантливый, надо ему учиться дальше, надо развивать талант».


В 1915 г. продолжил обучение в гимназии, которую пришлось оставить, так как семья терпела большую нужду. Одно из ученических стихотворений – «Просьба солдата» – было опубликовано ещё в 1914 г. в общероссийской газете «Новь». В 1921–1931 гг. работал в смоленских газетах. В 1926 г. поэт, будучи редактором газеты, помог начать литературную работу своему молодому талантливому земляку А.Т. Твардовскому. В 1927 г. вышел первый сборник стихов поэта «Провода в соломе». В 1931 г. переехал в Москву.

В 1931–1932 гг. редактор «Крестьянской газеты» и журнала «Колхозник».

В результате сотрудничества с В.Г. Захаровым песни на слова М.В. Исаковского появились в репертуаре хора им. Пятницкого. А вот как это произошло: «Я никогда раньше не думал, что буду писать песни, и «песенником» стал совершенно случайно. Однажды (это было в 1934 или 1935 году) в кино я услышал с экрана песню на свои слова и был очень удивлен. Это была песня «Вдоль деревни». После оказалось, что руководители хора имени Пятницкого – П.М. Казьмин и В.Г. Захаров – в какой-то хрестоматии встретили стихотворение «Вдоль деревни». Захаров написал музыку, и хор начал петь новую песню. Оттуда она и пошла. Потом я познакомился с руководителями хора, и они попросили меня дать что-либо еще».

Многие стихотворения поэта положены на музыку. Наиболее известны «Катюша» и «Враги сожгли родную хату» (музыка М.И. Блантера), «В лесу прифронтовом», «Летят перелетные птицы», «Одинокая гармонь», «Под звёздами балканскими» и другие. В фильме «Кубанские казаки» на музыку И.О. Дунаевского прозвучали песни «Каким ты был, таким ты и остался» и «Ой, цветёт калина».

В годы Великой Отечественной войны с начала августа 1941 до 25 июня 1943 г. – в эвакуации в Чистополе.

Переводил стихи Я. Коласа, А. Кулешова, Янки Купала, Леси Украинки.

Письмо М.В. Исаковского К.Е. Ворошилову
6 сентября 1943 г.
Лично

Дорогой Климент Ефремович!

Установленный Вами срок завтра кончается. И как было условлено, я посылаю Вам несколько вариантов гимна. Прошу прочесть их и поступить с ними так, как они того заслуживают. Мне бы хотелось еще, хоть немного, поработать, т.к. часть данного Вами срока прошла у меня зря: ввиду тяжелой болезни глаз, я имею возможность работать далеко не каждый день. Так случилось и на этот раз. Однако я понимаю, что тянуть дальше нельзя и посылаю то, что есть. И пишу это все отнюдь не в свое оправдание – потому что тут не может быть никаких оправданий, а лишь для объяснения положения.
Все же, я хочу попытаться, если из этого получится, написать новые слова на музыку Гимна партии большевиков. Так как на эти слова новой музыки не надо будет писать, то я думаю, что не поздно будет дать их через несколько дней (если, конечно, получится что-либо подходящее).
Прошу простить меня за то, что все посылается Вам в рукописном виде. Машинки у меня, к сожаления, нет.
Само собой разумеется, что если потребуются какие-либо поправки в посылаемом мною материале, я их незамедлительно сделаю.
М. Исаковский

Верно: лейтенант: [Подпись неразборчива].
Помета: «Вх. № КВ-136.9.09.43»

[К письму приложены тексты 1-го, 2-го и 3-го вариантов гимна, автографы. (ГАРФ. Ф. 5446. ОП. 54. Д. 16. Л. 69, 70–70 об., 71–71 об.)].
ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 54. Д. 16. Л. 68. Заверенная копия. Машинопись.

 

Письмо М.В. Исаковского К.Е. Ворошилову
23 сентября 1943 г.
Лично
К.Е. Ворошилову
от писателя М.Исаковского

Дорогой Климент Ефремович!

Посылаю Вам еще один текст гимна. И это уже последний.
Хочу объяснить Вам, почему я решил сделать еще один вариант.
Я много думал о том, каким должен быть гимн и пришел к выводу, что тексты, написанные ранее многими поэтами, в том числе и мною, страдают тем, что часто в них много ненужных повторений, много мелких деталей и пр. Это приводит к тому, что текст становится рыхлым, хотя известно, что гимн должен быть кратким, крепким, пружинистым. Далее – в некоторых прежних гимнах чересчур много славословия, за которым часто теряется основной смысл. Некоторые авторы, выдвигая в своих текстах то или иное положение, начинают доказывать это положение, хотя, как мне кажется, никаких доказательств не нужно потому, что гимн должен быть написан в утвердительной, в категорической (если так можно выразиться) форме. Учтя все это, я решил попробовать написать гимн в несколько ином плане, чем писал раньше. Я стремился к тому, чтобы в мой новый текст вошли в основном все необходимые положения, но чтобы он в то же время не был многословен, не был криклив, а был бы сдержанно-торжественен, точен и краток. Если я говорю о социалистическом характере нашей страны, о братстве народов и пр., то я не расшифровываю этих понятий. Я беру их, как непреложные факты, которые всем известны и которые говорят сами за себя. В них самих заключена большая торжественность и сила.
Что получилось из моих попыток – судить мне трудно. Но сам я впервые почувствовал, что нахожусь на верном пути, что написал я именно гимн.
Весьма возможно, что он слаб и несовершенен, но я все же склонен думать, что гимн должен быть именно чем-то вроде этого. Во всяком случае этот мой текст удовлетворяет меня неизмеримо больше, чем все предыдущие тексты как мои, так и других авторов.
И вот посылаю написанное на Ваш суд.
М. Исаковский
Москва

Помета: «К вх. № КВ-164. 24.09.43».

ГАРФ. Ф. 5664. Оп. 54. Д. 16. Л. 72–72 об. Автограф. Фиолетовые чернила.

Приложение

М.Исаковский

1. Живи, советская отчизна,
Заветам Ленина верна.
Живи страна социализма,
Стремлений сталинских страна!

Живи на радость нам,
Живи на страх врагам,
Заветам Ленина верна!*

Не выпускай из рук державных
Своих прославленных знамен,
Крепи свободный, равноправный
Союз народов и племен!

Крепи на радость нам,
Крепи на страх врагам
Союз народов и племен!*

Иди вперед неутомимо
И. в мировом созвездье стран,
Свети звездой неугасимой,
Страна рабочих и крестьян!
Свети на радость нам,
Свети на страх врагам,
Страна рабочих и крестьян!*
[* Примеч. автора: «Эту последнюю строку повторять необязательно. М.И.»]
Помета: «К вх. № КВ-164. 24.09.43».
ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 54. Д. 16. Л. 73. Автограф. Фиолетовые чернила.

С.И. Корев – К.Е. Ворошилову
1 ноября 1943 г.

Недавно я узнал о работе по созданию гимна, проводимой под Вашим руководством. Я, кажется, опоздал, но все же прошу разрешить мне ознакомить Вас с прилагаемым моим текстом стихотворения «Родина». Буду рад, если пригодится.
С.Корев

ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 54. Д. 17. Л. 95. Копия. Машинопись.

Корев Семен Исаакович (1900-1953) – музыковед, активный член РАПМ, сотрудник Главлита и Главреперткома, в 1941-1943 годах начальник отдела Главного управления музыкальных учреждений ВКДИ при СНК СССР.

Письмо адъютанта К.Е. Ворошилова Китаева к М.Б. Храпченко. Машинопись
РГАЛИ. Ф. 962. Оп. 2. Ед. хр. 2, л. 7
С. Корев «Родина». Авторизованная машинопись
РГАЛИ. Ф. 962. Оп. 2, ед.хр. 2, л. 8

Герб Туркменской ССР

Туркменская Советская Социалистическая Республика

Берды Кербабаев

Берды Кербабаев (1894–1974) – советский туркменский писатель. Народный писатель Туркменской ССР (1967), академик АН Туркменской ССР (1951), Герой Социалистического Труда (1969), дважды лауреат Сталинской премии (1948, 1951). Родился в семье крестьянина. До 1917 г. учился в аульной школе (мектебо), затем в Бухарском медресе. В 1919–1924 гг. инструктор уездного и заведующий волостным отделом народного образования и председатель волисполкома. В 1927–1928 гг. учился в ленинградском Институте востоковедения. В 1924–1934 гг. на редакторской работе в газете «Туркменистан», журнале «Токмак», Госиздате Туркмении. В 1934–1936 гг. начальник управления науки при Наркомпросе Туркменской ССР. В 1942–1950 гг. председатель Правления ССП Туркменской ССР.

Литературным творчеством занимался с 1923 г. За этот период опубликовал свыше 30 произведений разных жанров: несколько пьес, оперные либретто, поэмы и стихи, литературные киносценарии и несколько прозаических произведений, а также переводы на туркменский язык произведений А.С. Пушкина, М.Ю. Лермонтова, Н.В. Гоголя, Л.Н. Толстого, М. Горького и др.

3 сентября 1943 г.
Берды Кербабаев
ГИМН СССР

Нет краше Советской страны
И нет ей подобной на свете!
Мы гордого счастья полны,
Союза великого дети!

Душей мы и телом одно:
Дух братства владеет сердцами, –
И в небо навек взнесено
Кремлевское алое знамя!

И славу родимым борцам
Великая дарит держава,
И этой державы отцам
– Ленину, Сталину – слава!

Перевел с туркменского
Георгий Шенгели.
Помета: «В 6 экз.».
РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 15. Д. 653. Л. 107. Копия. Машинопись.

Герб Узбекской ССР

Узбекская Советская Социалистическая Республика (УзСССР)

Сопроводительное письмо ССП Узбекистана А.А. Фадееву
12 августа 1943 г.
№ 948

Дорогой Александр Александрович!

Согласно Вашей телеграммы, направляю Вам восемь текстов Государственного гимна СССР, написанных поэтами: Айбеком, Х. Алимджаном, Миртемиром, Тимуром Фаттахом, Якубом Коласом, Миколой Терещенко, Павлом Германом, Эди Огнецвет.
Тексты узбекских поэтов посылаем в оригиналах, подстрочниках и переводах Вл. Луговского, Ник. Ушакова, Ал. Кочеткова. Болезнь Вл. Державина помешала ему закончить перевод моих стихов, которые я посылаю Вам в оригинале и подстрочнике.
С приветом
Хамид Алимджан

РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 15. Д. 653. Л. 3. Подлинник. Машинопись.

Приложение

Айбек

Айбек (псевд., наст. имя и фам. Ташмухамедов Муса, 1904/1905–1968) – узбекский поэт и писатель. Народный писатель Узбекской ССР (1965), академик АН УзССР (1943). Лауреат Сталинской премии первой степени (1946). Родился в Ташкенте в семье ткача. Окончил экономический факультет Среднеазиатского университета (1930). Первый сборник стихов «Чувства» вышел в 1926 г. Автор: сборника стихов «Факел» (1932); поэм «Месть» (1932), «Кузнец Джура» (1933), «Хамза» (о Ниязи 1948), «Зафар и Захра» (1951), «Правдолюбы» (1954); романов «Священная кровь» (1943), «Ветер золотой долины» (1950), «Солнце не померкнет» (1958), «Великий путь» (1967), историко-биографического романа «Навои» (1945, Государственная премия СССР, 1946), автобиографической повести «Детство» (1962, Государственная премия Узбекской ССР им. Хамзы), ряда исследований, научных статей, рецензий: «Творческий путь Абдулла Кадыри»(1936), «Узбекская поэзия последних лет» (1933), «Узбекская литература» (1943), «Литература, история, современность» (1966).

В годы Великой Отечественной войны вышли в свет патриотические стихи «Джигитам», «Победа за нами», «Смерть врагу», «О Родине» и др. Перевел на узбекский язык произведения А.С. Пушкина «Евгений Онегин», В. Гете «Фауст», М.Ю. Лермонтова «Маскарад», сочинения М. Горького, В.Г. Белинского, Гомера (отрывки из «Илиады»), эпос «Давид Сасунский» и др. Его произведения переведены на многие языки, в том числе на русский.

Айбек
Гимн

Мы свободные люди великой страны,
Труд и гений людской – наше счастье и честь
Будут наши враги, словно пыль сметены
Есть победа у нас, солнце истины есть.

У меня есть оплот – наша Родина-мать.
Ленин создал ее, Сталин создал ее.
Дело наших вождей я клянусь продолжать
Их бессмертный огонь – это солнце мое!

Все народы у нас как созвездье дружны,
Мы могучее дерево с корнем одним
Ураган и потоп для него не страшны
В счастье в горе, в бою мы отчизну храним.

У меня есть оплот – наша Родина-мать.
Ленин создал ее, Сталин создал ее.
Дело наших вождей я клянусь продолжать
Их бессмертный огонь – это солнце мое!

Величава, сильна, будь отчизна моя,
Небо, море и суша подвластны тебе
В вечность путь проложи, в золотые края
Ты мечту всех людей завоюешь в борьбе.

У меня есть оплот – наша Родина-мать.
Ленин создал ее, Сталин создал ее.
Дело наших вождей я клянусь продолжать
Их бессмертный огонь – это солнце мое!

Перевод с узбекского Вл. Луговского
ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 54. Д. 16. Л. 2. Копия. Машинопись.
Луговской Владимир Александрович(1901–1957) – поэт. В начале войны пережил духовный кризис. Был направлен в распоряжение Северо-Западного фронта, где тяжело заболел; в октябре 1941 г. был эвакуирован в Ташкент, откуда вернулся в Москву в 1943 г.

Фаттах Тимур

Фото: Т. Ваттах. Б.д.
РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 40. Д. 1089. Л. 5

Фаттах Тимур (наст. фам. и имя Фаттахов Тимур Азизович, 1910–1966) – узбекский поэт, драматург.
Родился в Коканде, в семье кустаря-одиночки (портного). В 1920 г. умерли родители и мальчик оказался в детском доме, где прожил до 1926 г. Учился в Кокандском механическом техникуме им. Дзержинского до 1930 г., в 1930–1935 гг. – на сценарном факультете Государственного института кинематографии (ВГИК), но диплома не защитил. Печатался с 1929 г. В 1935–1936 гг. начальник сценарного отдела киностудии в Ташкенте. Литературный консультант УзССП (1938–1943); заместитель председателя Узрадиокомитета (1943–1944); заместитель главного редактора Госиздата УзССР (1944–1947).

Автор Гимна УЗССР. В своей автобиографии он писал: «В 1946 г. на конкурсе по созданию Гимна Узбекской ССР, представленный мною текст Гимна, Правительственной комиссией признан лучшим, и на основе этого текста создан Государственный гимн Узбекской ССР» (Фаттах Т. Автобиография // РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 40. Д. 1089. Л. 13–14.).

С 1947 г. – директор Ташкентской киностудии художественных фильмов.

Перевел на узбекский язык произведения А.С. Пушкина, М.Ю. Лермонтова, В.В. Маяковского, Т.Г. Шевченко, Ш. Руставели и др.

Тимур Фаттах
Гимн

Сами добились мы нашей свободы,
Солнце для нас в вышине.
Нашими стали поля и заводы
В нашей великой стране.

Воля к победе навеки сплотили
Нашу большую семью.
Дружба народов - могучая сила,
Силу мы знаем свою.

Ленин нас вывел из тьмы и ненастья,
Сталин к победам ведет.
С ними достигли мы нашего счастья,
Движемся с ними вперед.

Горе тому, кто грозит нам цепями,
Будет везде и всегда
Реять над нами победное знамя,
Сгинут враги без следа!

Перевел с узбекского Ник. Ушаков
ГАРФ. Ф. 962. Оп. 2. Д. 5. Л. 6. Копия. Машинопись.
Ушаков Николай Николаевич (1899–1973) – поэт и прозаик. В 1924 г. окончил юридический факультет Киевского института народного хозяйства. Печатался с 1923 г. в русскоязычных изданиях. Некоторое время принадлежал к конструктивистам. Переводил на русский язык И.Я. Франко, Лесю Украинку, М.М. Коцюбинского и др. украинских авторов, поэтов народов СССР, редактировал русские издания Т.Г. Шевченко.

Герб Украинской ССР

Украинская Советская Социалистическая Республика (УССР)

Рыльский Максим Фадеевич

Рыльский Максим Фадеевич (1895–1964) – украинский прозаик, академик АН СССР (1958); лауреат Сталинской премии (1943, 1950). Родился в семье Фадея Розеславовича Рыльского – этнографа, общественного деятеля, экономиста и публициста. После смерти главы в 1902 г., семья переехала из Киева в Романовку. Максим вначале обучался дома, с осени 1908 г. – в частной гимназии в Киеве. В 1915–1918 гг. учился на медицинском факультете Киевского университета Св. Владимира, затем на историко-филологическом факультете Народного университета в Киеве, однако из-за Гражданской войны и революции ни одного из них не окончил. Начал писать рано, первое его стихотворение опубликовано в 1907 г., первый юношеский сборник «На белых островах» вышел в 1910 г. Первым зрелым сборником считается «Под осенними звездами» (1918, переиздан в новом составе в 1926 г.). В 1919–1929 гг. работал учителем в селе, в Романовке, киевской железнодорожной школе, рабфаке Киевского университета (1928–1929) и в Украинском институте лингвистического образования (1931–1932).

В 1920-е годы входил в объединение «неоклассиков», которое подверглось преследованиям официальной критики за оторванность от проблем социализма. В течение десятилетия вышли поэтические сборники «Синяя даль» (1922), «Поэмы» (1925), «Сквозь бурю и снег» (1925), «Тринадцатая весна» (1926), «Звук и отзвук», «Где сходятся дороги» (1929), а также несколько книг с поэтическими переводами, в том числе перевод поэмы А. Мицкевича «Пан Тадеуш».

Как и остальные «неоклассики», Рыльский в своем творчестве не реагировал на политические события и на протяжении 1920-х гг. совершенно изолировался от советской действительности, лишь изредка в открытой форме высказывая возмущение идейно-политической и литературной атмосферой. Такое поведение вызвало острые нападки официальной критики и, в конце концов, привело к аресту в 1931 г., после чего он почти год провел в Лукьяновской тюрьме. После тюремного заключения направление творчества поэта изменилось. С начала 1930-х гг. в свет вышли: 35 сборников стихов («Знак весов» (1932), «Лето» (1936), «Украина», «Сбор винограда» (1940), «Слово о родной матери», «Розы и виноград» (1957), «Голосеевская осень», «Зимние записи» (1964) и др.); 4 книги лирико-эпических поэм; множество переводов славянских и западноевропейских литературных произведений; научные труды по филологии и литературоведению. В 1939–1941 гг. – член редколлегии журнала «Радянська Украина». В годы Великой Отечественной войны в эвакуации в Уфе, затем в Москве. В 1941–1942 гг. сотрудник отдела общественных наук АН УССР, в 1942–1948 гг. заведующий литературным отделом Киевского оперного театра, в 1943–1946 гг. председатель Правления ССП СССР. Директор Института искусствоведения, фольклора и этнографии АН Украины (1942–1964).

Письмо М.Ф. Рыльского К.Е. Ворошилову
20 июня 1943 г.

Дорогой Климент Ефремович!

Посылаю Вам: 1) сокращенный вариант гимна, на который, сколько я знаю, не была написана музыка;
2) новую пробу гимна, написанную непосредственно после телефонного разговора с Вами, очень меня взволновавшего.
Еду завтра в Уфу, буду там продолжать эту работу, такую почетную и такую трудную. Что из этого выйдет – не мне, конечно судить.
С глубоким уважением,
Максим Рыльский

ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 54. Д. 16. Л. 120. Автограф. Чернила.

М.Рыльский
Гимн Советского народа

Родине слава, слава в веках!
Орды врагов побеждая,
Тьму и неволю повергла ты в прах,
Наша Отчизна родная.

Слава народу, слава цветет
Пламенем жарким, стоцветным!
Слава труду, что ведет нас вперед
К новым вершинам заветным.

Пусть от Памира гремят до Карпат
Дружбы слова над землею,
Знамя пусть наше, святое стократ,
Алой пылает зарею!

Ленину, Сталину слава в веках,
Силе Советской державы,
Братской любви, окрыленной в боях,
Гневу великому слава!
РГАЛИ. Ф. 962. Оп. 2. Д. 3. Л. 9. Копия. Машинопись.

Терещенко Микола

Фото: Н.И. Терещенко. Б.д.
РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 40. Д. 827. Л. 5.

Терещенко Микола (наст. имя Николай Иванович, 1898–1966) – украинский поэт и переводчик. Родился в казачьей семье в селе Щербиновка Кропивьянской волости Уманского уезда Полтавской губернии (ныне Золотоношского района Черкасской области). После окончания начальной сельской школы учился в Золотоношской классической гимназии, которую окончил в 1917 г. Учась в гимназии, заинтересовался революционными идеями. В 1917–1922 гг. обучался на химическом факультете Киевского политехнического института.
Начал публиковаться в 1918 г. В 1919 г. – инструктор Главной книжной палаты Киевского комиссариата искусства и культуры, в 1920 г. заведующий внешкольным отделом Золотоношского отдела народного просвещения, в 1920–1921 гг. заведующий библиотечной секцией Гкубнарпроса (Киев), в 1921–1922 гг. переводчик газеты «Бiльшовик» (Киев), в 1922 г. химик-практикант Шрамковского сахарного завода.

В 1922 г. вышел в свет первый сборник переводов – «Поэзия» Э.Верхарна. Первый сборник оригинальной поэзии самого автора – «Лаборатория» – в 1924 г. В 1923–1925 гг., 1925–1928 гг. – литературный редактор газет «Бiльшовик» (Киев), «Пролетарская правда» (Киев); в 1928–1930 гг. приложений газеты «Пролетарская правда» (Киев). В 1925–1934 гг. редактор журнала «Життя i революцiя» (Киев), в 1935–1941 гг. внештатный редактор Гослитиздата (Киев), в 1941 г. заведующий отделом литературы газеты «Пролетарская правда» (Киев).

В 1941 г. литературный работник газеты «Комунiст» (Саратов), в 1942–1944 гг. редактор Ташкентской киностудии (Ташкент), в 1944–1953 гг. – Украинского государственного издательства (Киев).

Ведущая тема произведений военных лет – героическая борьба советского народа против фашистских захватчиков: сборники «Девушка с Украины» (1942), «Зори» (1944) и др. Автор сборников «Щедрая земля» (1956), «Сердце людское» (1962) и др., книги «Литературный дневник» (1966). Переводил стихи русских, белорусских и французских поэтов (антология «Созвездие французской поэзии», 1971).

Николай Бажан отметил, что поэту достаточно одного такого стихотворения, как «Печаль и нежность», чтобы навеки остаться в украинской поэзии. Переводил А.С. Пушкина, М.Ю. Лермонтова, Н.А. Некрасова, В.В. Маяковского, Я. Купала, Я. Коласа, В. Гюго, Э. Потье, Э. Верхарн, Л. Арагон. (См.: Корсунская Б.Л. Терещенко Николай Иванович // БСЭ: В 30 т. Т. 25: Струнино – Тихорецк. М., 1976.)

М.Терещенко. Гiмн Радянського Союзу
РГАЛИ, ф. 639, оп.6, ед. хр. 836, л. 9

Микола Терещенко
[Переслано письмом ССП Узбекистана А.А. Фадееву 12 августа 1943 г.]

Нерушимая, вольная наша отчизна,
Одолеть – никому не удастся ее!
Сердцу мил наш простор, полный света и жизни,
Где народы живут неразрывной семьей!

Наш Советский Союз, лучезарный наш край,
Край свободных и братских народов,
Золотая отчизна,
Цвети и сияй!
Выше знамя победных походов!

Все мы здесь родились, и за землю родную,
Как за мать, - кровь и жизнь отдадим мы свою!
Богатырскую стойкость и волю стальную
Завещали нам Ленин и Сталин в бою!

Наш Советский Союз, лучезарный наш край,
Край свободных и братских народов,
Золотая отчизна,
Цвети и сияй!
Выше знамя победных походов!

Мы мечту нашу давнюю в явь воплотили,
Что века волновала людские сердца:
Мы счастливую жизнь человеку добыли!
Славе нашей в грядущем не будет конца!

Наш Советский Союз, лучезарный наш край,
Край свободных и братских народов,
Золотая отчизна,
Цвети и сияй!
Выше знамя победных походов!

Перевела с украинского Ада Владимирова
Помета: «В 2-х экз. Л.Ерусалимский. 31.08.[1943]».
РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 6. Д. 836. Л. 8, 10. Пер. с укр. яз. Машинопись; Л. 9. Копия. Машинопись. На укр. яз.
Владимирова Ада (псевд.; наст. имя и фам. Козырева (Ивойлова) Олимпиада Владимировна, 1890–1985 ) – поэтесса, переводчица. Окончила историко-филологический факультет Бестужевских курсов. Впервые опубликовала стихи в 1906 г. в симферопольской периодике. Печаталась в журналах «Весна», «Вестник Европы». «Современный мир», альманахе эгофутуристов «Очарованный странник». Автор сборников стихов: «Дали вечерние. 1910–1912» (СПб., 1913); «Не выпитое сердце. Стихи» (Пг.,1918); «Кувшин синевы: Стихотворения». (М., 1922); «Стихотворения». (М., 1922); «Ливень: Стихи». (М., 1929); «Трудная радость: Стихи». (М., 1930). Переводила с азербайджанского, молдавского, украинского и др. языков. (См.: Писательницы России: Материалы для библиографического словаря / Сост. Горбунов Ю.А.: http://madrona.uraic.ru/elib/Authors/Gorbunov/index.htm)

Раздел 5. С. Михалков и Г. Эль-Регистан: создание гимна

Валентина Антипина, Зоя Водопьянова

ГИМН СОВЕТСКОГО СОЮЗА
Текст С. Михалкова


Свободных народов союз благородный
Сплотила навеки великая Русь
Славься созданный волей народной
Единый, могучий Советский Союз.

Сквозь грозы сияло нам солнце свободы
Нам Ленин в грядущее путь озарил
Сталин – вождь и избранник народа
На труд и победы страну вдохновил.

Мы сами добились великого счастья
В упорном труде и кровавом бою
Знамя мира в руках нашей власти
Мы все защищаем отчизну свою.

Свободных народов союз благородный
Сплотила навеки великая Русь
Славься созданный волей народной
Единый могучий Советский Союз.
РГАЛИ. Ф. 962. Оп. 2. Д. 11. Л. 6. Копия. Машинопись; Ф. 631. Оп. 15. Д. 653. Л. 83. Копия. Машинопись.

Сергей Михалков
СЛАВЕН БУДЬ, НАШ СОВЕТСКИЙ СОЮЗ!

Славен будь, наш Советский Союз – необъятная наша страна,
*Где свободных народов семья, братской дружбе навеки верна!*
Гений ЛЕНИНА создал тебя и в грядущее путь озарил,
Гений СТАЛИНА поднял тебя и на тысячи лет вдохновил!

Государство свободных людей *поднимающих знамя труда,*
Образ абстрактный Т(а з)везда, что горит над тобой, не померкнет в веках никогда!
Наших предков священная кровь, нас на труд и на подвиг зовет.
Славься, мощный Советский Союз и могучий советский народ!
[* Эти строки подчеркнуты красным карандашом]
РГАЛИ. Ф. 962. Оп. 2. Д. 11. Л. 4. Копия. Машинопись; Правка. Красный карандаш


ГИМН СОВЕТСКОГО СОЮЗА
Сергей Михалков
Эль-Регистан Г.


Свободных народов союз благородный
Сплотила навеки великая Русь.
Славься, созданный волей народной
Единый, могучий Советский Союз!

Сквозь грозы сияло нам солнце свободы,
Нам ЛЕНИН в грядущее путь озарил.
СТАЛИН – вождь и избранник народа
На труд и на подвиги нас вдохновил.

Никто не заставит нас встать на колени,
[Мы сами добились великого счастья / В упорном труде и кровавом бою / Знамя мира в руках нашей власти / Мы все защищаем отчизну свою. Далее повтор первого куплета. Стихотворение С. Михалкова. (РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 15. Д. 653. Л. 83. Копия)]
Мы – вольный, мы – гордый советский народ!
Кровь героев, наших
[слово "наших" зачеркнуто] что пали [Текст вписан черными чернилами] в сраженьях
К победам и славе Отчизну зовет!

Свободных народов союз благородный
Ведет за собою великая Русь.
Славься, славься державой народной
Единый, могучий Советский союз!
РГАЛИ. Ф. 962. Оп. 2. Д. 11. Л. 5. Копия. Машинопись.

Союз нерушимый республик свободных
Муз. Владимира Александрова.
Текст С.Михалкова
Г.Эль-Регистана

Союз нерушимый республик свободных
Сплотила навеки Великая Русь
Да здравствует созданный волей народов,
Единый, могучий Советский Союз!

Живи в веках страна социализма
Пусть наше знамя миру мир несет
Живи и крепни славная отчизна
Тебя хранит великий наш народ.

Сквозь…
[Далее текст оборван]
РГАЛИ. Ф. 962. Оп. 2. Д. 11. Л. 1–2. Ноты первого куплета и припева.

Союз нерушимый республик свободных
Текст С.Михалкова
Г.Эль-Регистана

Вариант 7а

[С.Михалковым и Г Эль-Регистаном написано семь вариантов гимна (ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 54. Д. 16. Л. 154–168) Седьмой вариант написан на музыку Шостаковича (ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 54. Д. 16. Л. 160.), Л. 162 — основной вариант; последний — на музыку Хренникова (Л. 168)]

Союз нерушимый республик свободных
Сплотила навеки Великая Русь
Да здравствует, созданный волей народов,
Единый, могучий Советский Союз!

Живи в веках, страна социализма!
Твой гордый стяг народам мир несет
Живи и крепни, славная отчизна!
Тебя хранит великий твой народ.

Сквозь бури сияло нам солнце свободы
И Ленин великий нам путь озарил
Нас вырастил Сталин на верность народу
На труд и на подвиги нас вдохновил.

Живи в веках, страна социализма!
Твой гордый стяг народам мир несет
Живи и крепни, славная отчизна!
Тебя хранит великий твой народ.

Помета: «1» [Оценка гимна Комиссией К.Е. Ворошилова], «Основной вариант» [Написано простым карандашом].
ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 54. Д. 16. Л. 162. Копия. Машинопись.


7а вариант последнего куплета и припева Гимна

Мы армию нашу в боях испытали,
Своих поражений врагам не забыть!
Фашистские полчища мы побеждали,
Мы били их насмерть и будем их бить!

Живи в веках страна социализма!
На страх врагам иди всегда вперед.
Твое оружье, славная отчизна,
В руках надежных держит наш народ!
[Припев слева отчеркнут карандашом двумя чертами]
С. Михалков
Эль-Регистан


Резолюция: «т. Сталину И.В. Посылаю семь вариантов 3-й строфы советского гимна, написанных тт. Михалковым и Эль-Регистаном, из семи вариантов седьмой, по-моему, лучший.
К.Ворошилов. 27.10.[19]43 15 ч. 30 м».

ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 54. Д. 16. Л. 175. Подлинник. Машинопись.

Гимн Советского Союза
Текст С.Михалкова
и Эль-Регистана


Союз нерушимый республик свободных
Сплотила навеки Великая Русь.
Да здравствует, созданный волей народов,
Единый, могучий Советский Союз!

Живи в веках, страна Социализма!
Пусть наше знамя миру мир несет!
Живи и крепни, славная отчизна!
Тебя хранит великий наш народ. 2 р.

Сквозь грозы сияло нам солнце свободы
И Ленин великий нам путь озарил
Нас вырастил Сталин – на верность народу
На труд и на подвиги нас вдохновил.

Живи в веках, страна Социализма!
Твоя звезда к победам нас ведет!
Живи и крепни, славная отчизна!
Тебя хранит великий наш народ! 2 р.

Мы армию нашу растили в сраженьях,
Захватчиков подлых с дороги сметем!
Мы в битвах решаем судьбу поколений,
Мы к славе Отечество наше ведем!

Живи в веках страна Социализма!
На страх врагам иди всегда вперед.
Твое оружье, славная Отчизна,
В руках надежных держит наш народ. 2 р.

Резолюция: «Принято 28.10.43 11.45 м» [Резолюция написана карандашом].
Помета: «Окончательныйая текст редакция» [Помета написана карандашом на верхнем поле страницы над текстом гимна].
ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 54. Д. 16. Л. 180. Подлинник. Машинопись.


Гимн Советского Союза

Союз нерушимый республик свободных
Сплотила навеки Великая Русь
Да здравствует, созданный волей народов,
Единый, могучий Советский Союз!

Славься, Отечество наше свободное,
Дружбы народов надежный оплот!
Знамя советское, знамя народное
Пусть от победы к победе ведет!

Сквозь грозы сияло нам солнце свободы
И Ленин великий нам путь озарил
Нас вырастил Сталин на верность народу
На труд и на подвиги нас вдохновил.

Славься, Отечество наше свободное,
Дружбы народов надежный оплот!
Знамя советское, знамя народное
Пусть от победы к победе ведет!

Мы армию нашу растили в сраженьях,
Захватчиков подлых с дороги сметем!
Мы в битвах решаем судьбу поколений,
Мы к славе Отчизну свою поведем!

Славься, Отечество наше свободное,
Славы народов надежный оплот!
Знамя советское, знамя народное
Пусть от победы к победе ведет!

Помета: «Этот экземпляр Гимна Советского Союза единственный в своем роде. Выпущено всего 200 экз. Музгизом для особого рассылания. С. Михалков. 17 февраля 1944 г. Москва» [К типографскому экземпляру Гимна Советского Союза приложена записка, следующего содержания: «Это наиболее редкое издание нашего Гимна. Оно выпущено совместно Музгизом и и[здательст]вом "Искусство" тиражом в 200 экземпляров для отсылки в Англию, Америку и др. страны света. Издано в январе 1944 г. в Москве. Эль-Регистан. 17.02.1944 г.». [РГАЛИ. Ф. 1334. Оп. 1. Д. 708. Л. 14. Автограф. Черные чернила)].
РГАЛИ. Ф. 1334. Оп. 1. Д. 708. Л. 16. Типогр. экз. Помета: Л. 16 об. Черные чернила.

Михалков Сергей Владимирович

Михалков Сергей Владимирович (1913–2009) – поэт, драматург, прозаик, публицист, киносценарист, переводчик; Герой Социалистического Труда (1973), лауреат Сталинской (1941, 1942, 1950), Ленинской (1970) и Государственной (1972) премий.

С.В. Михалков. 1940-е гг.
РГАЛИ. Ф. 2611. Оп. 1. Д. 136. Л. 1

Родился в Москве в семье коллежского асессора Владимира Александровича Миха́лкова и Ольги Михайловны Миха́лковой (урождённой Глебовой), принадлежащей к старинному дворянскому роду Михалковых, усадьба которых частично сохранилась в городе Рыбинске.

Способности к поэзии у Сергея появились уже в девять лет. Его отец послал несколько стихотворений сына поэту А.И. Безыменскому, который положительно отозвался о них. В 1927 г. семья переехала в город Пятигорск. В эти годы Сергей начал печататься. В 1928 г. в журнале «На подъёме» (Ростов-на-Дону) было опубликовано его первое стихотворение «Дорога».

После окончания школы возвратился в Москву и работал на ткацкой фабрике, в геологоразведочной экспедиции. В это же время в 1933 г. он стал внештатным сотрудником отдела писем газеты «Известия», членом Московского группкома писателей. Публиковался в журналах «Огонек», «Пионер», «Прожектор», в газетах «Комсомольская правда», «Известия», «Правда». Вышел первый сборник его стихов.

В 1935 г. вышло первое известное произведение, ставшее классикой советской детской литературы, – «Дядя Степа».

В 1936 г. произошло событие, изменившее всю жизнь писателя. Он опубликовал в газете «Правда» стихотворение «Светлана», которое понравилось И.В. Сталину.

В 1935–1937 г. учился в Литературном институте. В 1939 г. призван в армию, участвовал в событиях на Западной Украине, в советско-финляндской войне в качестве военного корреспондента. В годы Великой Отечественной войны – корреспондент газеты Южного фронта «Во славу Родины» и газеты ВВС «Сталинский сокол».

На заседания президиума ССП СССР, состоявшемся в Москве 22 декабря 1943 г. было принято следующее постановление: «1. Приветствовать С. Михалкова и Эль-Регистана с огромной творческой и политической удачей – созданием текста гимна СССР. 2. Выдвинуть текст гимна СССР на Сталинскую премию 1943 г.» (РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 15. Д. 608. Л. 148).

В 1947 г. совершил путешествие вокруг Европы на военном корабле «Лена», о чём написана в соавторстве с Л.А. Кассилем книга «Европа слева».

С 1956 г. – редактор журнала «Веселые картинки». В 1962 г. выступил автором идеи и организатором сатирического киножурнала «Фитиль», над выпусками которого впоследствии активно работал. В 1965–1970 гг. – 1-й секретарь Московской писательской организации; в 1965–1970 – секретарь Правления СП РСФСР; в 1967–1991 – секретарь Правления СП СССР; в 1970–1990 – председатель Правления СП РСФСР.

Основной задачей детской литературы С.В. Михалков считал нравственное воспитание: «Литература должна вырастить своего юного читателя истинным гражданином, готовым стать героем не только в военных сражениях, не только в битвах с силами природы, со стихийными бедствиями, но и сражениях нравственных, которые подчас происходят в мирной, как говорят, «будничной» жизни – в битвах за справедливость, за счастье людей».

Автор переводов детских стихов Л. Квитко, Ю. Тувима, А. Босева, а также сказок народов СССР.

Эль-Регистан

Эль-Регистан (наст. фам. и имя Уреклянц (Уреклян) Габриэль Аршалуйсович (Аркадьевич), 1899–1945) — журналист, прозаик, соавтор (С.В. Михалкова) слов Государственного гимна СССР.

Г.А. Эль-Регистан
РГАЛИ. Ф. 1334, оп. 1, ед. хр. 1589, л. 1. На обороте фото подпись: «Военный корреспондент Эль-Регистан. С. Михалков».

Родился в Самарканде. Отец — служащий-транспортник. Свой литературный псевдоним образовал от сокращения имени «Габриэль» – Эль и архитектурного ансамбля Самарканда – площади Регистан. В 1916 г. окончил Самаркандскую мужскую гимназию и поступил на юридический факультет в Донской университет в Ростове-на-Дону, где учился до 1918 г. В 1924 г. начал работу в печати как репортер-хроникер, а затем – спецкор в газете «Рабочая правда», сотрудничал с газетой «Заря Востока».

В 1925 г. переехал в Узбекистан, работал в газетах «Узбекистанская правда» и «Правда Востока» в качестве репортера, затем фельетониста.

В 1930 г. переехал в Москву и стал корреспондентом газеты «Известия», писал фельетоны, очерки, путевые заметки. В 1938–1939 гг. работал в «Литературной газете» как заведующий информационным отделом и очеркист. В августе 1941 г. добровольно вступил в ряды РККА и служил писателем в газете «Боевая красноармейская», затем – фронтовым корреспондентом газеты «Сталинский сокол». В 1943 г. совместно с С.В. Михалковым и А.В. Александровым написал Гимн СССР.

14 апреля 1943 г. на заседании президиума ССП СССР принят в писательскую организацию.

На заседания президиума ССП СССР, состоявшемся в Москве 22 декабря 1943 г. было принято следующее постановление: «1. Приветствовать С. Михалкова и Эль-Регистана с огромной творческой и политической удачей – созданием текста гимна СССР. 2. Выдвинуть текст гимна СССР на Сталинскую премию 1943 г.» [РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 15. Д. 608. Л. 148]

Раздел 6. «Сильней тебя и краше нет…»* Гимн России. 1944 г.

Валентина Антипина, Зоя Водопьянова

[* Авторы предлагали 2 варианта гимна России, третий компилятивный]

Сопроводительная записка Президиума ССП СССР Г.В. Перову с текстами гимна СССР
23 мая 1944 г.
Послано тов. Перову Г.В.

Посылаю Вам поэтические тексты.
Союз писателей
Д.Поликарпов
Каретный ряд 3-й Дом Советов СНК РСФСР. т. Перову Г.В.

РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 15. Д. 690. Л. 47. Заверенная копия. Рукопись. Простой карандаш.

Георгий Васильевич Перов (1905–1979) – советский государственный деятель. В 1939–1944 гг. заместитель Председателя Комитета партийного контроля, в 1944–1946 гг. председатель Бюро ЦК ВКП(б) по Эстонии.
Поликарпов Дмитрий Алексеевич (1905–1965) – государственный деятель. С 1940 г. заведующий отделом культурно-просветительных учреждений, затем первый заместитель начальника Управления пропаганды и агитации ЦК ВКП(б); в 1943–1944 гг. председатель Всесоюзного комитета по радиофикации и радиовещанию при СНК СССР; 1944–1946 гг. секретарь Правления ССП СССР.

Русский гимн
РГАЛИ, ф. 631, оп. 15, ед. хр. 690, л. 48

Приложение

Русский гимн

Гори вовек неугасимо
Звезда свободы над Кремлем
Живи великая Россия –
Оплот народов и племен.

Славься могучая,
Славься свободная
Сила народная
Гордость народная
Русская наша земля.

Ты стала родиной Советов,
Ты миру Ленина дала.
По мудрым ленинским заветам
Вперед за Сталиным пошла.

Славься могучая,
Славься свободная
Сила народная
Гордость народная
Русская наша земля.

В семье республик равноправных
Сильней тебя и краше нет,
И всех ведет твой стяг державный
Дорогой славы и побед.

Славься могучая,
Славься свободная
Сила народная
Гордость народная
Русская наша земля.

Сыновней доблестью хранима
И правде верная своей
Вовеки ты несокрушима
Россия – мать богатырей.

Славься могучая,
Славься свободная
Сила народная
Гордость народная
Русская наша земля.

Помета [Помета напечатана на второй странице документа, к первому варианту «Русского гимна». (РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 15. Д. 690. Л. 48. Машинопись)]: «Тексты написаны группой писателей в составе: А.Н. Толстой , Н. Тихонов, М. Исаковский, А. Сурков , С. Щипачев, А. Твардовский» .
РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 15. Д. 690. Л. 48. Копия. Машинопись.

Толстой Алексей Николаевич (1882–1945) – писатель, драматург, академик АН СССР (1939); лауреат Сталинской премии (1941, 1943, 1946, посмертно). Родился в семье графа Н.А. Толстого, однако мать писателя Александра Леонтьевна к моменту его рождения ушла от мужа к А.А. Бострому, за которого официально выйти замуж не могла из-за определения духовной консистории. В 1897–1898 гг. жил вместе с матерью в городе Сызрань, где учился в реальном училище. В 1898 г. переехал в Самару. Весной 1905 г., будучи студентом Петербургского технологического института, был отправлен на практику на Урал, где более месяца жил в Невьянске. В Первую мировую войну – военный корреспондент. Совершил поездку во Францию и Англию (1916). После Октябрьской революции, в 1918–1923 гг., находился в эмиграции (Константинополь, Берлин, Париж). В 1924 г. вернулся в СССР. В августе 1933 г. в составе группы писателей посетил Беломоро-Балтийский канал и стал одним из авторов книги «Беломоро-Балтийский канал имени Сталина» (1934). В 1936–1938 гг. возглавлял ССП СССР.
В годы Великой Отечественной войны написал около 60 публицистических материалов (очерки, статьи, обращения, зарисовки о героях, военных операциях), начиная с первых дней войны и до самой своей смерти. А.Н. Толстой задумывался о роли интеллигенции в войне, выступая в октябре 1942 г. в Алма-Ате он говорил: «И вот от нас – писателей – очень много зависит, вернее, от всей интеллигенции советской будет очень много зависеть, как мы поведем себя. Вот тут-то наш советский патриотизм скажется. Патриотизм советский складывается из двух – патриотизм своей страны и патриотизм общий, т. е. патриотизм каждого народа, интеллигенции, подъем народа. Этот советский патриотизм должен быть очень крепок, в этом есть глубокое значение той дружбы народов, которая у нас имеется, которую хотят разрушить немцы и которую мы должны укреплять все больше и больше.
Мы должны будем противопоставить [фашизму] свою культуру, свою волю, волю, которая суверенная, свою советскую культуру. Прежде всего, мы должны ее обогащать, укреплять, развивать. То, что мы делали до сих пор, этого мало, мы должны делать в 10 раз больше. Все наши недостатки, а у нас их много, они вышли на поверхность в процессе войны. Вот, скажем, наш бюрократизм, наша безответственность людей, вернее, та система, когда один сваливает ответственность на другого и каждый не хочет брать на себя ответственность, трусит». (РГАНИ. Ф. 3. Оп. 34. Д. 279. Л. 18–27)
Публицистические статьи писателя первых дней войны завоевали сердца широкой публики и получили высокую оценку в литературной среде и у руководителей разного ранга. Однако не все произведения А.Н. Толстого удостоились столь единодушной оценки. В 1942 г. пьеса писателя «Иван Грозный» была выдвинута писательской общественностью на соискание Сталинской премии за 1941 г., но не все были довольны ее содержанием, раскрытием образа царя и характеристикой его деятельности. Секретарь ЦК ВКП(б) А.С. Щербакова писал И.В. Сталину в записке от 28 апреля 1942 г., что «мутная пьеса А.Н. Толстого об Иване Грозном – как не отвечающая требованиям воссоздания облика царя Ивана IV – не может быть принята к постановке в театрах и разрешена к печати. Постановка этой пьесы или ее издание было бы воспринято советской общественностью как подлинный ответ на требования к советской литературе и к исторической науке о воссоздании истинного образа крупнейшего русского государственного деятеля. Тем самым постановка этой пьесы или издание ее усугубили бы путаницу в головах историков и писателей по вопросу об истории России в XVI веке и Иване IV. В связи с изложенным надо запретить постановку пьесы А.Н. Толстого «Иван Грозный» в советских театрах, а также запретить опубликование этой пьесы в печати. (РГАНИ. Ф. 3. Оп. 34. Д. 279. Л. 6–16.)
А.Н. Толстой писал: «Что привело меня к эпопее «Петра I»? Наверно, что я избрал ту эпоху для проекции современности. Меня увлекло ощущение полноты, «непричесанной» и творческой силы той жизни, когда с особенной яркостью раскрывался русский характер… Чтобы понять тайну русского народа, его величие, нужно хорошо и глубоко узнать его прошлое: нашу историю, коренные узлы ее, трагические и творческие эпохи, в которых завязывался русский характер». (Толстой А.Н. Автобиография // РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 40. Д. 879. Л. 13–14. Опубл. Толстой А.Н. Повести и рассказы. М.: Гослитиздат, 1954). Был членом Комиссии по расследованию злодеяний фашистских оккупантов.

Сурков Алексей Александрович (1899–1983) – поэт; лауреат Сталинской премии (1946, 1951). Родился в деревне Середнево Георгиевской волости Рыбинского уезда Ярославской губернии в крестьянской семье. Учился в Середневской школе. В 1918 г. добровольцем ушел в РККА, участник Гражданской войны и Польского похода. Служил до 1922 г. пулеметчиком, конным разведчиком; участвовал в боях на Северо-Западном фронте и против войск А.С. Антонова.
Публиковался с 1918 г., первые его стихотворения были напечатаны в петроградской «Красной газете» под псевдонимом А. Гутуевский. По окончании Гражданской войны вернулся в родную деревню. В 1922–1924 гг. работал избачом – работником избы-читальни в соседнем селе Волково, секретарем волисполкома, политпросветорганизатором, селькором в уездной газете.
В 19247 г. его стихи опубликовала газета «Правда». С 1925 г. селькор только что созданной губернской газеты «Северный комсомолец», а в 1926–1928 годах – ее главный редактор. В 1928 г. перебрался в Москву и был избран в руководство Российской ассоциации пролетарских писателей (РАПП). Первая книга стихов «Запев» вышла в Москве в 1930 г. В 1931–1934 гг. учился на факультете литературы в Институте красной профессуры, по окончании которого защитил диссертацию. В 1934–1939 гг. преподавал в Редакционно-издательском институте и Литературном институте ССП СССР; был заместителем редактора журнала «Литературная учеба», где работал под непосредственным руководством М. Горького.
Участвовал в создании и дальнейшей деятельности Литературного объединения Красной Армии и Флота (ЛОКАФ). Принимал участие в походе в Западную Белоруссию и в советско-финляндской войне, во время которой был сотрудником армейской газеты «Героический поход». В 1940–1941 гг. работал главным редактором журнала «Новый мир».
В годы Великой Отечественной войны – военкор фронтовой газеты «Красноармейская правда» и спецкор газеты «Красная звезда», работал также в газете «Боевой натиск» (1941–1945). Участие в войне помогло поэту во многом отказаться от догматических, усвоенных со времен РАППа представлений, в частности, от недоверия к лирике. Военный период – время наибольшей близости поэта к жизни, армии, народу. Среди его стихов той поры есть подлинно реалистические, порой полемизирующие с приукрашенным изображением войны.
Автор текстов известных «Песня смелых» (музыка В.А. Белого, 1941), «В землянке» («Бьется в тесной печурке огонь…»; музыка К.Я. Листова, 1941), «Песня защитников Москвы» (музыка Б.А. Мокроусова, 1942), «Ни шагу назад» (музыка Т.А. Кулиева, 1942) и других. По результатам командировки издал в 1944 г. книгу очерков «Огни Большого Урала. Письма о советском тыле». В 1944–1946 гг. ответственный редактор «Литературной газеты», в 1945–1953 гг. журнала «Огонек». С 1949 г. заместитель генерального секретаря, в 1953–1959 гг. – первый секретарь СП СССР. С 1962 г. главный редактор «Краткой литературной энциклопедии».
Кроме стихов писал критические статьи, очерки и публицистику. Переводил стихи Мао Цзэдуна, Николаса Гильена, Янки Купалы, Т.Г. Шевченко и др.

Твардовский Александр Трифонович (1910–1971) – поэт; лауреат Сталинской (1941, 1946, 1947), Ленинской (1961) и Государственной премий (1971). Родился на Смоленщене. В 15 лет стал писать маленькие заметки в смоленские газеты, а затем, собрав несколько стихотворений, принес их М.В. Исаковскому, работавшему в редакции газеты «Рабочий путь». Исаковский встретил поэта приветливо, став другом и наставником молодого Твардовского. В 1931 г. была опубликована его первая поэма «Путь к социализму». В 1935 г. в Смоленске, в Западном областном государственном издательстве, вышла первая книга «Сборник стихов». В 1939–1940 гг. работал в газете Ленинградского военного округа «На страже Родины».
В годы Великой Отечественной войны спецкор газеты «Красная армия» Юго­Западного фронта (1941–1942); фронтовой газеты «Красноармейская правда» 3 Белорусского фронта (1942–1945). 22 июня 1942 г. в Москве представил на заседании военной комиссии ССП СССР свой творческий отчет, в котором рассказал о работе на фронте и о создании поэмы «Василий Теркин». Отрывки из нее были восторженно встречены слушателями. И.А. Арамилев, в частности, сказал: У всех нас осталось самое лучшее впечатление от прочитанных сегодня стихов. Это настоящая работа, это стихи, сделанные с расчетом на время. Сейчас печатается немало стихов, которые умирают вместе с газетой. Стихи Твардовского будут жить долго. <...> У Твардовского же мы видим поэтическую свежесть в этих стихах, они сделаны простым, сочным, чеканным языком. Что касается юмористических вещей, то и раньше, надо сказать, чувствовался в стихах Твардовского тонкий, легкий юмор. Потребность в этом юморе в армии сегодня велика; однако и не только в армии, это будут читать и люди тыла, работающие для фронта. Это стихи для всех читателей, способных увлекаться поэтическим словом. Война обогатила Твардовского новым материалом. Масса впечатлений, интересные встречи с людьми – все это обогатило, дает сейчас результаты. Мне кажется, что книга, которую готовит Твардовский, будет событием в нашей поэзии. Это будет книга, которую давно ждет читатель, несколько утомленный уже незрелыми, в изобилии печатаемыми сейчас стихами. Я сегодня искренне обрадован таким настоящим мастерством, которое нам продемонстрировано». Критик В.О. Перцов так охарактеризовал поэму: «Я получил истинное наслаждение от языка – изумительный язык, родниковое, ключевое слово. И трудно, но вместе с тем хочется связывать героя и произведение с тем, что это было раньше, – это ново, смело, неожиданно». (РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 16. Д. 103)
Уже с 1943 г. в литературной среде говорили о выдвижении поэмы на Сталинскую премию, однако поэт получил заслуженную награду только в 1946 г.
Главный редактор журнала «Новый мир» (1950–1954 и 1958–1970), секретарь правления ССП СССР (1950–1954 и 1959–1971), вице-президент Европейского сообщества писателей (1963–1968).


Русский гимн

Гори вовек неугасимо
Звезда свободы над Кремлем,
Живи великая Россия –
Оплот народов и племен!

Россия советская наша,
На труд и на смертный бой
Народы всего Союза
Как братья идут за тобой.

О русской доблести суровой
Столетья славы говорят,
Нам свято поле Куликово,
Бородино и Сталинград.

Россия советская наша,
На труд и на смертный бой
Народы всего Союза
Как братья идут за тобой.

Народной верностью хранима
Бессмертна правдою своей
Вовеки ты несокрушима
Россия-мать богатырей.

Россия советская наша,
На труд и на смертный бой
Народы всего Союза
Как братья идут за тобой.
РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 15. Д. 690. Л. 49. Копия. Машинопись.

Русский гимн

Гори вовек неугасимо
Звезда свободы над Кремлем,
Живи великая Россия –
Оплот народов и племен!

Варианты припева:

Россия советская наша,
На труд и на смертный бой
Народы всего Союза
Как братья идут за тобой.

Славься могучая,
Славься свободная
Сила народная
Гордость народная
Русская наша земля*.

Ты стала родиной Советов,
Ты миру Ленина дала.
По мудрым ленинским заветам
Вперед за Сталиным пошла.

Припев.

О русской доблести суровой
Столетья славы говорят,
Нам свято поле Куликово,
Бородино и Сталинград.

Припев.

Народной верностью хранима
Бессмертна правдою своей
Вовеки ты несокрушима
Россия мать богатырей.

Припев.
РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 15. Д. 690. Л. 50. Копия. Машинопись.
[* Варианты припева выписаны в 2 колонки]

Раздел 7. Союз советских композиторов СССР в работе над новым гимном


Мария Карачевская

Аладов Николай Ильич

Аладов Николай Ильич (1890–1972) — белорусский композитор, педагог, народный артист БССР, председатель правления Союза композиторов БССР (1948–1949). В 1941–1944 гг. преподавал в Саратовской консерватории, затем в 1944-1948 гг. был ректором Белорусской консерватории (с 1946 г. — профессор класса композиции).

В фонде Комитета по делам искусств сохранился один вариант Гимна Н.И. Аладова на слова С.В. Михалкова и Г.А. Эль-Регистана, датированный августом 1943 года. [РГАЛИ. Ф. 962, оп. 2 ед. хр. 9, 2 листа. Автограф. Соль мажор, 4/4, для четырехголосного смешанного хора].

Александров Анатолий Николаевич

А.Н.. Александров
А.Н.. Александров
РГАЛИ, ф. 2765, оп. 1, ед.хр. 1092, л. 60. Фото из коллекции ТАСС, 1944-1946 годы.

Александров Анатолий Николаевич (1888–1982) — композитор, дирижёр, пианист, педагог. Народный артист СССР. С 1923 по 1965 год преподавал в Московской консерватории (с 1926 г. — профессор). В 1943 году награжден Орденом Трудового Красного Знамени.

Сохранились несколько вариантов Гимна А.Н. Александрова. 1) си-бемоль мажор, на собственный текст ( 4/4, для шестиголосного хора в сопровождении фортепиано), 2) си мажор, на слова С.В. Михалкова и Г.А. Эль-Регистана (4/4, для четырехголосного хора в сопровождении фортепиано) [РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 10, 58 листов. Автограф, машинопись.]. 3) ми-бемоль мажор, на слова С.В. Михалкова и Г.А. Эль-Регистана (2/2, 5 вариантов), 4) фа мажор, на слова О.Я. Колычева (2/4, для двухголосного и трехголосного хоров в сопровождении фортепиано, 7 вариантов). [РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 11, 24 листа. Автограф, машинопись]. Все варианты датированы августом 1943 года.

А.Н. Александров. Гимн народов Советского Союза
РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 10, л. 56.

А.Н. Александров. Гимн народов Советского Союза

Могуч народов дружбою
Советский наш Союз!
Дух правды и свободы в нас
Не терпит рабских уз.
Крепки единой волею
И разумом сильны,
Своей великой родины
Мы верные сыны.
И если враг осмелится
Прервать наш мирный труд,
Свет разума и воли мощь
Врага с земли сотрут!
РГАЛИ. Ф. 962, оп. 2, ед. хр. 10, л. 56.

Анпилогов Василий Иванович

Анпилогов Василий Иванович (1896–?) – композитор, педагог. С 1939 г. жил в Москве, автор оперы «Анна Каренина» [«Гимн партии большевиков перерастает у нас в государственный»: Документы российских архивов об истории Государственного гимна СССР. 1943-1946 гг. / публикация Н.А. Сидорова // Россия. XX век: Электронный альманах. 2007. – http://www.alexanderyakovlev.org/almanah/almanah-dict-bio/67775/0].

На правительственный конкурс В.И. Анпилоговым были представлены 3 варианта Гимна СССР, датированные августом 1943 года: 1) фа мажор, на слова Н.Н. Асеева ( 4/4 для четырехголосного смешанного хора в сопровождении фортепиано); 2) ре-бемоль мажор, на собственный текст ( 4/4, для голоса в сопровождении фортепиано); 3) ля мажор, на слова С.В. Михалкова и Г.А. Эль-Регистана ( 4/4 для восьмиголосного хора в сопровождении духового оркестра (партитура) и для голоса в сопровождении фортепиано. [РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 12, 21 лист. Автограф, авторизованная машинопись.].

Ашрафи Мухтар Ашрафович

Ашрафи Мухтар Ашрафович (1912–1975) — узбекский композитор, дирижёр, педагог, общественный деятель. Народный артист СССР. С 1940 по 1948 год — заместитель председателя оргкомитета Союза композиторов Узбекской ССР (с 1948 г. входил в состав правления СК СССР и СК УССР). С 1943 по 1947 был директором Узбекского музыкально-драматического театра (параллельно в годы войны, в 1941–1944 годах, продолжал учится композиции в Ташкенте у М.О. Штейнберга). В 1944 начал преподавать дирижирование в Ташкентской консерватории (в 1947–1962 годах был ее директором и заведующим кафедрой оперной подготовки).

В годы войны были созданы опера «Великий канал» (совм. с С.Н. Василенко, 1941), музыкальная драма «Шерали» (совм. с С.Н. Василенко и А.Ф. Козловским, 1943), Симфонии № 1 «Героическая» (1942; Сталинская премия второй степени, 1943) и № 2 «Слава победителям» (1944), «Ферганская» сюита для оркестра (1943), вокально-симфоническая поэма «Великий полководец» для хора и оркестра (совм. с А.Ф. Козловским, 1942), марш «Узбекистон» для духового оркестра (1941), а также музыка к кинофильмам «Мы победим» (короткометражный, 1941) и «Насреддин в Бухаре» (совм. с Б.А. Араповым, реж. Я.А. Протазанов, 1943).

В фонде Комитета по делам искусств хранится один вариант Гимна М.А. Ашрафи на слова С.В. Михалкова и Г.А. Эль-Регистана (си-бемоль мажор, 4/4 для двухголосного хора в сопровождении фортепиано). [РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 13, 4 листа. Автограф. Датировка рукописи – [1943]].

Бабаев Андрей Аванесович

Бабаев Андрей Аванесович (1923–1964) — армянский композитор, заслуженный деятель искусств Армянской ССР. В 1941–1945 гг. был художественным руководителем Ансамбля песни и пляски Бакинского гарнизона. Начало композиторской деятельности относится к 1943 году. Автор опер «Арцваберд» (1961), «Дядя Багдасар» (1964), симфоний и других оркестровых сочинений, кантат «Октябрь» (1947), «Песнь о Партии» (1954), а также многочисленных песен и музыки к спектаклям и кино (одна из наиболее популярных — «Я встретил девушку» из одноименного кинофильма 1957 года, реж. Р.Я. Перельштейн).

Вариант Гимна СССР А.А. Бабаева на слова С.В. Михалкова и Г.А. Эль-Регистана датируется октябрем 1943 года (ля-бемоль мажор, 4/4, для голоса в сопровождении фортепиано). [РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 14, 2 листа. Автограф].

Бакалов Леонид Ованесович

Бакалов (Попов) Леонид Ованесович (1908–1982) — композитор, заслуженный деятель искусств РСФСР. Автор популярных советских песен «Возле сада», «В соловьиную ночь», «Я тебе дарил цветы», «Солдаты советских границ», «Всегда мы на задании», «Над тихой рекой», «На пограничной заставе», «Это было на Карпатах», «Старшина — отец порядка», «На солдатском привале», «Перелески, перекаты», «Когда солдат идет в поход», «На лыжи, пионер», «Говорят, молчанье — золото», «Песня о пионерской мечте» и др.

Сохранился один вариант Гимна Л.О. Бакалова на слова С.В. Михалкова и Г.А. Эль-Регистана (фа мажор, 4/4, для голоса в сопровождении фортепиано). [РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 15, 2 листа. Автограф. Датировка — 1943 г.].

Баланчивадзе Андрей Мелитонович

Баланчивадзе Андрей Мелитонович (1906–1992) — грузинский композитор, педагог, общественный деятель. Народный артист СССР.

В 1941–1948 годах — художественный руководитель Государственного симфонического оркестра Грузинской ССР. С 1935 года преподавал в Тбилисской консерватории (с 1942 года — профессор). Среди сочинений военных лет — Симфония № 1 (1944), симфоническая картина «Карцанисский бой» (1943), музыка к театральным постановкам «Олеко Дундич» М.А. Каца и А. Г. Ржешевского (1942), «Герой Крцаниси» С.И. Шаншиашвили (1943), «Сирано де Бержерак» Э. Ростана (1944), а также музыка к кинофильмам «В чёрных горах» (реж. Н.М. Шенгелая, 1941, короткометражный), «Огни Колхиды» (реж. Д.Е. Рондели, 1941), «Неуловимый Ян» (реж. И.М. Анненский, В.М. Петров, 1942), «Георгий Саакадзе» (совм. У. Гаджибековым, реж. М.Э. Чиаурели, 1942–1943), «Он еще вернётся» (1943), «Малахов курган» (реж. А.Г. Зархи, И.Е. Хейфиц, 1944), «Щит Джургая» (совм. Г.В. Киладзе, реж. С.В. Долидзе, Д.Е. Рондели, 1944).

Сохранился один автограф Гимна А.М. Баланчивадзе на слова С.В. Михалкова и Г.А. Эль-Регистана (ре мажор, 4/4 Andante Maestoso, для четырехголосного хора в сопровождении фортепиано и без сопровождения, хоровые партии тенора и баса. [РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 16, 8 листов. Автограф, стеклограф. Датировка — 1943 г.].

Бархударян Сергей Васильевич

Бархударян Сергей Васильевич (1887–1973) — грузинский и армянский композитор, педагог. Заслуженный деятель искусств Грузинской ССР, Народный артист Армянской ССР. С 1923 по 1954 преподавал теоретические предметы и композицию в Тбилисской консерватории (с 1941 г. — профессор). Автор фортепианных пьес, сочинений для симфонического и духового оркестра, вокальных миниатюр. Среди произведений военных лет — увертюра «1942» (1943).

Сохранился один вариант Гимна С.В. Бархударяна на слова С.В. Михалкова и Г.А. Эль-Регистана, который датируется ноябрем 1943 года (ля-бемоль мажор, 2/4, для четырехголосного смешанного хора в сопровождении фортепиано. [РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 17, 11 листов. Автограф, стеклограф. Партитура и хоровые партии басов и теноров. На л. 2 пометка рукой С.В. Бархударяна: «С. Бархударян. Заслуженный деятель искусств Грузинской и Армянской ССР. Гимн Советского Союза. Хоровая партитура и клавир. 1943. Октябрь. Тбилиси, ул. Пурцхеладзе, № 17. Бархударян Сергей Васильевич»].

Белый Виктор Аркадьевич

Белый Виктор Аркадьевич (наст. имя Давид Аронович, 1904–1983) —композитор, педагог.

В 1935–1948 годах преподавал в Московской консерватории (с 1941 года — профессор). В 1942–1948 годах — ответственный секретарь оргкомитета Союза композиторов СССР. Во время войны написаны Соната для фортепиано № 3 (1941), Четыре пьесы на таджикские темы для фортепиано (1945), песни «Баллада о капитане Гастелло», «Юный партизан», «Песня смелых», «Смелей, краснофлотцы!», «Балтийцы» (1941), «Песня о пяти героях» (1942), сочинения для хора «Славянская сюита», «Партизаны в лесах», «Песня Тараса» (1942), «День пройдет и ночь пройдет» (1943) и др.

В фонде Комитета по делам искусств сохранились два нотных автографа Гимна В.А. Белого. Один на слова И.Л.Френкеля под названием «Славься, Отчизна!» (си-бемоль мажор, 4/4, в 2-х вариантах: «массово» и «торжественно, с большой простой» для четырехголосного мужского хора). Другой на текст С.В. Михалкова и Г.А. Эль-Регистана (фа мажор, 4/4 для хора). [РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 18, 7 листов. Автограф, стеклограф]. Также в данной архивной папке (лл. 4-5) хранится машинописный текст двух вариантов собственного стихотворного текста В.А. Белого под названием «Гимн Советского Союза» (нотные автографы с данными словами отсутствуют). На полях напротив второго варианта текста В.А. Белого присутствует надпись-комментарий рукой неустановленного лица: «Слишком песенно. Мало строгости» (лист 5).

В.А. Белый. Вариант Гимна на слова И.Л. Френкеля
РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 18, л. 1-1об.
В.А. Белый. Вариант Гимна на слова С.В.Михалкова-Г.Эль-Регистана.
РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 18, л. 6-7.

Беляев Виктор Михайлович

Беляев Виктор Михайлович (1888-1968) — музыковед, фольклорист, крупнейший этномузыколог. В 1942-1944 годах преподавал теорию музыки в Петроградской (Ленинградской) консерватории, в 1938-1940 и 1943-1959 годах — теорию и историю музыки в Московской консерватории (с 1944 года профессор).

Среди основных научных трудов: «Краткое изложение учения о контрапункте и учения о музыкальных формах» (М., 1915, М.-П., 1923), «Александр Константинович Глазунов. Материалы к его биографии». (Петроград, 1922. Т. 1, ч. 1.), «Белорусская народная музыка» (Л., 1941), «Очерки по истории музыки народов СССР» (М., 1962. Вып. 1.; М., 1963. Вып. 2), «Древнерусская музыкальная письменность» (М., 1962) и др.

Сохранился один нотный автограф Гимна В.М. Беляева на слова С.В. Михалкова и Г.А. Эль-Регистана (фа мажор, 4/4, для хора в сопровождении фортепиано). [РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 19, 2 листа. Автограф. Датировка — 1943 г.].

Бирюков Юрий Сергеевич

Бирюков Юрий Сергеевич (1908-1976) — композитор. В 1939-1941 годах преподавал композицию в музыкальной школе при Московской консерватории. В годы войны были созданы балет «Сольо» (1942), концерты для фортепиано с оркестром (1941), хоровая оратория «28» (сл. М. Светлова, 1942), песни на стихи М.Ю. Лермонтова «Баллада» («Из ворот выезжают три витязя в ряд», 1941), «Русская песня» («Клоками белый снег валится», 1941), «Ты помнишь ли …» (1941); музыка к кинофильмам «Воздушный извозчик» (реж. Г.М. Раппапорт, 1943), «Жди меня» (в соавт. с Н. Крюковым, реж. Б.Г.Иванов, А.Б.Столпер, 1943), «Нашествие» (реж. А.М. Ромм, О.П. Жаков, 1944).

В фонде Комитета сохранился один вариант Гимна Ю.С. Бирюкова на слова С.В. Михалкова и Г.А. Эль-Регистана, датированный октябрем 1943 года (си-бемоль мажор, 4/4 для четырехголосного смешанного хора в сопровождении фортепиано). [РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 20, 4 листа. Автограф].

Блантер Матвей Исаакович

М.И.Блантер
М.И. Блантер
РГАЛИ, ф. 2765, оп. 1, ед.хр. 1092, л. 19. Фото из коллекции ТАСС, 1944-1946 годы.

Блантер Матвей Исаакович (1903–1990) — крупнейший советский композитор-песенник. С 1936 года руководил Государственным джаз-оркестром СССР. Награжден медалями «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.», «Тридцать лет Победы в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.», «Сорок лет Победы в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.».

Среди сочинений военных лет — популярные песни «До свиданья, города и хаты» (1941), «Моя любимая», «Жди меня» (1942), «В лесу прифронтовом» (1943; Сталинская премия 2-й степени, 1946), «Песня военных корреспондентов» (1943), «Полюбила я парнишку», «Как служил солдат» (1944), «Враги сожгли родную хату» (1945).

Сохранились 3 варианта Гимна М.И. Блантера: 1) на слова Е.А. Долматовского (си-бемоль мажор, 4/4, для двухголосного хора в сопровождении фортепиано), 2) на слова В.М. Гусева (фа мажор, 4/4, для голоса в сопровождении фортепиано), 3) на слова С.В. Михалкова и Г.А. Эль-Регистана (до мажор, 4/4, для двухголосного хора в сопровождении симфонического оркестра). [РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 21, 74 листа. Автограф, стеклограф, машинопись. Клавир, оркестровые и хоровые партии].

Бражников Максим Викторович

Бражников Максим Викторович (1902-1973) ― музыковед, композитор. С 1929 преподавал в Ленинградской консерватории и Институте истории искусств. С 1935 по 1940 ― старший научный сотрудник и учёный секретарь Отдела истории музыкальной культуры и техники в Эрмитаже. В 1940-1948 ― старший научный сотрудник в ленинградском Государственном Научно-исследовательском институте театра и музыки. Во время войны находился в Кирове.

Сохранился один нотный автограф Гимна М.В. Бражникова на слова С.В. Михалкова и Г.А. Эль-Регистана (ми мажор, 4/4, для голоса в сопровождении фортепиано). [РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 22, 2 листа. Автограф. Датировка — 1943 г.].

Брусиловский Евгений Григорьевич

Брусиловский Евгений Григорьевич (1905-1981) — композитор, Народный артист Казахской ССР. Автор музыки Государственного гимна Казахстана (1945, совместно с М. Тулебаевым и Л. Хамиди). С 1944 года преподавал в Алма-Атинской консерватории, (с 1955 — профессор и заведующий кафедрой композиции). В 1939-1948 председатель Оргкомитета, в 1948-1953 председатель правления Союза композиторов Казахской ССР.

Автор первых казахских опер, оркестровых произведений. Среди сочинений военных лет оперы «Гвардия, вперед!» (1942) и «Амангельды» (1945, совм. с М. Тулебаевым).

Сохранился один вариант Гимна Е.Г. Брусиловского на слова С.В. Михалкова и Г.А. Эль-Регистана (ре мажор, 4/4, для голоса в сопровождении фортепиано). [РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 23, 4 листа. Автограф. Датировка — [1943 г.]].

Вайнштейн Моисей Рубинович

Вайнштейн Моисей Рубинович (1906-1963) — азербайджанский композитор, дирижёр. В 1940-1941 годах был заместителем художественного руководителя Бакинской филармонии. Автор многих песен (в том числе обработок народных мелодий), опер и музыки к спектаклям, симфонии (1940), Концерта для виолончели с оркестром (1955). В военные годы были написаны оперы «Сигнал» (совм. с М.С. Криштулом, 1941), «Миша, Маша и Кащей» (по мотивам сказки В. Каверина, 1943).

Автограф вариант Гимна на слова С.В. Михалкова и Г.А. Эль-Регистана (совм. с М.С. Криштулом) (фа мажор, 4/4, для голоса в сопровождении фортепиано). [РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 24, 2 листа. Автограф. Датировка – октябрь 1943].

Василенко Сергей Никифорович

С.Н. Василенко
С.Н. Василенко
РГАЛИ, ф. 2765, оп. 1, ед.хр. 1092, л. 53. Фото из коллекции ТАСС, 1944-1946 годы.

Василенко Сергей Никифорович (1872-1956) — композитор, дирижер, педагог. Народный артист РСФСР, Народный артист Узбекской ССР. Преподавал композицию и инструментовку в Московской консерватории в 1906–1941 и 1943–1956 годах (в 1932–1941 и 1943–1956 — заведующий кафедрой инструментовки).

В военные годы созданы оперы «Великий канал» (совм. с М. Ашрафи, 1941), «Суворов» (1942), балеты «Ак-биляк» (1942) и «Лола» (1943), симфонические поэмы «Узбекская» (1943), «Украина» (1945), Славянская рапсодия (1945), концерты для виолончели (1944), трубы с оркестром (Концерт-поэма, 1945) и др.

Сохранился один нотный автограф Гимна С.Н.Василенко на слова С.В. Михалкова и Г.А. Эль-Регистана, датированный октябрем 1943 года (соль мажор, 4/4, для четырехголосного смешанного хора в сопровождении фортепиано). [РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 25, 4 листа. Автограф].

Васильев-Буглай Дмитрий Степанович

Васильев-Буглай Дмитрий Степанович (1888-1956) — композитор, собиратель народных песен. Заслуженный деятель искусств РСФСР. В годы войны написаны опера «Колобок» (1941), оратория «Полтава» (по А.С.Пушкину, 1944), кантата «Бородино» (на сл. М. Ю. Лермонтова, 1942), Украинская сюита на мелодии Н. Лысенко (1945) и др.

Сохранились два варианта Гимна Д.С. Васильева-Буглая, датированные октябрем 1943 года. Один на слова Н.Н. Асеева (ми-бемоль мажор, 4/4 для четырехголосного хора в сопровождении фортепиано), другой на текст С.В. Михалкова и Г.А. Эль-Регистана (ре-бемоль мажор, 4/4). [РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 26, 9 листов. Автограф, машинопись].

Великанов Василий Васильевич

Великанов Василий Васильевич (1898-1969) — композитор, педагог. Заслуженный деятель искусств Казахской ССР. С 1937 года работал в Казахском государственном академическом театре оперы и балета имени Абая. С 1951 преподавал композицию в Алма-Атинском институте искусств им. Курмангазы (с 1961 доцент). В военные годы были написаны оркестровая пьеса «Ленинградцы, дети мои!» (для солиста, хора и симфонического оpкестра, сл. Джамбула, 1943), симфоническая поэма «Амангельды» (1944).

Сохранился один нотный автограф Гимна В.В. Великанова на слова С.В. Михалкова и Г.А. Эль-Регистана, датированный октябрем 1943 года (ми мажор, 4/4, для двухголосного хора в сопровождении фортепиано). [РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 27, 2 листа. Автограф].

Веприк Александр Моисеевич

Веприк Александр Моисеевич (1899-1958) — композитор, педагог, музыковед. С 1923 года (с перерывом) преподавал в Московской консерватории, в 1938–1942 годах — заведующий кафедрой инструментовки. В 1942 году преподавал в Свердловской и Саратовской консерваториях. С 1943 года, вернувшись в Москву, работал в Союзе композиторов. В 1950 году арестован, отбывал заключение в лагере на Урале, в 1954 году реабилитирован.

В военные годы написаны «Проклятие фашизму» (для хора и оркестра, 1944), «Три пьесы на киргизские темы» (1941), 2 украинских песни (1943) и др.

Вилинский Николай Николаевич

Вилинский Николай Николаевич (1888-1956) — украинский композитор и педагог, заслуженный деятель искусств Украины.

Автограф Гимна на слова С.В. Михалкова и Г.А. Эль-Регистана для четырехголосного хора в сопровождении фортепиано, датирован октябрем 1943 года. [РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 29, 2 листа. Автограф].

Владимир Александрович Власов

Владимир Александрович Власов (1902-1986) — композитор, скрипач, педагог, профессор Московской консерватории. Народный артист РСФСР. В 1943-1949 гг. директор и художественный руководитель Московской филармонии.

Автограф Гимна на слова С.В. Михалкова и Г.А. Эль-Регистана (си-бемоль мажор, 4/4, для четырехголосного хора в сопровождении фортепиано). [РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 30, 3 листа. Автограф. Датировка — [1943]].

Габичвадзе Реваз Кондратьевич

Габичвадзе Реваз Кондратьевич (1913-1999) — грузинский композитор и педагог. В 1941-1943 годы — основатель и художественный руководитель Государственного эстрадного оркестра Грузинской ССР.

Автограф Гимна на слова С.В. Михалкова и Г.А. Эль-Регистана (до мажор, 4/4, для четырехголосного смешанного хора в сопровождении фортепиано). [РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 31, 2 листа. Автограф. Датировка — [1943]].

Гамбург Григорий Семенович

Гамбург Григорий Семенович (1900-1967) — дирижер, композитор, альтист, скрипач. С 1931 по 1962 гг. — главный дирижёр оркестра кинематографии.

Автограф Гимна на слова С.В. Михалкова и Г.А. Эль-Регистана (4/4, для голоса в сопровождении фортепиано). [РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 32, 2 листа. Автограф. Датировка —1943].

Гедике Александр Федорович

Гедике Александр Федорович (1877-1957) — органист, пианист, композитор, педагог, профессор Московской консерватории (1909 - 1957).

Автографы Гимна: 1) на слова Н.Н. Асеева (фа мажор, 4/4, для четырехголосного смешанного хора в сопровождении фортепиано), 2) на слова С.В. Михалкова и Г.А. Эль-Регистана (два варианта: ми-бемоль мажор, до мажор, 4/4, для четырехголосного хора без сопровождения). [РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 33, 4 листа. Автограф. Датировка — [1943]].

Глиэр Рейнгольд Морицевич

Р.М. Глиэр
Р.М. Глиэр
РГАЛИ, ф. 2765, оп. 1, ед.хр. 1092, л. 36. Фото из коллекции ТАСС, 1944-1946 годы.

Глиэр Рейнгольд Морицевич (1874-1956) — композитор, дирижёр, педагог, музыкально-общественный деятель, профессор Московской консерватории (1920-1941). Народный артист СССР.

В 1938 году был председателем Московского союза композиторов, в 1939—1948 годах — председателем Оргкомитета Союза советских композиторов СССР.

Сохранились два автографа Гимна Р.М.Глиэра:
1) на собственные слова (ми-бемоль мажор, 4/4 для голоса в сопровождении фортепиано);
2) на слова С.В. Михалкова и Г.А. Эль-Регистана (фа мажор, 4/4, для четырехголосного хора в сопровождении фортепиано). [РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 34, 5 листов. Автограф. Датировка — [1943]].

Р.М. Глиэр. Гимн Советского Союза (на собственный текст)
РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 34, лл. 3-5.

Р.М. Глиэр
Гимн СССР

Славься! Славься наш народ!
Свободен весь Союз Советский,
Свободен на века!
Нас Ленин правдой осенил,
Нас Сталин бить врагов учил.
И рабский труд исчез навек

В стране победившей и миру явившей
Советский Союз!

РГАЛИ. Ф. 962, оп. 2, ед. хр. 34, л. 5.

Гокиели Иван Рафаилович

Гокиели Иван Рафаилович (1899-1972) — грузинский композитор и педагог. С 1942 по 1945 годы ректор Тбилисской консерватории.

Автограф Гимна на слова С.В. Михалкова и Г.А. Эль-Регистана (ми-бемоль мажор, 4/4, для четырехголосного смешанного хора в сопровождении фортепиано). [РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 35, 2 листа. Автограф. Датировка — октябрь 1943].

Гольдфедер Борис Александрович

Гольдфедер Борис Александрович (1916-2002) — пианист, педагог, с 1949 по 1972 гг. преподавал в Саратовской консерватории (см. В.Е. Ханецкий. Б.А. Гольдфедер // официальный сайт Саратовской государственной консерватории им. Л.В. Собинова, http://sarcons.ru/goldfeder.html)

Автограф Гимна на слова С.В. Михалкова и Г.А. Эль-Регистана (ми-бемоль мажор, 4/4, для голоса в сопровождении фортепиано). [РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 36, 2 листа. Автограф. Датировка — [1943]].

Грачев Михаил Оскарович

Грачев Михаил Оскарович (1911-1988) — композитор, заслуженный деятель искусств Калмыцкой АССР.

Автографы Гимна: 1) на слова М.О. Грачева (си мажор, 4/4) 2) на слова С.В. Михалкова и Г.А. Эль-Регистана (си-бемоль мажор, 4/4). [РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 38, 5 листов. Автограф. Клавир. Датировка — октябрь 1943].

Гуревич Виктор Ефимович

Сибирский (Гуревич) Виктор Ефимович (1906-1983) — композитор, пианист.

Автограф Гимна на слова С.В. Михалкова и Г.А. Эль-Регистана (ля-бемоль мажор, 4/4, для двухголосного хора в сопровождении фортепиано). [РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 40, 2 листа. Автограф. Датировка — октябрь 1943].

Дановский Виктор Игнатьевич

Дановский Виктор Игнатьевич (1878-1963) — хоровой дирижер, педагог, композитор, общественный деятель.

Автограф Гимна на слова С.В. Михалкова и Г.А. Эль-Регистана (4/4, для четырехголосного хора в сопровождении фортепиано). [РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 41, 2 листа. Автограф. Датировка — октябрь 1943].

Двоскин Александр Александрович

Двоскин Александр Александрович (р. 1919) — композитор, дирижер, пианист.

Автограф Гимна на слова С.В. Михалкова и Г.А. Эль-Регистана (соль мажор, 4/4, для двухголосного хора в сопровождении фортепиано). [РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 42, 2 листа. Автограф. Датировка — [1943]].

Дехтерев Василий Александрович

Дехтерев Василий Александрович (1910-1987) — композитор. В 1941-1942 годах художественный руководитель Ансамбля песни и пляски Уральского военного округа.

Автограф Гимна на слова Г.В. Кристи (ре-бемоль мажор, 4/4, для трехголосного хора). [РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 43, 2 листа. Автограф, машинопись. Датировка — [1943]].

Добрушкес Азар

Добрушкес Азар — азербайджанский композитор.

Автограф Гимна на слова С.В. Михалкова и Г.А. Эль-Регистана (ля-бемоль мажор, 4/4, для голоса в сопровождении фортепиано). [РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 44, 3 листа. Автограф. Датировка — октябрь 1943].

Дудкевич Георгий Николаевич

Дудкевич Георгий Николаевич (1887-1978) — пианист, композитор, дирижер. В 1943-1944 организатор и художественный руководитель Пермской филармонии.

Автограф Гимна на слова С.В. Михалкова и Г.А. Эль-Регистана (ля-бемоль мажор, 4/4, для голоса в сопровождении фортепиано). [РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 46, 2 листа. Автограф. Датировка — [1943]].

Дунаевский Зиновий Осипович

Дунаевский Зиновий Осипович (1908-1981) — композитор. В 1940-1944 годах — художественный руководитель Центрального ансамбля песни и танца НКВД СССР. В военные годы также художественный руководитель ансамблей 2-го Украинского и Забайкальского фронтов.

Автограф Гимна на слова С.В. Михалкова и Г.А. Эль-Регистана (фа мажор, 4/4, для двухголосного хора в сопровождении фортепиано). [РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 47, 2 листа. Автограф. Датировка — [1943]].

Дунаевский Исаак Осипович

Дунаевский Исаак Осипович (1900-1955) — композитор, дирижер, педагог. С 1937 по 1941 годы председатель Ленинградского союза композиторов. В годы войны — художественный руководитель ансамбля песни и пляски железнодорожников.

Автограф Гимна на слова В.И. Лебедева-Кумача (си-бемоль мажор, 4/4, для голоса в сопровождении фортепиано). [РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 48, 5 листов. Автограф, машинопись. Датировка — [1943]].

Захаров Владимир Григорьевич

В.Г. Захаров
В.Г. Захаров
РГАЛИ, ф. 2765, оп. 1, ед.хр. 1092, л. 26. Фото из коллекции ТАСС, 1944-1946 годы.

Захаров Владимир Григорьевич (1901-1956) — композитор, хоровой дирижёр. Народный артист СССР.

С 1932 года музыкальный руководитель Хора имени М.Е. Пятницкого. С 1948 года секретарь и член правления СК СССР.

Сохранились 4 нотных автографа Гимна В.Г. Захарова:
1) на слова М.В. Исаковского (3 варианта, ля мажор, 4/4, для четырехголосного смешанного хора в сопровождении фортепиано);
2) на слова С.В. Михалкова и Г.А. Эль-Регистана (ре мажор, 4/4, для четырехголосного смешанного хора в сопровождении фортепиано) [РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 49, 12 листов. Автограф, машинопись. Датировка — ноябрь 1943]. Автографы хранятся вместе с сопроводительным письмом В.Г. Захарова к М.Б. Храпченко.

Зейдман Борис Исаакович

Зейдман Борис Исаакович (1908-1981) — композитор, педагог. Заслуженный деятель искусств Азербайджанской ССР и Узбекской ССР.

Автограф Гимна на слова С.В. Михалкова и Г.А. Эль-Регистана (си-бемоль мажор, 4/4, для голоса в сопровождении фортепиано). [РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 50, 2 листа. Автограф. Датировка — [1943]].

Зельцер Матвей Иосифович

Зельцер Матвей Иосифович (1894-1953) — композитор. В 1936-1948 гг. преподаватель 1-й и 2-й Московских школ военно-музыкантских воспитанников.

Автографы Гимна: 1) на слова М.С. Голодного. 2) на слова С.В. Михалкова и Г.А. Эль-Регистана (соль мажор, 4/4, для голоса в сопровождении фортепиано.) [РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 51, 4 листа. Автограф, машинопись. Датировка — [1943]].

Зимин Петр Николаевич

Зимин Петр Николаевич (1890-1972) — музыковед. В 1926-1931 и 1944-1948 годы преподавал в Московской консерватории.

Автограф Гимна на слова С.В. Михалкова и Г.А. Эль-Регистана (ля мажор, 4/4, для голоса в сопровождении фортепиано). [РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 52, 2 листа. Автограф. Датировка — 1943].

Иванов-Радкевич Николай Петрович

Иванов-Радкевич Николай Петрович (1904-1962) — композитор, педагог. Заслуженный деятель искусств РСФСР. В 1929-1943 годах преподавал в Московской консерватории.

Автографы Гимна: 1) на слова М.С. Голодного (ля-бемоль мажор 4/4, для голоса в сопровождении фортепиано, в 4-х вариантах). 2) на слова С.В. Михалкова и Г.А. Эль-Регистана (два варианта: си-бемоль мажор и до мажор, 4/4, для голоса в сопровождении фортепиано.) [РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 54, 10 листов. Автограф, машинопись. Датировка — [1943]].

Иванов-Сокольский Михаил Михайлович

Иванов-Сокольский Михаил Михайлович (1890–1984) – композитор, дирижер. Преподавал в Алма-Атинской консерватории.

Автограф Гимна на слова С.В. Михалкова и Г.А. Эль-Регистана (фа мажор, 4/4, для двухголосного хора в сопровождении симфонического оркестра (инструментовка А.В. Гаука). [РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 55, 67 листов. Автограф, стеклограф. Партитура и хоровые партии. Датировка — ноябрь 1943].

Иорданский Михаил Вячеславович

Иорданский Михаил Вячеславович (1901-1990) — композитор, Заслуженный деятель искусств РСФСР. В 1933-1952 годы редактор Музгиза.

Автограф Гимна на слова С.В. Михалкова и Г.А. Эль-Регистана (соль мажор, 4/4, для голоса в сопровождении фортепиано). [РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 56, 2 листа. Автограф. Датировка — [1943]].

Карницкая Нина Андреевна

Карницкая Нина Андреевна (1906-1983) — композитор, Заслуженный деятель искусств Северо-Осетинской АССР. С 1938 по 1948 год преподавала в Азербайджанской консерватории.

Автограф Гимна на слова С.В. Михалкова и Г.А. Эль-Регистана (ми-бемоль мажор, 4/4, для двухголосного хора в сопровождении фортепиано). [РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 58, 2 листа. Автограф. Датировка — [1943]].

Кабалевский Дмитрий Борисович

Д.Б. Кабалевский
Д.Б. Кабалевский
РГАЛИ, ф. 2765, оп. 1, ед.хр. 1092, л. 41. Фото из коллекции ТАСС, 1944-1946 годы.

Кабалевский Дмитрий Борисович (1904-1987) — композитор, дирижёр, пианист, педагог, академик АПН СССР. Народный артист СССР.

В 1930-хгг. редактор Музгиза и радио, в 1943–1945 начальник Управления художественного вещания Всесоюзного радио, в 1940–1946 главный редактор журнала «Советская музыка», в 1949–1952 заведующий сектором музыки Института истории искусств АН СССР. В 1939–1948 годы член президиума Оргкомитета Союза композиторов СССР (с 1952 года секретарь правления).

С 1932 по 1980 годы преподавал в Московской консерватории. С 1962 возглавлял комиссию по музыкально-эстетическому воспитанию детей и юношества. Член коллегии Министерства культуры СССР (с 1954).

Д.Б.Кабалевский. Гимн на стихи С.Стальского.
РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 59, л.1.

Сохранился один автограф Гимна Д.Б.Кабалевскогона слова С. Стальского (ля мажор, 4/4, для голоса в сопровождении фортепиано). К нотам приложен машинописный текст стихотворения С.Стальского с комментарием на полях рукой неустановленного лица: «Хорошая песня»
[РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 59, 2 листа. Автограф, машинопись. Датировка — [1943]].

Карагичев Борис Васильевич

Карагичев Борис Васильевич (1879-1946) — композитор, педагог, музыкальный критик. С 1913 преподавал в Саратовской консерватории, в 1922-1931 в Азербайджанской консерватории, в 1932-1940 году — в Музыкальном техникуме имени Гнесиных.

Автографы Гимна на слова С.В. Михалкова и Г.А. Эль-Регистана: 1-й вариант ми-бемоль мажор, 2-й вариант ре-бемоль мажор, 4/4, для четырехголосного хора в сопровождении фортепиано). [РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 61, 14 листов. Автограф. Датировка — [1943]].
На л. 9 имеется авторский комментарий (к ре-бемоль мажорному варианту): "Первый отдел Гимна - вариант "Гимна большевиков" А.В. Александрова" (похожая запись имеется и на л. 14).

Карцев Александр Алексеевич

Карцев Александр Алексеевич (1883-1953) — композитор. В 1933-1945 году редактор Музгиза (с 1945 — зав. симфонической редакцией).

Автограф Гимна на слова С.В. Михалкова и Г.А. Эль-Регистана (фа мажор, 4/4, для голоса в сопровождении фортепиано). [РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 62, 2 листа. Автограф. Датировка — [1943]].

Кац Сигизмунд Абрамович

Кац Сигизмунд Абрамович (1908-1984) — композитор, Народный артист РСФСР.

Автограф Гимна на слова С.В. Михалкова и Г.А. Эль-Регистана (си-бемоль мажор, 3/4, для голоса в сопровождении фортепиано). [РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 63, 2 листа. Автограф. Датировка — [1943]].

Книппер Лев Константинович

Л.К. Книппер
Л.К. Книппер
РГАЛИ, ф. 2765, оп. 1, ед.хр. 1092, л. 67. Фото из коллекции ТАСС, 1944-1946 годы.

Книппер Лев Константинович (1898-1974) — композитор, дирижер. Народный артист РСФСР.

Автограф Гимна на слова С.В. Михалкова и Г.А. Эль-Регистана (фа мажор, 4/4, для голоса в сопровождении фортепиано). [РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 64, 2 листа. Автограф. Датировка — июнь-октябрь 1943].

Коваль Мариан Викторович

Коваль Мариан Викторович (наст. фам. Ковалёв; 1907-1971) — композитор. Народный артист РСФСР. В 1948-1957 гг. секретарь правления Союза композиторов РСФСР; в 1948-1952 главный редактор журнала «Советская музыка».

Автографы Гимна: 1) на слова Н.Л. Брауна и Н.С. Тихонова (ми-бемоль мажор, 4/4, для четырехголосного хора в сопровождении фортепиано); 2) на слова С.В. Михалкова и Г.А. Эль-Регистана (ре мажор, 4/4, для двухголосного хора в сопровождении симфонического оркестра). [РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 65, 75 листов. Автограф, стеклограф, машинопись. Партитура, оркестровые и хоровые партии и клавир. Датировка — октябрь 1943].

Козловский Алексей Федорович

Козловский Алексей Федорович (1905-1977) — композитор, педагог, дирижер. Заслуженный деятель искусств РСФСР, Народный артист Узбекской ССР. С 1944 года преподавал в Ташкентской консерватории (с 1958 года — профессор).

Автограф Гимна на слова С.В. Михалкова и Г.А. Эль-Регистана (ля мажор, 3/2, для голоса в сопровождении фортепиано). [РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 66, 2 листа. Автограф. Датировка — 1943].

Компанеец Зиновий Львович

Компанеец Зиновий Львович (19021987) — пианист, композитор. Заслуженный деятель искусств РСФСР.

Автограф Гимна на слова М.С. Голодного (ля-бемоль мажор, 4/4, для двухголосного хора в сопровождении фортепиано). [РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 68, 2 листа. Автограф. Датировка — 1942].

Кочетов Вадим Николаевич

Кочетов Вадим Николаевич (1898-1951) — композитор. Автограф Гимна на слова С.В. Михалкова и Г.А. Эль-Регистана (фа мажор, 2/4, для голоса в сопровождении фортепиано). [РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 69, 4 листа. Автограф. Датировка — 1943].

Корчмарёв Климентий Аркадьевич

Корчмарёв Климентий Аркадьевич (1899-1958) — композитор. Заслуженный деятель искусств Туркменской ССР.

Автограф Гимна на слова С.И. Кирсанова (фа мажор, 3/4, для шестиголосного хора в сопровождении фортепиано, в 4-х вариантах). [РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 70, 15 листов. Автограф. Датировка — 1943].

Красев Михаил Иванович

Красев Михаил Иванович (1897-1954) — композитор.

Автограф Гимна на слова С.В. Михалкова и Г.А. Эль-Регистана (си-бемоль мажор, 4/4, для двухголосного хора, в сопровождении фортепиано). [РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 71, 2 листа. Автограф. Датировка — [1943]].

Красноглядова Вера Владимировна

Красноглядова Вера Владимировна (1902-1970) — композитор, педагог. В 1949-1955 годы музыкальный редактор Всесоюзного радио.

Автограф Гимна на слова С.В. Михалкова и Г.А. Эль-Регистана (фа мажор, 2/4, для голоса в сопровождении фортепиано). [РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 72, 2 листа. Автограф. Датировка — [1943]].

Крейтнер Георгий Густавович

Крейтнер Георгий Густавович (1903-1958) — композитор. В 1940-1941 годах заместитель начальника Главного управления музыкальных учреждений Комитета по делам искусств при СНК СССР. В 1949-1952 гг. редактор Музгиза.

Автограф Гимна на слова М.М. Архангельского (ре-бемоль мажор, 4/4, для мужского голоса в сопровождении фортепиано). [РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 73, 3 листа. Автограф, машинопись. Датировка — [1943]].

Кручинин Валентин Яковлевич

Кручинин Валентин Яковлевич (1892-1970) — композитор, Заслуженный деятель искусств РСФСР.

Автографы Гимна:

1) на слова С.В. Михалкова и Г.А. Эль-Регистана; 1-й вариант в соль мажоре, 2-й вариант в фа мажоре, 4/4, для двухголосного хора в сопровождении фортепиано;
2) на слова М.С. Голодного (си-бемоль мажор 4/4, для трехголосного хора в сопровождении фортепиано);
3) на слова В.И. Лебедева-Кумача (фа мажор, 4/4, для пятиголосного хора в сопровождении фортепиано);
4) на слова В.Я. Кручинина (в трех вариантах: фа мажор, до мажор, ми-бемоль мажор, для хора в сопровождении оркестра).
[РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 74, 87 листов. Автограф, машинопись, стеклограф. Клавиры, оркестровые партии. Датировка — 1942-1943].

Крюков Владимир Николаевич

Крюков Владимир Николаевич (1902-1960) — композитор. В 1949-1950 гг. директор Московской филармонии.

Автограф Гимна на слова С.В. Михалкова и Г.А. Эль-Регистана (ми мажор, 4/4, для голоса в сопровождении фортепиано). [РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 75, 2 листа. Автограф. Датировка — [1943]].

Лалинов Михаил Иванович

Лалинов Михаил Иванович (1902-1967) — композитор. В 1939-1941 и с 1948 г. музыкальный редактор и корректор Музгиза.

Автографы Гимна

1) на слова С.П. Щипачева и М.С. Голодного (си-бемоль мажор, 2/4, для голоса в сопровождении фортепиано).
2) на слова М. Шульмана (фа мажор, 2/4, для четырехголосного хора в сопровождении фортепиано)
[РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 76, 8 листов. Автограф, машинопись. Датировка — [1943]].

Лебедев Константин Михайлович

Лебедев Константин Михайлович (1909-1985) — хоровой дирижер, педагог. Заслуженный деятель искусств РСФСР. С 1934 по 1985 гг. преподавал в Московской консерватории.

Автограф Гимна на слова С.В. Михалкова и Г.А. Эль-Регистана (ре мажор, 4/4, для голоса в сопровождении фортепиано). [РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 77, 2 листа. Автограф. Датировка — [1943]].

Лепин Анатолий Яковлевич

Лепин (Лиепиньш) Анатолий Яковлевич (1907-1984) — композитор. Заслуженный деятель искусств Латвийской ССР. Автор музыки гимна Латвийской ССР (1944).

Автограф Гимна на слова С.В. Михалкова и Г.А. Эль-Регистана (фа мажор, 3/4, для двухголосного хора в сопровождении фортепиано). [РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 78, 5 листов. Автограф, стеклограф. Клавир и хоровые партии. Датировка — октябрь 1943].

Лобачев Григорий Григорьевич

Лобачев Григорий Григорьевич (1888-1953) — композитор. В 1940-1944 годы работал в Туркмении.

Автограф Гимна на слова С.В. Михалкова и Г.А. Эль-Регистана (до мажор, 4/4, для четырехголосного хора в сопровождении фортепиано). [РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 79, 4 листа. Автограф. Датировка — [1943]].

Лобковский Абрам Михайлович

Лобковский (наст. фам. Шметкович) Абрам Михайлович (1912-1985) — композитор. В 1956-1964 годы заместитель председателя правления Ленинградского отделения Союза композиторов РСФСР.

Автограф Гимна на слова С.В. Михалкова и Г.А. Эль-Регистана (ре мажор, 4/4, для голоса в сопровождении фортепиано). [РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 80, 2 листа. Автограф. Датировка — ноябрь 1943].

Лятошинский Борис Николаевич

Лятошинский Борис Николаевич (1895-1968) — композитор, дирижер, педагог, музыкально-общественный деятель. Народный артист Украины. В 1941-1949 годах — профессор Московской консерватории; в 1944-1949 годах — заведующий кафедрой теории музыки Киевской консерватории.

Автограф Гимна на слова С.В. Михалкова и Г.А. Эль-Регистана (до мажор, 4/4, для голоса в сопровождении фортепиано). [РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 81, 2 листа. Автограф. Датировка — [1943]].

Луцкий Евгений Леонидович

Луцкий Евгений Леонидович (1888-1966) — композитор, педагог.

Автограф Гимна на слова С.В. Михалкова и Г.А. Эль-Регистана (ми-бемоль мажор, 4/4, для голоса в сопровождении фортепиано). [РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 82, 5 листов. Автограф. Датировка — [1943]].

Майзель Борис Сергеевич

Майзель Борис Сергеевич (1907-1986) — композитор. Заслуженный деятель искусства Бурятской АССР.

Автограф Гимна на слова С.В. Михалкова и Г.А. Эль-Регистана (соль мажор, 3/2, для четырехголосного хора). [РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 84, 2 листа. Автограф. Датировка — [1943]].

Макарова Нина Владимировна

Макарова Нина Владимировна (1908-1976) — композитор, педагог, пианистка. Заслуженный деятель искусств РСФСР.

Варианты Гимна: 1-й вариант на слова О.Ф. Берггольц (нотный автограф этого варианта в фонде Комитета отсутствует); 2-й вариант на слова С.В. Михалкова и Г.А. Эль-Регистана (ре мажор, 4/4, для голоса в сопровождении фортепиано). [РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 86, 5 листов. Автограф, машинопись. Датировка — [1943]].

Мессман Владимир Львович

Мессман Владимир Львович (1898-1972) — дирижер, музыковед, музыкальный деятель.

Автограф Гимна на слова С.В. Михалкова и Г.А. Эль-Регистана (фа мажор, 4/4, для голоса в сопровождении фортепиано). [РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 88, 6 листов. Автограф. Датировка — 1943].

Мильман Марк Владимирович

Мильман Марк Владимирович (1910-1995) — пианист, композитор, педагог. В 1935-1995 гг. преподавал на кафедре камерного ансамбля и квартета Московской консерватории (с 1964 г. – профессор).

Автограф Гимна на слова Н.Н.Асеева (ре-бемоль мажор, 2/4, для голоса в сопровождении фортепиано). [РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 89, 2 листа. Автограф. Датировка — [1943]].

Морозов Игорь Владимирович

Морозов Игорь Владимирович (1913—1970) — композитор. В 1938-1939 годах капельмейстер духового оркестра Военно-воздушной инженерной академии имени Н. Е. Жуковского. В 1939-1940 годах заведовал музыкальной частью Московского телецентра.

Автограф Гимна на слова С.В. Михалкова и Г.А. Эль-Регистана (си мажор, 4/4, для голоса в сопровождении фортепиано). [РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 90, 2 листа. Автограф. Датировка — 1943].

Мосолов Александр Васильевич

А.В. Мосолов. Гимн на стихи Д. Бедного.
РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 91, лл. 5 об-6.

Мосолов Александр Васильевич (1900-1973) – композитор.

В военные годы созданы: опера «Сигнал», симфония-поэма «Украина», Октябрьская кантата, хоровые песни об Александре Невском, Суворове, Кутузове, обработки патриотических напевов 1812 года и др.

Автографы Гимна: 1) на слова Д. Бедного (соль мажор, 4/4, для голоса в сопровождении фортепиано) 2) на слова С.В. Михалкова и Г.А. Эль-Регистана, два варианта (до мажор и си-бемоль мажор, 4/4, для голоса в сопровождении фортепиано). [РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 91, 8 листов. Автограф, машинопись. Датировка — 1943].

Муравлев Алексей Алексеевич

Муравлев Алексей Алексеевич (р. 1924) – композитор, педагог. Заслуженный деятель искусств РСФСР. В 1941-1944 годах студент Свердловской консерватории по классам композиции и фортепиано.

Автограф Гимна на слова С.В. Михалкова и Г.А. Эль-Регистана (си мажор, 2/4, для четырехголосного смешанного хора в сопровождении фортепиано). [РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 92, 9 листов. Автограф. Датировка — октябрь 1943].

Мурадели Вано Ильич

В.И. Мурадели
В.И. Мурадели
РГАЛИ, ф. 2765, оп. 1, ед.хр. 1092, л. 24. Фото из коллекции ТАСС, 1944-1946 годы.

Мурадели Вано Ильич (1908-1970) – композитор. Народный артист СССР. С 1939 по 1948 годы возглавлял Музфонд СССР при Союзе Композиторов СССР, член президиума оргкомитета СК СССР , с 1948 года - член правления Союза композиторов СССР. В 1942-1944 гг. — художественный руководитель Центрального ансамбля Военно-морского флота СССР.

Сохранились два варианта Гимна В.И. Мурадели на собственный текст: 1-й вариант соль мажор, 4/4, для голоса в сопровождении фортепиано; 2-й вариант си-бемоль мажор, 4/4, для четырехголосного смешанного хора в сопровождении фортепиано. [РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 93, 9 листов. Автограф, машинопись. Датировка — август 1943].
Нотные автографы гимнов сопровождаются комментариями В.И. Мурадели на полях: к 1-му варианту "Август 1943. Москва. Авторское исполнение" (л. 1); ко 2-му варианту: "Август 1943, Москва (Было исполнено секстетом)" (л. 5).

В.И.Мурадели. «Гимн Союза ССР» (1-й вариант)
РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 93, лл. 1-2.

В.И.Мурадели
«Гимн Союза ССР»
1-й вариант текста (август 1943 г.)

Пусть живет народ наш благородный,
Пусть цветет родимая страна.
Пусть мужает гений наш народный.
Пусть нам светит вечная весна.

Землю родную мы защищали,
Мы сокрушили жестоких врагов,
Ленин родной, Сталин родной
Здравицу мы Вам поем.
И славу, и честь страны чудес
Детям и внукам мы принесем
РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 93, л. 3.

В.И.Мурадели
2-й вариант

Родина мать,
Край наш родной,
Солнце взошло над простором твоим.
И как весна жизнь расцвела
Мы как утес непреклонно стоим!

Мы внуки Ленина,
Мы дети Сталина,
Ленину и Сталину
Гимн поем!
РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 93, л. 8. На полях листа слева пометка простым карандашом рукой неустановленного лица: «Торжественная ода, а не гимн».

Небольсин Василий Васильевич

Небольсин Василий Васильевич (1898-1958) - дирижёр, композитор. Заслуженный деятель искусств РСФСР. В 1940-1945 профессор Московской консерватории (в 1943 зав. кафедрой оперной подготовки).

Автограф Гимна на слова С.В. Михалкова и Г.А. Эль-Регистана (ми мажор, 4/4, для голоса в сопровождении фортепиано). [РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 94, 2 листа. Автограф. Датировка —1943].

Неймарк Иосиф Густавович

Неймарк Иосиф Густавович (1903-1975) – композитор. В 1942—1943 гг. преподавал в Ленинградской консерватории.

Автограф Гимна на слова С.В. Михалкова и Г.А. Эль-Регистана (фа мажор, 4/4, для голоса в сопровождении фортепиано). [РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 95, 2 листа. Автограф. Датировка — [1943]].

Нечаев Василий Васильевич

Нечаев Василий Васильевич (1895-1956) — пианист, педагог, музыковед, композитор. Заслуженный деятель искусств РСФСР. С 1926 года преподавал в Московской консерватории (с 1933 года — профессор, в 1937-1943 годах руководитель кафедры камерного ансамбля).

Автографы Гимна:
1) на слова В.И. Нечаева (ми-бемоль мажор, 4/4, для трехголосного мужского хора в сопровождении фортепиано)
2) на слова С.В. Михалкова и Г.А. Эль-Регистана (си-бемоль мажор 4/4, для хора без сопровождения)
[РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 96, 3 листа. Автограф. Датировка — 1943].
3) на слова С.В. Михалкова и Г.А. Эль-Регистана (си-бемоль мажор 4/4, для смешанного хора a capella)
4) Вариант на слова «Славься, великая» (соль мажор, 4/4, для смешанного хора a capella)
[РГАЛИ, ф. 2076, оп. 1, ед. хр. 55, 4 листа. Черновой автограф. Датировка — 1943].

Никольская Ольга Васильевна

Никольская Ольга Васильевна (1916-1964) — композитор. Заслуженный деятель искусств Азербайджанской ССР. Автограф Гимна на слова С.В. Михалкова и Г.А. Эль-Регистана (ля мажор, 4/4, для шестиголосного хора в сопровождении фортепиано). [РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 97, 3 листа. Автограф. Датировка — 1943].

Никольский Юрий Сергеевич

Никольский Юрий Сергеевич (1895-1962) — советский композитор и дирижёр.

Автограф Гимна на слова Ю. Никольского (ми-бемоль мажор, 4/4, для четырехголосного хора в сопровождении фортепиано). [РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 98, 2 листа. Автограф. Датировка — 23 августа 1943].

Ю.Никольский
Текст гимна

Силой могучей, врагов побеждающей,
Славься, советская наша страна.
Силой труда, все вокруг созидающей,
Родина, ты, как и сердце, одна.

Наша мощь и наша сила.
Всех врагов своих сломила.
Да будет счастливою наша земля
От дальних морей и до башен Кремля!
РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 98, л. 1об -2.

Новиков Анатолий Григорьевич

А.Г. Новиков
А.Г. Новиков
РГАЛИ, ф. 2765, оп. 1, ед.хр. 1092, л. 61. Фото из коллекции ТАСС, 1944-1946 годы.

Новиков Анатолий Григорьевич (1896–1984) — композитор, автор популярных советских песен. В 1939–1943 годах — художественный руководитель Ансамбля песни и пляски ВЦСПС. Секретарь правления Союза композиторов СССР (1957–1962); председатель оргкомитета (1957–1960), секретарь правления (1960–1968) Союза композиторов РСФСР; председатель Всероссийского хорового общества (1962–1969). В годы войны были созданы кантата «Красной Армии — слава!» (1943), песенные циклы «Ровесник Октября» (1942), «Земляки» (1945), песни «Смуглянка», «Октябрьская звезда», «Пять пуль», «Спор о генералах» (1942), «Где орел раскинул крылья», «Партизанская думка» (1943), «На Берлин», «По-над Доном», «Смоленская дорога» (1944), «Марш артиллерии», «Наше дело правое», «Победа», «Победный тост», «Эх, дороги…» (1945) и др.

А.Г. Новикова можно назвать рекордсменом по количеству вариантов гимна СССР: в фондах РГАЛИ сохранились, по меньшей мере, тринадцать его нотных автографов 1943 года, озаглавленных как «Гимн Советского союза», из них десять — на тексты М.В. Исаковского, М.Ф. Рыльского, Н.И. Рыленкова, С.В. Михалкова и Л.И. Ошанина, С.В. Михалкова, С.П. Щипачева, В.Г. Харитонова, С.Я. Алымова, С.В. Михалкова и Г.А. Эль-Регистана, и еще три варианта на тексты неустановленных поэтов.

Автографы гимна:
1) на слова С.В. Михалкова и Г.А. Эль-Регистана (ми-бемоль мажор 4/4, для четырехголосного хора в сопровождении фортепиано
2) на слова С.Я. Алымова (два варианта, си-бемоль мажор, 4/4 для голоса в сопровождении фортепиано)
[РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 99, 64 листа. Автограф, стеклограф, машинопись. Клавир, хоровая партитура и хоровые оркестровые партии. Датировка — октябрь 1943. На л. 1 в левом верхнем углу имеется запись рукой С. Шлифштейна: «Кнушевицкому. Для оркестровки на дух[вой] и симф[онический] оркестры. С Шлифштейн»].
3) "Гимн Советского Союза", для 2-х голосного хора и фортепиано и для смешанного хора a capella. а) На слова М. В. Исаковского "Славься советская наша держава". Фа мажор, 4/4. б) На слова М. Рыльского. "Славься, отчизна родная! ". си-бемоль мажор, 4/4. в) На слова "Г". "Ленина знамя реет над нами". фа мажор, 4/4. [РГАЛИ, ф. 2031 оп. 1 ед. хр. 27, 21 лист. Автограф. 1943]
4) "Гимн Советского Союза" для 2-х голосного хора, солиста и ф-но: а) На слова Н. И. Рыленкова. До мажор, 3/4. б) На слова С. В. Михалкова и Л. И. Ошанина "Здравствуй, страна советская". Си-бемоль мажор, 4/4. в) На слова С. В. Михалкова (текст не вписан), фа мажор, 4/4. [РГАЛИ, ф. 2031 оп. 1 ед. хр. 28, 22 листа. Автограф. 1943]
5) "Гимн Советского Союза" для 2-х голосного хора, солиста и ф-но. а) На слова В. Харитонова (текст не вписан). Ми-бемоль мажор, 4/4. б) На слова неустановленных авторов (тексты не вписаны, ми-бемоль мажор, фа мажор, 4/4). [РГАЛИ, ф. 2031 оп. 1 ед. хр. 29, 10 листов. Автограф. 1943]
6) "Гимн Советского Союза", для 2-х голосного хора и ф-но. а) На слова Г. А. Эль-Регистана и С. В. Михалкова "Союз нерушимый". Ре мажор, 4/4. б) На слова С. П. Щипачева. "В прозах окрепла Россия родная". Фа мажор, 4/4. [РГАЛИ, ф. 2031 оп. 1 ед. хр. 30, 6 листов. Печать. 1943]

А.Г. Новиков. Гимн на слова С.Я. Алымова
РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 99, л. 55-56.
А.Г. Новиков. Гимн на слова С.В.Михалкова - Г.А.Эль-Регистана
РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 99, л. 1.

Нолинский Николай Михайлович

Нолинский Николай Михайлович (нас. фам. Скрябин; 1886— 1966) — композитор, родной брат В.М. Молотова.
Автограф гимна на слова С.В. Михалкова и Г.А. Эль-Регистана (соль мажор 2/4, для четырехголосного хора
[РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 100, 8 листов. Автограф, стеклограф. Клавир, хоровые партии. Датировка — октябрь 1943].

Оранский Виктор Александрович

Оранский Виктор Александрович (наст. фам. — Гершов; 1899-1953) — композитор. В 1934—1943 гг. преподавал теорию музыки в Хореографическом училище Большого театра.

Свешников Александр Васильевич

Свешников Александр Васильевич (1890—1980) — хоровой дирижёр, педагог, общественный деятель. Народный артист СССР. С 1944 по 1974 годы преподавал в Московской консерватории (в 1944–48 гг. — декан дирижерско-хорового факультета, в 1949–1950 гг. — заведующий кафедрой хорового дирижирования, в 1948–1974 гг. — ректор.). С 1941 г. возглавлял созданный им Государственный хор русской песни (позднее — Государственный академический руссский хор СССР). Организатор и директор Московского хорового училища (1944).

Автограф гимна на слова С.В. Михалкова и Г.А. Эль-Регистана (до мажор 4/4, для четырехголосного мужского хора в сопровождении фортепиано
[РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 101, 6 листов. Автограф, стеклограф. Клавир, хоровые партии. Датировка — 1943].

Строк Оскар Давидович

Строк Оскар Давидович (1893-1975) — латвийский композитор, автор популярных песен, танго, фокстротов. Во время войны находился в составе фронтовых концертных бригад действующей армии. Автор песен «Бэллочка», «Мы победим», «Фронтовой шофёр», Воспоминание», «Голубое письмо», «Машенька», танго «Чёрные глаза», «Лунная рапсодия» , «Звёздное счастье», «Спи, моё бедное сердце», «Моё последнее танго» и др.

Сохранился один автограф Гимна О.Д. Строка на слова С.В.Михалкова и Г.А.Эль-Регистана (фа мажор, 4/4, для голоса в сопровождении фортепиано). [РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 128, 2 листа. Автограф. Датировка — 1943].

О.Д. Строк – К.Е. Ворошилову
20 октября 1943 г.

Маршалу Советского Союза
К.Е. Ворошилову
Москва, Кремль

Многоуважаемый Климент Ефремович!

Посылаю Вам мною написанный «Гимн Советского Союза». В моей работе над Гимном я не пошел на подражание гимнам других стран, которые в своем большинстве написаны, как хоралы, а написал в торжественно-величественном духе, что соответствует тексту и нашей величественной, героической стране. Я буду счастлив получить от Вас ответ.
Уважающий Вас,
Ваш О.Строк
Алма-Ата

Мой адрес: Алма-Ата (Каз. ССР), ул. Калинина-39, кв. 5. Композитору О.Д. Строк.

ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 54. Д. 17. Л. 94. Автограф. Чернила. Письмо получено 8 ноября 1943 г., входящий № КВ-201.

Покрасс Дмитрий Яковлевич

Покрасс Даниил Яковлевич

Покрасс Дмитрий Яковлевич (1899–1978), Покрасс Даниил Яковлевич (1905–1954) — выдающиеся композиторы-песенники, часто работавшие вместе. Среди наиболее известных совместных сочинений — популярные песни-марши «Марш Будённого», «Марш танкистов», «Красная армия всех сильней», «Москва майская», «Три танкиста», «Конармейская», «Если завтра война», «Праздничная», «Казаки в Берлине» и др.
Автографы Гимн: 1) на слова С.В. Михалкова и Г.А. Эль-Регистана (ля-бемоль мажор, 4/4, для голоса в сопровождении фортепиано).
2) на слова В.И.Лебедева-Кумача
[РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 108, 6 листов. Автограф, машинопись. Датировка — [1943]].

Половинкин Леонид Алексеевич

Половинкин Леонид Алексеевич (1894-1949) - композитор, дирижер. В 1926-1932 гг. преподавал в Московской консерватории.
Автограф гимна на слова С.В. Михалкова и Г.А. Эль-Регистана (до мажор 4/4, для голоса в сопровождении фортепиано
[РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 109, 2 листа. Автограф. Датировка — [1943]].

Прокофьев Сергей Сергеевич

С.С. Прокофьев
С.С. Прокофьев
РГАЛИ, ф. 2765, оп. 1, ед.хр. 1092, л. 70. Фото из коллекции ТАСС, 1944-1946 годы.

Прокофьев Сергей Сергеевич (1891-1953) - композитор, пианист, дирижер. Народный артист РСФСР.

В годы войны созданы балет «Золушка», опера «Война и мир», 5-я симфония, сонаты для фортепиано № 7, 8, 9, соната для флейты и фортепиано, музыка к кинофильму «Иван Грозный».

Сохранились несколько автографов гимна на слова С.В. Михалкова и Г.А. Эль-Регистана.
Часть из них хранится в фонде Комитета по делам искусств (вариант в си-бемоль мажоре, 2/4, для двухголосного хора в сопровождении симфонического оркестра) [РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 110, 68 листов. Автограф, стеклограф. Партитура, оркестровые и хоровые партии и клавир. Датировка — октябрь 1943].

С.С.Прокофьев. Гимн на слова С.В.Михалкова - Г.А.Эль-Регистана
РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 110, лл. 1об-3об.

Другие находятся в личном фонде С.С.Прокофьева, им присвоен опус 98. "Гимн Советского Союза". Слова С.В. Михалкова и Г.А. Эль-Регистана. Варианты: а) для симфонического оркестра. B-dur, 2/4. Партитура. Датировка "29 окт[ября] 43". б) для духового оркестра. Партитура. Датировка "30 окт[ября] 43". в) для голоса и фортепиано. Maestoso, 1) си-бемоль мажор, 2) ля мажор, 2/4. г) для голоса и фортепиано. Maestoso, соль мажор, 2/4. [РГАЛИ, ф. 1929 оп. 1 ед. хр. 260, 11 листов. Автограф. Датировка - 1943].

Соловьев-Седой Василий Павлович

В.П.Соловьев-Седой
В.П. Соловьев-Седой
РГАЛИ, ф. 2765, оп. 1, ед.хр. 1092, л. 17. Фото из коллекции ТАСС, 1944-1946 годы.

Соловьев-Седой Василий Павлович (наст. фам. — Соловьёв; 1907–1979) — выдающийся композитор-песенник, председатель правления Ленинградского отделения Союза композиторов РСФСР (1948–1964), секретарь Союза композиторов СССР (1957–1974). Народный артист СССР. В годы войны организовал и руководил фронтовым эстрадным театром «Ястребок»; в этот же период были созданы многие известные песни: «Соловьи», «На солнечной поляночке», «Первым делом самолеты», «Пора в путь-дорогу», «Давно мы дома не были» и др.

Сохранился один автограф Гимна В.П. Соловьева-Седого на слова В.М.Гусева (до мажор, 2/2, для хора в сопровождении симфонического оркестра).
[РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 125, 59 листов. Автограф, стеклограф, машинопись. Оркестровые и хоровые партии. Датировка — 1943. На обороте листов оркестровой партии - Гимн Советского Союза Дзержинского Ивана Ивановича и его текст Гимна].

Тактакишвили Шалва Михайлович

Тактакишвили Шалва Михайлович (1900-1965) — грузинский композитор, дирижёр, педагог. С 1937 года — преподаватель Тбилисской консерватории (с 1941 года профессор); в 1937—1939 годах вёл оперный класс, с 1951 года — дирижёр оперной студии при Консерватории.
Автограф Гимна на слова С.В. Михалкова и Г.А. Эль-Регистана (си-бемоль мажор, 3/2, для четырехголосного хора в сопровождении фортепиано).
[РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 129, 6 листов. Автограф. Датировка — октябрь 1943].

Теплицкий Александр Семенович

Теплицкий Александр Семенович (1902-1979) — композитор. В 1942-1944 годах руководил красноармейской художественной самодеятельностью. В 1945-1947 — художественный руководитель оркестра народных инструментов Таджикской филармонии.

Сохранился один автограф Гимна А.С. Теплицкого на слова С.В.Михалкова и Г.А.Эль-Регистана (фа мажор, 4/4, для голоса в сопровождении фортепиано). [РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 131, 5 листов. Автограф. Датировка — октябрь 1943].

Туликов Серафим Сергеевич

Туликов Серафим Сергеевич (1914-2004) – композитор, пианист, Народный артист СССР. В 1940—1941 гг. — пианист-концертмейстер клуба Артиллерийской академии им. Ф. Э. Дзержинского. В 1941—1944 гг. жил в Алма-Ате. В годы войны созданы «Русская увертюра» (1942), «Марш Амангельды» (1943), Торжественный казахский марш (1944), вокальные сюиты «Минин и Пожарский» (1942), «Партизаны» (1943), «Голос степей» (1944).

Сохранился один автограф Гимна С.С. Туликова на слова С.В.Михалкова и Г.А.Эль-Регистана (фа мажор, 4/4, для голоса в сопровождении фортепиано). Вместе с автографом С.С.Туликова хранятся автографы Гимна Г. Мушеля и О.В. Никольской [РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 137, 4 листа. Автограф. Клавир. Датировка — 1943].

Тюлин Юрий Николаевич

Тюлин Юрий Николаевич (1893-1978) – музыковед, педагог, композитор. Заслуженный деятель искусств РСФСР. В 1925-1967 годах преподавал в Ленинградской консерватории (с 1935 года — профессор). Во время войны жил в эвакуации в Ташкенте, преподавал в Ташкентской консерватории.

Сохранился один автограф Гимна Ю.Н. Тюлина на слова С.В.Михалкова и Г.А.Эль-Регистана (си-бемоль мажор, 4/4, для трехголосного хора в сопровождении фортепиано). [РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 139, 2 листа. Автограф. Датировка — [1943]].

Фере Владимир Георгиевич

Фере Владимир Георгиевич (1902-1971) – композитор, педагог, народный артист Киргизской ССР. С 1934 по 1971 год преподавал в Московской консерватории (в 1959–1962 годах — заведующий кафедрой сочинения). В 1934–1944 годах — художественный руководитель Киргизской филармонии.

Сохранились два варианта Гимна В.Г.Фере: 1) на слова В.М. Гусева (ля-бемоль мажор, 4/4, для трехголосного хора в сопровождении фортепиано); 2) на слова С.В.Михалкова и Г.А.Эль-Регистана (си-бемоль мажор, 4/4, для двухголосного хора в сопровождении фортепиано). [РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 142, 7 листов. Автограф, стеклограф, машинопись. Клавир и хоровые партии. Датировка — 1943].

Хренников Тихон Николаевич

Т.Н.. Хренников
Т.Н.. Хренников
РГАЛИ, ф. 2765, оп. 1, ед.хр. 1092, л. 38. Фото из коллекции ТАСС, 1944-1946 годы.

Хренников Тихон Николаевич (1913-2007) - композитор, педагог, музыкально-общественный деятель. Народный артист СССР.

В 1948—1991 гг. первый секретарь Союза композиторов СССР. Профессор Московской консерватории (1961-2007). С 1950 г. был избран депутатом Верховного Совета РСФСР, с 1962 г. – депутат Верховного Совета СССР.

Президент Музыкальной секции Всесоюзного общества культурных связей с зарубежными странами, Ассоциации музыкальных деятелей Союза советских обществ дружбы с зарубежными странами (с 1975 г.). Член Советского комитета защиты мира (с 1948 г.).

Т.Н.Хренников. «Песня Советского Союза» на слова В.М.Гусева
РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 150, лл. 8-8об.

Сохранились несколько вариантов Гимна Т.Н.Хренникова: 1) «Песня Советского Союза» на слова В.М. Гусева, три варианта (до мажор, 4/4, для голоса в сопровождении фортепиано); 2) на слова С.В.Михалкова и Г.А.Эль-Регистана (фа мажор, 4/4, для двухголосного хора в сопровождении симфонического оркестра). [РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 150, 72 листа. Автограф, стеклограф. Партитура оркестровые и хоровые партии и клавир. Датировка — октябрь 1943].

Чернецкий Семен Александрович

Чернецкий Семён Александрович (1881–1950) — генерал-майор, военный дирижёр, композитор. С 1924 по 1949 годы был инспектором военных оркестров Красной Армии. Руководил сводным оркестром на Параде Победы 24 июня 1945 года на Красной Площади в Москве. Наибольшую известность Чернецкому принесли его военные марши, среди которых: «Кавалерийская рысь», «Краснознамённому ансамблю» (1937), Встречный марш военных училищ РККА (1941), «Славянский марш», «Победа за нами», Фанфарный марш гвардейских дивизий (1942), «Марш танкистов», «Герои Сталинграда» (1943), «Салют Москвы», Победный марш «Слава Родине» (1944), «Праздник Победы» (1945).

С.А. Чернецкий. Гимн Советского Союза (1-й вариант, 1-й куплет)
РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 154, лл. 8-8об.

Сохранились два автографа Гимна С.А.Чернецкого на слова С.В.Михалкова и Г.А.Эль-Регистана: 1) ми-бемоль мажор, 4/4, для трехголосного хора в сопровождении духового оркестра 2) ре мажор. [РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 154, 63 листа. Автограф. Партитура, хоровые партии. Датировка — [1943]].

«К гимну мне пришлось иметь некоторое отношение. Генерал С.А. Чернецкий — один из претендентов на I место в конкурсе — решил показать свой гимн в исполнении нашего факультета. Начались бесконечные репетиции. 31 октября в Большом зале консерватории была репетиция с Образцовым оркестром НКО. Я слышал гимны Б. Александрова, Шостаковича, Шапорина, Мацюшевича, Прокофьева, Чернецкого. Впечатление было слабое. Лучше других были гимны Шостаковича и Мацюшевича. 1-го числа была генеральная репетиция в Большом театре. Впервые я был за кулисами ГАБТа. Чернецкому не повезло. Он вызвал факультет, 3-ю школу музыкантов-воспитанников, 46-й батальон. Вся эта армия заняла половину уборных Большого театра. Но исполнение почему-то не состоялось. Генерал был очень расстроен». [Макаров Е. П. Дневник. Воспоминания об учителе — Д. Д. Шостаковиче. М., 1998. С. 18–19]

Цфасман Александр Наумович

Цфасман Александр Наумович (1906-1971) — пианист, композитор, дирижёр, общественный деятель. Заслуженный артист РСФСР. В 1939−1946 годах художественный руководитель джаз-оркестра Всесоюзного радио.

А.Н.Цфасман
Текст Гимна СССР
1-й вариант

Слава, слава
Советской великой стране,
Властвуй, держава
На радость родимой земле.

Мы шли сквозь бури грозные
К счастливому труду.
Громкая слава
Советской великой стране!

2-й вариант

Живи страна родимая
Веселья и труда
В боях с врагом кровавым
Мы отстоим тебя.

Мы Ленина созданье,
Мы Сталина сыны,
Века стоять на счастье нам
На смерть врагам!

РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 151, л. 5.

Шварц Лев Александрович

Шварц Лев Александрович (1898—1962) — композитор, пианист. В 1931—1933 годах концертмейстер Всесоюзного радиокомитета. Во время войны написаны концерт для скрипки с оркестром (1941), симфония (1942), опера «Джаннат» (1944), музыка к кинофильмам «Волшебное зерно», «Приказ выполнен», «Романтики» (1941), «Как закалялась сталь» (1942), «Юный Фриц» (1943), «Радуга» (1944), «Слон и верёвочка», «Непокорённые» (1945).

Сохранились два автографа Гимна Л.А.Шварца: 1) на собственный текст (2 варианта, соль мажор, 4/4, для голоса в сопровождении фортепиано) 2) на слова С.В.Михалкова и Г.А.Эль-Регистана (до мажор, 4/4, для голоса в сопровождении фортепиано). [РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 162, 9 листов. Автограф, машинопись. Датировка — [1943]].

Л.А. Шварц – К.Е. Ворошилову
[Не позднее 13 августа 1943 г. Датируется по помете]

Дорогой Климент Ефремович!

Мною написан гимн, который я был бы счастлив представить на Ваше рассмотрение. Партитура для симфонического оркестра и хора находится у меня дома. В надежде, что мой гимн будет прослушан в исполнении хора и оркестра наряду с другими, я буду ждать Вашего решения.

С товарищеским приветом.
Композитор-орденоносец Лев Шварц

P.S. Если бы понадобилось предварительно ознакомиться с музыкой гимна в исполнении на рояле, я готов в любое время сыграть его.

Резолюция: «На вторник. К.В.*».
Пометы: «Сообщено т. Храпченко. 13.08.43», «Союз советских композиторов № телефона Д-1-59-98».

ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 54. Д. 17. Л. 67. Автограф. Чернила.] * К.В. — Клим Ворошилов.

Шапорин Юрий Александрович

Шапорин Юрий Александрович (1887—1966) — композитор, дирижёр, педагог. Народный артист СССР.
В 1925—1936 годах работал в музыкальном издательстве «Тритон», был председателем его правления. В 1941—1942 годы руководил ансамблем красноармейской песни и пляски в Нальчике, в Тбилиси.

Ю.А. Шапорин. Гимн Советского Союза
РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 160, лл. 2-5. Датировка - "29/Х/43"

Среди сочинений военных лет — оратория для голосов, хора и оркестра «Сказание о битве за Русскую землю» (стихи К.М. Симонова и других поэтов; 1943—1944), музыка к кинофильму «Кутузов» (1943).

Сохранились несколько вариантов Гимна Ю.А.Шапорина на слова С.В.Михалкова и Г.А.Эль-Регистана. Один (соль мажор, 4/4 для четырехголосного хора в сопровождении фортепиано) хранится в фонде Комитета по делам искусств [РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 160, 14 листов. Автограф, стеклограф. Клавир, хоровые партии. Датировка — Октябрь 1943]. Две других редакции (для смешанного хора с ф-п, для голоса с ф-п и в инструментовке А.В. Гаука для духового оркестра) хранятся в личном фонде композитора [РГАЛИ, ф. 2642 оп. 1 ед. хр. 83, 23 листа. Автограф. Партитура, клавир. Датировка — Октябрь 1943].

Финалисты конкурса


Александров Александр Васильевич

Александров Александр Васильевич (наст. фам. Коптелов, Коптелев, 1883-1946) - хоровой дирижер, композитор, педагог. Народный артист СССР. Лауреат двух Сталинских премий первой степени (1942, 1946). Генерал-майор. Победитель конкурса на создание Гимна СССР.

С 1928 — начальник, художественный руководитель и главный дирижёр Ансамбля красноармейской песни Центрального дома Красной Армии имени М.В. Фрунзе. (ныне Дважды Краснознамённый Академический ансамбль песни и пляски Российской Армии имени А.В. Александрова). С 1936 года также художественный руководитель Ансамбля песни и пляски ЦДКЖ, с 1937 — инициатор создания и художественный руководитель Ансамбля песни и танца Московского городского дворца пионеров и октябрят.

C 1918 по 1946 год преподавал в Московской консерватории (с 1922 профес­сор). В 1925 начал работу на хоровом подотделе, в 1932–1934 был заведущим хоровой кафедрой, с 1940 – декан дирижерско-хорового факультета, с 1942 – декан объединенного дирижерско-хорового и музыкальный-педагогического факультетов, в 1926–1929 вел хоровой класс на инструкторско-педагогическом факультете. Как педагог внес значительный вклад в становление и развитие дири­жерско-хоровой специальности.

В РГАЛИ сохранились следующие варианты гимна А.В. Александрова.

1) Гимн партии большевиков (Ре мажор. Ф. 653, оп. 1, ед. хр. 56, л. 1. Рукопись. Записан на клавирном листе в 16 строк сиреневыми чернилами; редакторские пометы сделаны красным карандашом. Авторские пометы: ""Гимн партии большевиков"" издан также для смешанного или однородного хора с сопровождением фортепиано". Имеется также помета редактора: "Рукопись вычитана, можно гравировать. Ф. Клим[ентов]. 17/I 41 г.". На листе также проставлена квадратная печать "К набору Уполн. Мособлгорлита [нрзб.] Москва 17/I 1941 г.")

2) "А.В. Александров "Гимн Советского Союза"" для симфонического оркестра и смешанного хора. Партитура и оркестровые партии (Ф. 1711 оп. 1 ед. хр. 52, 138 листов. Печатное издание. 1944).

Шостакович Дмитрий Дмитриевич

Шостакович Дмитрий Дмитриевич (1906-1975) - композитор, пианист, педагог. Народный артист СССР. Лауреат Ленинской премии, пяти Сталинских премий (1941, 1942, 1946, 1950, 1952), Государственной премии СССР. Профессор Ленинградской (1937-1941) и Московской (1943-1948) консерваторий.

Д.Д. Шостакович
Д.Д. Шостакович
РГАЛИ, ф. 2765, оп. 1, ед.хр. 1092, л. 37. Фото из коллекции ТАСС, 1944-1946 годы.

С 1941 по 1943 год находился в эвакуации в Куйбышеве, затем в марте 1943 года вернулся в Москву. С 1943 по 1948 годы преподавал в Московской консерватории. В годы войны были написаны Симфонии № 7 (1942) и № 8 (1943), Квартет № 2 (1944), вокальный цикл «Шесть романсов на стихи британских поэтов» ор. 62 (1942), Вторая фортепианная соната ор. 61 (1943), фрагменты незавершенной оперы «Игроки» op. 63a. (1941-1942) и др.

Об отношении Шостаковича к «гимническим кампаниям» красноречиво свидетельствует эпизод, зафиксированный в воспоминаниях Е.П. Макарова: «К Дмитрию Дмитриевичу пришел певец Захаров [Владимир Петрович Захаров (1903–1965) — певец (баритон), в те годы — солист Всесоюзного Радиокомитета.]. Он должен был исполнять Гимн РСФСР, только что написанный Дмитрием Дмитриевичем, для комиссии. Захарову Дмитрий Дмитриевич уделил немного времени. Он вынул большой, неровно оборванный лист бумаги, на котором зелеными чернилами, небрежно и даже с кляксами, был написан Гимн. Дмитрий Дмитриевич хотел было просто отдать его Захарову, не сказав при этом ни слова об исполнении и т.д. Захаров, однако, стал просить, чтобы автор хоть наиграл гимн на рояле. Дмитрий Дмитриевич сел и один раз сыграл его, после чего, нимало не смущаясь, сложил лист пополам и вручил его Захарову, который явно рассчитывал на большее внимание. Проводив таким образом певца, Дмитрий Дмитриевич улыбнулся и сказал: “Отправляем общественные функции”» [Макаров Е. П. Дневник. Воспоминания об учителе — Д.Д. Шостаковиче. М., 1998. С. 31-32].

Сохранились рукописи нескольких вариантов гимна Шостаковича; часть из них озаглавлена как «Гимн Советского Союза», другие же названия не имеют.

Д.Д.Шостакович-Гимн на слова Е.А.Долматовского
РГАЛИ. Ф. 2048. Оп. 2. Ед. хр. 24

Первый вариант гимна на слова Е.А. Долматовского (G-dur для смешанного хора и симфонического оркестра) сохранился в двух вариантах: в виде чистового клавира (РГАЛИ, ф. 2048, оп. 2, ед. хр. 24.) и чистовой партитуры (Архив Д.Д. Шостаковича. Ф. 1. Р. 1. Ед. хр. 213). Оба автографа озаглавлены как «Гимн Советского Союза», в правом углу первой страницы каждого из них проставлена личная роспись Шостаковича. Клавир представляет собой рукопись 3-х куплетов гимна (16 тактов), записанных на двух страницах клавирной бумаги в 12 строк. Рукопись партитуры составляет четыре страницы партитурной бумаги в 30 строк со знаком и логотипом изготовителя «J.E.&Co. Protokoll Schutzmarke. № 31. 30 linig.»; в нотном тексте аккуратно зафиксированы все штрихи, лиги, динамические оттенки. Мелодия первого варианта гимна, написанного в простом двухголосном изложении (преимущественно, с терцовыми дублировками), отчасти перекликается с «Песней о встречном» Шостаковича и вполне соответствует пожеланию А. С. Щербакова о том, что музыка гимна «должна быть доходчивой, выразительной» [Документ № 3. Стенограмма совещания К.Е. Ворошилова и А.С. Щербакова с поэтами и композиторами по созданию советского гимна 17.06.1944 // «Гимн большевиков перерастает у нас в государственный» http://www.alexanderyakovlev.org/almanah/inside/almanah-doc/67663].

С середины июня и до 11 августа 1943 года, Шостаковичем был написан второй вариант с другим музыкальным материалом и в другой тональности (Es-dur) на стихи Г. А. Эль-Регистана и С. В. Михалкова. Первый набросок второго варианта хранится среди эскизов Восьмой симфонии (он располагается на одном листе с окончанием четвертой части симфонии [РГАЛИ. Ф. 2048. Оп. 1. Ед. хр. 11. Л. 13]), над которой Шостакович работал в то же время (со 2 июля по 9 сентября 1943 года). Автограф представляет собой законченный фрагмент из 18 тактов, записанный черными чернилами.

11 августа 1943 года на прослушивании в Бетховенском зале Большого театра Шостакович продемонстрировал этот новый вариант гимна. Согласно протоколу записи прослушивания [Документ № 4. Запись прослушивания вариантов гимна. 11.08.1943 // «Гимн большевиков перерастает у нас в государственный». http://www.alexanderyakovlev.org/almanah/inside/almanah-doc/67664], Шостакович выступал первым, играя свое сочинение на рояле и сопровождая его собственным пением. По словам Ворошилова и Щербакова, из всех вариантов «только музыка Шостаковича выделялась в лучшую сторону» [Документ № 6. Записка К.Е. Ворошилова и А.С. Щербакова И.В. Сталину о работе над Гимном Советского Союза. 04.09.1943 // «Гимн большевиков перерастает у нас в государственный». http://www.alexanderyakovlev.org/almanah/inside/almanah-doc/67666.].

Д.Д.Шостакович. Гимн на слова С.В. Михалкова - Г.А. Эль-Регистана
РГАЛИ. Ф. 962. Оп. 2. Ед. хр. 168. Лл. 63-64 об.

Второй, ми-бемоль мажорный, вариант гимна Шостаковича подвергся нескольким переработкам, что зафиксировано в черновиках [РГАЛИ. Ф. 2048. Оп. 1. Ед. хр. 37. С. 1. Эскиз; РГАЛИ. Ф. 2048. Оп. 1. Ед. хр. 37. С. 1–3. Черновой автограф клавира]. Отметим интересный факт: в новом варианте Шостаковича такты 6–8 почти в точности копировали окончание припева его же «Песни о встречном». (В дальнейшем музыка второго варианта Гимна была использована Шостаковичем в оркестровой пьесе "Новороссийские куранты", 1960 г.) Новые варианты (с двумя и с тремя куплетами) были зафиксированы Шостаковичем в партитуре и в партиях и напечатаны стеклографическим способом [РГАЛИ. Ф. 2048. Оп. 1. Ед. хр. 37. С. 5–7. Черновой автограф клавира; РГАЛИ. Ф. 962. Оп. 2. Ед. хр. 168. Чистовой автограф партитуры (вариант с двумя куплетами), чистовой автограф клавира, партии (варианты с двумя и тремя куплетами)]. Исполнение второго варианта Симфоническим оркестром и хором Большого театра состоялось 1 ноября 1943 года на очередном прослушивании в Большом театре. По воспоминаниям Г.А. Эль-Регистана, когда Шостакович сыграл свой гимн, Ворошилов и Щербаков «очень оживились, переговорили друг с другом» [Документ № 7. Из заметок Г. А. Эль-Регистана о работе над Государственным гимном СССР 20.09.– 04.11.1943 г. // «Гимн большевиков перерастает у нас в государственный». http://www.alexanderyakovlev.org/almanah/inside/almanah-doc/67667]. Тогда же Шостаковичу было предложено написать еще один вариант гимна совместно с А.И. Хачатуряном на окончательно утвержденный текст С. В. Михалкова и Г. А. Эль-Регистана с новыми словами припева.

Новый вариант гимна стал последним, однако сложился не сразу. Сохранилось два автографа последней версии. Один из них — законченный фрагмент рукой Шостаковича в тональности F-dur, в котором из текстовой части присутствуют только слова припева [РГАЛИ. Ф. 2048. Оп. 1. Ед. хр. 37. С. 8–9. Черновой автограф клавира].

Славься Отечество, наше свободное
Дружбы народов сво[бодный] [на]дежный оплот
Знамя советское, знамя народное
Пусть от победы к победе ведет.

Автограф записан на 2-х страницах клавирной бумаги в 14 строк синими чернилами, составляет 21 такт (включая зачеркнутые такты), что соответствует одной строфе текста. Интересно, что в этот вариант композитор попытался интегрировать старый музыкальный материал из предыдущей, ми-бемоль мажорной версии (первые 8 тактов куплета), приспособив его к новым словам припева.

Второй автограф (в тональности B-dur) написан, вероятно, рукой Хачатуряна [РГАЛИ. Ф. 2048. Оп. 1. Ед. хр. 38]. Это черновой клавир одного куплета с припевом, записанный сиреневыми и черными чернилами на двух страницах клавирной бумаги в 14 строк; на обложке и странице 2 зафиксированы фамилии авторов: «Хачатурян. Шостакович». В рукописи имеются посторонние пометки рукой неустановленного лица: телефон Хачатуряна на обложке («Д 3 22 14 Арам Ильич») и обозначение транспонировки всего музыкального текста на кварту вниз («↓ фа мажор») на странице 2. Музыкальный текст коренным образом отличается от всех предыдущих вариантов гимна, сделанных Шостаковичем. По свидетельству С.М. Хентовой и А.И. Хачатуряна, в данном варианте композиторы использовали свой старый материал из их общей «Песни о Красной Армии» на стихи Михаила Голодного: «Первые восемь тактов принадлежали Хачатуряну, последующие — Шостаковичу» [Хентова С. М. Шостакович. Жизнь и творчество. Т. 2. Л., 1986. С. 161].

Д.Д.Шостакович-А.И.Хачатурян. Гимн на слова С.В.Михалкова - Г.А.Эль-Регистана. 1-й вариант
РГАЛИ, ф. 2048, оп. 2, ед. хр. 37, л. 8-9. Черновой автограф клавира.
Д.Д.Шостакович-А.И.Хачатурян. Гимн на слова С.В.Михалкова - Г.А.Эль-Регистана. 2-й вариант
РГАЛИ, ф. 2048, оп. 2, ед. хр. 38. Черновой автограф клавира.

Эти два варианта были показаны на последнем прослушивании в начале декабря 1943 года, где были отобраны три лучших гимна: Шостаковича-Хачатуряна, А. В. Александрова и И. И. Туския. Таким образом, версии, представленные Шостаковичем, неоднократно назывались лучшими, однако так и не были выбраны комиссией в качестве основного варианта.

Хачатурян Арам Ильич

Хачатурян Арам Ильич (1903-1978) — композитор, педагог, дирижёр, музыкально–общественный деятель. Народный артист СССР, Народный артист Армянской ССР, Народный артист Грузинской ССР, Народный артист Азербайджанской ССР. Лауреат четырёх Сталинских премий (1941, 1943, 1946, 1950), Государственной премии СССР (1971).

А.И.Хачатурян
А.И.Хачатурян
РГАЛИ, ф. 2765, оп. 1, ед.хр. 1092, л. 4. Фото из коллекции ТАСС, 1944-1946 годы.

В 1934 году окончил Московскую консерваторию по классу композиции Н.Я. Мясковского, его имя занесено на мраморную доску выдающихся выпускников консерватории; в 1936 году окончил аспирантуру консерватории.

В годы войны работал на Всесоюзном радио. В это время созданы балет «Гаянэ» (1942, вторая редакция 1957), Симфония № 2 «Симфония с колоколом» (1943, вторая редакция — 1944), Сюита из музыки к пьесе «Маскарад» (1944), «Русская фантазия» (1944), Ноктюрн для скрипки и фортепиано (1941, из музыки к пьесе «Маскарад»), Хореографический вальс для фортепиано (1944), Сюита, для двух фортепиано (1945), музыка к спектаклям «Маскарад» Лермонтова (1941, Театр им. Вахтангова), «Кремлёвские куранты» Н.Ф. Погодина (1942, МХАТ), «Глубокая разведка» А.А. Крона (1943, МХАТ), «Последний день» В.В. Шкваркина (1945, Театр им. Вахтангова).

Автор музыки Гимна Армянской ССР (1944).

С 1950 года преподавал в ГМПИ им. Гнесиных, с 1951 до 1978 — также в Московской консерватории.

А.И.Хачатурян. Гимн на слова С.В.Михалкова - Г.А.Эль-Регистана.
РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 148, л. 1-4.

Сохранились три варианта Гимна А.И.Хачатуряна на слова С.В.Михалкова и Г.А.Эль-Регистана:

1) собственный (фа мажор, 2-й вариант в ля-бемоль мажоре, для трехголосного мужского хора в сопровождении симфонического оркестра). [РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 148, 63 листа. Автограф, стеклограф, машинопись. Клавир, оркестровые и хоровые партии. Датировка — октябрь 1943].
2) совместный с Д.Д. Шостаковичем (фа мажор, 4/4, для двухголосного мужского хора). [РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 149, 8 листов. Стеклограф. Хоровые партии. Датировка — ноябрь 1943; РГАЛИ, ф. 2048, оп. 1, ед. хр. 38, 3 листа. Черновой клавир].

Воспоминания А.И. Хачатуряна о конкурсе на создание Гимна СССР

С 1939 по 1948 год существовал Оргкомитет Союза композиторов, я был первым заместителем председателя Оргкомитета — Рейнгольда Морицевича Глиэра, а Дунаевский — вторым заместителем, но фактически мне приходилось работать не только за себя. Тогда стали Дома творчества устраивать. Большая подмога композиторам. Первый дом — вблизи города Иванова. Там жили музыканты свободно, без ограничений во времени: приезжали — уезжали. Для работы избы сняли, сарайчики подремонтировали. Я в избушке работал, Шостакович — в сарайчике-курятнике. Как трудились! История музыки ещё оценит то, что было сделано в Иванове. Там советскую классику создавали. Подъем был и отношения хорошие, творческие. Друг другу играли то, что наработали, советовались. Удивительно: у всех в Иванове сочинение шло без заторов. Что тут влияло — природа? Чувство близкой победы? То, что немного откормились? Война нас сблизила: чувства были едиными.

Тут Хачатуряну вспоминается конкурс на создание Гимна Советского Союза: как сочиняли, показывали — эпизод музыкознанием мало изученный.

Сталин поручил руководить этим делом Ворошилову, Щербакову, Храпченко. Ворошилов сам пел, он любил слушать «Гимн партии большевиков», который всегда исполнял Краснознамённый ансамбль Красной Армии.

Когда объявили, что будет отбираться новый гимн, их штук пятьсот написали. Многие представили по нескольку вариантов. Прослушивание проходило в Бетховенском зале Большого театра. Для начала в присутствии Сталина сыграли «Марсельезу», английский гимн, «Интернационал». Храпченко, тогдашний председатель Комитета по делам искусств, вышел и сказал: «Хачатурян, Шостакович — за сцену». Мы вышли к артистической комнате. У двери вполоборота стоял начальник охраны Сталина генерал Власик. Я рискнул войти первым. Увидел с правой стороны Сталина, с левой — всё Политбюро. Я стал крайним у двери, рядом — Шостакович, Храпченко. Сталин дал характеристику — что такое гимн и каким должен быть советский.

Начались прослушивания. Порядок был такой: открывался занавес, и хор пел гимн, потом под управлением Мелик-Пашаева оркестр играл, потом уже сообща исполняли.

Ворошилов предложил Шостаковичу и мне написать гимн сообща. Два дня у нас ничего не получалось. Сочиняли порознь, а потом совместно корректировали. На третий день что-то получилось, на слова поэта Михаила Голодного. Кто будет инструментовать? Шостакович сказал: «Сломаем спичку. Кому попадётся «головка», тот инструментует». «Головка» попалась мне. Я инструментовал.

В один день соревновались гимны Александрова, Шостаковича, мой, Туския, наш общий с Шостаковичем. Каждый в трёх видах: хор, оркестровая партия и хор с оркестром.

Нас позвали к Сталину. Он спросил у Мелик-Пашаева: «Вам нравится их гимн?» Тот ответил: «Мне их гимны врозь нравятся больше, чем написанный сообща»».

Сталин сказал: «А мне общий больше нравится, чем в отдельности».

Гимны инструментовал Виктор Кнушевицкий. Шостакович выступил и стал хвалить Кнушевицкого за отличную инструментовку. Молотов спросил: «А ваш общий гимн тоже Кнушевицкий инструментовал?» Шостакович ответил: «Композитор должен уметь инструментовать сам». И стал судорожно повторять эту фразу.

Возник вопрос о переделке припева в нашем общем гимне. Значит, нужно было всю музыку переделать. Сталин спросил: «Три месяца вам хватит?» Шостакович ответил: «Пять дней». На этом всё кончилось.

Потом я узнал, что Сталин сказал: «А Шостакович, кажется, приличный человек».

Вскоре Сталин уехал в Тегеран на встречу с Черчиллем и Рузвельтом. Вернувшись, он решил в пользу Александрова: Гимном Советского Союза сделали гимн партии большевиков, с новым текстом С. Михалкова и Г. Эль-Регистана.

Цит. по: Хентова С. М. Шостакович и Хачатурян: их сблизил 48-й год // «Музыкальная жизнь». 1988. № 24. С. 11.

Иона Ираклиевич Туския

Иона Ираклиевич Туския (1901-1963), композитор из поколения Д.Д. Шостаковича. Он старше его на 5 лет. Можно сказать, что Туския – воспитанник двух ведущих композиторских школ: московской, так как закончил в 1926 году курс в классе бывшего директора МГК М.М. Ипполитова-Иванова; и ленинградской, где Туския продолжил обучение в классе В.В. Щербачева. С 1932 года Туския жил в Грузии, преподавал композицию, последние три десятилетия своей жизни в качестве ректора консерватории. Он был любим своими известными учениками, среди которых Р. Габичвадзе, О. Гордели, С. Насидзе и Г. Канчели.

И.И. Туския. Гимн Советского Союза (хоровая партитура)
РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 138, лл. 6-9.

Туския отличался замечательным вкусом и истинно природным кавказским юмором, был хорошо образован, знал французский, английский и немецкий языки. Он писал музыку в разных жанрах, любил работать в драмтеатре и кино, создал в 1939 году оперу «Самшобло» («Родина»). В 1940 году к 70-летию со дня рождения Ленина написал симфоническую поэму «У мавзолея» (1940). Получил и народного артиста, правда не Союза, а Грузинской ССР, которого дали ему в честь 60-летия. У Туския была мечта. Никогда не бывая во Франции, он, кажется, знал все о ее культуре, обычаях. И вот, получив разрешение поехать в Париж, в 1963 году он словно исполнил смысл крылатой фразы писателя И. Эренбурга. Увидев Париж, он ушел из жизни в городе своей мечты: отказали больные почки.

Туския обладал ярким мелодическим даром, хорошо и сердцем чувствовал природу народного мелоса и красоту грузинского многоголосия. Естественный и гибкий мелодический его язык привлекал внимание. И не случайным оказался выбор его варианта гимна. Грузинская музыка это обычно стихия высоких приподнятых чувств. Музыка, исполняемая голосом, обращенным к небу.

Сохранились два варианта Гимна И.И.Туския на слова С.В.Михалкова и Г.А.Эль-Регистана: 1-й вариант в си мажоре (4/4, для шестиголосного хора в сопровождении симфонического оркестра) и 2-й вариант в до мажоре (для четырехголосного хора в сопровождении фортепиано). [РГАЛИ, ф. 962, оп. 2, ед. хр. 138, 9 л. Партитура, оркестровые и хоровые партии. Автограф, стеклограф. 1943 год].

Раздел 8. История создания гимна в восприятии очевидцев


Кирилл Кондрашин
«Все происходило в ГАБТе»

Кондрашин Кирилл Петрович Кондрашин (1914-1981) – выдающийся русский дирижер. Выпускник Московской консерватории по классу Б.Э. Хайкина. Впоследствии ее профессор. Выступал как дирижер Большого театра. В течение 15 лет (1960-1975). Возглавлял оркестр Московской филармонии. Под его управлением прошли исторические премьеры Четвертой симфонии Д.Д. Шостаковича (спустя 25 лет после создания) и «Кантаты к XX-летию Октября» С.С. Прокофьева (спустя 29 лет после создания). Народный артист СССР (1972), лауреат Сталинских премий (1948, 1949). В 1978 году не вернулся с заграничных гастролей в страну.

Это было в 1945 году . Полгода прошло под знаком создания Гимна СССР. И все происходило в ГАБТе.

Опубликовали текст, написанный Михалковым и Эль-Регистаном. Назначили всесоюзное соревнование всех композиторов на написание музыки к этому Гимну. Однако всем давно было известно, что Сталин очень любит «Гимн партии большевиков» Александрова. Он считает его «очень удачной песней». Михалков и Эль-Регистан писали текст, сообразуясь уже с ритмом этой песни. Это теперешний наш гимн . Текст был сначала сочинен якобы без нот, но фактически под размер этой песни. Для всех было ясно, что вопрос предрешен, но, тем не менее все были обязаны написать. В том числе и Прокофьев написал что-то, чтобы отписаться; написали Шостакович и Хачатурян – ведущие композиторы. Более 200 гимнов прослушало жюри, отметая почти все. И наконец, 15 или 14 гимнов, в том числе гимны Шостаковича, Хачатуряна и Прокофьева, ну и конечно, Александрова пропустили на прослушивание в Большом театре. На последней стадии двух или трех отсевов включился оркестр Большого театра под управлением Мелик-Пашаева. Некоторые авторы писали сразу на оркестр, а гимн Александрова инструментовал Кнушевицкий – музыкальный руководитель его ансамбля.

<…> Самый интересный эпизод произошел на прослушивании последних 14 гимнов, куда уже в зал никто не допускался. В центральной ложе сидело правительство, в зале – охрана и все — больше никого. После того как все гимны были сыграны, Сталин пригласил прийти четырех композиторов: Прокофьева, Хачатуряна, Шостаковича и Александрова. Прокофьев вообще не приезжал с дачи, а эти три знаменитых человека отправились туда. Около двери произошла маленькая заминка кому первому идти. Хачатурян и Александров вытолкнули Шостаковича. Сталин стоял посреди кабинета - ложи, по бокам — остальные товарищи из ЦК, и Шостакович со свойственной ему фотографической памятью выпалил: «Здравствуйте, Иосиф Виссарионович, здравствуйте, Николай Александрович , здравствуйте, Михаил Андреевич (Суслов)»… В общем всех, сколько там было – 15 или 17 членов политбюро и кандидатов, он назвал по имени и отчеству. Сталин пригласил всех сесть и, покуривая свою неизменную трубку, обратился с такой речью: «Вот, товарищи композиторы, прослушали мы последние гимны. Есть у нас свое мнение, но хотели бы прежде, чем принять окончательное решение, посоветоваться с вами. Кажется нам, что величию страны Советов больше всего соответствует гимн профессора…» - кивок в сторону Александрова.

Александр Васильевич Александров – очаровательный человек. Я у него учился по курсу развития слуховых навыков (тогда так называлось сольфеджио). Он великолепно вел этот предмет, был очень хорошим, душевным человеком, но за последние годы выбился в очень большие люди и стал приближенным. Он был генералом, руководил уже много лет Ансамблем песни и пляски Красной Армии; во времена, когда я еще учился в консерватории, это считалось вроде бы совместительством. А к 1945 году он уже стал первой фигурой в мире военной и песенной музыки. Наряду с Дунаевским он принимал участие абсолютно во всех правительственных концертах и был довольно близок к Сталину. «Гимн партии большевиков» был написан раньше «Священной войны»…

И вот в ложе Александров, уже считая, что все в порядке, заулыбался, очень довольный. И вдруг Сталин говорит: «Только я вот что скажу вам, профессор, там у вас что-то с инструментацией неладно». (Ему консультанты сказали.) Что-то в его оркестровке действительно было не так, и тональность была выбрана неудачно. Александров смешался и смалодушничал. Начал крутиться: «Да… Иосиф Виссарионович, Вы совершенно правы, мне вот некогда было, и я поручил Кнушевицкому, а он схалтурил, безобразно отнесся, надо переделать...» Вдруг взрывается Шостакович, прерывает его: «Александр Васильевич! Замолчите немедленно! Сейчас же замолчите! Как вам не стыдно? Кто же за вашу музыку будет отвечать, как не вы сами, как вы можете так говорить о человеке, которого здесь нет и который является вашим подчиненным по армии. Сейчас же замолчите!» (Кнушевицкий был майором, заместителем по музыке.) И тут наступила долгая пауза. Во времена Сталина, чтобы кто-то мог прервать другого, да еще держать такие гневные и долгие речи, - неслыханно. Все замерли, и воцарилось молчание, во время которого Сталин, попыхивая трубочкой, поглядел на одного, на другого. Александров сразу же побледнел. А Сталин после паузы сказал: «А что, профессор, нехорошо получилось...» и вопрос был закрыт. Дали инструментовать Рогаль-Левицкому, и потом уже «Гимн» пошел в обиход.

Когда они вышли, Хачатурян набросился на Шостаковича: «Митя, зачем же ты так? Ты же рисковал. Ты – не любимец, они же тебя критиковали в 1936 году...» (Были и другие симптомы, о них я тоже скажу. Ясно, что Шостаковичу это могло стоить очень дорого.) На что Шостакович сказал: «Я считал себя обязанным вступиться за Кнушевицкого, потому что не сомневаюсь, на следующий день Кнушевицкий был бы разжалован и, может быть, даже арестован».

… Такие тогда были времена. Шостакович, конечно, Человек и тут он велик... Да, я забыл сказать, что когда Сталин спросил у Шостаковича, что он думает о «Гимне», тот ответил, что мы все с этим согласны, отличный «Гимн» и тому подобное...

Цит. по: В. Ражников Кирилл Кондрашин рассказывает о музыке и жизни. – М.: Советский композитор. 1989. С.с. 119-122. *

Алексей Иванов
Из Дневника

А.П.Иванов
А.П.Иванов

Алексей Петрович Иванов (1904-1982) – певец-баритон, солист Большого театра. Уроженец Тверской губернии. После окончания физико-математического отделения Тверского педагогического института начинал как учитель физики, математики и механики. Любовь к пению и замечательный голос (баритон) привели его в Ленинградскую консерваторию, куда он поступил в 1928 году. А уже через 10 лет он дебютировал на сцене филиала Большого театра в партии Риголетто. Трижды А.П. был отмечен Сталинской премией (1946, 1948, 1950), в 1951 году получил звание народного артиста СССР. В 1943 году непосредственно принимал участие в исполнении вариантов Гимна СССР перед Правительственной комиссией.

Образованный музыкант, с детства владеющий культурой церковного пения (отец его был преподавателем церковно-приходской школы), А.П. Иванов критически оценивал многочисленные плоды «гимнических» трудов советских композиторов.

25 октября [1943 года]

Объявлен правительственный конкурс на сочинение музыки для ГИМНА СССР на слова Михалкова и Эль-Регистана. Пишут все, кто может. Для предварительного отбора создана комиссия во главе с К.Е. Ворошиловым и А.С. Щербаковым. Многих артистов привлекли для показа присылаемых произведений перед комиссией. На мою долю выпало также разучивание гимнов нескольких авторов. Всего подано свыше двухсот произведений. Сегодня прослушивали двадцать пять гимнов.

Я спел два гимна С. Прокофьева и один - Д. Шостаковича. Несмотря на то что писали самые почтенные авторы, а их произведения не оставили должного впечатления. Гимн Шостаковича отдавал каким-то великопостным духом, вроде «Благообразного Иосифа», а у Прокофьева получился наоборот - довольно джазообразный… Во всяком случае, правильно заметил по окончании прослушивания К.Е. Ворошилов, что гимн должен поднимать народ, чтобы действительно его можно было слушать только стоя.
- Вот как в царское время пели: «Боже, царя храни», - пропел с большим пафосом своим сипловатым тенорком Ворошилов, - и не хочешь, да встанешь!

2 ноября [1943 года]

Продолжается прослушивание гимнов. Я спел еще нескольких авторов, в том числе Хачатуряна и М. Коваля. У Хачатуряна, хотя мелодия и довольно простая, но он написал без расчета на массовое исполнение, в смысле тесситуры. Гимн Хачатуряна написан в фа-мажоре, и автор не пожалел накатать в каждом куплете по восемь верхних фа, так что я, представляющий собою средний голос (наиболее распространенный в массе), но с профессиональной техникой, когда спел три куплета, взяв таким образом двадцать четыре раза верхнее фа на протяжении четырех минут, почувствовал большое утомление. Естественно, что масса спеть это произведение не сможет. Транспонировать его также нельзя, потому что тогда вся мелодия уйдет в подвал и пропадет звучность. Остальные гимны были просто неинтересные и напоминали собою в лучшем случае обыкновенную массовую песню. Некоторые авторы пытались придумывать своеобразные метры, чтобы не впадать в примитив, один автор показал в трехдольном размере, и получилось нечто вальсообразное.

Прослушав в течение нескольких дней подряд больше сотни произведений, я заметил, что все они какие-то серенькие «братцы». Уходя после прослушивания, мы, исполнители, про себя напевали какой-то один мотивчик, похожий на все сразу.

[8 марта 1944 года]

Как ни странно, но опера Кабалевского «В огне» прослушивалась восьмого марта Комитетом по Сталинским премиям. Его выдвинул Союз советских композиторов. Я пел партию Комиссара – единственную, пожалуй, действенную роль.

В это же время в Большом театре состоялось прослушивание оркестровки нового Советского Гимна (музыка А.В. Александрова). Слушал Сталин.
По окончании прослушивания в правительственную ложу был приглашен А.М. Пазовский, с которым был разговор о нуждах театра, и в результате чего оркестру были установлены новые повышенные оклады (от двух до пяти тысяч вместо прежних шестисот – тысячи четырехсот рублей).

Цит. по: А. Иванов Военные дневники артиста. 1941-1945. М.: Голос-Пресс. 2015. С.110, 111, 132.

Дмитрий Рогаль-Левицкий: «... я не стремился к сильным мира сего» ...

Д.Р. Рогаль-Левицкий
Д.Р. Рогаль-Левицкий
Архив Московской консерватории. Ф. 1. Оп. 23. Ед. хр. 4902. Л. 1. Фото из личного дела

Мы были приняты большими людьми и один раз пили чай – полтора часа, а на другой день ужинали с вином и тостами – два часа...
Д. Рогаль-Левицкий – Е. Наумовой, 9 апреля 1944 года
Военное дело – это та же оркестровка», – закончил Сталин.
Д. Рогаль-Левицкий. Опавшие листья:
Книга давно минувших дней. 1944, апрель


«Никогда, в течение всей своей 40-летней музыкальной жизни я не стремился к «сильным мира сего», – ни в искусстве, ни в театре. Моя робость и врожденная замкнутость были тому причиной, иной раз совершенно непреодолимой, и если к концу моей музыкальной деятельности случилось так, что я оказался связанным так или иначе почти со всеми выдающимися современниками, все это явилось следствием чистейшей случайности. Или обстоятельства вокруг меня складывались так, что я не мог избежать знакомства с данным лицом, или оказывался поставленным в такие условия, что не мог быть неучтивым и должен был идти на знакомство. Очевидно, таких «обстоятельств» и «условий» в моей жизни было так много, что к началу пятого десятка лет своей музыкальной деятельности я оказался знакомым с подавляющим большинством своих выдающихся современников...» [ВМОМК, ф. 351, ед. хр. 604]. Объем и фактологическая канва воспоминаний доказывают, что автор цитированных слов не лукавил. К тому же при несомненной горячности нрава и субъективности мемуариста, его подробные фиксации деталей жизни и черт людей, конечно, дают своеобразный срез времени и среды. Однако, напомним, Дмитрий Романович Рогаль-Левицкий был не только мемуаристом, но композитором, музыковедом и «оркестратором». Дворянин, сын горного инженера, он родился 2 июля 1898 года в Якутской области, но учился и жил в Москве. Ей в первую очередь он обязан обилием драматических, обусловленных временем, коллизий, которых хватило бы не на одну жизнь. В ней же, в Москве, он получил основательное образование (Музыкальное училище сестер Гнесиных, Московская консерватория), приобрел многолетний педагогический опыт (в 1956 году, наконец, занял в МГК кафедру инструментовки, которую и возглавлял вплоть до своей смерти 17 декабря 1962 года), а также изрядные научно-редакторские и практические оркестровые навыки: «Перечень главнейших работ» [ВМОМК, ф. 351, ед. хр. 16]., составленный им незадолго до смерти, впечатляет. В нем указано 13 научно-методических и монографических, а также свыше 50 оркестровых работ <…> Представлена «экстравагантная» область Государственных Гимнов - Советского Союза, некоторых Союзных Республик, Франции, Польши, Турции и др. Именно Государственному Гимну СССР мы и обязаны хронологически первой порцией воспоминаний Рогаль-Левицкого, написанной «по горячим следам и под горячую руку» в апреле 1944 года <…> Эта рукопись и предлагается вниманию читателей. Она публикуется впервые по автографу и авторизованной копии [ВМОМК, ф. 351, ед. хр. 184, 542]., сделанной Рогаль-Левицким в 1957 году и снабженной незначительными правками и общим для всего мемуарного цикла подзаголовком «Книга давно минувших дней».

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ГИМН

I

– Дмитрий Романович! Скорее звоните вот по этому телефону...Вас уже шесть раз разыскивали от Михаила Борисовича! [Храпченко Михаил Борисович (1904 – 1986) – литературовед, общественный деятель. К моменту описываемых событий занимал пост Председателя Всесоюзного Комитета по делам искусств при СНК СССР]
Такими словами встретили меня в учебной части [консерватории] все три дамы, когда я вошел для обычной отметки перед началом занятий.
– Вам сегодня уже отменили все занятия! Звоните скорее!
– Да что же случилось? – недоумевал я. При чем тут Храпченко?
– Ничего не знаем. Звоните скорее. Вот, по этому телефону, и спросите Ковалеву. Вас целый день разыскивают и шесть раз уже звонили из Комитета. Хотели уже посылать к Вам курьера на Молчановку... – волновались секретарши, видя мое полное равнодушие к неожиданно возникшему делу.
– Вот и хорошо, – буркнул я. По крайней мере прогулялись бы и узнали бы, в каких обстоятельствах я пребываю.
– Но что же Вы медлите? Вам надо сегодня же встретиться с Пазовским. [Пазовский Арий Моисеевич (1887–1953) – дирижер, театральный деятель. С 1943 по 1948 гг. был главным дирижером Большого театра Союза ССР].

– Тут я вскипел. От имени Храпченко повидаться с Пазовским – это звучало почти насмешкой! И я наотрез отказался звонить по указанному телефону, полагая, что меня для подобных дел найдут и в другой раз. Тем более мне не хотелось начинать разговоров с людьми, без всяких видимых оснований вступивших на путь явной вражды [ко мне] только за хорошую работу, выполненную мною год тому назад в Перми [В 1942 г. по заказу Комитета по делам искусств Д. Р. Рогаль-Левицкий сделал полную оркестровку оперы М. В. Коваля «Емельян Пугачев» (по либретто В. В. Каменского) для предстоящей постановки Ленинградского театра оперы и балета им. Кирова в г. Перми (Молотове), где театр находился в эвакуации. Премьера онеры (в постановке Л. В. Баратова, п/у А. М. Пазовского, в то время художественного руководителя и главного дирижера театра) состоялась 6 ноября 1942 г. Постановлением правительства от 20 марта 1943 г. участникам спектакля была присуждена Сталинская премия, однако имен В. В. Каменского и Д. Р. Рогаль-Левицкого в списках награжденных не оказалось... Виновниками этого умолчания Рогаль-Левицкий считал Коваля «и его пособников – Храпченко в первую очередь и, вероятно, Пазовского». Позднее, в 1960 г., он даст подробное описание «пугачевских перипетий», посвятив им в своих мемуарах отдельную главу – «Пермское предательство» (ВМОМК, ф.351, ед. хр. 183).]. Слишком еще свежо было раздражение, да, к тому же, и настроение в тот день отнюдь не предвещало «мирного исхода» в предстоявших переговорах. Кроме того, я был занят срочной инструментовкой романса Римского-Корсакова, которую надлежало кончить в ближайшие часы. Накануне я был приглашен И. С. Козловским к себе – он очень просил доставить ему удовольствие спеть эту вещицу в субботнем юбилейном концерте в Большом театре [Подразумевается концерт, посвященный 100-летию со дня рождения Н. А. Римского-Корсакова, который, действительно, состоялся в Большом театре в упоминаемую субботу, 18 марта 1944 г. Программа была составлена из сочинений юбиляра в исполнении солистов Н. Шпиллер, М. Максаковой, Г. Жуковской, П. Чекина, В. Барсовой, А. Пирогова, В. Давыдовой, A. Иванова, И. Козловского и др. Симфоническим оркестром Большого театра дирижировали К. Кондрашин, Н. Голованов и B. Небольсин (см.: ВМОМК, ф.398, ед.хр.793). В этом концерте И. С. Козловский пел Песню индийского гостя из оперы «Садко» в переложении Д. Р. Рогаль-Левицкого для голоса, фортепиано, скрипки и виолончели], и принял все меры к тому, чтобы я был лишен возможности отказаться от этой затеи. Плодами нашей неожиданной встречи было чрезмерное возлияние под предлогом «подлечить горло» – Козловского, разумеется, – и установить мир и согласие между мною и радиокомитетом. За рюмкой коньяку и вина цель как будто была достигнута, но дальнейшее, тем не менее, оставалось в полной неясности.

– С такими мыслями я все же уступил настойчивым просьбам учебной части и нехотя набрал нужный номер телефона.

– Кто спрашивал Рогаль-Левицкого? – резко спросил я, с явным неудовольствием и раздражением в голосе.
– Это – Дмитрий Романович? – последовал вопрос приветливого женского голоса.
– Да, это я! – отрезал я и замолчал.
– Дмитрий Романович! Вас очень просит Михаил Борисович непременно сегодня же встретиться с Арием Моисеевичем. О том же просит Вас и Бондаренко [Бондаренко Федор Пименович (1903–1961) – театральный деятель и режиссер. С 1943 по 1948 гг. – директор Большого театра.]. Вам будет оставлен пропуск к десяти часам вечера в ложе дирекции.
– Хорошо! Но все же, что случилось? Я сегодня очень занят и мне бы не хотелось нарушать намеченный ход моих занятий. Если речь идет об участии Козловского в юбилейном концерте, то завтра утром я сдам ему готовую партитуру...
– Нет! Эта встреча не имеет никакого отношения к выступлению Ивана Семеновича. Насколько я знаю, дело касается, кажется, «Тараса Бульбы» [В 1940 г. Д.Р. Рогаль-Левицкий, по просьбе В.П. Соловьева-Седого, сделал полную оркестровку второй редакции его балета «Тарас Бульба» (по повести Н.В. Гоголя). Премьера новой постановки балета состоялась в Большом театре 26 марта 1941 г. (балетмейстер – Р.В. Захаров, дирижер – Ю.Ф. Файер). К моменту описываемых событий никаких планов в связи с «Тарасом Бульбой» у Рогаль-Левицкого не было.].
– Тем более! «Тарас Бульба» подождет, и нет поэтому никакой необходимости отрывать меня от дела, – упирался я.
– Но я Вас очень прошу зайти в театр хотя бы на полчаса, – упорствовала дама. – Право, Вас очень просит и Михаил Борисович, и Бондаренко.
Я готов был уже вспылить, но какой-то бес меня удержал – на удачу или нет, сказать было трудно.
– Ну, хорошо! Ровно в десять!
Посыпались благодарности, и я, оставив телефон, покинул в явном возбуждении – не предвещавшем, впрочем, ничего хорошего – стены Московской консерватории и направился на свою бывшую голубятню на улице Немировича-Данченко, чтобы немножко обдумать создавшееся положение и привести себя в порядок. <…>

– Так, в шестом часу вечера, в четверг, 16 марта 44 года, началась необычайная страница в моей жизни, увенчавшаяся неожиданными событиями и удивительными встречами...

II

– Рогаль-Левицкий! – доложил служитель, когда ровно без трех минут десять я поднимался по роскошной лестнице в ложу дирекции Большого театра.
– Минутку обождите! Арий Моисеевич еще занят, – сказал мне тот же служитель, вернувшись из кабинета директора. Это уже предвещало недоброе. Придти к врагу, да еще ждать! Но я не успел закипеть. Дверь отворилась и показался Пазовский – сдержанный, но очень приветливый. Никогда нельзя узнать истинный ход мыслей этого человека; что думал Пазовский, каковы были его намерения, был ли он действительно вполне искренен – судить не берусь. Но, так или иначе, он был ласков до приторности.
– Здравствуйте, Дмитрий Романович! – запел Пазовский, заключая меня в свои объятия.
– Черт возьми! – подумал я. – Дело, видно, неспроста. – Я насторожился и ждал, что будет дальше.
– Позвольте Вас познакомить, – продолжал Арий Моисеевич, представляя мне какого-то молодого, несколько худощавого человека, имени которого я так и не разобрал.
– Ну, пройдемте ко мне... – он взял меня под руку, и мы начали подниматься в его рабочий кабинет на уровне бельэтажа.
– Как здоровье? Как дочки? Как работа? – забрасывал меня Пазовский вопросами, на которые я даже не успевал и отвечать. Молодой человек плелся за нами, отнюдь не принимая участия в беседе «двух китов», как прозвали нас за спиной в Мариинском театре. Никакой вражды не ощущалось, хотя не было и никакой восторженности. Встреча носила скорее оттенок сдержанный, несколько выжидательный, даже как бы изучающий друг друга, но отнюдь не угрожающий.
– Мы вошли. Вошел за нами и высокий, худощавый молодой человек.
– Садитесь, Дмитрий Романович! – пригласил меня Пазовский занять место у стола против него. – Ваше слово, – обратился он к третьему участнику нашей таинственной встречи.
– Прежде всего, я имею передать Вам извинения Михаила Борисовича, – начал тот. – Он неожиданно оказался сегодня занятым, и от его имени я прошу Вас принять его объяснения. Завтра, уже ex officio, Храпченко встретится с Вами в Комитете.
– Так не все ли равно? Закончим дело, а потом и повидаемся, – процедил я.
– Нет, у Вас с ним будут деловые отношения, и он хотел бы с них начать...
Я сделал неопределенное движение.
– Арий Моисеевич, – продолжал наш собеседник, – теперь Ваше слово!..
– Дмитрий Романович, – таинственно начал Пазовский. – Речь идет о гимне ... [Имеется в виду новый Государственный Гимн СССР на музыку «Гимна партии большевиков» А.В. Александрова, на стихи С. Михалкова и Г. Эль-Регистана. в оркестровке С. Н. Василенко, в исполнении Краснознаменного ансамбля песни и пляски п/у А. В. Александрова (см.: Пожидаев Г. Краснознаменный ансамбль: путь песни и славы. М., 1988. С. 156–159).]
– Ну, все понятно...
Водворилось минутное молчание. Все, видимо, были заняты своими мыслями и как-будто изучали не только силы противников, но и впечатление, произведенное только что сделанным заявлением.
– Речь идет о гимне, – нарушил тишину Пазовский. – Все очень хорошо, все нравится, все очень довольны работой Сергея Никифоровича [Василенко] но высказано пожелание попытаться сделать нечто еще лучшее. Предстоящая работа рассматривается только в качестве опыта, поэтому распространяться о ней не следует.
– Это вполне понятно, – уронил я и перешел прямо к сути дела. Сроки, права, состав оркестра, возможность произвести надлежащие исправления – словом, мне надо было узнать, что было мне дозволено, а что запретно.
– Срок три дня, но если понадобится, то исхлопочем и больше, – заметил наш собеседник. – Вам предоставляется полная свобода действий...
Он не договорил. Дверь отворилась, и показался служитель.
– Генерал Александров! [Александров Александр Васильевич (1883–1946) – композитор, педагог и дирижер. Автор Гимна. Создатель (в 1928 г.) и музыкальный руководитель Краснознаменного ансамбля песни и пляски Советской Армии. В 1943 г. получил звание генерал-майора.]
– Просите! – Но Александр Васильевич уже входил.
– Вот кого не ожидал здесь встретить! – явно врал он. – Я очень рад вас видеть, – улыбался Александров, приветливо здороваясь со мною, Пазовским и молодым человеком.
Разговор завязался только о деле. Наутро мы согласились встретиться в Ансамбле с тем, чтобы Александров показал нам в живом исполнении свой гимн и, если можно, то и в первоначальном своем изложении.
Беседа затянулась, так как нам с Пазовским – ему было поручено принять на себя исполнение новой оркестровки гимна – важно было знать все настроения вокруг данного вопроса. Ведь только мы не приняли участия в этой многонедельной страде, и каждое слово Александрова – часто сбивчивое и туманное – ловили буквально на лету. Словом, сказано было много, а толку все еще было мало. Ясности не было, и мы никак не могли проникнуть в тайны кремлевских замыслов. Наконец, Александров оживился – мы насторожились.
– Клемент Ефремович очень верно, на мой взгляд, определил характер гимна. Он перестал ему нравиться только потому, что превратился в «хромую лошадь»: каждая шестнадцатая – а в первоначальном изложении их было значительно меньше – вызывала в нем ощущение «спотыкания». «Точно оглоблей возят», – как- то сказал он.
Тут же Александров предостерег нас – слушать, но помалкивать.
– Я слышал об этом отзыве Ворошилова, – заметил Пазовский. – Но меня больше убеждает высказывание Сталина.
– Да, да, – заволновался Александров. – Иосифу Виссарионовичу течение гимна представляется наподобие огромного корабля, стремящегося рассечь волны. Вот он идет вперед, а волна катит его назад; он опять устремляется вперед, а волна его вновь откидывает назад. Наконец, он собирает силы и, устремляясь вперед, рассекает все препятствия и выходит на простор. А этого-то и не получилось. Все вычистили. Черт бы их взял, этих советчиков. Хачатурян и Шостакович [А. И. Хачатурян и Д. Д. Шостакович входили в число композиторов, участвовавших в конкурсе на создание Государственного Гимна СССР, и неоднократно привлекались К. Е. Ворошиловым и М. Б. Храпчснко к обсуждению конкурсных работ (см.: Хентова С. Шостакович: Жизнь и творчество. Л., 1986. Т. 2. С. 157–161).] нашептывали Храпченке, а тот передавал мне якобы пожелания правительственной ложи. Мелик-Пашаев [Мелик-Пашаев Александр Шамильевич (1905–1964) – дирижер. С 1931 г. работал в Большом театре (с 1953 г. по 1962 г. – главный дирижер). Управлял оркестром во время конкурсного показа гимнов в Бстховенском зале Большого театра (см.: Там же)] охотно шел на все переделки, а Сергей Никифорович был как-то безучастен. Ну, да ведь он стар теперь стал. Мне же так задурили голову, что я сам потерял теперь ощущение нужного и ненужного, хорошего и дурного. Было сплошное вредительство... Так думает и Клемент Ефремович...
Такими словами закончил Александр Васильевич свой рассказ, и вид его был весьма растерянный.

А.Ш.Мелик-Пашаев
А.Ш.Мелик-Пашаев

– Мне передавали, – осторожно заметил Пазовский, – что «они» интересовались такими мелочами, как партия второго фагота, например. Ворошилов даже снял удар в тарелку. Александров в точности подтвердил эти слухи и обратил [наше] внимание, что на сей раз нет никаких советников, и нам предоставлена полнейшая свобода действий.
– Огромное доверие… – неопределенно пропел Пазовский и тем самым как бы исчерпал дальнейшее обсуждение. Александров откланялся и исчез. Мы остались одни. Наступила мертвая тишина. Роскошный кабинет Пазовского, затянутый алым шелком и ярко освещенный, безмолвствовал. Но долго так продолжаться не могло. Было уже поздно, и надо было принимать какое-нибудь решение. Ясно было, что этим делом не шутили и придавали ему огромное значение, если вернулись к звучанью гимна в симфоническом оркестре спустя два с половиной месяца после его выпуска в эфир.
– Арий Моисеевич, расскажите, как все это началось, и почему мне предстоит теперь вмешаться в дело, от которого раньше я был не только в стороне, но, по- видимому, и просто отстранен? – решился я нарушить водворившееся безмолвие.
– На днях, – начал Пазовский, – было назначено совершенно неожиданное прослушивание прежней редакции гимна. Меня увидел Иосиф Виссарионович и пригласил в ложу...
– Ну, и дальше что же...
– Я вошел, – продолжал он, – а Климент Ефремович и говорит: «Товарищ Пазовский, скажите откровенно, какой недостаток чувствуете вы в этом звучании гимна?» «Мне кажется, – ответил я, – что в нем нет настоящей жизни». «Что я вам говорил!» – воскликнул Ворошилов и стукнул кулаком по столу... – Ну, а остальное вы знаете, – закончил он. Но я не унимался.
– Ну, хорошо! Но как же договорились до меня? Ведь раньше меня не замечали – почему же теперь я оказался ко двору?
– Как это произошло – теперь я точно не помню, – уклончиво начал Пазовский, – но, кажется, Иосиф Виссарионович спросил у Михаила Борисовича, кто бы мог попытать свои силы. Храпченко предложил поручить работу тем же лицам, что вызвало решительное возражение. Оказалось, что мы с вами не принимали тогда никакого участия в этом деле; на нас и остановился товарищ Сталин.
На другой день первенство моего избрания Александров приписал себе. Пазовский не возражал, но мне сдается, что именно Пазовский, желая загладить «Пугачевскую неловкость», равносильную прямому предательству, первый выдвинул мое имя, сославшись на совместную работу со мной в Перми. Было ли это в действительности так или иначе – осталось тайной.
– Ну что же, фабрика наша опять заработала, – пошутил Арий Моисеевич, намекнув тем самым на нашу работу над «Пугачевым», когда мы, по его словам, «делали музыку» в отсутствии так называемого автора, ловившего в то время рыбу в мутной воде, протаскивая при содействии Аксенова и Голованова свою новую «оркестровую» работу [В октябре 1942 г., в разгар финальной стадии постановки оперы «Емельян Пугачев», М. В. Коваль из Перми уехал в Москву по случаю премьеры своей новой оратории «Чкалов» (ВМОМК, ф. 351, ед. хр. 183). Премьера состоялась 4 ноября 1942 г. п/у Н. С. Голованова, который 4 февраля 1943 г. напишет М. П. Максаковой следующее: «К Октябрьским дням я поставил «Чкалова» Коваля (Гусева стихи), причем возился с композитором <...>. Я переделал всю его композицию, многое дописал, все переоркестровали – и он, смеясь, потом говорил, что он за 14 дней моего с ним общения выучился больше, чем за всю свою жизнь», (цит. по: Н. С. Голованов. Литературное наследие. Переписка. Воспоминания современников/ Ред.-сост. Е. А. Грошева. М., 1982. С. 116). В переоркестровке оратории «Чкалов» принимал участие композитор А. Н. Аксенов (1909–1962), позднее, в 1951 г., ставший преподавателем инструментовки в Музыкально-педагогическом институте им. Гнесиных.].
Была глубокая ночь. Мы расстались.

III

На утро, как было уговорено, мы встретились в [гостинице] «Москва». Александров пригласил нас занять места в своем автомобиле, и мы отправились в Центральный Дом Красной Армии, где, по моей просьбе, надлежало нам прослушать гимн в исполнении ансамбля.

На обратном пути, уже одни, мы обменялись своими впечатлениями, уговорились продумать заданную нам задачу, установили часы вечерней встречи и согласились на то, что наше новое совместное выступление началось с бессонной ночи.

Времени продумать данную задачу, конечно, не оказалось. Надо было заканчивать работу Козловскому, да и не так просто было сразу изменить обычное течение дня. Но, так или иначе, ровно в десять мы были уже опять в театре и, как обычно, горячились, спорили и рычали.

Часа через полтора, когда весь гимн был пройден по нашему способу и были намечены все основные изменения, мы вызвали Александрова с тем, чтобы представить его вниманию наши предложения и просить его согласовать их «там». Александров ахнул и рассыпался в любезностях. Ему было невдомек, что можно было с такой тщательностью разработать новый оркестровый и исполнительский план, и он все время сокрушался, что если бы три месяца тому назад так же отнеслись к его произведению, то ему не пришлось бы переживать перенесенных им волнений и тревог.

Мы вышли все вместе. Пазовский прошел к директору (вчерашний молодой человек оказался именно им), а мы с Александром Васильевичем направились к «Москве». Позубоскалили мы за эти четверть часа изрядно. Больше всего досталось представителям Союза Композиторов, а в особенности – новоявленному гению, с подлой проделкой которого Александров пожелал как-нибудь при случае ознакомить Ворошилова [«Новоявленным гением» в своих мемуарах Рогаль-Левицкий называл балетмейстера Р. В. Захарова (см. ВМОМК, ф. 351, ед. хр. 541). Однако, исходя из контекста II главы публикуемых воспоминаний, можно предположить, что в данном случае речь идет о Д. Д. Шостаковиче и его негативной, по мнению Александрова, роли в истории создания Гимна. Отношение самого Рогаль-Левицкого к музыке и личности композитора складывалось постепенно. Крайне настороженное к 1935 г., (ВМОМК, ф. 351, ед. хр. 530), позднее оно стало откровенно неприязненным, что Рогаль-Левицкий неоднократно подтверждал на страницах своих воспоминаний и личной переписки (ВМОМК, ф. 351, ед. хр. 183).].

Наступила ночь... Она была опять бессонной для всех участников предприятия. На утро я сел за работу и во второй раз в жизни почувствовал полную беспомощность пред лицом поставленной задачи. Трудно сказать: быть может, [сыграли роль] излишние разговоры об отношении к гимну «верхов», или просто недостаточно ясное ощущение целей, но так или иначе – партитура не клеилась и доставляла мне невероятное раздражение и досаду. Поздно вечером, с почти законченной партитурой, я направился к Пазовскому, чтобы поговорить с ним. Но говорить было, собственно, не о чем. Надо было просто, что называется, отвести душу. Пазовский был рад встрече, тем более, что, видимо, и он был далеко не в своей тарелке. Ведь ему впервые предстояло выступить перед требовательным и капризным оркестром Большого театра не с оперой Чайковского или Глинки, а с Гимном Советского Союза. Он волновался, сердился, но понимал, что это его выступление отнюдь не шло в счет.

Еще минула ночь, и опять бессонная. На утро я набросал новый вариант восьмитакта, вызвавшего резкое возражение Пазовского, но в дальнейшем принятого единогласно в качестве лучшего. Весь день прошел в маячаньи из угла в угол – Пазовский и Бондаренко были на приеме у Храпченко, ни одним словом не обмолвившегося о нашей работе, а я ждал вызова в театр для встречи с Арием Моисеевичем. Вечером мы опять сошлись для обсуждения и порешили пригласить лучших исполнителей оркестра для обмена мнениями. Их было двое – солист-скрипач И. А. Жук и солист-гобоист М. И. Иванов. Встреча с этими артистами состоялась уже в понедельник и дала нам очень много в установлении правильных настроений Кремля – они прошли всю страду и проиграли уже сто пятьдесят пять оркестровок гимна. Моя обработка являлась восьмой редакцией гимна Александрова и сто пятьдесят шестой оркестровкой вообще. Я же, кстати, принес в тот вечер утешительные известия от Ворошилова, переданные мне Александровым. Климент Ефремович просил передать нам, что все наши предложения очень понравились, нас просили не торопиться и продолжать спокойно работать. Однако, все это уже запоздало. Мы с Пазовским успели сесть на своего конька, и никакими силами нельзя было сдержать стремительного движения, в каком мы очутились Александров махнул только рукой, всецело полагаясь на волю судьбы, а благоприятное известие из Кремля возымело лишь обратное действие – как можно быстрее довести дело до конца.

Итак, весь понедельник прошел в обсуждении гимна с артистами оркестра. В пять часов мы направились по старой памяти погулять – теперь уже не в садике около городского театра, как бывало по ночам в Перми, а вокруг «Москвы», самом центре Москвы.

Вернувшись домой, утомленный и издерганный, я сел за работу, и через пять с половиной часов новый гимн был закончен. В основном это было именно тем, что зазвучало через два дня в театре, а сейчас мне предстояло вновь представить партитуру на растерзание Пазовского, Жука и Иванова. Меня ждали в кабинете у директора, и, входя к нему в пальто и полном одеянии, я только и сказал, вручая новую партитуру:

– Ну, все в порядке!
– Да, но вы ведь опоздали на целых полчаса!
– Ну, что за счеты, лишь было бы охоты! .. [Не точная цитата из басни И.А. Крылова «Демьянова уха»]

Партитура пошла по рукам, а я углубился в изучение карты военных действий, отрываемый ежеминутно вопросами то Пазовского, то Жука, то Иванова. Федор Пименович [Бондаренко] был совершенно сражен скоростью письма, четкостью почерка и колоколами – ему казалось, что мы все вляпались в ужасную историю именно благодаря этим колоколам, на участии которых я решительно настаивал. Пазовский мне верил беспредельно и – молчал. Партитура была одобрена, сдана мне для внесения некоторых подробностей, и мы расстались. Утром я сидел уже в театре и наблюдал за перепиской голосов, которые мне предстояло выверить в течение ночи.

Все это произошло уже во вторник.

IV

Наступила среда – день волнений, разговоров, ожиданий и подбора труб-колоколов. Все было уже, кажется, готово к вечеру, как вдруг, в самую последнюю минуту, мы решили восстановить первый восьмитакт в арфах и смычковых pizzicato. Надлежало немедленно же дописать на клочках бумаги новые вставки, выверить их и подложить в голоса. А «Царь Салтан» подбирался уже к концу. Пазовский яростно вздыхал (он всегда так делал, когда сильно волновался), как разнеслась весть, что приехал Китаев – личный адъютант Ворошилова. Дело приняло тревожный оборот. Ведь мы хотели только в первый раз, при полном одиночестве, попробовать нашу новую редакцию, как вдруг явилось существенное затруднение в лице незваного гостя.

Я нырнул в оркестр, а Пазовского позвали к адъютанту. Что там происходило – я не знаю, но когда я зашел в кабинет художественного руководителя за голосами, чтобы передать их в библиотеку, Арий Моисеевич, несколько успокоенный, шепнул мне, что новый гость интересовался всем ходом нашего предприятия.

Мы спустились в зрительный зал. В первом ряду стоял Александров и разговаривал с военным – человеком средних лет, с проседью и весьма приятной наружности.

– Вот Рогаль-Левицкий, – сказал он своему собеседнику, – разрешите вас познакомить.
– Полковник Китаев! – пояснил он мне и тотчас же исчез, словно сквозь землю провалился. Мы остались друг против друга, но никакой неловкости от неожиданности встречи не произошло.
– Товарищ маршал, – начал адъютант, – очень интересуется вашей работой. Скажите, что руководило вами в вашей новой обработке? Ведь я сегодня здесь не в качестве судьи, а в роли просто любопытствующего - мне довелось принять участие и соприкоснуться со всеми авторами... Вы не поверите, но вы уже двести восемьдесят первый автор, и потому мне вполне простительно мое присутствие, хотя и знаю, что вам хотелось остаться с оркестром наедине, – неожиданно закончил он свою речь.
– Нет, почему же. Я не боюсь свидетелей, но вы-то не получите большого удовольствия – мы ведь только собираемся попробовать. Впрочем, даже лучше, что вы здесь – по крайней мере, вы дадите мне откровенный отчет о своих впечатлениях.
– Пожалуй. Но вы хотели рассказать мне о вашей точке зрения...
– Будем в таком случае откровенны, но все это между нами... Мне не нравится существующая редакция гимна. Может быть, я слишком требователен, может быть, просто горяч, но по своим нервам я не могу удовлетвориться обычным звучанием. Мне нужна страсть, напряженность в звучании, словом – жизнь и блеск. Возможно, я заблуждаюсь, но мне казалось, что Гимн Советского Союза, особенно в свете текущих событий, должен знаменовать собою не только мощь и величие, но и подлинное празднество в самом хорошем понимании этого слова. Поэтому я, не задумываясь, ввел колокола, арфы, ряд украшающих ударных, фанфары, и для исполнения гимна хором – египетские трубы. Мне кажется, зрительное впечатление должно иметь не малое значение, так как для массы «глаз» подчас важнее «уха». Кроме того, в оркестре разработано наслоение звучности, нарастающее к концу. Я полагал, что слушателя нельзя оставлять безучастным и его надо тянуть все время вперед, чего, кстати сказать, нет в василенковской редакции – известное однообразие в звучании, при всех остальных положительных качествах, неизменно должно порождать ощущение скуки, что, мне казалось, совершенно нетерпимо в гимне. Не знаю, может быть, я и ошибаюсь...
– Трудно сказать, – ответил адъютант, – но мне кажется, ваша мысль не лишена известной доли правды.
– Послушайте, но будьте беспристрастны, и постарайтесь не сравнивать с прежним звучанием.

Взошел Пазовский, и мы поспешили разойтись. Китаев отошел в глубокие ряды к Александрову, а я примкнул к дирекции и кучке музыкантов – солистов оркестра, свободных от участия в ночной пробе. После нескольких слов приветствия и маленького вступления по существу, оркестр грянул... В основном, задача была решена.
Оставалось вслушаться в подробности и испытать намеченные замены – арфы и без них, смычки и pizzicato. Колокола всех привели в восторг своею свежестью и новизною, и наше дело было теперь утвердить окончательный вариант.
Репетиция закончилась. Оркестр мгновенно испарился, а в зал перепрыгнули некоторые исполнители. Началось живое обсуждение. Все сошлись в признании лучшего звучания за новой обработкой, и мнения не делились, хотя и оспаривали разные подробности, которых было все-таки немало.

– Ну, как?
– Мне нравится. Но я не музыкант и говорю о впечатлении, как самый рядовой, обычный слушатель.
– Куда же вы теперь?
– Я еду прямо к маршалу – хочу доложить ему о Вашем опыте и рассказать о впечатлении.

Мы распрощались. Адъютант покинул зал. За ним исчез и Александров. Все же остальные, пошумев еще немного, разошлись. На завтра днем была назначена вторая репетиция. Было далеко за полночь.

V

Четверг прошел относительно спокойно. Днем состоялась рабочая репетиция – Пазовский занимался с оркестром с обычной для себя тщательностью, а оркестранты явно сочувствовали предприятию и делали все возможное, чтобы облегчить работу. В зале притулился Мелик-Пашаев, видимо интересовавшийся новой обработкой, но при всей своей любезности и доброжелательстве, с которыми он всегда относился ко мне, он не проронил ни единого слова. Его только неприятно поразила септима, отсутствовавшая в действительности в партитуре. Возможно, что кто-нибудь из оркестрантов прихватил ненужный звук, а вернее – прозвучал случайный призвук, нередко появляющийся в оркестре в качестве суммарных комбинационных тонов. Но так или иначе, Александр Шамильевич был очень удивлен подобным обстоятельством и долго негодовал по этому случаю Матковскому [Матковский Владимир Исаакович (1899–1979) – виолончелист. С 1922 по 1953 гг. – солист оркестра Большого театра]. Не успела отзвучать последняя нота, а Мелика и след простыл. После этого мне ни разу не удалось с ним повстречаться до самого конца всей нашей «страды».

Репетиция прошла удачно. Кое-что было еще усовершенствовано, и теперь оставалось только ждать известий из Кремля. Через несколько минут Александр Васильевич сообщил, что Ворошилов будет завтра, ровно в одиннадцать. На том и разошлись.

Но волнения не улеглись. Пазовский все еще «переживал» встречу с оркестром, вдумывался в характер исполнения гимна, а я, как водится, копался в партитуре, доискиваясь до полной законченности каждого четырехтакта. Мы спорили и горячились, но нового, в сущности, ничего не придумали, если не считать самых ничтожных мелочей – семнадцать ударов в колокола или двадцать два, точку или паузу, триоль или дуоль, паузу или дробь барабана, смычек вниз или вверх... Словом, решалась судьба тех «ничтожных мелочей», от которых во многом зависело целое.

За этими решениями мы не заметили, как подкатила пятница, а за нею и вечер. Само собою разумеется, забрались мы в театр спозаранку, чтобы еще и еще раз проверить свои соображения, намерения и ощущения. Короче говоря, «кухня» наша варила полным ходом, хотя и не доварила всего даже и до третьей записи. Даже в самую последнюю минуту мы пытали еще свои вкусы и остановились лишь тогда, когда партитура ушла в печать, а пленка – в Кремль.

Но вечер наступил, «Иоланта» отзвучала, и театр опустел. Откуда ни возьмись, как из-под земли, у всех дверей выросли «архангелы», зорко следившие за последними приготовлениями. Ждали Ворошилова...

Оркестр занял свои места, Пазовский прошел за пульт, а я скользнул в партер. И странное дело – мне не хотелось сидеть ни за столом посреди зала, ни лезть в ряды... Я прошел к амфитеатру и занял место. Водворилась томительная тишина. Кто-то в оркестре пытался пошутить, раздались сдавленные смешки, но вдруг все зашевелилось и мгновенно замерло. Словами невозможно передать это своеобразное движение в оркестре, чтобы понять его и уловить всю его незабываемую красоту.

– Пожалуйста, Арий Моисеевич! Новый вариант,
– раздался голос из правительственной ложи.
Говорил Храпченко, председатель Комитета по делам искусств, ни разу не присутствовавший на наших встречах и высказавший накануне свою крайнюю досаду по этому поводу.
Раздался гимн. Оркестр играл превосходно. Пазовский был вне себя – а значит, вполне в ударе. Не успели еще дойти до конца третьего колена, как Ворошилов, перекрывая своим высоким, чуть резким голосом звуки оркестра, воскликнул:
– Вот этого нам и не хватало!

В зале воцарилось неуловимое волненье... Гимн отзвучал.

– Замечательно! Тут дело пошло совсем по-иному! – не унимался Ворошилов. – Вот этого-то нам именно и недоставало! А теперь старую редакцию, – закончил он.
Оркестр заиграл оркестровку Василенко со всеми тонкостями исполнения, принятыми в нашей редакции. Но скука, самая неумолимая, сопутствовала этому во всех отношениях превосходному исполнению. Гимн был блеклый... Звучал же он прекрасно.
– А теперь еще раз новую, – попросил Ворошилов.

Контраст был самый разительный. Двух мнений быть не могло. Старый гимн угас...

– Все ясно, – уронил Ворошилов, встал и вышел в ложу. Произошло минутное замешательство.
– Оркестр свободен! – возвестил Храпченко и исчез вслед за Ворошиловым.
– Дмитрий Романович! – раздался голос заместителя директора Якова Леонтьевича Леонтьева. – Скорее в ложу!

Сразу я не понял, в чем дело. Я искал глазами говорившего и не находил его.

– Скорей бегите! – повторил Леонтьев.
Оглянувшись, я встал и быстро вышел. Сидел я на тринадцатом месте в первом ряду амфитеатра...

VI

На сцене ждал уже Пазовский. Полковник Китаев, любезно встретив меня, поздравил с успехом и предложил мне следовать за ним.

Мы вошли в ложу. У стола стоял слева Ворошилов, справа – Александров и Храпченко, поодаль, в глубине аванложи – телохранитель. Леонид Михайлович [Китаев] представил нас Ворошилову. Климентий Ефремович был оживлен и встретил нас очень приветливо.

– Я поздравляю вас с успехом, – обратился он к Пазовскому. – Вот то, чего нам до сих пор не хватало. Очень хорошо, замечательно!
– А вас не смущают, Климент Ефремович, колокола, ударные, арфы, наконец, может быть, немного нервная звучность? – полюбопытствовал Пазовский.
– Нет! Мне нравится! Мне кажется, что возбужденность – она все время нарастает – увлекает и держит слушателя в напряженном ожидании. Я не успел заскучать! – закончил он. – А это что же, все он сделал? – спросил Ворошилов, указывая на меня.
– Да, это Рогаль-Левицкий. Я говорил вам о нем, – поспешил заметить Александров. – Это он все сделал! – в один голос закончил он с Пазовским.
– Ну, очень хорошо! Замечательно! – улыбаясь, заговорил Ворошилов, вторично пожимая мне руку. – Мне очень нравится, но я немного туг на ухо, – похлопал он себя по уху, – и я не знаю, что скажут «остальные».
Ворошилов сделал неопределенное движение. Было ясно, что он «на всякий случай» оставляет место для отступления, хотя и знает, что его мнение и есть в данном случае мнение большинства.
– Мне нравится, – продолжал он, – что вы так смело подошли к своей задаче и совершенно по-новому истолковали гимн. Надо пригласить музыкантов, дирижеров, всех – пусть послушают и поговорят. Надо позвать Голованова, Мелика, Небольсина... Пригласите Василенку... Как вы думаете? – спросил он.
– Я бы возразил, если позволите. Не надо волновать старика – ему ведь семьдесят два года. А работу свою, при его средствах, он сделал все-таки неплохо.
[В марте-апреле 1959 г. Рогаль-Левицкий в своих мемуарах приведет факт, подтверждающий неведение С. Н. Василенко относительно переоркестровки Гимна: «...Когда Василенко, по поручению правительства, наоркестровал Гимн Советского Союза, который через три месяца Сталин предложить сделать заново, минуя всех первых участников, то Сергей Никифорович [впоследствии] так и не догадался, что в эфире уже давно звучит не его редакция. Как-то раз, зайдя к Сергею Никифоровичу в день каких-то высоко-торжественных передач, я оказался свидетелем чрезвычайно забавной сцены. В столовой гремел радиоприемник, и диктор, объявив об очередной передаче, в которой должен был выступить кто-то из тогдашних вождей, умолк. На мгновение воцарилась полная тишина, и мы с Сергеем Никифоровичем так и застыли в ожидании дальнейшего. Вдруг грянул гимн в исполнении оркестра Большого театра. Василенко внимательно и с явным удовольствием прослушал все до конца, а потом, как ни в чем ни бывало, сказал:
– Правда, Дима, здорово я его разделал? Звучит великолепно, и я всегда с удовольствием слушаю эту оркестровку, за которую меня очень похвалил Иосиф Виссарионович...
– Да, Сергей Никифорович, – спокойно ответил я, – звучит очень здорово...
Василенко заулыбался и прошел в свой новый кабинет – в самую большую и лучшую по фасаду комнату квартиры. Я проследовал за ним.
В действительности, однако, исполнялся гимн в моей повой редакции и обработке, но я был связан словом молчать и ничего нс говорить об этом Сергею Никифоровичу. Было решено всячески щадить самолюбие старика – он так гордился этой «своей работой» и встречей с членами правительства... Я свое слово, разумеется, сдержал – от меня Сергей Никифорович никогда не услышал разоблачения этой тайны, но Музыкальное издательство, печатая «Страницы воспоминаний» Василенко, не сочло тогда возможным покривить душой. Вся часть, посвященная в записках Гимну Советского Союза, была устранена без всяких дополнительных оговорок.
Догадался ли Сергей Никифорович обо всех «закулисных» обстоятельствах этого дела – я не знаю. Думаю, что не догадался...» (ГЦММК, ф. 351, ед. хр. 540)]

– Я поддержал бы Дмитрия Романовича, – заметил Пазовский. – Василенко очень деликатный человек, но ему это будет не очень приятно.
– Ну что же, – согласился Ворошилов, – тогда обойдемся без них. Товарищ Храпченко, теперь Вам придется позаботиться об издании и записи на пленку.
– Уже приняты все меры, товарищ маршал. Я сам возьму на себя организацию этого дела.
– Но было бы хорошо записать новый гимн в Колонном зале, – заговорили мы в один голос.
– Конечно. Надо приложить все усилия, чтобы это было хорошо, – распорядился Ворошилов. – Скажите, если вам чего-нибудь не хватит – я помогу.
– Будет сделано! – вставил Храпченко. Вошел официант с чаем.
– А! У вас сегодня и чай есть. Очень хорошо. Товарищи, садитесь, пожалуйста, – пригласил Ворошилов.
Все сели. Завязался оживленный разговор о театре, о певцах, о пластинках, о былом и новом. Ворошилов поражал своей осведомленностью и огромной памятью.
– Что же нового вы предприняли в театре? – обратился он к Пазовскому, только что принявшему на себя руководство Большим театром.
– Мы с Михаилом Борисовичем во многом уже успели, – начал Арий Моисеевич. – Мы наметили новый репертуар, пригласили нового балетмейстера, перевели ряд певцов. Нам хотелось бы перетащить и Нэлеппа – это превосходный тенор, но я немного побаиваюсь оставить без сил бывший Мариинский театр.
– Это ничего. Чем больше лучших артистов соберется в Большом театре – тем лучше. Вы напрасно хотите сделать двадцать пять театров ведущими, – обратился Ворошилов к Храпченко. – Сделайте один, а потом возьметесь за второй. Надо поднять Большой театр. Надо превратить его в Храм искусства. Слушатели должны с трепетом входить в этот театр, уверенные, что они получат истинное художественное наслаждение. То, что было при Самосуде – должно уйти в вечность. Нельзя допускать, чтобы публика смеялась над Большим театром и совершенно не ценила бы его. Ведь у нас богатейшие возможности. Даже сейчас, во время войны, мы можем позволить себе такие вещи, о каких наши противники да, пожалуй, и союзники еще не догадываются. Нам нечего стесняться, но размениваться тоже не следует. Покончим с Большим театром, а потом займемся и другими. Ничего страшного не произойдет, если на какой-то период времени в каком- то театре будет в чем-то недостаток. У нас непочатый край! Неужели мы не найдем у нас в России певцов?! Не может быть!

Все одобрительно зашумели. Климентий Ефремович был, конечно, глубоко прав. Большой театр должен быть храмом русского искусства, святилищем его, а не посмешищем, как то было в последние годы.

– И балет нам нужно поднять на должную высоту, – продолжал он. – Никогда наш московский балет, даже в лучшие его годы, не был в равной высоте с ленинградским. Еще со времен Петербурга Мариинский балет был предметом восхищения всего мира. Сравните, какой изумительный порядок царит у ленинградцев – все, как один. А в Москве – кто во что горазд, – пошутил он и рассмеялся. – Поэтому нам нужно перевести в Москву не только лучших артистов с Дудинской во главе, но, что гораздо важнее, создать в Москве «петербургскую» школу балета. А что сделано в этом отношении? – спросил Ворошилов.
– Мы оставили здесь Ваганову, а сейчас назначили главным балетмейстером Лавровского. Он очень даровитый человек и большой выдумщик, – ответил Пазовский. – При мне он поставил «Ромео и Джульетту» Прокофьева, и сделал это с большим вкусом.
Ворошилов промолчал. Известно, что в свое время именно эта постановка, при всех своих несомненных достоинствах, не имела успеха у правительства.
Беседа продолжалась. Вспомнили всех певцов вплоть до безголосых, вроде С.П. Юдина [Юдин Сергей Петрович (1889–1963) – оперный певец (лирический тенор) и педагог. Ученик И. А. Алчевского и А.М. Додонова. С 1911 по 1941 г. (с перерывами) был солистом Большого театра. Обладал специфическими вокальными данными – т.н. двухтембровостью: в верхнем регистре звучание его голоса было близко к сопрановому, в нижнем – к баритональному]. Он особенно много доставил хлопот Климентию Ефремовичу, так как именно его никак не мог припомнить Ворошилов. Вспомнили Козловского и очень похвалили его.
– Вот, настоящий певец с хорошей головой! – заметил Ворошилов. – Голос – с гулькин нос, а поет чудесно и всегда умно. Вот он умеет беречь свои средства и умеет вовремя показать их. А помните, был замечательный певец Алчевский? [Алчевский Иван Алексеевич (1876–1917) – оперный и камерный певец (лирико-драматический тенор). Обучался пению у Г. Алчевского, О. Палечека, А. Панаевой-Карцовой, Ж. Решке и Ф. Литвин. Был солистом Мариинского театра (1901 – 1905), Оперы С. Зимина (1907–1908), «Гранд-Опера» в Париже (1908–1910 и 1912–1914), Большого театра (1910–1912 и 1915–1917, параллельно с Мариинским театром). Много гастролировал (Лондон, Париж, Брюссель, Монте-Карло, Алжир, Марсель, Одесса, Харьков, Тифлис, Баку). См.: Пружанский А. Отечественные певцы. 1750– 1917. Словарь: В 2-х частях. Часть 1. М., 1991. С. 21]
– Ну как же! Настоящий был музыкант – он и пел, и сам себе аккомпанировал, и даже любил самую новую музыку ...
– Да откуда Вы его помните? – удивился Ворошилов. – Вы такой еще молодой...
– Как сказать! Мне уже скоро 50. Ворошилов явно не верил.
– А помню я его потому, что Алчевский был большим другом Гнесиных, постоянно у них бывал и очень увлекался романсами Михаила Фабиановича. Я помню его в «Гугенотах»! [13 лет спустя, в письме к В. Я. Лютшу от 27 мая 1957 года, Рогаль-Левицкий вспомнит об И. А. Алчевском примерно в тех же выражениях: «Алчевского я очень хорошо помню и помню его не только в опере, – он пел Рауля в “Гугенотах”, – но и в камерных концертах. Я помню его и в романсах Гнесина. Певец он был действительно необыкновенный. А знаете ли Вы, что в тот час, когда его гроб опускали в могилу, на соседнее дерево прилетел соловей и начал петь? Это было столь неожиданным и потрясающим, что все присутствующие буквально застыли на месте, боясь проронить хоть один звук из этой надгробной прощальной песни живого певца природы певцу покойному. Мне об этом рассказывал Гнесин, который случайно оказался в Харькове, где внезапно умер Алчевский» (ВМОМК, ф. 351). Партия Рауля из оперы Дж. Мейербера «Гугеноты» считалась одной из лучших в репертуаре И. А. Алчевского.]
– Чудесный был певец, и так рано погиб, – сокрушался Климентий Ефремович.
– А помните, – не унимался я, – несколько раз с Шаляпиным выступал в Москве молодой баритон Каракаш? [Каракаш Михаил Николаевич (1887 – 1937) – оперный и камерный певец (лирический баритон), педагог. Считался лучшим в России исполнителем партии Фигаро из оперы Дж.Россини «Севильский цирюльник». Среди его партнеров были А.Нежданова, Л.Собинов, К.Пиотровский и, действительно, Ф.Шаляпин. В октябре 1921 г. покинул Россию. Пел в Риме (оперный театр «Русская ласточка»), в Белграде (Русский общедоступный театр «Манеж»), в Париже (труппа М.Кузнецовой-Бенуа), гастролировал в Барселоне, Загребе, Бухаресте. Занимался режиссерской деятельностью в «Русской опере» А.Церетели в Париже и Белградской опере (см.: Пружанский А. Отечественные певцы. С. 211)] Он пел Фигаро.
– Еще бы, – заметил Пазовский. – Но ведь и он исчез очень рано. Что сталось с ним – так и осталось тайной.
– Ходили слухи, – заметил Ворошилов, – что он уехал за границу, а по другим источникам – рано потерял голос и бросил сцену. А вот, кстати, вы не помните, как фамилия этого энтузиаста, изобретателя механического звука?
– Изобретателя механического звука? – переспросил я. – Может быть, изобретателя электромеханических инструментов?
– Ну, кто?
– Был такой Термен. Он изобрел так называемый «терменвокс».
– О Термене я слыхал, – заметил Пазовский. – Где он теперь?
– Он был последнее время в Америке и попал даже в одну американскую книжонку по инструментовке. На его инструменте играли движением руки, приближая и отстраняя ее от стержня электроусилителя.
– Нет, не он...
– Был еще Шорин. Он записывал звук на пленку. Был Тагер, Павел Григорьевич – он тоже писал звук, но не елочкой, а черточкой...
– Нет, не они...
– Был Бронштейн, Семен, отчество я забыл... У него была не то «виктрола», не то «вьелэна», не то «сонор». Их много было, этих названий.
– Нет, нет! Все это не то. Он как-то написал мне письмо, я с ним встретился и мы отпустили ему средства на его лабораторию. Он такой странный, изможденный...
– Ну, знаю! Это Шолпо – изобретатель рисованного звука. Он в очках очень странного вида – с косыми прилипшими стеклами.
– Нет, не тот, – нерешительно возразил Ворошилов. – Вы не помните? – обратился он к адъютанту.
– Как будто Шолпо, товарищ маршал, – ответил Леонид Михайлович.
– Да нет, не путайте! Я его хорошо помню.
– Вы ошибаетесь, Климентий Ефремович. Это именно Шолпо – он рисовал свой звук и как-то показывал его нам вместе с другим таким же фанатиком. Был такой энтузиаст «чистого строя» Арсений Авраамов – он долго носился со своей затеей, но так из этого ничего у него и не вышло...
– Это Шолпо, товарищ маршал. Я только что навел справку, – перебил меня адъютант, выходивший на минуту из аванложи, где мы сидели за чаем.
– Ну, может быть! Так он меня поразил невероятными возможностями своего изобретения. Он уверял, что может сочинять любую музыку, в любом стиле, в любых инструментах, – продолжал Ворошилов.
– В том-то все и дело, что все это очень условно и от его воли отнюдь не зависит. Он сам еще не знает, во что выльется его изобретение, так как каждый звучащий рисунок, который он создавал, начинал «звучать» только после того, как был нарисован и, следовательно, воспроизведен. Заранее он не мог сказать, «как» будет звучать то или иное изображение, и каждое звучание в конце концов было для него полной неожиданностью.
– Нет, он уверял меня, что уже ему все известно, – нерешительно возразил Ворошилов.
– Климентий Ефремович, этого не может быть. Он мог знать только о том, что уже «звучало», но для него было полной неожиданностью все то, что оставалось еще «нарисованным» и не было еще воспроизведено. В лучшем случае, он мог только угадывать или предполагать, «как будет» звучать или, вернее, «как может» зазвучать тот или иной рисунок. Так, по крайней мере, он сам объяснял мне, когда как-то приходил ко мне в консерваторию соблазнять меня вступить в его «секту».
– Но вы не отрицаете колоссальных возможностей его изобретения? – настаивал Ворошилов.
– Нисколько! Я только не поклонник «мертвого звука». А его «рисованный звук» в конечном счете мертвый звук.
– Я, пожалуй, согласен с Дмитрием Романовичем, – поддержал меня Пазовский. – Я совершенно незнаком с этим изобретением, но то, что мне довелось слышать на электроинструментах – все это очень любопытно до тех пор, пока нет сравненья с «живым» звуком.
– Совершенно верно, – заметил я.
– Но ведь ему здорово досталось от вашей так называемой «музыкальной общественности»? – съязвил Климентий Ефремович. – Не правда ли?
– Почему же «нашей»? Мы-то лучше других знаем цену этой «общественности», – не замедлил ответить я.
– Ну, да скоро очередь дойдет и до них. Очень уж они хорошо себя показали во время всей работы над гимном, – не без злорадства проронил Ворошилов.

Заговорили опять о гимне – о достоинствах его новой оркестровки, о характере исполнения и наиболее желательной продолжительности.

– Да, кстати, сегодня я долго не ложился, – продолжал Климентий Ефремович, – и в два часа ночи еще раз прослушал гимн для духового оркестра. Знаете – невозможно! Что такое, ну просто тоска берет...
– Мне также не довелось сегодня лечь спать, и я тоже слыхал гимн. Вы знаете, что кажется мне в нем самым неудачным? Он сонно звучит...
– Вот! Совершенно верно! Спать хочется! И, черт его знает, чем дальше – тем тоскливее.
– Да, точно хромая лошадь! Оглоблей возят, как вы удачно заметили, – вставил Александров, обращаясь к Ворошилову.
– Но, но! Кто вам это сказал?..
– Да как же... – начал было Александров, понимая, очевидно, что выступил невпопад.
– Я этого не говорил, – с ударением ответил Ворошилов. – Мало ли что бывает, да этого вовсе не следует повторять.

Александров смутился – он явно проболтался. Было очевидно, что и Ворошилову такая неуместная словоохотливость очень не понравилась.

– Товарищ Храпченко! – неожиданно обратился Ворошилов к Председателю Комитета по делам искусств. – Вы знали этого товарища? – строго спросил он, кивком головы указывая на меня. – Да, – нерешительно ответил Михаил Борисович и замер в выжидательном положении.
– Так почему же вы заставили нас слушать гимны битых два месяца, когда он сделал все в три дня? Как это могло быть? – негодовал Ворошилов.

Храпченко густо покраснел и заерзал на стуле. Он не знал, что ответить.

– Почему же вы не позвали этого товарища? Мы давно бы все порешили и не мучились бы столько времени! Наступила крайне неловкая пауза. Храпченко что-то попытался ответить, но так ничего и не сказал.

Вот тут-то мне бы и раскрыть все карты и вывести на чистую воду всех виновников «пугачевщины», но более чем выразительный взгляд Пазовского удержал меня от решительного шага сразу, одним махом, утопить всех моих врагов – и напрасно! Надо было довести до сведения правительства грязную возню Мариана Коваля и его пособников – Храпченко в первую очередь и, вероятно, Пазовского с Радиным во вторую, нарушивших ясную статью «Положения о Сталинских премиях» и преднамеренно обошедших авторов текста и оркестровки.

Чтобы было ясно мое отношение к Пазовскому и Храпченко, о котором можно было уже составить известное впечатление по началу этих событий, необходимо напомнить в двух словах действия моих противников. Как известно, всю оркестровую часть оперы «Емельян Пугачев» выполнил я. Работа была сделана на столь высоком уровне, что вызвала много толков, грозивших свести на нет авторство Коваля, как сочинителя музыки. Завистливый, мелочный, глубоко непорядочный, злой и глупый Коваль воспылал ко мне жгучей ненавистью и, как коммунист, быстро нашел себе покровителей в своей недостойной затее опорочить меня как автора оркестровой обработки оперы. Он выдвинул положение, в силу которого моя задача свелась к «сознательному искажению его творческого замысла», а потому и речи быть не может о моем «соавторстве». Приехавший в Пермь полуофициальный представитель Москвы Александр Сергеевич Рототаев, по всей вероятности, подвергся тщательной и всесторонней обработке Коваля, Радина (директора театра), Пазовского и некоторых других лиц, занимавших ответственные посты по «партийной линии», вроде, например, малоприятного и скользкого певца Фрейдкова [Фрейдков Б. М. исполнял в пермском спектакле «Емельян Пугачев» заглавную партию.]. Будучи лично знакомым со мной через Владимира Евгеньевича Ендржеевского, Рототаев всячески кадил мне, стараясь усыпить мою «бдительность», но перемена настроений была уже ясна. Радин избегал встреч со мной, Пазовский стал сух и любезен до приторности, а Коваль, позволявший себе дикие выходки по отношении ко мне, исчез вслед за Рототаевым. Баратов (постановщик спектакля), как всегда, болтался, как волчий хвост в проруби, между «нашими и вашими», и только один Федоровский [Федоровский Ф. Ф. был художественным оформителем спектакля] сокрушенно покачивал головой. Васька Каменский пил с утра свою неизменную чекушку водки и догадался о грозившем нам предательстве чуть ли не за неделю до мартовского постановления. Впрочем, довольно об этом – прямого отношения к событиям дня это уже не имеет, а пути человеческой подлости не только неисповедимы, но и вполне необъятны. Минута наступила страшная – надо было что-то делать, и немедленно. И я решился...

– Климентий Ефремович, – перевел я разговор, – раз уж мы так долго говорили о разных разностях, позвольте уж вам поплакаться на наши горести.
– Отчего же, пожалуйста, – ответил Ворошилов. Все, и в особенности Храпченко, насторожились.
– У нас очень неблагополучно с оркестрами, – продолжал я. – За границей за последние 20 лет построено множество всевозможных новинок. Мы постоянно ими пользуемся, но неизменно остаемся при пустом месте. Нельзя ли выписать из Англии и Америки хотя бы наиболее любопытные инструменты, столь нам необходимые?
– Товарищ Храпченко, я ведь дал распоряжение отпустить пятьдесят тысяч долларов на музыкальные инструменты. Что вы сделали?
– Мы уже подали заявку, товарищ Ворошилов.
– Но теперь уточните этот вопрос.
– Непременно. Я приглашу Дмитрия Романовича, и мы с ним просмотрим наш заказ и дополним его всем, что ему нужно.
– Да, но это нужно не столько мне, сколько всем нашим оркестрам, – заметил я.
– Я понимаю вас, – ответил Ворошилов. – Если вам понадобится удвоить эту сумму, скажите мне. Я вам помогу, – закончил он.
– Будет сделано. Когда мы с вами встретимся? – обратился Храпченко ко мне.
– Ну, это уж ваше дело, – перебил его Ворошилов.
– Кстати, было бы очень ценно продолжить затронутый вопрос, – начал Пазовский, – и выписать пластинки лучших опер. Это очень поучительно – особенно для наших молодых певцов.
– Да, да. Я страстный любитель пластинок, – воодушевился Ворошилов. – Чего только у меня не было
– Шаляпин, Карузо, Курчи... Да разве все упомнишь...
– У Климента Ефремовича замечательное собрание, – заметил Александров, беря огромный мандарин и одним движением срывая с него шкурку.

Разговор перешел на граммофонные записи. Вспомнили лучшие из них, восхищались особенно выдающимися исполнителями, позубоскалили по адресу радиокомитета, обладающего замечательными богатствами в этой области и так мало показывающего их в эфире. Словом, чай грозил печальным исходом для тех, у кого не было ночных пропусков.

Ровно без пяти час я встал.

– Вы знаете, который час? – Все посмотрели на часы.
– У кого есть пропуска? – спросил Ворошилов.
– У меня нет, – ответил я.
– У нас есть, – сказал Пазовский.
– У меня машина, – буркнул, быстро прощаясь, Александров. Не прошло и минуты, как и след его простыл.
– Тогда вы напрасно беспокоитесь. Я с удовольствием вас подвезу, – с живостью обратился ко мне Климентий Ефремович.
– Товарищ маршал, разрешите мне доставить Дмитрия Романовича. Я сейчас позвоню в гараж, – быстро вставил Храпченко.
– Пожалуйста, сделайте одолжение. Но мне совсем не трудно, уверяю вас, – ответил Ворошилов.
– Все будет сделано! – с этими словами Храпченко исчез.

Мы с Пазовским распрощались с Ворошиловым и покинули ложу. Адъютант сопровождал нас до ложи дирекции с противоположной стороны сцены. Там нас ждали и забросали тысячью всевозможных вопросов.

– Машина сейчас будет. Вы готовы?
– Да.

Мы распростились с остававшимися и покинули театр.

– В Комитет! – приказал Храпченко шоферу, когда мы подошли к автомобилю, стоявшему уже у Большого театра.
– Прошу вас, – продолжал он, приглашая меня занять свое место. Мы сели и поехали. Водворилось мучительное и крайне неловкое молчание. Пока шофер разворачивался, мы сидели молча, делая вид, что внимательно следим за его действиями, но как только выехали на Петровку – пришлось начинать.
– Михаил Борисович, – начал я, – скажите, пожалуйста, вы предполагаете и новую оркестровку печатать?
– Да, несомненно. Таково указание.
– Тогда сделайте мне небольшую любезность...
– Очень охотно. А в чем дело?
– Дело в том, что я очень хорошо знаю способ работы Музыкального издательства. Мне это не нравится. Распорядитесь, чтобы я мог принять на себя всю заботу по этому делу – иначе я не могу поручиться, что все это будет сделано со вкусом и хорошо.
– Пожалуйста. Меня это очень устраивает, тем более, что нам придется послать издание всем членам правительства.
– Тем более. Тогда уж не забудьте о хорошей бумаге. Досадно, что василенковский гимн оказался напечатанным на скверной бумаге, заключенной в прекрасную обложку. От этого получилось еще хуже.

Мы приближались к Комитету.

– Скажите, что вы имеете? У вас есть лимит? – обратился ко мне Храпченко.
– Нет, – сухо ответил я. – Я ничего не получаю.
– Я выясню свои возможности и постараюсь все устроить. Зайдите ко мне в понедельник. Только сначала позвоните... Храпченко назвал свой телефон, номер которого я тотчас же забыл, и, распрощавшись со мною, выскочил из остановившегося автомобиля, приказав доставить меня к месту назначения. Закончилась ночь с пятницы на субботу.

VII

Суббота прошла спокойно. Вечером, около одиннадцати часов, было назначено второе прослушивание – на этот раз уже в присутствии Сталина. В театре мы собрались довольно рано с тем, чтобы еще раз, уже после встречи с Ворошиловым, пересмотреть партитуру. В этот вечер были изъяты последние удары колоколов – «на всякий случай». Бондаренко больше всего боялся «пересолить» и потому волновался больше всех.

В одиннадцать часов театр наполнился представителями охраны. Наступила какая-то торжественность и, вместе с тем, тревожная тишина. Все как будто насторожились. Несколько позже нас пригласили занять свои места. В дверях партера произошло забавное замешательство. Я встретился с Китаевым – он петушился, что его задержали в дверях и не пропускали в зал. Я прошел свободно, а вслед за мной вошел и адьютант, недовольный столь неожиданной задержкой.

В зале было пусто. Я занял свое тринадцатое место и устроился поудобнее.

– А, вот вы где? Ну, поздравляю вас с успехом. Есть новый сорт коньяку – приходите выпить! – говорил, смеясь, Козловский, вошедший вслед за мной в сопровождении Шарашидзе [Шарашидзе Тициан Епифанович (1898–1955) – режиссер и театральный деятель. С 1927 по 1940 и с 1945 по 1953 г. работал в Большом театре]. Мы вспомнили нашу давишнюю встречу, пошутили, посмеялись и замолкли. В ложу вошел Сталин в сопровождении ряда лиц, которых на таком расстоянии мне не было видно. Было без четверти двенадцать.

– Новую редакцию! – раздался голос.

Оркестр заиграл без всякого воодушевления. Я следил по часам и недоумевал – гимна нельзя было узнать... К концу немного разогрелись и как будто пошло чуть-чуть получше... Водворилась тишина. Сколько прошло минут в этом ожидании дальнейшего – сказать, конечно, никто не может. Возможно, что не было и минуты. Но так или иначе, а вечер продолжался. Распахнулся занавес, вышел начальник музыкального управления Комитета В. Н. Сурин и ясно объявил – хор!

Раздвинули второй занавес и Ансамбль Александрова зычно «оторвал» гимн уже с новыми изменениями, введенными в нашу партитуру.

Воцарилась мертвая тишина. Зашелестел занавес. Все встали и вышли. Ложа опустела. Недоумение было полное...

Через несколько минут кто-то вышел к рампе и словами «оркестр свободен» закончил странный вечер, продолжавшийся не более десяти минут...

– Скорее в ложу! – раздался, как и накануне, голос Леонтьева. – Дмитрий Романович, вас просят!

Я сорвался с места и бегом пустился за кулисы. У каждой двери раздавался окрик стражи: «Рогаль- Левицкий!» – и я, как мячик, передавался от одного поста к другому. На сцене уже ждали. Нас сопровождали адъютанты Ворошилова и Сталина.

– Об инструментах вы уже не поднимайте разговора, – шепнул мне Храпченко.

– Ну, ясно! – так же ответил я.

Через сцену мы шли гуськом. Шествие открывал кто-то из личной охраны Сталина, затем шел Александров, Пазовский, я, Храпченко и в хвосте плелись два адъютанта. Мы подошли к правительственной ложе.

– Минуту обождите! – отрезал дежурный из охраны, которых было человек шесть. Он нажал кнопку звонка. Ответа не последовало. Через мгновение дежурный позвонил еще раз. Двери раскрылись, и нас впустили в ложу.

Обе части ложи – аванложа и салон – были заполнены военными, стоявшими рядами. Мы прошли молча сквозь их ряды и вошли в открытую дверь гостиной. Тут же, слева, стоял Сталин, ласково приветствовавший входивших, которых представлял ему Климентий Ефремович.

– Рогаль-Левицкий, автор новой оркестровки! – проговорил он, как только я вошел.

Сталин улыбнулся сквозь усы и сильным рукопожатием выразил свое одобрение. Поздоровавшись с Ворошиловым – на его лице играла радостная улыбка – я перешел на правую сторону и попал прямо к Молотову, а от него к Щербакову и Берия. Спустя минуту на нашу сторону перешел и Ворошилов. Тогда Вячеслав Михайлович отошел за стол и тем самым отделил Сталина от всех остальных.

– Очень хорошо, – сказал Сталин. Лицо его выглядело утомленным, он нервно ходил по оставшейся в его распоряжении комнате и все время курил свою неизменную трубку, держа ее в левой руке.

– Очень хорошо, – повторил он. – вы взяли лучшее, что было прежде, соединили со всем хорошим, что придумали сами, и получилось то, что нужно. Очень хорошо, – одобрительно закончил он.

Мы с Пазовским поклонились.

– Ну, я очень рад! Я все устроил, все протащил! – быстро проговорил Ворошилов, вдруг очутившись возлe меня и слегка подталкивая меня в бок. Я обернулся. Климент Ефремович улыбался и одобрительно кивал головой. Он был очень рад удаче.
– Когда же вы покажете нам «Сусанина»? – неожиданно останавливаясь, проговорил Сталин.
– Мы уже переучиваем новый текст, Иосиф Виссарионович, – делая шаг вперед, ответил Пазовский.
– Что-то медленно вы его переучиваете! Прошло уже не мало времени... – бросил Сталин, возобновляя свое хождение.
– Очень много дела, Иосиф Виссарионович. Надо было получить новый текст, вписать его и начать разучивать, – проговорил с той же учтивостью Пазовский.
– А все-таки, когда же? – добивался Сталин. Пазовский не отвечал.
– Да, если бы мы и на фронте с такой же скоростью продвигались вперед, с какой вы разучиваете «Сусанина», то, пожалуй, далеко еще не добрались бы до Днепра, – нажимая на каждое слово, проговорил Сталин. Было мгновенье, когда, казалось, взрыв будет неизбежным. Но... все обошлось благополучно.
– Верно! – вставил Молотов. – Дальше Дона мы не ушли бы. – Все улыбнулись. Пазовский казался опущенным в воду. Ждали, что будет дальше.
– Но все-таки, когда же? – настаивал Сталин. – Поторопитесь, пожалуйста! [Новый спектакль «Иван Сусанин» Глинки на текст С. Городецкого был поставлен в Большом театре в 1945 г. Дирижер и художественный руководитель – А. М. Пазовский, режиссер-постановщик – Л. В. Баратов, балетмейстер – Р. В. Захаров, художник – П. В. Вильямс. В главных партиях – Ханаев Н. С., Нэлепп Г.М., Шпиллер Н.Д., Шумская Е.В., Антонова Е.И., Златогорова Б.Я.] – закончил он, продолжая измерять расстояние между двумя стенами гостиной, тесно заставленной мягкими диванами, креслами и круглыми столиками.
Лакеи тем временем бесшумно накрывали на стол. Все продолжали стоять. Воцарилось молчанье – немного чопорное, немного неестественное. Нарушить тишину никто не решался, тогда как Сталин все так же продолжал нервно шагать по комнате.

Он был невысокого роста, что совершенно не соответствовало тому ходячему мнению о нем, которое установилось по его портретам и фотографиям. Волосы были посеребрены легкой проседью. В плечах – широк, шаг твердый, движения отнюдь не резкие. Он был одет в светло-защитный мундир, с маршальскими погонами и широкими красными генеральскими лампасами. На груди – только одна звездочка Героя Социалистического Труда. Ни на минуту не задерживая своего хождения, он все время курил трубку – она, видимо, не курилась, так как он не раз подходил к столу и чиркал спичкой. Только тогда он останавливался и терпеливо ждал, когда вновь запыхтит его трубка.

– Пожалуй, сядем, – обратился он к присутствующим и подошел к столу с противоположной стороны.

– Сядем! – в один голос ответили Молотов и Ворошилов. Все нерешительно подошли к столу. Сталин не садился, ожидая полного размещения присутствующих. Быстро вошел Маленков и, ни с кем не здороваясь, занял место по ту сторону стола, между Молотовым и Берия. Все сели – на овальных срезах стола, друг против друга, оказались Ворошилов и Щербаков. Между ними – Сталин, Молотов, Маленков и Берия, а против них – Александров, Пазовский, я и Храпченко. По одному прибору – между Ворошиловым и Сталиным и Щербаковым и Храпченко – оставались свободными.

– Ну, Молотов, – обратился к нему Сталин, – ты будешь председателем нашего собрания. – Вячеслав Михайлович встал и раскланялся.

– Что мы будем пить? – улыбаясь, спросил он.

– Вино! – в один голос ответили все мы.

– Нет, лучше водку! – возразил Ворошилов. Молотов колебался.

– Не вино и не водку, – спокойно возразил Сталин. – У нас есть здесь прекрасная перцовка. Она не очень крепкая. Я предлагаю начать с нее.

Все согласились. Молотов налил Сталину, и графин пошел вкруговую.

– За успех нового гимна! – провозгласил он первый тост. Все встали и чокнулись. Сталин поднял свою рюмку и сделал приветственное движение.

Вопреки словам Иосифа Виссарионовича, перцовка оказалась очень злой. Не допивая своей рюмки, я отстранил ее осторожно в сторону.

– Э, нет! – закричал Ворошилов. – Так не годится! За гимн надо пить до дна!

– Нет сил, Клемент Ефремович! Она такая крепкая, – ответил я.

– А вы закройте глаза – она и проскользнет, – щурясь и посмеиваясь, пошутил Сталин, глядя на меня. Делать было нечего – перцовку пришлось проглотить.
– Вот и хорошо! Вторая пойдет легче! – подбодрил Молотов, сидевший как раз напротив меня, за вазой с фруктами.
Стало как-будто проще. Сталин чиркнул спичкой и, обращаясь по очереди к нам троим, спросил, кто видел новую картину «Кутузов».

Оказалось, что ее успел посмотреть только Александров.

– Что же вам в ней понравилось? – обратился он к Александру Васильевичу.

Александров пространно начал излагать свои впечатления. Сталин внимательно слушал.

– Мне не нравится, – сказал он, когда его собеседник кончил свое повествование. – Судаков [Судаков Илья Яковлевич (1890 – ?) – режиссер и актер, с 1937 по 1944 г. главный режиссер и художественный руководитель Малого театра. В 1944 г. руководил Театром – студией киноактера] совершенно исказил Кутузова. Это не полководец, а какой- то больной старик. Ничего не осталось от этого великого человека. Ведь, как-никак, он руководил войсками, он вел войну, он был ее организатором. А у Судакова ничего этого и в помине нет. Он совершенно испохабил эту роль, – резко бросил Сталин и умолк.
– Шарлатан! – с удареньем произнес он, как будто договаривая свою мысль, еще не совсем законченную и ясную.

Налили вина. Молотов возгласил тост за композитора. Все встали и выпили. Разговор продолжался. Сталин говорил спокойно, негромко, взвешивая каждое слово. Его волновала, видимо, затронутая тема. Он остановился на облике Кутузова – человеке и полководце. Вспомнил Суворова в одноименной картине и Наполеона. Все слушали. Никто не встревал в разговор. Он кончил. Воцарилась тишина.

– А все-таки, – начал Ворошилов, – я немного виноват. Мне кажется, что вы сегодня слишком затянули гимн. Вчера он шел удачнее.

Все оживились. Александров, Пазовский и Храпченко присоединились к Ворошилову.
– Пей штрафную! – смеясь, заметил Молотов. – Комитет за Ворошилова? Пей тоже штрафную.

Храпченко и Ворошилов взмолились.

– Нет, раз виноваты – пейте! – улыбнулся Сталин и опять чиркнул спичкой.
– Климентий Ефремович, – обратился я к Ворошилову, – я могу вас выручить из беды.
– Каким же образом?
– Вчера гимн шел три минуты двадцать секунд, а сегодня на одиннадцать секунд скорее.
– Не может быть! – обрадовался Ворошилов. – Тогда я пить не буду!
– Нет, пей! – вмешался Берия. – Все равно виноват, раз не сумел разобраться в секундах.

Все засмеялись. Ворошилов и Храпченко выпили штрафные рюмки. Вновь налили вина, и Молотов поднял тост за нового дирижера гимна. Пазовский раскланялся.

Разговор перешел на Большой театр. Сталин стал интересоваться новыми мероприятиями, балетом и, в особенности, оперой.

– Мне кажется, – сказал он, – что все наши неудачи зависят вовсе не от обилия певческих школ, а от неумения найти певцов и от нежелания стариков передать свои знания и опыт молодежи.

– Мы уже получили согласие наших лучших певческих сил заняться с оперной молодежью и очень рассчитываем на успех, – ответил Пазовский.

– Это неплохо! Но я не очень верю в совесть. Там, где нет настоящей заинтересованности, там никогда не будет и настоящего успеха, – твердо проговорил [Сталин].

– Верно! – в один голос заговорили Молотов, Маленков и Берия.

– Надо заинтересовать! – закончил Лаврентий Павлович.

– Надо дать тройной оклад и хорошо обеспечить. Тогда можно требовать, – заметил Маленков и до конца ужина не проронил больше ни одного слова.

– А что у вас сделано еще? – допытывался Сталин.

– Мы перевели несколько певцов из Ленинградского театра, пригласили балетмейстера, – начал было Пазовский.

– Медленно действуете! Прошло уже три месяца, а я что-то не вижу существенных перемен. Я просил вас поторопиться, – резко сказал [Сталин], обращаясь к Храпченко.

– Можем ушибить! – улыбаясь, заметил Молотов и в упор посмотрел на Михаила Борисовича.

– Да, и здорово ушибем! – подтвердил Сталин.

– Просто зашибем! – продолжал Молотов.

– Будет сделано, товарищ Сталин! – залепетал [Храпченко], совсем смущаясь. Все переглянулись. Сталин видимо шутил и, наблюдая полную растерянность председателя Комитета, усиленно чиркал спичкой и пыхтел трубкой, которая все еще не разгоралась.

– Ну, нальем еще и выпьем за здоровье нового оркестратора гимна! – сказал Молотов.

Все налили себе рюмки, а Храпченко, наполняя рюмку мне, от волненья пролил на стол.

– Ай-ай, что вы сделали! – шепнул я.

– Не обращайте внимания, – так же тихо ответил он и осторожно надвинул тарелку. Я так же осторожно ее сдвинул, посыпая солью грехи Храпченко, и восстановил положение.

– Полный порядок! – проговорил он, не сводя глаз со Сталина.

– За ваше здоровье! – объявил Молотов и встал. Все чокнулись, поздравляя меня. Сталин сделал приветственное движение, быстро выпил и вышел из-за стола. Как только он скрылся за дверью соседней комнаты, Молотов подмигнул Ворошилову и, сдерживая лукавую улыбку, медленно, не очень громко проговорил:
– Вот теперь русские на Прут, а румын на Серет [Армейская острота-каламбур] – Все фыркнули. В эту минуту вошел Сталин. С быстротой молнии воцарилась и тишина. Можно было подумать, что вошел строгий учитель и неожиданно прервал неуместную шутку школяров.
– Хотите знать последние новости? – спросил он и, не дожидаясь ответа, продолжал: – Наши войска подошли к реке Прут и заняли Каменец-Подольск.
Все оживились.
– Какой же будет салют? – спросил Молотов.
– Когда выйдем на государственную границу, дадим, вероятно, 24 залпа из 324 орудий. Сколько это выстрелов? – неожиданно спросил он. – Ну, кто скорее?
– Около 8 тысяч, – проговорил я, приученный еще с юных лет быстро упрощать данные, дабы уметь производить в уме различные арифметические действия.
– 7776! Это точно! – заметил Берия, складывая карандаш и пряча его в боковой карман.
– Да... Какие все-таки молодцы, – словно разговаривая с самим собой, ответил Сталин. – Все-таки соревнование имеет в жизни огромное значение. Я сейчас натравил друг на друга двух маршалов. Так они мне теперь покоя не дают. То Жуков звонит – а что Конев делает? То Конев интересуется – куда ушел Жуков? Вот поэтому у нас и успехи военные такие заметные. – Говорил он тихо, очень спокойно, но с большим удовлетворением – ему было приятно, что его «шутка» ему так хорошо удалась.

– Да, соревнование вещь очень хорошая, только не умеют им у нас правильно пользоваться. Это то же самое, что принудительный ассортимент – вам нужно масло и мясо, а предлагают галстуки... А Микоян здесь? А, его нет! Спрятался! Он не любит, когда его задевают, – засмеялся Сталин. – А все-таки правильно организованное соревнование – дело вовсе не такое плохое. Не умеют у нас еще с ним хорошо обращаться...

Он умолк. Его трубка опять угасла, и он несколько раз чиркнул спичкой, которая тоже не очень-то хотела зажигаться.

– Пьем за Комитет! Храпченко – за тебя! – проговорил Молотов, наливая себе стакан вина. Все встали и чокнулись.

Заговорили о «Первом Симфоническом Ансамбле» и оркестрах без дирижера.

– Я несколько раз был на концертах Персимфанса, – заговорил Сталин. – Вредная это затея. Что за вздор – все дирижеры и ни одного настоящего. Даже самый плохой дирижер все-таки лучше, чем «без дирижера». А то сидят и смотрят в одну точку, чтобы не пропустить знака, который все равно подавался. Да подавался-то скверно.

– А вы не помните, кто ими руководил? – после некоторого раздумья заговорил он, обращаясь ко мне.

– С бездирижерным оркестром больше всего носился Лев Моисеевич Цейтлин [Цейтлин Лев Моисеевич (1881 – 1952) – скрипач, педагог и музыкально-общественный деятель. С 1917 г. работал в оркестре Большого театра, тогда же организовал квартет им. С. А. Кусевицкого. В 1918–1920 гг. – участник квартета им. В. И. Ленина, в 1920–1922 – квартета Муз. отдела Наркомпроса. В феврале 1922 г. по его инициативе был организован Персимфанс, в котором Л. М. Цейтлин до 1928 г. возглавлял Правление и Художественный совет]. Это его затея. Сам же он хороший скрипач, большой спорщик (особенно, когда он в оркестре), человек очень увлекающийся и неплохой музыкант.

– Черт его знает, что за охота возиться с негодными средствами... – заметил Сталин.
– Это не совсем так, Иосиф Виссарионович. Средства у него были самые первоклассные. Он объединил вокруг себя лучших артистов Большого театра и почти всех профессоров Консерватории. Все лучшее, что было тогда среди музыкального студенчества – также принимало участие в этой затее.
– Вздорное дело! Не было у меня тогда времени – так я и не успел добраться до них, – с досадой ответил он.
– Но если вы помните, Иосиф Виссарионович, в те годы ведь у нас совершенно не было симфонических концертов. Большой театр давал два-три концерта в год, попасть на них было не просто, и мы – тогда еще учащаяся молодежь – с большим удовольствием бегали на концерты Персимфанса, хотя и сознавали, что все это подделка. Да и возможности их были очень ограниченные – все одно и то же...
– И одинаково скверно, – заметил Сталин.
– На это мы не обращали в то время внимания. Важно было не качество, а нужна была музыка – ответил я.
– Если судить с такой точки зрения – я с вами согласен, но если смотреть в корень дела, то в нем было больше зла, чем добра.
– Это несомненно! Но над этим вопросом мы тогда не задумывались.
– Сколько же лет просуществовал этот оркестр? - спросил Молотов.
– Я был на концерте, посвященном его пятилетию. Шестой год, насколько мне помнится, не был задушен... [Персимфанс просуществовал 10 лет – до 1932 г.]
– Вот и хорошо, – улыбнулся Молотов
– Конечно, хорошо! – подтвердил Сталин - Мне эта затея никогда не нравилась. Я до сих пор не понимаю этого увлечения. Есть у нас хороший русский народный хор Захарова. Так он каждый раз прячется в кулису, машет оттуда рукой и думает, что его никто не видит, – засмеялся Сталин. – Ну, зачем это нужно? Было бы гораздо лучше, если бы он управлял своим хором как полагается. Что бы было, если бы все наши заводы оказались без своих руководителей! Никакого толку не получилось бы. Это одно и то же. Не могу я понять этого увлечения! Какая нелепость!..
– Вот и со мной было то же самое, – заметил Александров. – Еще Гамарник каждый раз требовал от меня, чтобы я лез в осветительную будку и махал только оттуда. А там и развернуться-то негде, и как я ни волновался – он все стоял на своем!..

Все засмеялись.

– Собственно говоря, – начал я, – эта идея отнюдь не новая. Году в 13-ом, в Дуббэльне, на Рижском взморье...
– В Дублине? Это Ирландия? – переспросил Сталин, не расслышав, очевидно, моих слов.
– Нет, на Рижском взморье, – пояснил Молотов. Сталин кивнул головой.
– Там был еще и Карльсбад, в подражанье австрийскому, – пояснил я.
– Так что же? – полюбопытствовал Молотов.
– Так вот. В этом самом Дуббэльне почти ежедневно устраивались симфонические концерты под управлением Георга Шнефохта, тогдашнего дирижера Варшавской филармонии [Шнефохт Георг Леннарт (1872–1947) – финский дирижер и виолончелист. Дирижерский дебют Г. Шнефохта состоялся в 1901 г. в Риге, где до 1914 г. он проводил ежегодные летние симфонические концерты (в 1909 г. организовал в Риге симфонический оркестр). В 1912 г. в Хельсинки организовал свой симфонический оркестр, который в 1914 г. слился с городским. В 1912–1914 гг. был дирижером Петербургского театра музыкальной драмы. В указанное Д. Р. Рогаль-Левицким время Г. Шнефохт в Варшавской филармонии не работал].
– Ну, как же! Шнефохта я хорошо помню, – закивал Пазовский. – Замечательный был дирижер.
– Да... И вот однажды, то ли в день его рождения, то ли по случаю какой-то другой годовщины оркестр порешил его приветствовать. Шнефохта усадили в кресло в первом ряду партера и оркестр заиграл «Traumerei» Шумана в переложении для одних струнных. Впечатление было небывалое, и успех от такой неожиданности был самый неотразимый. Конечно, оркестр выучил эту крохотную вещицу под руководством того же Шнефохта, но зрительно это было очень красиво и необычно.
– Ну что же, пожалуй, надо выпить за «осветительную будку», – пошутил Молотов.
– Хорошо, что все это в прошлом, – заметил Сталин. – Кто у нас еще на очереди?
– Щербаков! Он же Щербаковский! Он же Щербаковер?! Выпьем за руководство через «осветительную будку»! Так, что ли, Александр Сергеевич? – не унимался Молотов.
Щербаков не ответил. Он молча налил себе вина, встал и раскланялся, чокнувшись с сидящими в непосредственной близости от него. Разговор продолжался.
– Сколько же теперь у вас дирижеров? – начал Сталин, обращаясь к Пазовскому.
– Семь человек – Пазовский, Файер, Мелик-Пашаев, Штейнберг, Небольсин, Кондрашин и Сахаров. Начинающих я не считаю.
– А Голованова у вас нет? – улыбаясь, хитро спросил Сталин.
– Мы думали поручить ему две-три постановки, – начал Пазовский.
– И что же? – прервал его Сталин.
– Он отказался! – ответил Арий Моисеевич.
– Хорошо сделал! – чиркнув спичкой, сказал Сталин. – Не люблю я его. А вы как считаете?
– Николай Семенович музыкант, конечно, неплохой, – - снова начал Пазовский. – Он грубоват, не без странностей и преувеличений... Человек с большой волей...
– И антисемит! – закончил Сталин. – Да, самый настоящий антисемит. Грубый музыкант. Любит лезть не в свое дело. Его в Большой театр нельзя пускать – он все перевернет по-своему. Это то же самое, что козел в капусту, – засмеялся он.

Наступила неловкая минута.

– Вот, к примеру, Небольсин, – продолжал он спокойно. – Какой он там ни на есть, но он никому не мешает. А Голованов все норовит забрать в свои руки, все хочет подчинить себе. Все ему мало. Он в таком деле – вредный. – Сталин помолчал. – Где же он теперь? – спросил он.
– В Радиокомитете! [В 1937 г. Н. С. Голованов стал художественным руководителем и главным дирижером Большого симфонического оркестра Всесоюзного радио]
– Тоже плохо! Но там ему нет места развернуться, вы его знаете? – вдруг обратился он ко мне.
– Знаю, и в работе иметь с ним дело очень приятно. Он человек своего слова, очень точный и исполнительный...
– Вы его, значит, защищаете? – неожиданно и резко спросил Берия.
– Нет, не защищаю, а только говорю то, что есть. В работе я с ним много раз сталкивался [Н. С. Голованов был первым исполнителем «Симфонической триады» Д. Р. Рогаль-Левицкого – «Листианы» (1930), «Шопенианы (1932) и «Скрябинианы» (1935), а также других оркестровых сочинений. О встречах и отношениях Рогаль-Левицкого с дирижером см. его «Воспоминания о Николае Семеновиче Голованове» (ВМОМК, ф. 351, ед. хр. 588)] – он часто рычит, но всегда по делу.
– И все-таки он антисемит, – настаивал Сталин.
– В этом смысле я с ним не сталкивался. Об этом много говорили, но я знаю многих евреев, которые готовы были стоять за него головой. Например, покойный Ард – он был концертмейстером вторых скрипок...

Сталин улыбнулся.

– Ох, дипломаты эти музыканты! Ты вот жаловался, – обратился он к Молотову, – что у тебя не хватает дипломатов. Вот, музыканты – самые хорошие дипломаты! Ну и дипломаты! – смеялся он. – И все-таки Голованов настоящий антисемит... Вредный и убежденный антисемит, – с сердцем закончил он.
– За бывшего музыканта! – провозгласил Молотов. – Берия, мы пьем за тебя!
– Разве вы тоже музыкант, Лаврентий Павлович? – спросил я. – На каком инструменте вы играли?..
– Он шутит, – ответил Берия и, чокаясь со своими ближайшими соседями, раскланялся.
– Да, Голованова в Большой театр пускать нельзя – все перевернет, – задумавшись, произнес Сталин.
– Товарищ Сталин, – начал неожиданно Ворошилов, желая, по-видимому, перевести разговор. – Вот, товарищ Рогаль-Левицкий совсем по новому истолковал наш гимн, и получилось очень хорошо.
– Да, – согласился Сталин, – получилось неплохо. В вашем деле, – обратился он ко мне, – есть много общего с нашим. Современная армия располагает огромными возможностями, и каждая из них – превосходна. У нас есть и пехота, и кавалерия, и артиллерия, и танки, и авиация, но что толку, если эти замечательные средства не объединены одним замыслом, одной волей и не направлены к единой цели. Так и у вас – средства богатейшие и возможности неисчерпаемы, и все дело в умении направить их в одну точку. Военное дело – это та же оркестровка, – закончил он, желая, очевидно, иносказательно выразить свою похвалу моей работе.
– Теперь за будущего музыканта, – продолжал шутить Молотов. – Маленков, вставай и кланяйся – пьем за тебя!

Сталин опять встал и вышел. Молотов и Щербаков усиленно угощали присутствовавших, прося не стесняться. Через несколько мгновений Сталин возвратился и, внешне очень спокойный, проговорил:

– Наши войска вышли на Государственную границу в нескольких пунктах, общим протяжением в 85 километров. – Все вскочили, как ужаленные...
– Я предлагаю, – продолжал он, – выпить за успехи наших героев!
– И за их Верховного руководителя! – в один голос договорили все остальные.

Сталин тепло приветствовал всех поднятием своего бокала. Когда все утихомирились и заняли свои прежние места, Сталин предложил тост за председателя нашего высокого собрания. Молотов встал и, чокаясь со всеми, приветливо раскланялся, благодаря за пожелания доброго здоровья.

Было уже далеко за полночь. Все немного утомились и молчали.

– Что же, у вас еще Радиокомитетом управляет Пузин? – обратился Сталин к Щербакову.
– Да, – неопределенно ответил тот.
– Возьмите его. Пузин! – засмеялся Сталин. – Где вы его откопали? Не хорошо. Я уже просил сменить его. Неужели он вам так нужен? – улыбаясь, допытывался он у Щербакова, продолжавшего молчать.
– Людей нет, – ответил, наконец, Щербаков. – У нас ведь 36 часов политического вещания, и Пузин хорошо справляется с этой работой.
– Лучше бы вашего «политического вешания» и не было. Я как-то послушал ваши передачи. Черт его знает что! Нет, все-таки уберите Пузина. Я очень прошу. Пузин. Ха-ха-ха! Надо же только придумать, – продолжал Сталин высмеивать эту «малозвучную» фамилию, отнюдь не имея ничего против ее носителя.
– Хорошо! – ответил Щербаков. – Заменим!
– Да, пожалуйста. Я очень прошу [Алексей Александрович Пузин, незадолго до описываемого диалога ставший начальником Главного управления радиоинформации (в начале 1944 г.), тем не менее, проработал на своем посту до 1957 г.].

Немного помолчав, Сталин предложил выпить «последнюю, заключительную», давая тем самым знак к окончанию ужина. Все встали, выпили и начали прощаться. Сталин так же [дружелюбно] приветствовал всех, как и при встрече. Мы покинули ложу правительства. Было без трех минут два.

VIII

В ложе дирекции нас ждали с величайшим нетерпением. Начались было расспросы, но Храпченко сразу приостановил их изложением предстоящих мероприятий. Через несколько минут мы вышли из театра. Я, как единственный гость без ночного пропуска, оказался в окружении Храпченко и Сурина, направляющихся в Комитет. Погода была чудная – сыпал снежок, и было решено отпустить шофера, а расстояние от театра до Комитета – пройти пешком.

– Все-таки вы совершенно напрасно сердитесь на меня, – неожиданно заметил Храпченко, когда мы подходили к Столешникому переулку.
– Я вовсе на вас не сержусь, – возразил я, – но вы должны согласиться, что в отношении меня было допущено величайшее хамство!
– Это, конечно, так, но во многом вы и сами виноваты. Надо было обо всем договориться до начала работы.
– Но это невозможно! Кто же мог знать, что Коваль окажется таким подлецом и приложит все усилия к тому, чтобы скрыть мое участие в работе. Это – во-первых. Кроме того, как же можно было договариваться о дележе добычи, когда медведь не был еще убит? Да к тому же, едва ли можно было «договариваться" о присуждении Сталинской премии. С моей стороны все меры предосторожности были своевременно приняты, и мое имя до сих пор продолжает оставаться в заголовке этой злополучной оперы. Мне кажется, не надо было с такой легковесностью относиться к проискам Коваля и сознательно идти против буквы закона.
– В этом деле повинен еще и театр – Радин скрыл ваше имя, а Коваль действовал уже в соответствии с создавшимся положением, вполне благоприятствовавшим ему.
– Об этом я знал, но противодействовать не мог. Меня не было еще в Москве.
– Ну, теперь все будет в порядке! – бросил он. Я промолчал. Мы подошли к Комитету и распрощались с тем, чтобы с будущей недели начать второе действие нашего предприятия – предстояло записать гимн на пленку и выпустить его в свет.

Дальнейшее было уже проще. [Однако] запись не ладилась – все делалось на глазок, ничего не было твердо-определенного и, в конце концов, пришлось выбирать из множества кусков наиболее удачные.

Из них был составлен полный текст гимна, прозвучавший в эфире в ночь с 17-го на 18-е апреля. К сожалению, эта запись значительно померкла при передаче по радио и, откровенно говоря, в ней не осталось и половины того блеска, которым обладало не только живое звучание, но и рабочие пленки.

Музыкальное издательство приступило к гравировке гимна, хотя и не замедлило затеять нелепую ссору из-за французских обозначений, что только с большим трудом удалось отстоять. Однако, конца спора еще не видно – ожидаемая корректура все еще никак не может появиться на свет, и потому нет никаких оснований к полному замирению [Партитура новой редакции Гимна Советского Союза была издана Государственным Музыкальным издательством в мае 1944 г. без французских обозначений Известно, что но поводу этих обозначений Д. Р. Рогаль-Левицкий советовался с С. С. Прокофьевым, по просьбе которого в это же время, параллельно с Гимном, делал полную оркестровку его балета «Сказка про шута, семерых шутов перешутившего» для предполагаемой постановки в Ленинградском театре оперы и балета им. Кирова. В 1960 г. мемуарист вспомнит об этом так: «Издание Государственного Гимна было поставлено на широкую ногу. Предполагалось, что новая партитура будет тотчас же направлена во все страны мира, и потому, для облегчения пользования ею, я ввел примечания па двух языках сразу – русском и французском. В самую последнюю минуту меня одолели сомнения – правильно ли я изложил свою мысль на французском языке, и я, по старой памяти, решил повидаться с Прокофьевым. Он великолепно владел языками и, в особенности, французским, и потому легко мог наставить меня «на путь истины». К тому времени Сергея Сергеевича уже успели выселить из «Метрополя» и устроить в гостинице «Савой» па Рождественке. Как только я разыскал нужные мне номера телефонов, я тотчас же позвонил Сергею Сергеевичу. Он был очень приветлив и тут же назначил мне свидание вечером. В этот период времени он был занят постановкой своей новой оперы «Обручение в монастыре» в Ленинграде и все время усиленно работал над какими-то доделками. Только по этой причине он и назначил мне свидание на сравнительно поздний час, когда уже отдыхал и ничем нс занимался.
В гостинице «Савой» помещение Прокофьева было очень жалким и убогим, – очевидно, для него не нашлось более приличного и поместительного номера вроде тех, какими он пользовался в «Москве» или «Метрополе». Когда я постучал к нему и он пригласил меня войти, Сергей Сергеевич сидел в халате и ермолке за маленьким столиком и раскладывал какой-то очень сложный пасьянс. <...>
– Ну, что у вас стряслось? – встрепенулся он. – Что еще случилось?
– Дело вот в чем. Сейчас печатается партитура моей редакции гимна, и я написал коротенькое примечание. Но в последнюю минуту меня взяло сомнение, правильно ли я составил французский текст.
– Давайте посмотрим...
Прокофьев взял листок бумаги с напечатанным на нем французским переводом и русским подлинником и стал внимательно читать вслух, тщательно выговаривая каждое слово.
– В основном все это верно, но можно сделать лучше... Французы очень любят слово étant. Давайте засадим это étant и сюда. Чем больше мы его используем, тем будет лучше...
Прокофьев взял карандаш и стал вновь перечитывать французский текст, останавливаясь на тех местах, куда, по его мнению, можно было «всадить» это любимое французами étant... К моему огорчению, этот выправленный Прокофьевым французский текст в последнюю минуту выпал, и партитура вышла без французского примечания, и это обстоятельство меня все еще продолжает огорчать...» (ВМОМК, ф. 351, ед. хр. 604)]
.

Московская консерватория отметила события последних дней неожиданным вручением ордера на калоши, а Союз Композиторов, упорно не замечавший происходящего, вдруг разрешился «продовольственным лимитом», что в то время имело неоценимое значение [«...что в то время имело неоценимое значение» – приписано Д. Р. Рогаль-Левицким в 1957 г., во время редактирования и авторасшифровки рукописи. Никакой иной платы за новую редакцию Гимна Рогаль-Левицкий так и не получил. «После известных Вам событий с Гимном, никаких перемен у меня не воспоследовало, – писал он Е. А. Наумовой 28 мая 1944 г. – Перестали только хамить и травить. И на том спасибо» (ВМОМК, ф.351). 20 дней спустя он сообщит тому же адресату: «Материально я совсем не устроен и все время перебиваюсь из кулька в рогожку, но лимит мне дали – это единственная мзда за гимн. Стоит ли она того «молчания», которым меня за это дело окружили? По-моему, не стоит». (Там же). Следует добавить, что за оркестровку Польского Государственного Гимна, выполненную в 10-х числа августа того же года, Рогаль-Левицкий также ничего не получил: «Обещали заплатить, но ни черта не дали» (из письма к Е.А. Наумовой от 17 августа; там же).].

Сергей Прокофьев, проведавший о новой оркестровке гимна раньше других, со свойственным ему остроумием высказал свое удовлетворение по поводу «Шута», оказавшегося теперь в надежных руках «государственного оркестратора». Будущее покажет, насколько его предсказание окажется справедливым ... [Постановка балета не состоялась]

Москва, 11-20 апреля 1944 года.

Цит. по: Рогаль-Левицкий Д. «… Я не стремился к "сильным мира сего "…»: Государственный гимн. Публикация и комментарии О. Дигонской // Музыкальная академия. 1998. № 3–4. С. 159–[176].

Раздел 9. Государственная кампания по популяризации нового гимна


Екатерина Власова

18 декабря 1943 года, через 4 дня после принятия третьего Постановления ЦК ВКП(б) по гимну, свой документ выпустил Комитет по делам искусств:

О государственном гимне Союза советских социалистических республик

По поручению Правительства Советского Союза Комитет по делам искусств при СНК СССР сообщает о том, что решением Правительства Советского Союза принят, вместо «Интернационала», новый государственный гимн Союза Советских Социалистических Республик.
Утвержденный текст государственного гимна Союза Советских Социалистических республик печатается ниже.
Для государственного гимна Союза советских Социалистических Республик принята музыка «Гимна партии большевиков» композитора АЛЕКСАНДРОВА А.В.
По решению Правительства Советского Союза повсеместное исполнение государственного гимна Союза Советских Социалистических Республик вводится с 15 марта 1944 года.

РГАЛИ. Ф. 962, оп. 3, ед. хр. 1133, л. 2. Машинопись.

Первая «улучшенная» оркестровка гимна была поручена С.Н. Василенко, педагогу А.В. Александрова в Московской консерватории. Кандидатура Василенко была определена не без помощи Александрова. Василенко гордился успехами своего бывшего ученика и считал его одним из лучших своих выпускников. В ночь на 1 января 1944 года гимн прозвучал по радио в оркестровке Василенко.

Практически сразу началась обширная работа по пропаганде гимна среди населения. В качестве своего рода «листовки», агитационного плаката массовым тиражом было выпущено следующее издание текста гимна:

Плакат с текстом гимна

Фото: Плакат «Гимн Советского Союза». РГАСПИ. Ф. 558, оп. 1, д. 3399, л. 101-102.

Текст гимна печатался во всех газетах Советского Союза: центральных, фронтовых и областных, на почтовых открытках, на обложках учебных тетрадей, в детских книжках. Отдельные фразы текста становились лозунгами транспарантов, заголовками газет и журналов.

Детская книга с текстом гимна

В наглядной агитации нового государственного символа были задействованы ведущие художники.

Договор КПДИ при СНК СССР с художником В.А. Масленниковым
о графическом оформлении подтекстовки Гимна Советского Союза 20 марта 1944 г.

Комитет по делам искусств при СНК СССР, в лице заместителя начальника Главного управления музыкальных учреждений т. ОСЬКИНА И.М. и художник МАСЛЕНИКОВ Виктор Алексеевич , именуемый в дальнейшем «Художник», заключили настоящий договор в нижеследующем:

1. Комитет заказывает «Художнику», а последний принимает на себя обязательство выполнить графическое оформление подтекстовки Гимна Советского Союза на 22 языках народов СССР в количестве 24 экземпляров.
2. «Художник» обязан сдать свою работу в окончательном виде не позднее 6–7 марта с. г. Дата сдачи работы «Художником» отмечается Комитетом на имеющемся у «Художника» экземпляре договора и на представляемом им Главному управлению музыкальных учреждений счете.
3. В течение 3-х дней по получении работы, Комитет обязан ознакомиться с ней и сообщить «Художнику» в письменной форме о принятии или отклонении его работы с указанием необходимых поправок и изменений, или изложением мотивов отклонения. После внесения поправок и изменений, Комитет обязан в течение 3-х дней сообщить «Художнику» о принятии или отклонении его работы с поправками.
4. Все предлагаемые «Художнику», согласно п. 3 настоящего договора, изменения и поправки, обязательны для «Художника» и должны быть им произведены в течение 1 дня, о чем делается Комитетом соответствующая пометка (п. 2).
5. В случае необходимости повторных исправлений, Комитет обязан в 3-дневный срок сообщить «Художнику» письменно свои указания.
6. При несообщении Комитетом «Художнику» письменных отзывов в сроки, указанные в пп. 3 и 5 (с 3-дневной просрочкой), произведение считается принятым и для Комитета наступает обязанность произвести с «Художником» расчет в соответствии с п. 8.
7. При принятии работы, Комитет настоящим договором приобретает право использования ее по своему усмотрению как в центре, так и на периферии.
8. Комитет выплачивает «Художнику» по настоящему договору вознаграждение в общей сумме 4800 рублей. Вся сумма выплачивается «Художнику» при принятии его работы Комитетом.
9. При непредставлении «Художником» его работы в обусловленный настоящим договором срок, а также при недобросовестном исполнении договора, или отказе от внесения исправлений (см. пп. 3 и 4) «Художник» обязуется возвратить все полученные им суммы.
10. Юридические адреса сторон:
Комитет – Москва, Пушкинская-8.
«Художник» – Москва, Краснохолмская набережная,
д. 37, кв. 1.
11. Все споры по настоящему договору разрешаются в г. Москве.

КОМИТЕТ [Подпись]
«ХУДОЖНИК» Масленников

22.03. вышл. в/оконч. расчет – 4800 р. p/n16-г. [Подпись]

РГАЛИ. Ф. 962. Оп. 5. Д. 792. Л. 1–1 об. Подлинник. Машинопись. Подпись неразборчива. Паспортные данные Масленникова опущены. В РГАЛИ хранится еще один подобный договор на имя В.А. Масленникова, также относящийся к марту 1943 года. Документы предоставлены В.А. Антипиной и З.К. Водопьяновой.

Масленников Виктор Алексеевич (р. 1906) - художник, архитектор, один из создателей «Окон ТАСС». В мастерскую, где они выпускались, входили художники П. Соколов-Скаля, Н. Денисовский, М. Черемных и В. Масленников. К концу войны редакция каждые сутки выпускала до 1250 экземпляров плакатов. За четыре военных года, ни на один день не прекращая работу, мастерская изготовила около 850 тысяч плакатов 1289 названий. Последние экземпляры на темы войны были выпущены в сентябре 1945-го. После разгрома японских войск до конца 1946 г. художники выпускали «ОКНА ТАСС» на тему восстановления разрушенного хозяйства, культурных ценностей, а в 1947-м все вернулись к своей творческой деятельности. (Бухарина Б. А ярких красок больше! // Московская правда. 2006. 16 октября)

Большое внимание было уделено разучиванию нового гимна, внедрению его в сознание советских людей. Мелодия гимна в одноголосном изложении распространялась как музыкальная листовка, сопровождаемая несложной гармонизацией. В таком изложении ее можно было исполнить на любом инструменте:

Ноты гимна (листовка)

Минометчики батареи лейтенанта Беренштейна разучивают текст и музыку нового Гимна Советского Союза. 1944 г. Действующая армия. (РГАКФД. Ед. хр. 68399)

Минометчики батареи лейтенанта Беренштейна разучивают Гимн

Минометчики батареи лейтенанта Беренштейна разучивают Гимн

Минометчики батареи лейтенанта Беренштейна разучивают Гимн

Гвардии рядовой Мельцер Т.Т. разучивает с бойцами Гимн Советского Союза; на баяне аккомпанирует гвардии рядовой А.В. Кузнецов. 1944 г. Действующая армия. (РГАКФД. Ед. хр. 68552)

Мельцер Т.Т. и А.В. Кузнецов разучивают с бойцами Гимн

Группа бойцов и командиров подразделения майора Михалева за разучиванием Гимна Советского Союза совместно с бригадой художественной самодеятельности. 1944 г. Белорусский фронт. (РГАКФД. Ед. хр. 68995)

Мельцер Т.Т. и А.В. Кузнецов разучивают с бойцами Гимн

Мельцер Т.Т. и А.В. Кузнецов разучивают с бойцами Гимн

Кроме того, новый гимн зазвучал в разных составах: сольном, хоровом, оркестровом, духовом. Отличился Русский народный хор имени М.Е. Пятницкого, возглавляемый В.Г. Захаровым. Он исполнил новый гимн в народной манере открытым («белым») звуком. Запись «фольклорного» звучания гимна сохранилась в Российском государственном архиве фонодокументов.

Гимн на фронте и в блокадном Ленинграде

Пропаганда гимна шла везде: на фронте, в тылу, на еще оккупированных территориях страны. Уникальные факты исторической хроники, в том числе фотоматериалы хранятся в Российском государственном архиве кинофотодокументов. Гимн стал мощным оружием, которое должно было поднимать патриотический и воинский дух, вселять в народ надежду на скорую победу. Государственная кампания по работе над гимном преследовала и эту важнейшую задачу. С начала войны это был первый, однозначно трактуемый позитивный сигнал, посылаемый Кремлем населению: если руководство страны занято историей создания гимна, значит, дела на фронте улучшаются, значит, дело идет к победе, даже несмотря на то, что союзники тянут с открытием второго фронта.

Автоматчики подразделения майора Соколова разучивают Гимн СССР. Январь 1944 г. 4-й Украинский фронт. (РГАКФД. Ед. хр. 67766)

Автоматчики подразделения майора Соколова разучивают Гимн

Зенитчики-гвардейцы разучивают Гимн Советского Союза. Январь 1944 г. 4-й Украинский фронт. (РГАКФД. Ед. хр. 67767)

Зенитчики-гвардейцы разучивают Гимн

Духовой оркестр зенитчиков-гвардейцев разучивает новый Гимн Советского Союза. Январь 1944 г. 4-й Украинский фронт. (РГАКФД. Ед. хр. 67768)

Духовой оркестр зенитчиков-гвардейцев

Девушки-стахановки читают текст гимна Советского Союза. 1944. Украина, Днепропетровск. (РГАКФД. Ед. хр. 68236)

Девушки-стахановки читают текст гимна

Ученический хор 132-ой азербайджанской женской средней школы разучивает новый Государственный гимн СССР. 1944, Азербайджан, Баку. (РГАКФД. Ед. хр. 68364)

Ученический хор 132-ой азербайджанской женской средней школы

Ефрейтор К.И. Пахмуренко разучивает с бойцами Гимн Советского Союза. 1944 г. Белорусский фронт. (РГАКФД. Ед. хр. 69186)

Ефрейтор К.И.Пахмуренко разучивает с бойцами Гимн

Бойцы подразделения старшего лейтенанта Логвинова - ефрейторы В. Морозов, И. Лысаков и рядовой В. Макеев знакомятся с текстом Гимна Советского Союза. 1944 г. Карельский фронт. (РГАКФД. Ед. хр. 69190)

Бойцы подразделения старшего лейтенанта Логвинова

Бойцы подразделения капитана Шубина: М.Терещенко,К.Кабдулин, Таракановский и П.Алиев за разучиванием Гимна Советского Союза. 1944 г. Витебское направление. (РГАКФД. Ед. хр. 79949)

Бойцы подразделения старшего лейтенанта Логвинова

Жительницы одного из сел Псковской области читают текст Гимна Советского Союза. 1944. Россия, Псковская обл. (РГАКФД. Ед. хр. 82018)

Жительницы одного из сел Псковской области читают текст Гимна

Сводный оркестр Н-ского соединения под управлением гвардии майора Ларина исполняет Гимн Советского Союза. 1944 г. 1-й Украинский фронт. (РГАКФД. Ед. хр. 80283)

Сводный оркестр Н-ского соединения

Подразделение бронебойщиков капитана И.И. Тафинцева исполняет Гимн Советского Союза. 1944 г. 1-й Белорусский фронт. (РГАКФД. Ед. хр. 98800)

Подразделение бронебойщиков капитана И.И. Тафинцева

Бойцы подразделения Афанасьева у сосны, на которой они выжгли текст гимна Советского Союза. 1944 г. Белоруссия, 1-й Белорусский фронт. (РГАКФД. Ед. хр. 109548)

Бойцы подразделения Афанасьева

Рядовые, сержанты и офицеры подразделения Лошакова исполняют новый Гимн Советского Союза. (Панорама). 24.03.1944. 1-й Белорусский фронт. (РГАКФД. Ед. хр. 182376)

Рядовые, сержанты и офицеры подразделения Лошакова

В исследовании А.Н. Крюкова «Музыка в дни блокады» содержится немало информации по распространению гимна в осажденном городе:

[1943 год]

21 декабря. «Ленинградская правда» опубликовала текст нового Государственного гимна [Музыка в дни блокады. Хроника. Автор-составитель А.Н. Крюков. Санкт-Петербург, изд. Композитор: 2002, c. 475-493].
22 декабря. «Ночью обстрел, днем и вечером – снова» (Дневник пианистки О. Модель, пережившей в городе всю блокаду). «Смена» перепечатала из центральной прессы статью о новом Государственном гимне.
23 декабря. Приехавший из Москвы отец О. Модель рассказал, что среди композиторов, работавших над новым гимном, были А. Хачатурян и Д. Шостакович, что выбор пал на музыку А. Александрова, что «Сталин поразил Хачатуряна музыкальной эрудицией». Отец «привез лук, чеснок и… простуду».

[1944 год]

3 января. «Ленинградская правда» опубликовала (с нотами) новый Государственный гимн и отзывы о нем К. Элиасберга и О. Евлахова <…> «Смена» тоже напечатала новый Гимн.
4 января. Подписан в печать Гимн Советского Союза (отдельное издание под грифом Политуправления ленинградского фронта) – ноты и текст. В «Смене» отклики на новый Гимн (среди высказавшихся – пианист А. Каменский).
6 января. Приказом Управления по делам искусств ряд музыкантов был распределен по районам для разучивания нового Гимна. «Ленинградская правда» поместила фотографию: хор под управлением Н. Куклина разучивает Гимн. В дневнике В. Инбер читаем: «Радиокомитету все еще требуются "первый и второй трубачи и флейтист-пикколист". Об этом объявляют утром и вечером. Но их нет: вымерли во время голода».
7 января. «Смена» поместила ряд информаций, связанных с новым Гимном: Ансамбль красноармейской песни и пляски под управлением А. Анисимова уже разучил его, и теперь музыканты ансамбля, разделившись на бригады, выедут в части Ленфронта, чтобы помочь осваивать Гимн на местах; фабрика грампластинок готовится выпустить записи Гимна, издательства печатают его, а в городе создаются кружки во его разучиванию.
8 января. В Лениздате подписан в печать новый Гимн (ноты и текст), а «Ленинградская правда» известила о том, что его намерено издать издательство «Искусство» (для популяризации). 18 января. Управление по делам искусств издало приказ о неудовлетворительной работе по разучиванию в районах нового Государственного гимна.
22 января. Сегодня в городе разорвались последние снаряды. Специалисты считают, что всего за время блокады их разорвалось около 150 тысяч.

Н.Н. Куклин и хоровой ансамбль МПВО
Н.Н. Куклин и хоровой внсамбль МПВО (Местная противовоздушная оборона).
(«В июле положено начало женскому хору МПВО. Почти все участницы были недавними школьницами, мало организованными,с трудом воспринимающими хоровую культуру». 30 июля 1942 года.)
Над городом праздничный салют
27 января 1944 года. Блокада прорвана. Над городом праздничный салют.

«Гимнические трудности»

С первых дней «жизни» нового гимна началась работа по переводу текста на языки национальных республик.

Секретарю ЦК ВКП(б) тов. Щербакову А.С.
О переводе текста гимна Советского Союза на языки Союзных республик

Направляю Вам переводы текста гимна Советского Союза на языки Союзных Республик, представленные Комиссией, созданной Секретариатом ЦК ВКП(б), на рассмотрение товарища Молотова.
Для проверки переводов были привлечены писатели, специалисты по отдельным языкам, руководящие партийные и советские работники Республик. Переводы текста гимна на каждый из языков Союзных Республик были обсуждены на специальных совещаниях с участием руководящих работников республик, авторов перевода, писателей и композиторов.
В результате обсуждения были признаны неудовлетворительными переводы текста гимна Советского Союза – на туркменский, финский, латышский языки.
Перевод текста гимна на туркменский язык представлял собой дословное изложение русского текста; перевод не передавал поэтических особенностей текста гимна, не учитывал структуры туркменского языка.
Перевод текста гимна на финский язык имел ряд серьезных недостатков. Так, например, слова гимна:

«Сквозь грозы сияло нам солнце свободы
И Ленин великий нам путь озарил»

переведены были следующим образом:

«Ленин путь показал в наше новое утро
И свобода сквозь бури вела».

В этом переводе отсутствовало понятие «Советский Союз», оно было заменено выражением «Могучая страна советских государств».

Из перевода текста гимна на латышский язык выпали понятия: «Союз республик», «Советский Союз», «Дружба народов». Строки гимна:

«Союз нерушимый республик свободных
Сплотила навеки Великая Русь.
Да здравствует созданный волей народов
Единый, могучий Советский Союз!»

в переводе были изложены:

«Нас собрала Русь великая и свободная
В единую семью, которую не сокрушить никогда.
Его создали народы – и в веках пусть живет
Всемогущее, единое Советское Государство».

Ряд неточностей был отмечен и в других переводах. Например, в переводе текста гимна на азербайджанский язык в строке – «И Ленин великий нам путь озарил» было опущено слово – великий; в строке «Захватчиков подлых с дороги сметем» слово – подлых отсутствовало. В переводе текста гимна на молдавский язык строка – «И Ленин великий нам путь озарил» переведена – «И Ленин тропинки нам озарил».

Все отмеченные недостатки в переводах текста гимна в настоящее время устранены; исправленные тексты переводов были утверждены ЦК ВКП(б) и СНК Союзных Республик. Перевод текста гимна Советского Союза на грузинский язык до сих пор не представлен, несмотря на напоминание ЦК КП(б) Грузии (т. Чарквиани) о необходимости представить текст перевода. Г. Александров

18 III

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 125. Ед. хр. 218. Л. 287-288. Машинописная копия. Подчеркнутые слова напечатаны на машинке.

Чарквиани Кандид Нестерович ( 1907-1994) – первый секретарь Грузинской КП(б) с 1938 по 1952 гг.
Александров Георгий Федорович (1908-1961) – начальник Управления агитации и пропаганды ЦК ВКП(б) в годы войны.

ГИМН в переводе на грузинский язык
РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 125. Ед. хр. 218. Л. 292

Поэты и писатели из грузинской республики, затянувшей с текстом перевода гимна, видимо просто боялись реакции Сталина, для которого грузинский язык был родным. Не случайно в соревновании текстов нового гимна присутствуют лишь грузинские композиторы, но не поэты. Оправдание было найдено. К. Чарквиани писал, обращаясь к Г.М. Маленкову: «Работа над переводом оказалась весьма сложной. Главная трудность заключалась в том, что грузинский стих не допускает чередования двенадцатисложных строк с одиннадцатисложными и десятисложными. При этом, в отличие от русского языка, в грузинском языке ударения приходятся на первый слог в двухсложных словах и на третий слог с конца во всех словах, содержащих три и больше слогов. <…> Эти гимнические трудности усугубились требованием добиться максимальной близости к оригиналу по содержанию» [РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 125. Ед. хр. 218. Л. 291. Машинописная копия].

И все же «гимнические трудности» были преодолены. К. Чарквиани просил утвердить посланный вместе с письмом текст перевода гимна.

К середине марта 1944 года переводы текста нового гимна на языки национальных республик были осуществлены. Причем нередко переводы делали коллективом, в обсуждении переводов участвовали все члены республиканских писательских союзов. В аппарате ЦК ВКП(б) составлен «Список авторов переводов текста гимна Советского Союза на языки Советских республик и лиц, привлеченных к обсуждению переводов»». Согласно списку на украинский язык гимн перевел М. Бажан, на белорусский – Я. Колас, А. Кулешов, К. Крапива; на азербайджанский – С. Вургун; на армянский – Ав. Исаакян, Г. Сарян, Г. Абов, А. Гарибян, З. Вартанян; на туркменский – Б. Кербабаев, А. Аннануров, Х. Куртов, З. Мухамедова, М. Аннакурдов; на узбекский Х.А. Айбек, Уйгун, Г. Гулям, Миртемир, Т. Фаттах, Д. Шарипов; на таджикский – Г. Лахути; на казахский – Н. Баймухамедов, Г. Мусрепов, С. Муканов, Г. Орманов; на киргизский – У. Джакишев, К. Джантошев; на финский (Карело-Финская Советская Социалистическая Республика — союзная республика в составе СССР с 31 марта 1940 года по 16 июля 1956 года, далее Автономная республика в составе РСФСР) – Л. Хело, А. Эйкия; на молдавский – Б. Истру, Л. Деляну; на литовский – А. Венцлова; на латышский – Я. Судрабкали, Ф. Рокпелнис; на эстонский – Я. Кярнер, М. Рауд.

Гимн в переводе на украинский язык
РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 125. Ед. хр. 218. Л. 296

Таким образом, на всех участников республиканских писательских союзов возлагалась коллективная ответственность за качество переводов. Но главное, к чему стремилось партийное и государственное руководство страны – постоянно во время проведения кампании будировалось ощущение массовости события. Гимн страны должен был создаваться коллективным разумом, «волей многонационального народа». Совсем не случайными кажутся в этой связи объединения поэтов (Г. Эль-Регистана и С. Михалкова) и композиторов (Д. Шостаковича и А. Хачатуряна) разных национальностей для создания музыки и текста. Представители новой исторической общности – советского народа – должны были сложить некий коллективный сказ о великой стране, возглавляемой мудрыми вождями и идущей по широкой дороге, от победы к победе.

Мнение о переводах гимна должны были высказать и крупнейшие представители национальных культур, не участвовавшие в процессе перевода. Приведу послание сценариста и режиссера А.П. Довженко:

Письмо А.П. Довженко секретарю Президиума Верховного Совета СССР А. Горкину
о переводе Гимна Советского Союза на украинский язык

20 января 1944 г.
Секретарю Президиума Верховного
Совета СССР т. А. Горкину

На основании Первого впечатления от украинского перевода текста Гимна Советского Союза и после более внимательного ознакомления с ним и смы сравнения текстов и сопоставления обоих текстов, я пришел к заключению, что перевод сделан очень удачно. Будучи в какой то мере переводом свободным, что вполне законно в практике поэтического творчества, он в то же время выполнен с волнующей, сказал бы я, точностью.
И внешняя синхронность стиха и звучание внутреннего содержания Гимна воспроизведены талантливо и благородно [Далее до конца предложения текст вписан между строк] на высоком поэтическом уровне.
В одной только строчке хотелось бы, пожалуй, найти большее приближение к оригиналу. Красивая и глубокая по форме и по содержанию мысль оригинала «Мы в б
В третьей строке перевода
«В боях здобуваемо долю майбутню» – недостаточно, мне кажется, соответствует красоте формы и оттенку глубокой мысли оригинала «Мы в битвах решаем судьбу поколений»*. Мне ка хотелось бы слово «поколений» будущих поколений, т.е. потомков (Украи Слово «поколение», «потомство» (украинское – потомак, нащадок).
«В боях здобуваемо долю майбутню» – недостаточно, мне кажется, передает красоту формы и оттенок глубокой мысли оригинала: прекрасной стро «Мы в битвах решаем судьбу поколений». Если утверждение перевода руководящими инстанциями Украинской Республики не является исключающим уже какие-либо поправки, мне кажет то это место, мне кажется, следовало бы доработать. Это мог бы сделать поэт М. Рыльский – лучший мастер украинской поэзии и перевода с русского языка. При сем возвращаю текст перевода Гимна.
С Глубоким уважением А. Довженко

20.01.1944. Москва

РГАЛИ. Ф. 2081. Оп. 1. Д. 728. Л. 2–3. Черновой автограф. Синие чернила. Документ предоставлен В.А. Антипиной и З.К. Водопьяновой.

* Далее повтор текста в документе. Видимо, А. Довженко подбирал слова, чтобы выразить точнее свою мысль. Об этом говорит и первый вариант письма А.П. Довженко в Президиум Верховного Совета СССР: «На основании Первого впечатления от прочтения украинского перевода текста и после более внимательного ознакомления с ним. Ознакомившись внимательно с украинским переводом текста Гимна Советского Союза я пришел к заключению, что перевод сделан очень удачно. Будучи в какой то мере переводом свободным, что вполне законно в практике переводов пое произведений поэтических, он в то же время выполнен с волнующей, сказал бы я, точностью. Передает весь внутренний смысл, все звучание оригинала. И внешняя синхронность и внутренние содержание и звучание внутреннего содержания Гимна воспроизведены талантливо и благородно. Я принял его для себя с удовольствием.
Единственная В одной только строчке я хотел бы видеть прочесть найти большее соответствие оригиналу. Очень красивая по форме и содержа и значительная по содержанию строч строки мысль «Мы в битвах решаем судьбу поколений». (РГАЛИ. Ф. 2081. Оп. 1. Д. 728. Л. 1. Черновой автограф. Синие чернила).

По итогам работы над переводами текстов гимна на языки народов СССР, как и летом 1943 года, в кремлевской типографии напечатана Брошюра «Текст гимна СОВЕТСКОГО СОЮЗА в переводе на языки союзных республик».

Брошюра «Текст гимна СОВЕТСКОГО СОЮЗА в переводе на языки союзных республик»
РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 125. Ед. хр. 218. Л. 295
Гимн в переводе на литовский язык
РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 125. Ед. хр. 218. Л. 326

«… буквальный смысл Гимна сохранен везде»

Одновременно с национальным направлением шла работа и по переводу гимна на европейские и языки народов мира.

ЦК ВКП(б)
товарищу Щербакову А.С.

По указанию товарища В.М. Молотова направляю Вам копию адресованного ему письма о переводе Гимна на иностранные языки.
В. Потемкин

8 февраля 1944 г.
Исх. № 380/ 34

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 125. Ед. хр. 218. Л. 336. В левом вернем углу черными чернилами «в архив в папку о гимнах. 5. III – 44 г. Щербаков ознакомлен».

Уважаемый Вячеслав Михайлович!

Представляем перевод Гимна на следующие языки: английский, французский, болгарский, испанский, итальянский, китайский, немецкий, персидский, румынский, сербский, словенский, турецкий, чешский.
Отбор переводов, представленных поэтами и литераторами соответствующей национальности в нескольких вариантах, - например, в 18-ти на английском языке, 16-ти на китайском и т.д., - производился при участии лучших специалистов, которые имеются в Москве. К этой работе были привлечены также такие товарищи, как Жан Ришар Блок, Готвальд, Долорес Ибаррури, Коларов, Неедлы, Паукер, Ракоши, Морис Торез. Музыкальную консультацию по каждому из представленных переводов мы получили от композиторов Александрова А.В. и Прокофьева С.С. Как Вы можете усмотреть из представляемых подстрочных переводов каждого текста, буквальный смысл Гимна сохранен везде. Незначительные отступления допускались лишь тогда, когда это вызывалось необходимостью в связи с природой языка или требованиями версификации. При этом литературность перевода, как правило, не приносилась в жертву его точности. В этом отношении мы руководствовались Вашим указанием, что перевод должен быть возможно более художественным, а потому может быть в известных случаях и вольным. Из языков европейских нам остается представить Вам переводы: венгерский, голландский, датский, норвежский, польский, словацкий, шведский. За исключением венгерского, польского и словацкого, в Москве не оказалось достаточно квалифицированных переводчиков,, а присланные тексты были признаны нами неудовлетворительными. Возможно, для получения нужных нам переводов придется обратиться в соответствующие страны, где помощь в этом деле должны оказать наши дипломатические представительства.
По-видимому тем же путем можно будет получить переводы Гимна на языки арабский, греческий и японский, а также на языки народов Индии.
Гимны для стран, где наших представительств не имеется, мы рассчитываем получить через представительство других стран, с ними связанных.
Считаем нужным сообщить следующее. Наше посольство в Вашингтоне вчера уведомило, что некое американское музыкальное издательство собирается в ближайшие дни издать наш Гимн с музыкой и словами в произвольном переводе поэта Андермайера. Посольство предупреждает, что если немедленно не будет получен официально утвержденный перевод Гимна, то издание в массовом тираже Гимна в переводе Андермайера станет фактом. Поэтому просим Вас утвердить английский Гимн в отдельном порядке для того, чтобы немедленно сообщить его в Америку. Просим утвердить прилагаемый эскиз первой страницы макетов Гимна, который типография успела напечатать пока только на 8 языках. Подстрочный перевод соответствующих текстов дается только в макетах.

Литвинов
Майский,
Мануильский
Потемкин
25 февраля 1944 г.

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 125. Ед. хр. 218. Л. 337-338. Машинописная копия.
Гимн в переводе на английский язык
РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 125. Ед. хр. 218. Л. 339-341 об.

Потемкин Владимир Петрович (1874-1946) – советский дипломат, в 1937-1940 гг. первый заместитель народного комиссара иностранных дел СССР, в 1940-1946 гг. народный комиссар просвещения РСФСР.
Блок Жан Ришар (1984-1947) – французский писатель, драматург, критик.
Готвальд Клемент (1896-1953) – лидер чешского антифашистского сопротивления, лидер Коммунистической партии Чехословакии.
Ибаррури Долорес (1895-1989) – с 1942 по 1860 годы генеральный секретарь Коммунистической партии Испании.
Коларов Васил Петров (1977-1950) - В 1941-44 гг.– член Заграничного бюро ЦК Болгарской рабочей партии (БРП).
Неедлы Зденек (1978-1962 – в 1944 году вице-председатель Всеславянского комитета, профессор МГУ и член Союза композиторов СССР.
Паукер Анна (1893-1960) – в 1943—1944 гг. руководитель заграничного бюро Румынской коммунистической партии.
Ракоши Матьяш (1892-1970) – в 1944 году руководитель заграничного бюро ЦК Коммунистической партии Венгрии.
Морис Торез (1900-1964) – генеральный секретарь Французской коммунистической партии (1930—1964).
Литвинов Максим Максимович (1876-1951) – в 1941-1946 гг. заместитель наркома иностранных дел СССР.
Майский Иван Михайлович (1884-1975) – в 1943-1946 гг. заместитель наркома иностранных дел СССР.
Мануильский Дмитрий Захарович (1883-1959) – в 1942‒1944 гг. сотрудник ЦК ВКП(б).

По результатам работы Комиссии Потемкина, Литвинова, Мануильского и Майского вскоре вышло четвертое Постановление ЦК ВКП(б), посвященное гимну:

ПБ. № 42* П. 426**.

9 марта 1944 года

О переводе Гимна Советского Союза на иностранные языки.

ЦК ВКП(б) постановляет:
1. Одобрить представленные комиссией в составе т.т. Потемкина, Литвинова, Мануильского и Майского перевод Гимна Советского Союза на английский, французский, болгарский, испанский, итальянский, китайский, немецкий, персидский, румынский, сербский, словенский, турецкий и чешский языки.
2. Предложить Комиссии (п. 1-й) подготовить и представить на рассмотрение ЦК ВКП(б) перевод Гимна Советского Союза на польский, словацкий, венгерский и, по возможности, на другие иностранные языки.
3. Поручить т.т. Александрову (ЦК ВКП(б)) и Вышинскому организовать издание текста и нот Гимна Советского Союза на иностранных языках.

РГАСПИ. Ф. 17 оп. 3 д. 1049. Л. 98-99.
* Протокол № 42 заседания Политбюро ЦК ВКП(б). Начато 25 сентября 1943 г. Окончено 25 марта 1944 г.
** Протокол заседания Политбюро ЦК ВКП(б) № 42. П. 3. Постановление принято голосованием вкруговую членов Политбюро.

Протокол заседания секции переводчиков ССП СССР. 2 августа 1944 г.
Публикация В. Антипиной, З. Водопьяновой.


Протокол заседания секции переводчиков ССП СССР

2 августа 1944 г.

Присутствовали: А.А. Ахматова, Ф.Ф. Вентцель, Н.С. Войтинская, Т.Г. Гнедич, К.Д. Золотовский, Г.С. Семенов, Л.И. Уинкотт, Т.Ю. Хмельницкая.
Повестка дня:

Обсуждение перевода гимна на французский и английский язык.
Сначала прочли и обсудили текст перевода гимна на франц[узский] язык, сделанный Ф.Ф. Вентцель.
А.А. Ахматова: Перевод гимна можно рассматривать с двух точек зрения. Прежде всего, с точки зрения соответствия текста музыкальному размеру: укладывается ли перевод текста в музыку, можно ли его петь? И затем вопрос о смысловом соответствии перевода подлиннику, вопрос о смысловой адекватности и точности перевода. С музыкальной точки зрения перевод Ф.Ф. Вентцель вызывает некоторые сомнения. Прямого соответствия между музыкой гимна и ритмом перевода нет. Этот перевод передает только смысловой, а не музыкальный характер подлинника. Этот перевод для чтения, не для пения. Возникает вопрос, где должен быть, и напечатан такой перевод? Потому что вполне правомерен пере[во]д гимна, не претендующий на музыкальное исполнение, ставящий себе целью ознакомить людей другой страны с непосредственно смысловым содержанием подлинника. Но в таком случае предпочтительнее откровенно прозаический подстрочник, потому что стиховой перевод, музыкально не совпадающий с подлинником, не может передать поэтический дух оригинала.
Н.С. Войтинская: Речь идет не только о данном переводе, а о принципе перевода гимна вообще. При переводе гимна надо, прежде всего, уяснить себе, что гимн – это не просто стихотворение. Гимн, прежде всего, музыкальное произведение, в котором слова неразрывно связаны с определенным мотивом и ритмом. Слова перевода в первую очередь должны органически, естественно и легко совпадать с музыкальным рисунком гимна. Количество стоп в переводе и в подлиннике, чередование ударных и неударных, длина строк должны в точности совпадать. Кроме того, строка перевода в звуковом отношении не должна тормозить музыкального исполнения ее, чтобы не было трудного для голоса скопления согласных, чтобы слова естественно и легко пелись. Ошибка большинства переводов гимна в смысловом, а не музыкальном разрешении текста. Так перевод Ф.Ф. Вентцель сделан явно с учетом именно смысловой, а не музыкальной стороны подлинника. Это не гимн, а стихотворение. Чередование ударных и неударных слогов в переводе не совпадает с подлинником, кроме того по самому эмоциональному характеру перевод от подлинника отличается. Русский подлинник носит характер марша с наступательным ударным ритмом. Французский текст – скорее одического типа. Смысловой состав передан очень точно, но в музыкальном отношении – и узком смысле, с точки зрения соответствия мелодии гимна, и в широком – с точки зрения общего музыкального звучания перевод не соответствует.
Т.Г. Гнедич: То, что нам сегодня прочла Ф.Ф. Вентцель – это первая стадия перевода, подготовительная работа. В этой стадии переводчик стремится передать, по возможности, точно и полно смысловую сущность подлинника и это сделано Ф.Ф. Вентцель очень добросовестно и тщательно. Дальше идет следующая стадия работы, когда смысловая сущность подгоняется к музыкальному рисунку гимна, слова примеряются к ритму пения. Мы в нашей работе над английским переводом тоже не сразу пришли к свободному слиянию слов и музыкального мотива гимна. Прочитанный нам сегодня Ф.Ф. Вентцель перевод достоин того, чтобы над ним поработать. Очень важно, чтобы именно Ленинград дал перевод гимна на все языки, и мы будем очень просить Ф.Ф. Вентцель на следующем заседании секции, посвященном более детальному обсуждению переводов гимна, поделиться с нами окончательным вариантом, с учетом музыкального звучания гимна.
Т.Ю. Хмельницкая: Верно, что с чисто музыкальной стороны перевод Ф.Ф. Вентцель требует доработки. Но я позволю себе не согласиться с А.А. Ахматовой в том, что прозаический подстрочник лучше поэтического перевода, не абсолютно передающего музыкальное звучание гимна. Даже для того, чтобы на другом языке ознакомиться с смысловой сущностью гимна, чтобы получить представление о самом тексте его – лучше представить себе этот текст в строках и ритме, хотя и приближающихся к подлиннику, чем в прозе, разбивающей представление о форме гимна. С чисто же смысловой стороны перевод Ф.Ф. Вентцель чрезвычайно точен, тактичен и верен. Следует отметить разнообразие и богатство словаря в передаче основных мыслей гимна. Смысловой лейтмотив его – народный [Подчеркнуто в документе] – передан и через прилагательное и существительное. Нет навязчивого топтания одних и тех же слов. Над этим переводом, несомненно, стоит работать.
Далее следует чтение и обсуждение английского текста в переводе Т.Г. Гнедич и Л.И. Уинкотта.
А.А. Ахматова: Отмечает достоинство перевода: он хорошо передает дух и смысловую сущность подлинника и поэтически звучит убедительно.
Зачитываются – письменные отзывы Алексеева , Б.А. Кржевского и В.Г. Саянова .
Т.Г. Гнедич: Говорит о трудностях, встретившихся в процессе работы, главным образом, о трудностях музыкальных, об адекватности слов и мотива. Мы старались подогнать текст так, чтобы слово не ломалось в пении, чтобы оставить ему естественное ударение. И в то же время, чтобы чередование ударных и неударных совершенно совпадало с русским подлинником. Еще одна трудность – специфичная для перевода стихов на английский язык. В английском языке слова очень короткие. В переводе с английского на русский не хватает ритмического пространства, приходится с трудом умещать содержание английской строки в строке русского перевода. Наоборот – в переводе на английский ритмического пространства слишком много. Английские слова ритмически не покрывают русские. Возникает термин «сэкономленное пространство строки», и это, «сэкономленное» благодаря разной длине русских и английских слов, пространство приходится заполнять добавочными словами для соблюдения ритма. Задача переводчика – выбирать эти дополнительные слова так, чтобы они не изменяли смысловой сущности, не привносили бы образов и определений, не заключающихся в русском подлиннике, были бы по возможности нейтральны.
А.А. Ахматова в своем письменном отзыве возражает против слова «night» [Night – ночь, вечер, темнота, мрак, ночной, вечерний (англ.)], не имеющемся в подлиннике. Его можно было бы заменить словом «light» [Light – свет, освещение, освещенность, иллюминация, дневной свет, источник света; светофор; огонь, пламя, зажженная свеча (англ.)] также звучащем и ритмически адекватным, но по смыслу более близким. Но дело в том, что на английском языке слово «light» в данном контексте звучит специфически религиозно и, следовательно, искажает смысл гимна.
Так, в фразе «Stalin has bred us true to our nation» [«Сталин вырастил нас верными нашему народу» (англ.)] – Проф. Алексеев находит не только смысл воспитывать, но и смысл – рождать, создавать, и с этой точки зрения считает слово «bred» двусмысленным и спорным. Надо исходить из реального контекста, а не из всех значений, заключающихся в слове. В данном же контексте выражение «bred notrue» имеет только одно значение и только то, которое имеется в русском подлиннике.
В целом же такие обсуждения перевода чрезвычайно полезны. Мы очень благодарны АХМАТОВОЙ, АЛЕКСЕЕВУ и КРЖЕВСКОМУ [Так в документе] за ряд ценных указаний, которые нам чрезвычайно помогли в работе над гимном. В дальнейшем все наши переводы обязательно должны подробно обсуждаться на заседаниях секции. Нужно добиться, чтобы ни один перевод не проходил без предварительного обсуждения на секции. Секция переводчиков должна широко развернуть свою работу, сделать ее ответственной, плановой и актуальной.
Т.Г. Гнедич: Предлагает ежемесячное устраивать на заседаниях секции обсуждение переводов на английский язык для антологии советской поэзии. Эти обсуждения будут в то же время отчетно-творческими вечерами участников антологии. Кроме того, Т.Г. Гнедич делает заявку на творческий вечер своих поэтических переводов на русский язык и заявку на доклад «Об особенностях и трудностях перевода с русского на английский и с английского на русский».
Т.Ю. Хмельницкая: Сегодняшнее заседание, хотя и не многочисленное и недостаточно подготовленное, все же дало много ценного и интересного. Работа секции только еще начинается, и перед ней стоят большие и разнообразные задачи. Именно сейчас, когда мы стоим на пороге грядущего мира, значение секции переводчиков становится особенно ответственным. Назрела огромная потребность в культурном общении народов, огромная потребность в обмене творческого опыта. Необычайно повысился интерес к жизни Советского Союза, советскому искусству и советской литературе. Следовательно, перевод советской литературы на иностранные языки должен стать главным разделом работы секции, должен стать в центре ее внимания. С другой стороны, нам необходимо покончить с культурной изолированностью Ленинграда, с тем, что нам приходится получать все из вторых рук и в последнюю очередь. Мы должны добиться того, чтобы в Ленинград непосредственно приходили все новинки западной литературы. В функцию секции переводчиков должны входить не только обсуждение готовых переводов, но и заседания информационные, ознакомительные. Члены секции должны знакомить Ленинградское отделение Союза с литературной жизнью Запада, делать доклады о всех новых книгах, художественных и публицистических, посвященных проблемам войны и наступающего мира. Это один из очень интересных и важных разрезов работы секции, но он станет реальным только после конкретной договоренности с Москвой о присылке всех западных новинок, непосредственно в Ленинградское отделение Союза.
Другой раздел работы – методологический – о принципах и специфике перевода. В этом плане очень интересен доклад, предложенный Т.Г. Гнедич. Ряды Ленинградских переводчиков с каждым днем будут пополняться, и пора уже думать о молодых кадрах, о руководящей работе с ними.

РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 14. Д. 42. Л. 1–4. Копия. Машинопись. Публикация документа В.А. Антипиной и З.К. Водопьяновой.

Вентцель (Венцель, псевд. Фаньяр, по первому мужу Ярошевская, по второму – Кулжинская. 1870–1967) Фаина Филипповна – писательница, переводчик, драматург, член Союза драматических писателей. Автор одноактной комедии «Спой, светик, не стыдись!» (СПб., 1910); пьес, изданных в 1902 г., воспоминаний о Гарине-Михайловском, Чехове, Горьком (Из моих воспоминаний // Звезда. 1943. № 5/6. С. 203–206.) и В.И. Ленине «Таким его помню». Перевела стихотворение Э. Верхарна «Нищие» («Стихи», 1961). (См.: Масанов И.Ф. Словарь псевдонимов русских писателей, ученых и общественных деятелей: В 4 т. М., 1958. Т. 3. С. 201; Писательницы России: Материалы для библиографического словаря / Сост. Горбунов Ю.А.: http://madrona.uraic.ru/elib/Authors/Gorbunov/index.htm)

Протокол заседания секции переводчиков ССП СССР
РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 14. Д. 42. Л. 1–4. Копия. Машинопись

Войтинская Надежда Савельевна (1886-1965) - литератор, переводчица. В Санкт-Петерербурге училась живописи. В 1905–1908 гг. занималась литографией и живописью во Франции, Италии, Германии, Швейцарии. По возвращении сблизилась с художниками групп «Мир искусства». В 1916 г. окончила историко-филологический факультет Высших женских (Бестужевских) курсов, потом – отделение теории искусства Государственного института истории искусств. Автор. известных литографированных портретов писателей и художников, проиллюстрировала несколько книг. Работала по оказанию помощи политзаключенным, дважды ездила в Сибирь. Пережила блокаду Ленинграда, переводила стихи поэтов-антифашистов, а также украинских и белорусских поэтов. В послевоенный период перевела и обработала «Записки о Шерлоке Холмсе» и «Собака Баскервили» А. Конан-Дойля. Несколько книг написала в соавторстве с Б. Брюлловым, А. Лавровым, Б. Эббелем («На Север. История полярных экспедиций от давних времен до наших дней». Л., 1929), М. Равичем. Работала над книгой о «Манифесте коммунистической партии». В рукописи остались монографии по истории и теории искусства («Рафаэль», «Энгр», «Проблема формы у Гильдебрандта», «Принцип стиля в современной науке об искусстве»), повести, рассказы, очерки; «Спартак», «Кровь и уголь» («Красный Рур»), «Памяти Р. Люксембург и К. Либкнехта», «Ветер с Востока», «Синие куртки», «Повесть о Коммуне». Как художница известна под фамилией Войтинская-Левидова. (См.: Писательницы России: Материалы для библиографического словаря / Сост. Горбунов Ю.А.: http://madrona.uraic.ru/elib/Authors/Gorbunov/index.htm)
Гнедич Татьяна Георгиевна (1907-1976) - поэтесса и переводчица. В 1930 г. поступила на филологический факультет Ленинградского государственного университета. Одновременно работала машинисткой в Госбанке и после 1932 г. литературным консультантом в Ленинградском издательстве художественной литературы, впоследствии преподавала английский язык и литературу в Восточном институте и других вузах Ленинграда, занималась стихотворными переводами (главным образом, с английского). Всю блокаду в Ленинграде, в 1942-1943 гг. - военный переводчик. В 1944 г. арестована по сфабрикованному обвинению, приговорена к 10 годам лагерей; в 1956 г. реабилитирована. Во время следствия, в одиночной камере тюрьмы перевела поэму Байрона «Дон-Жуан», который после ее освобождения был опубликован (1959). Перевод многократно переиздавался. Переводила У. Шекспира, В. Скотта, Корнеля, Эдгара По и др. Книга ее избранных стихотворений «Этюды и сонеты» вышла через несколько месяцев после смерти.
Золотовский Константин Дмитриевич (1904-1994) - военный моряк, водолаз, писатель. С 1923 г. на службе в Балтийском Флоте. В 1932 г. окончил Военно-морской водолазный техникум в Кронштадте. 18 лет служил водолазом в составе ЭПРОН (Экспедиция подводных работ особого назначения). Участник Великой Отечественной войны, блокадник, принимал непосредственное участие в обороне военно-морской базы на полуострове Ханко. Печатался с 1924 г.
Семенов Глеб Семенович (при рождении Глеб Борисович Деген; 1918-1982) - русский поэт, переводчик, руководитель литературных объединений молодых писателей. Первые стихи напечатаны в 1935 г. в газете «Пролетарская правда». В 1941 г. окончил Ленинградский государственный университет, химик. По состоянию здоровья не был призван в армию. До 1942 г. жил в блокадном Ленинграде. С 1942 г. в эвакуации в деревне Шабуничи под Пермью. Вернувшись в Ленинград после войны, профессионально занимался переводами поэзии народов Севера, славянских поэтов (чешских, словацких, болгарских, белорусских), О. Хайяма. После вступления в Союз писателей СССР секретарь Комиссии по работе с молодыми литераторами при Ленинградском отделении Союза.
Уинкотт Леонард (1907–1983) – английский моряк, коммунист, писатель. В 1934 г. переехал в Советский Союз. Жил в Ленинграде. В первой половине 1940-х гг. публиковался в журнале «Звезда». Был членом Союза советских писателей СССР. Вместе с Т.Г. Гнедич работал над переводами для английской антологии поэзии ленинградских поэтов (А. Ахматовой, В. Инбер, А. Прокофьева). В 1946 г. репрессирован, 10 лет провел в лагере. В 1960-х гг. вернулся в Великобританию. Хмельницкая Тамара Юрьевна (1906–1997) – литературовед, критик, переводчик. Ученица В. Шкловского, Ю. Тынянова, Б. Эйхенбаума. Автор книг о Некрасове, Пришвине, неизданных - о Тургеневе, Зощенко, Каверине, о поэзии Хармса; в 1987 г., после публикации в Англии и Швеции всех ее работ об Андрее Белом, была награждена Золотой медалью Шведской академии наук. Под ее редакцией и с ее предисловием вышел том А. Белого в серии «Библиотека поэта» (Стихотворения и поэмы. М.;Л., 1966). Участвовала в сборнике «Воспоминания о Ю. Тынянове» (М., 1983). В коммунальной квартире, где она жила, кипели интеллектуальные споры, здесь читал свои стихи Глеб Семенов, пел Александр Галич, играл на рояле писатель Рид Грачев, спасаемый ею от «психушки». (См.: Трифонов Г. Письма в даль // Вопросы литературы. 1999. № 2. С. 297–314.)
Алексеев Михаил Павлович (1896–1981) – литературовед, историк культуры, текстолог, музыковед, академик АН СССР (1958). Исследователь русской и западноевропейской литературы, их взаимовлияния. В 1934–1942 гг. профессор ЛГПИ им. А.И. Герцена (с 1938 г. заведующий кафедрой всеобщей литературы). В 1942–1944 гг. профессор и заведующий кафедрой всеобщей литературы историко-филологического факультета Саратовского университета. С 1934 г. старший научный сотрудник, в 1950–1963 гг. заместитель директора по научной работе Пушкинского Дома (ИРЛИ АН СССР).
Кржевский Борис Аполлонович (1887–1954) – литературовед, историк литературы, переводчик. Работал в Ленинградском государственном университете, Педагогическом институте имени А.И. Герцена, Институте иностранных языков, филологических исследовательских учреждениях, поддерживал постоянные связи с издательствами – как автор, консультант, редактор. В годы Великой Отечественной войны пережил ленинградскую блокаду. В центре историко-литературных и искусствоведческих интересов – европейское Возрождение. Изучал также французскую литературу (Ф. Рабле, Ш. Сент-Эвремон, театр классицизма и др.), связи русской и испанской литератур.
Саянов Виссарион Михайлович (наст. фам. Махнин; 1903–1959) – русский советский писатель, лауреат Сталинской премии (1949). В 1922–1925 гг. учился в Ленинградском государственном университете, в 1925 г. призван в РККА. Начинал как поэт. В 1923 г. вошел в ЛАПП, в 1926–1929 гг. входил в группу «Смена». С 1934 г. постоянно жил в Ленинграде. В годы советско-финской и Великой Отечественной войны военкор фронтовой газеты «На страже Родины». В 1942–1944 гг. ответственный редактор журнала «Ленинград», в 1945–1946 гг. – «Звезда». Автор литературоведческих работ «Современные литературные группировки» (1928), «От классиков к современности» (1929) и др. Член редколлегии серии «Библиотека поэта», Правления Ленинградского отделения ССП СССР (с 1941), Президиума СП СССР (с 1954).

И последнее, о чем хотелось бы написать – о наградах.

Правительство щедро расплатилось с участниками конкурса. Согласно справке, представленной М.Б. Храпченко В.М. Молотову, 31 поэт получил по 4 000 рублей; 2 – по 8 000 (Н.Н. Асеев и М.В. Исаковский). О.Я. Колычеву заплатили 12 000 рублей; С. Алымову и М.С. Голодному – по 16 000. 20 000 рублей было выдано В.М. Гусеву и В.И. Лебедеву-Кумачу [РГАСПИ. Ф. 82. Оп. 2. Ед. хр. 949. Л. 116-121. Справка о выплате гонорара композиторам и поэтам за участие в работе по созданию нового государственного Гимна Советского Союза. От 3 января 1944 г. Машинопись].

Среди композиторов суммы распределялись следующим образом: 116 человек получили по 4 000 руб.; 27 – по 8 000 руб. По 12 000 руб. было заплачено 10 композиторам. Их имена: Б.А. Александров, М.И. Блантер, Д.С. Васильев-Буглай, В.Г. Захаров, Н.П. Иванов-Радкевич, М.В. Коваль, Н.В. Макарова, А.В. Мосолов, С.С. Прокофьев, И.П. Шишов. По 16 000 руб. получили В.И. Анпилогов, А.Г. Новиков, И.И. Туския и С.А. Чернецкий. По 20 000 руб. – Т.Н. Хренников и В.А. Белый. 24 000 руб. было заплачено В.Я. Кручинину. 28 000 руб. - выдано А.И. Хачатуряну. И, наконец, 32 000 руб. – Д.Д. Шостаковичу.

Авторы гимна С.В. Михалков, Г. Эль-Регистан и А.В. Александров получили по 100 000 руб., что соответствовало размеру Сталинской премии 1 степени.

Композиторам было выплачено 988 000 рублей, поэтам — 224 000 рублей. Всего конкурс на создание нового гимна обошелся государству в 1 212 000 рублей ― сумма, превышающая затраты на постановку нового оперного спектакля в Большом театре. Сколько денег было потрачено на пропаганду и перевод гимна на языки народов СССР и мира, история умалчивает.

Это была огромная государственная кампания, продолжавшаяся в активном ее проведении – больше года. Поражает масштабность мероприятия, в котором были задействованы лучшие творческие силы страны. Впечатляет слаженность работы партийно-государственного механизма, быстрота принятия и выполнения решений. Страна без сомнений получила достойный, полный величия музыкальный символ. Символ, жизненность которого оказалась проверена временем. Однако в этом уникальном творческом соревновании были и другие лидеры, было немало стихов и музыки, достойных того, чтобы зазвучать гимнически от имени СССР. Страна обладала мощным творческим потенциалом, который не имело тогда ни одно государство мира. История создания гимна СССР – это значительная и яркая страница в летописи приближения великой Победы.

Раздел 10. История гимна в публикациях прессы


Артем Семенов

21 декабря 1943 года во всех центральных газетах СССР опубликован текст нового гимна.

Г. Гулям. «Золотые слова»
25 декабря 1943 г.

Дата публикации была выбрана специально – в День рождения И.В. Сталина. Публикация текста сопровождалась подборкой статей, в которых разъяснялся смысл произошедшего события. Новый гимн преподносился как атрибут величия державы, как отражение ее нелегкого пути: «Гимн национальный является как бы музыкальным гербом страны, выражая дух и сущность ее строя», — писала «Комсомольская правда».

Страницы прессы наполнили отклики на событие ведущих деятелей культуры. Узбекский поэт Гафур Гулям писал: «Новый гимн рождает чувство гордости за нашу великую многонациональную Родину. Он выражает те огромные, коренные изменения, которые превратили Советский Союз в могучую мировую державу» [25 декабря 1943 г.]

Строки гимна цитировались не только в самих статьях, но и помещались на первых полосах газет в виде эпиграфа к целым номерам.

Литература и искусство. 25 декабря 1943
Литература и искусство. 25 декабря 1943 года
Известия. 21 декабря 1943
Известия. 21 декабря 1943 года
Известия. 22 декабря 1943
Известия. 22 декабря 1943 года
Известия. 23 декабря 1943
Известия. 23 декабря 1943 года
Комсомольская правда. 23 декабря 1943
Комсомольская правда. 23 декабря 1943 года
Комсомольская правда. 24 декабря 1943
Комсомольская правда. 24 декабря 1943 года
Гимн Великой Советской державы
Известия. 21 декабря 1943 г.

Пафос статей был связан с идущей войной: «Новый гимн < … > появляется в знаменательный момент нашей исторической жизни. В нынешней тяжелой и кровавой борьбе против немецко-фашистских захватчиков Советское государство твердо и уверенно идет к победе именно благодаря таким силам, которые отражены в строфах гимна. Вся страна охвачена еще напряжением гигантской борьбы. Но близится час победы. И в этот момент решающих военных усилий советский народ рождает новую песню торжества своего великого духа», — писала газета «Известия» («Гимн Великой Советской державы» // Известия. 21 декабря 1943 г. ).

Контраст дифирамбам новому гимну составляли блоки статей о потерях на фронте и расправах, которые совершали немцы в оккупированном Харькове («Смерть немецким душегубам», «Палачи на виселице»). В городе были замучены удушением газом, сожжением заживо свыше 30 тысяч мирных жителей.

Оперативная сводка за 20 декабря 1943 г.
Комсомольская правда. 21 декабря 1943 г.

Ежедневно публиковалась оперативная сводка, в которой содержалась информация о всех событиях: о победах и поражениях, о многочисленных смертях ни в чем неповинных людей: «Чудовищные злодеяния совершили немцы в селах Брагинского района. Они опустошили ряд деревень, а население угнали в фашистскую неволю или расстреляли. Из села Маложин гитлеровцы угнали на каторгу 192 человека. Фашистские изверги сожгли живьем колхозницу Ульяну Плющай, расстреляли Игнатия Черненка, Ивана Грищенко и других жителей села» (Из оперативной сводки за 20 декабря 1943 г. // Комсомольская правда. 1943. 21 декабря).

Однако несмотря на войну культурная жизнь не прекращалась: шли музыкальные конкурсы, концерты, литературные встречи, отмечались юбилеи деятелей культуры (см., например, заметки «Премьера оперы "Надежда Светлова"», «300 спектаклей "Хужа Насретдин"», «Концертная бригада на лыжах», «Открытие сезона в Камерном театре», «Выставка скульптора З. Виленского» // Литература и искусство. 1943. 21 декабря).

Публиковалась информация о достижениях советских граждан в различных сферах: будь то рост промышленности на заводах или улучшение системы обучения в школах. Так поддерживался моральный дух народа, и появление нового гимна должно было способствовать этому как нельзя лучше.

Анонсы культурных событий
Литература и искусство. 21 декабря 1943 г.
«Знамя советское, знамя народное»
Известия. 23 декабря 1943 г.
«Под народным знаменем...»
Комсомольская правда. 24 декабря 1943 г.

Пропаганда гимна шла полным ходом. Отдельные строфы текста использовались в качестве эпиграфа к статьям. Например, статья «Знамя советское, знамя народное» («Известия», 23 декабря 1943 г.), раскрывающая идею «силы советского строя», начинается строками припева:

«Славься, Отечество, наше свободное,
Славы народов надежный оплот!
Знамя советское, знамя народное
Пусть от победы к победе ведет»
.

В газете «Комсомольская правда» от 24 декабря 1943 г. аналогичным образом блок статей с единым названием «Под народным знаменем крепнет в боях великое содружество патриотов» предварялся эпиграфом, где также были использованы слова припева гимна.

Первое исполнение нового гимна состоялось в новогоднюю ночь с 31-го декабря 1943 года на 1-е января 1944-го силами Краснознаменного ансамбля красноармейской песни и пляски Союза ССР. Дирижировал автор музыки – А.В. Александров: (фото из газеты «Литература и искусство» от 8 января 1944г. )

Первое исполнение нового гимна
Литература и искусство. 8 января 1944 г.

После радиопремьеры, 1-го января 1944 года, во всех центральных газетах были опубликованы ноты и текст гимна.

Ноты гимна СССР
Ноты нового Гимна СССР
Известия. 1 января 1944 г.

Публикация сопровождалась хвалебными отзывами о музыке нового гимна и краткими рецензиями на первое его публичное исполнение. В статье «Музыка государственного гимна» («Литература и искусство») языком метафор выявлялась его народно-патриотическая сущность: «Величавая и плавная мелодия гимна исполнена уверенности и мощи, она народна по самой своей сути. По колориту она сурова, как и подобает гимну народа воинственного, в бесчисленных битвах завоевавшего свободу и независимость <…> Единство идеи, вдохновлявшей композитора и авторов текста, вылилось в нераздельность поэтической и музыкальной формы. Гимн словно отлит из одного куска звенящей стали».

В рецензиях фиксировались впечатления от прослушивания музыки гимна, которая, впрочем, уже была на слуху: «Простая, проникновенная мелодия гимна, вдохновенные и мудрые слова его близки сердцу каждого гражданина нашей родины» (В. Соловьев-Седой «Величественная мелодия» // Литература и искусство. 1 января 1944 г.).

Музыка государственного гимна
Литература и искусство. 1 января 1944 г.
Конституция 1936 года
В.Соловьев-Седой. «Величественная мелодия»
Литература и искусство. 1 января 1944 г.

«Композитору удалось найти широкую, красивую мелодию, выражающую характер нашей страны и несокрушимую волю советского народа. Новый советский гимн зовет нас к новым победам» (М. Коваль, «Народный гимн», газета «Литература и искусство»).

«Новый гимн прозвучал несокрушимой силой дружбы народов, - грозной для врагов силой свободного народа, идущего к окончательной победе над вражьими силами фашизма, к утверждению мира во всем мире, торжестве прогресса, культуры, права и справедливости» (Н. Державин «Гимн победы», газета «Известия»).

«Рожденный в суровых битвах Отечественной войны, новый гимн призывает к еще большему напряжению всех сил для разгрома врага и станет бессмертной песней славы единого и мощного Советского Союза» (А. Стаханов «Гимн победы», газета «Известия»).

М. Коваль. «Народный гимн»
М. Коваль. «Народный гимн»
Литература и искусство. 1 января 1944 г.
«Гимн Победы». Н. Державин, А. Стаханов
Известия. 1 января 1944 г.
Новогодняя речь М.И.Калинина
Известия. 1 января 1944 г.

Рядом помещалась стенограмма новогодней речи Председателя Президиума Верховного Совета СССР тов. М. И. Калинина. В ней звучали не только поздравления советскому народу, но и сведения о колоссальных успехах, совершенных на фронте за последний год:

«В результате наступательных операций Красной Армии две трети временно занятой немцами территории освобождены от врага. Армия полностью освободила от немцев Краснодарский и Ставропольский края; Калмыкию и Кабардино-Балкарию; Воронежскую, Курскую, Ростовскую, Соленскую, Сталинградскую области. Избавлена от немецкой кабалы левобережная Украина с ее большими по численности населения и промышленному значению областями: Сталинской, Ворошиловградской, Харьковской, Полтавской, Сумкой, Черниговской. Очищена от немцев большая часть Днепропетровской и Запорожской областей с областными центрами Днепропетровском и Запорожьем. Освобждена также часть Киевской, Кировоградской, Житомирской и Николаевской областей. Свыше тридцати районов Гомельской, Могилевской, Витебской и Полесской областей Белорусии и областной центр – город Гомель очищены от немецких захватчиков» (Известия. 1944. 1 января).

Значительное число публикаций адресовано непосредственно Сталину. Со всех уголков СССР рабочие, инженеры, директора предприятий, колхозники присылали благодарственные письма вождю, включающие подробный отчет о проделанной работе в различных сферах труда, и планы по улучшению производительности на будущий год. К примеру, один из таких отчетов, пришедший с Урала, был подписан более 1.5 миллионами человек.

Празднование Нового Года совпало с еще одной датой: 25-летием Советской Белоруссии, о чем свидетельствуют многочисленные публикации.

Отчет уральцев Великому Маршалу Советского Союза товарищу Сталину
Известия. 3 января 1944 г.
Да здравствует Советская Белоруссия
Известия. 1 января 1944 г.

4 января 1944 года в газетах опубликована статья «О вознаграждении поэтов и композиторов, принявших участие в работе по созданию гимна Союза Советских Социалистических Республик».

«О вознаграждении поэтов и композиторов...»
Известия. 4 января 1944 г.

Сообщалось, какие денежные суммы получат за проделанную работу все участники конкурса на создание нового гимна и перечислен полный список поэтов и музыкантов:
1. Авторы текста (С. Михалков и Г. Эль-Регистан) – по 100 тысяч рублей [Сумма, эквивалентная Сталинской премии 1 степени].
2. Автор музыки (А. Александров) – 100 тысяч рублей.
3. Композиторы, принявшие участие в работе по написанию музыки гимна – по 4 тысячи рублей за каждый вариант музыки. Композиторы, музыка которых была отобрана для прослушивания в хоровом и оркестровом исполнениях – 8 тысяч рублей за каждый вариант гимна.
4. Поэты – по 4 тысячи рублей. Несколько вариантов, положенных на музыку – дополнительно по 4 тысяч рублей за каждый.
5. Благодарность поэтам и композиторам [полный список].

8 января 1944 года в газете «Литература и искусство» опубликована статья «Гимн советской державы»: «Священные слова – народ и свобода – звучат в тексте нашего гимна. Если в прошлом эти слова соединялись лишь в мечте народа, в его стремлениях, то ныне они слились в самой жизни нашего социалистического отечества. И поэтому соединение вечных, могучих слов в тексте нашего гимна полно новым, высоким смыслом».

В том же номере газеты «Литература и искусство» напечатана статья «Принципы инструментовки» композитора и дирижера С.Н. Василенко, которому была поручена оркестровка гимна: «Гимн должен звучать мощно и в то же время просто. Торжественно, хорально, но без лишнего движения средних голосов. В этом отличие симфонической инструментовки гимна».

Гимн советской державы
Литература и искусство. 8 января 1944 г.
С.Н. Василенко. «Принципы инструментовки»
Литература и искусство. 8 января 1944 г.

Кроме того, появлялись своеобразные статьи-руководства к разучиванию гимна разными инструментальными составами. Например, дирижер А.Ш. Мелик-Пашаев в своей статье «Первое исполнение гимна» описывает принципы работы над гимном в исполнении его симфоническим оркестром: «В первых четырех тактах припева: Славься, Отечество наше свободное… мне кажется, следует выделять аккордовые ноты третьей и четвертой валторн и третьей и четвертой труб, чтобы мелодия у остальной меди не прозвучала слишком жестко. Нужно, я думаю, обратить внимание также на движение басовых голосов. Последние должны звучать особенно мощно и энергично за два такта до кульминации – на словах: Дружбы народов надежный оплот! Здесь же желательно весьма усилить tremolo маленького барабана. Наибольшей же силы и мощи звучание гимна должно достигнуть на словах: Знамя советское, знамя народное, Пусть от победы к победе ведет! Эта кульминационная точка гимна имеет авторское указание fff. Первые и вторые скрипки и альты, имеющие здесь движение восьмыми, должны исполнять их очень напряженно, широкими смычками и с большой силой в течение четырех тактов».

В свою очередь, военный дирижер С.А. Чернецкий в статье «Несколько пожеланий» давал рекомендации по разучиванию гимна военным духовым оркестром: «Во второй части гимна (припев) на словах: Славься, Отечество наше свободное… весь оркестр вступает единым tutti, подчеркнуто, сильно с подъемом. В пятом такте надо помнить авторское обозначение mezzo-forte и далее на словах: Знамя советское, знамя народное… с новой силой играть до конца forte-fortissimo. Считаю не лишним также напомнить о необходимости в припеве выделить басовую партию».

А.Ш. Мелик-Пашаев. «Первое исполнение гимна»
Литература и искусство. 8 января 1944 г.
С.А. Чернецкий. «Несколько пожеланий»
Литература и искусство. 8 января 1944 г.

Ноты гимна были изданы огромным тиражом. Вокальная партия с клавиром – в количестве 1 миллиона экземпляров. Партитура для духового оркестра, которую сделал Н. Иванов-Радкевич, – 5 тысяч экземпляров. Партитура для большого симфонического оркестра и смешанного хора (С. Василенко) – 3 тысячи экземпляров. Для хора (смешанного или мужского) с фортепиано – 200 тыс. экземпляров. Для школьников в виде плаката размером в пол-листа – 100 тысяч экземпляров. Все выпускаемые Музгизом издания гимна были оформлены художником Н. Лобановым: («Литература и искусство» от 8 января 1944).

Издание нот гимна
Литература и искусство. 8 января 1944 г.
Массовое издание текста и нот гимна
Массовое издание текста и нот нового государственного гимна
Известия. 6 января 1944 г.

С этого момента гимн стал разучиваться повсеместно для подготовки к массовому исполнению 15 марта 1944 года, о чем свидетельствуют периодические сообщения в прессе.

Массовое издание текста и нот гимна
Издание текста и нот нового государственного гимна Советского Союза
Известия. 7 января 1944 г.
Разучивание гимна СССР
Литература и искусство. 15 января 1944 г.
Разучивание гимна
Разучивание гимна Советского Союза»
Литература и искусство. 29 января 1944 г.

Массовая кампания по пропаганде нового гимна шла рядом с радостными сведениями, поступающими с фронта:

6 января – освобожден железнодорожный узел Бердичев;
9 января – освобожден промышленный центр Украины Кировоград;
13 января – освобожден железнодорожный узел Сарны;
15 января – освобожден областной центр Белоруссии Мозырь и железнодорожный узел Калинковичи;
20 января – освобожден город-крепость Красное село, опорный пункт обороны Ропша и занят Петергоф.

Все новости сопровождались фотографиями с места событий.

1-й Украинский фронт
Известия. 7 января 1944 г.

Публиковались приказы о награждении орденами, медалями работников заводов, партизанских отрядов и их командиров, отдельных дивизий и бригад о присвоении им воинских званий (Известия. 6 января 1944 г.).

21 января 1944 года ознаменовано «траурно-торжественной» датой – 25-летием со дня смерти Ленина. Газеты пестрили о готовящихся событиях, посвященных памятному юбилею: всевозможных встречах, заседаниях, концертах. Публиковались стихи, адресованные Ленину, статьи о его заслугах перед партией. Отдельные строки текста нового гимна появлялись в заголовках статей («Литература и искусство» от 22 января 1944 г.).

Указы о награждении
Известия. 6 января 1944 г.
Ленин великий нам путь озарил
Литература и искусство. 22 января 1944 г.

28 января газеты напечатали долгожданную весть о полном освобождении Ленинграда от вражеской блокады:

На Ленинградском фронте
Известия. 28 января 1944 г.

29 января открылась X сессия Верховного Совета СССР 1-го созыва, на собраниях которой активно обсуждались вопросы, связанные с бюджетом страны.

Х сессия Верховного Совета СССР
Известия. 29 января 1944 г.
«Неустанно совершенствовать боевое мастерство»
Известия. 24 февраля 1944 г.

23 февраля проводились торжественные мероприятия, приуроченные к 26-летию Красной армии. Ставились спектакли, организовывались концерты, приуроченные к этой дате. На праздничных митингах звучала музыка гимна: «Командир части читает приказ Верховного Главнокомандующего Маршала Советского Союза товарища Сталина. Бойцы и офицеры слушают с глубоким вниманием <...> Чтение приказа Верховного Главнокомандующего закончено. Оркестр исполняет Государственный гимн Советского Союза. Гремит “ура” в честь великого Сталина, в честь славных побед, одержанных под его руководством доблестной Красной Армией». («Неустанно совершенствовать боевое мастерство» // Известия. 1944. 24 февраля).

Гимн зазвучал и за пределами страны. В газете «Известия» от 13 февраля 1944 года опубликована информация о проведении фестиваля русской музыки в Сиднее, где каждый из концертов открывался исполнением нового гимна Советского Союза. 22 февраля в Мельбурне на митинге в честь 26-й годовщины Красной армии звучали английский и советский гимны («Известия», 29 февраля 1944 г.). 23 февраля в Сиднее, 24 – в Лондоне (Альберт-холл), и в Алжире советский и английский гимн звучали вместе с «Марсельезой» («Известия», 25 февраля 1944 г.). 26 февраля в Англии был также проведен аналогичный митинг («Известия», 29 февраля 1944 г.).

Фестиваль русской музыки в Сиднее
Известия. 13 февраля 1944 г.
Митинги в Австралии
Известия. 29 февраля 1944 г.
Сообщения о митингах
Известия. 25 февраля 1944 г.
Митинг в Лондоне
Известия. 29 февраля 1944 г.

2 марта в СССР на митинге в честь партизан Ленинградской области вновь был исполнен новый советский гимн («Известия», 2 марта 1944 г.).

В этот же день в Кремле открылась V сессия Верховного Совета РСФСР. В прессе событие получило масштабный отклик в виде публикации статей, докладов, представленных на собраниях. В начале одной из таких статей, озаглавленной «Сессия Верховного Совета Российской Федерации» («Известия», 2 марта 1944 г.), цитировались строки из гимна: «Союз нерушимый республик свободных / Cплотила навеки Великая Русь, — поется в Государственном гимне Советского Союза, и в этих словах запечатлены исторические заслуги трудящихся России в деле создания Советского Союза, в деле сплочения братских народов в единую советскую семью, в деле укрепления дружбы между народами. В сплотившемся Союзе республик Советская Россия, окруженная уважением, благодарностью и братской любовью всех советских народов, выросла, окрепла и возвеличилась на все времена».

Ленинград встречает героев партизанской борьбы
Известия. 2 марта 1944 г.
Сессия Верховного Совета Российской Федерации
Известия. 2 марта 1944 г.

5 марта опубликовано Постановление ЦК ВКП(б) «О Международном женском дне – 8 марта», обязующее все партийные организации провести праздник «как массовую политическую кампанию, направленную на дальнейшее усиление помощи Красной Армии, на ускорение <…> победы над гитлеровской Германией».

8 марта проводились торжественные собрания, посвященные дате. На одном из смотров готовности колхоза к весне в Черкизово состоялось торжество по поводу награждения работницы – Евгении Мартыновны Бударевой – орденом Трудового Красного Знамени. Черкизовский хор и собравшиеся женщины пели гимн: «Звуки гимна не умещались в доме, поднимались, неслись по широкой колхозной улице, долетали до берегов Москвы-реки».

Гимн звучал и на официальном собрании в Большом театре Союза ССР: «В течение нескольких минут в зале гремит овация. Раздаются несмолкающие возгласы приветствий в честь товарища Сталина, в честь доблестной Красной Армии, в честь отважных дочерей советского народа. Участники собрания стоя поют гимн Советского Союза».

О Международном женском дне
Известия. 5 марта 1944 г.
Смотр
Известия. 8 марта 1944 г.
Общемосковское собрание в честь 8 марта
Известия. 9 марта 1944 г.

Наконец, 15 марта состоялось запланированное всесоюзное исполнение гимна. Однако ему был посвящен лишь один короткий отчет в газете «Литература и искусство» (выпуск от 18 марта): «Сотни симфонических и духовых оркестров, капелл, профессиональных и самодеятельных хоров с подъемом и волнением исполняли в этот день Государственный гимн СССР».

Гимн завершил и торжественное заседание 18 марта в Большом театре, посвященное 100-летию со дня рождения Н.А. Римского-Корсакова («Известия», 19 марта 1944).

Гимн славы и победы
Литература и искусство. 18 марта 1944 г.
Торжественное заседание в Большом театре
Известия. 19 марта 1944 г.

Новый гимн входил в повседневную жизнь советской страны.

У рубежа
Известия. 28 марта 1944 г.
На родине М.И. Калинина
Известия. 31 марта 1944 г.
Хор старого производственника
Известия. 5 апреля 1944 г.

Раздел 11. Отклики союзников на принятие нового гимна СССР


Екатерина Власова

Через два дня после первого исполнения гимна СССР по радио американский журнал «Time» выпустил заметку, которую руководство СССР не оставило без внимания:

Секретно
Секретарю ЦК ВКП(б)
Товарищу Щербакову А.С.

Прошу Вас обратить внимание на возмутительную вылазку американского журнала «Тайм» по поводу Государственного Гимна Советского Союза.
Д. Поликарпов

Ф. 17, оп. 125, д. 235, л. 60. Машинопись, подпись: черные чернила.

Текст прилагаемого перевода статьи выглядел так:

Под заглавием «Песни для нового мира» американский журнал «Тайм» (от 3.1. 1944 г.) публикует следующую заметку: «Москва дала еще одно доказательство того, что советский цикл от мировой революции к национализму завершен»
Накануне 64-го дня рождения Иосифа Сталина Советский Союз отбросил волнующий зажигательный «Интернационал», заменив его в качестве государственного гимна неуклюжим пэаном
[Пэан (пеан) – благодарственная песнь] в честь Сталина и Новой России. Из советской «гимнологии» изгнана тема французского бунтаря Эжена Потье: «Вставай, проклятьем заклейменный, весь мир голодных и рабов».
Русские сохранили музыку «Интернационала». Но новый гимн Советского Союза предназначен только для русских; он не содержит призыва к угнетенным и не вызовет холодной дрожи на Уолл-стрит. Русская версия еще не дошла в США. На английском языке слова гимна отличаются слоновой неуклюжестью».
Далее следует английский прозаический перевод .

РГАСПИ. Ф. 17, оп. 125, д. 235, л. 60. Машинопись.

Почти телеграфно было отмечено главное обстоятельство: из программной музыки государства-союзника убран акцент «борьбы за освобождение мирового пролетариата». «Новый гимн Советского Союза предназначен только для русских», — это главный для союзников вывод «гимнической истории», который весьма пространно прозвучал в переписке У. Черчилля и И.В. Сталина.

«… исполнять гимн во всех случаях, когда сообщается о русских победах»:
гимн СССР в переписке И.В. Сталина и У. Черчилля

Публикация Екатерины Власовой

Черчилль и Сталин
У. Черчилль, И.В. Сталин
РГАСПИ. Ф. 588, оп. 11, д. 1688, л. 5.

В фонде И.В. Сталина в Российском государственном архиве социально-политической истории хранится переписка И.В. Сталина и У. Черчилля, которую они вели в годы Великой Отечественной войны. Переписка И.В. Сталина и У. Черчилля была опубликована неоднократно [В 1957-ом году издание имело название: Переписка Председателя Совета Министров СССР с Президентами США и Премьер Министрами Великобритании во время Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. Т. 1. М., 1957. В издании отсутствуют ссылки на источники. В 2014 годах Переписка переиздана, также без указаний на документальные источники. См.: Переписка И. Сталина с У. Черчиллем и К. Эттли (июль 1941 – ноябрь 1945 г.): «Питер»; Санкт Петербург; 2014. 448 с.]. Последнее по времени издание В.О. Печатнова и И.Э. Магадеева относится к 2015 году [В.О. Печатнов, И.Э. Магадеев Переписка И.В. Сталина с Ф. Рузвельтом и У. Черчиллем в годы Великой Отечественной войны. Документальное исследование. М.: Просвещение. В 2 томах. Т. 1. 656 с.; Т. 2. 768 с. Письма корреспондентов приводятся без ссылок на архивные источники]. В настоящей публикации воспроизведен корпус писем, в которых затронута тема нового советского гимна не только Сталиным и Черчиллем, но и народным комиссаром иностранных дел СССР В.М. Молотовым, министром иностранных дел Великобритании Э. Иденом, послом СССР в Великобритании Ф.Т. Гусевым и Поверенным по делам Великобритании в Москве Дж. Бальфуром. Приведены все необходимые ссылки на соответствующие источники, в том числе и в письмах Сталина и Черчилля.

№ 1

[Отправлено 29 декабря 1943 г.] Получено 1 января 1944 г. Перевод с английского

БРИТАНСКОЕ ПОСОЛЬСТВО,
Москва.
1января 1944 года.

Дорогой г-н Молотов,

При сем передаю Вам личное послание от г[осподи]на Уинстона Черчилля Маршалу Сталину. Я буду благодарен , если Вы передадите его по принадлежности.
Верьте мне,
Искренне Ваш –
Джон БАЛЬФУР*

Его Превосходительству
Господину В.М. МОЛОТОВУ,
Народному Комиссару Иностранных Дел.
Москва.

Перевел (Потрубач)

Разослано:
т.т. Сталину,
Молотову,
Ворошилову,
Микояну,
Берия,
Маленкову,
Деканозову.
1 экз Вышинского [от руки]

РГАСПИ. Ф. 588, оп. 11, д. 265, д. 1, л. 1. Машинопись, фиолетовые чернила.

* Бальфур Джон — Поверенный в делах Великобритании, Москва.

№ 2

ЛИЧНОЕ ПОСЛАНИЕ ОТ ПРЕМЬЕР-МИНИСТРА УИНСТОНА ЧЕРЧИЛЛЯ
МАРШАЛУ СТАЛИНУ

[Отправлено 29 декабря 1943 г., получено 1 января 1944 г.]

«Большое Вам спасибо. Я сообщаю адмиралу Фрэзеру*, его офицерам и людям о Ваших поздравлениях. Они будут приветствовать похвалу храброго и прославленного союзника. Я очень рад, что Вы вернули обратно Коростень**, об утере которого Вы сообщили нам в Тегеране. Я желаю только того, чтобы мы могли встречаться раз в неделю. Пожалуйста, передайте мой привет господину Молотову. Если Вы перешлете мне музыку нового советского русского Гимна, я мог бы устроить так, чтобы его исполняли через Британскую Широковещательную Корпорацию во всех случаях, когда будет объявляться о важных русских победах».

Перевел Потрубач (Потрубач)

РГАСПИ. Ф. 558, оп. 11, д. 265, док. 1, л. 2, машинопись. Подпись переводчика синими чернилами. Подчеркнутые фразы синим карандашом выделены Сталиным.
Опубликовано: Переписка И. Сталина с У. Черчиллем и К. Эттли (июль 1941 г. – ноябрь 1945 г.). Санкт-Петербург, 2014, с. 274. Письмо опубликовано без ссылки на архивный источник цитирования по полной перепечатке издания 1957 года: «Переписка Председателя Совета Министров СССР с Президентами США и Премьер-Министрами Великобритании во время Великой Отечественной войны 1941-1945 гг.». В публикации В.О. Печатнова и И.Э. Магадеева см. т. 1, с. 638.

* Фрэзер Брюс Остин (1888-1981) – британский флотоводец, адмирал флота, в 1944 году командующий британским флотом.
** Коростень — украинский город, расположенный на расстоянии 150 километров от Киева.

№ 3

Копия
Москва, 2 января 1944 года.

Уважаемый г[оспод]ин Поверенный в Делах,

подтверждаю получение Вашего письма от 1 января с приложенным к нему посланием от Премьер-Министра г[осподи]на У. Черчилля Премьеру И.В. Сталину. Упомянутое послание передано мною по назначению.
Прошу Вас, г[оспод]ин Поверенный в Делах, принять уверения в моем весьма глубоком уважении.

В. Молотов

Господину Д. БАЛЬФУРУ,
Поверенному в Делах Великобритании
Москва.

верно: Потрубач

РГАСПИ, ф. 558, оп. 11, д. 265, л. 5. Машинопись, подпись В.М. Молотова, Потрубача, слова «копия», «верно» написаны фиолетовыми чернилами.

№ 4

ЛИЧНОЕ ПОСЛАНИЕ ОТ ПРЕМЬЕРА И.В. СТАЛИНА ПРЕМЬЕР-МИНИСТРУ г-ну УИНСТОНУ ЧЕРЧИЛЛЮ

Ноты нового советского Гимна я Вам пошлю с ближайшей почтой. В.М. Молотов передает Вам благодарность за привет и свои наилучшие пожелания. Я вполне разделяю Вашу мысль о желательности наших частых встреч.

2 января 1944 года.

РГАСПИ. Ф. 558, оп. 11, д. 265, л. 7. Машинопись. Письмо подписано черным карандашом: «И. Сталин». В верхнем левом углу синим карандашом: «Тов. Сталину на утверждение. В. Молотов». 2. I.
Опубликовано: Переписка И. Сталина с У. Черчиллем и К. Эттли (июль 1941 г. – ноябрь 1945 г.). Санкт-Петербург, 2014, с. 275. Письмо опубликовано без ссылки на архивный источник цитирования по полной перепечатке издания 1957 года: «Переписка Председателя Совета Министров СССР с Президентами США и Премьер-Министрами Великобритании во время Великой Отечественной войны 1941-1945 гг.». В публикации В.О. Печатнова и И.Э. Магадеева см. т. 1, с. 639.
Личное послание И.В.Сталина У.Черчиллю. 2 января 1944 года.
РГАС