Курская область, Большесолдатский район, сёла...
Мифологические представления и верования, этнографические комплексы

Троицкие гуляния «Левада» в Большесолдатском районе Курской области

Этнос:
Русские
Конфессия:
Православие
Язык:
Русский, курско-орловская группа южного наречия

В русских селах южных районов Курской области — Беловском, Суджанском, Большесолдатском, Обоянском — сформировалась традиционная культура, которая обладает яркими и самобытными чертами. На фоне остальных южнорусских традиций она выделяется типом традиционной женской одежды (с гофрированным косоклинным сарафаном), развитой традицией инструментальной ансамблевой игры, бытованием редкого на русской этнической территории инструмента кугиклы (многоствольные флейты или флейта Пана). Кроме этого, для местной культуры характерно сопровождение всех крупных календарных и семейных праздников массовыми гуляниями с групповой пляской по кругу — карагодами. В связи с тем, что территория традиции охватывает верховья реки Псёл с притоками, она получила название Курского Попселья.

Во всех селах Курского Попселья сложилась традиция устраивать карагоды в различных местах в зависимости от времени года и значимости календарной даты. Например, карагоды по случаю престольного праздника села проводились обычно в его центре. Были собственные традиционные места у святочных карагодов, ранневесенних, пасхальных и троицких гуляний. Весенне-летние гуляния проводились за пределами села — на пригорках, выгонах, в садах. В селах Большесолдатского района, расположенных по притоку Псла — реке Воробже, — сложилась традиция проведения летних карагодных гуляний в логу, разделяющем два соседствующих села — Саморядово и Будище: «Левада — ета между Самарядава и Будище. И тама такой лужок был. Левада звали». Как указывавет В.И. Даль, «левада — огороженный или окопанный луг или пастбище; подгорный покос» [см. Библиографию №2, с. 364]. В летние праздники он становился местом карагодных гуляний, на которые сходились жители всех окрестных сел: Будище, Саморядово, Козырёвка, Бирюковка, Растворово, Махов Колодезь Большесолдатского района. На «Леваду», по свидетельству местных жителей, приходили даже из отдаленных мест — села Белицы Беловского района и деревни Черный Олёх Суджанского района.

Гуляния в «леваде» соотносились с летним периодом календаря: первая «левада» устраивалась на Вознесение (40-й день после Пасхи), потом проводились трехдневные троицкие гуляния, а последний раз карагоды в «леваде» собирались «на Спаса» (19 августа). Вера Николаевна Дудина из деревни Будище говорила: «Вознэсение — один день, на Троицу три дня, и на Спас один день. В кругу перечисленных праздников именно троицкие «левады» занимали центральное место, были самыми многолюдными и длительными.

Карагодные гуляния в «леваде» входили в комплекс обрядовых действий, которые оформляли празднование одного из самых почитаемых и любимых в народной среде христианских праздников — Троицы. В селах Большесолдатского района Троицу называли «сямик» (от слова «семь», седьмое воскресенье после Пасхи»), а троицкую неделю сямицкой. Празднование Троицы в селах Большесолдатского района включало в себя:

— украшение к празднику домов и храма зеленью;

— изготовление растительного символа праздника Троицы — венка;

 — обязательное посещение праздничной церковной службы;

— участие в карагодных гуляниях в «леваде»;

— участие мужчин в ритуальных боях-кулáчках.

 

Троицкая зелень. Накануне праздника, в субботу, дома украшались ветками березы, липы, клёна. Эту зелень называли «клéчаньем». Пол устилался душистыми травами — мятой, полынью, а также цветами. По словам местных жителей, в доме становилось «как в лесу». «У дом наносишь вéтащик. Весь дом зялёный,» — говорила Мария Семёновна Бабкина из села Махов Колодезь.

Зеленью украшали не только интерьер домов — ветки берез и клена втыкали снаружи в рамы окон, между досок забора. Зелень находилась в доме три дня, а часто и дольше. По народным поверьям, троицкая зелень обладала магической силой, поэтому ее не выбрасывали, а скармливали скоту или клали в погреб, «чтобы мыши картоху не ели».

Еще одним атрибутом праздника являлся троицкий венок. Часто приходилось слышать, что до Троицы не принято было носить венок на голове — впервые в году их надевали на голову после праздничной службы. Венки плели либо накануне праздника, в субботу («Вянки у субботу вили, а у церкву ходили с венками. Там посвéтя и уже идут с вянками. До церквы вянки не одявали», по словам Татьяны Семёновны Булгаковой из деревни Растворово), либо в воскресенье, прямо во время службы в храме. Мария Яковлевна Карачевцева, жительница села Козыревка, рассказывала: «Утром, к девяти, идем в церкву. Наломаем сабé берёзки, твятóв разных. Служба кончаеца, и начинаем венки завивать. Батюшка садитса на колени, мы садимси, завиваем венки. Три раза сóдя он нас на колени, мóлимси. А тада уже начиная святить. Тада уходим».

Обычаев, связанных с гаданием на венках, в курских селах не знают — вероятно, потому, что поблизости нет крупных рек, в которые можно было бы бросать венки. Венок не только становился знаком праздника на весь день, он сохранялся на целый год, так как считался целебным средством: достаточно оттопить его листву и помыть полученным отваром голову, чтобы прошла головная боль.

Центральное место в праздновании Троицы занимало посещение карагодов. Они начинались после обеда и длились до заката солнца в течение всех трех праздничных дней: воскресенья, понедельника и вторника. Гуляния собирали практически всех жителей окрестных сел. Сельчане упоминают о карагодах в 200—300 человек. Плясали преимущественно молодые неженатые люди, но в карагодах также могли принимать участие и уже состоящие в браке, «которые заядлые», «любители». Пожилые люди и подростки становились зрителями: младшие набирались опыта, прислушивались к музыке, запоминали песни, а старшие присматривали в карагоде невест для своих сыновей и внуков, оценивая их по наряду, умению двигаться.

Наряд имел огромное значение — он служил показателем зажиточности семьи и рукодельного мастерства самой невесты. Существовал строгий регламент женской одежды для всех трёх дней праздничных гуляний. В первый день в карагод приходили в самом дорогом и праздничном сарафане — он назывался «шубка» и шился из штофного шёлка на холщевой подкладке; лямки и подол украшались золотым позументом, «дорогой» шёлковой лентой или бархатом. На второй день надевался сарафан «с хорошими» — из черной шерстяной домотканой «волосени», также украшенный позументом, золотой и красной лентами по подолу. На третий день носили сарафан «с подхорошими»: тоже черный, но его лямки уже были отделаны бархатом. По низу подола шли более узкие золотая и красная ленты. Сарафан должен иметь большое количество складок — «фалд». Чем обильнее он был гофрирован, тем больше это ценилось. В одной из карагодных песен девушка сравнивает себя с соперницей:

 

На ней черный сарафанчик не фалдистей мояго,

На ней красненький платочек не красней мояго.

Она по улицы идёть— да што курица бредёть,

А я, молода, иду — как метёлочкой мятý.

 

Со всеми праздничными сарафанами носили особые «карагодные» рубахи: в отличие от повседневных, они изготавливались не из домашней «замáшки» (конопляного полотна), а из покупных тонких тканей: коленкора, миткаля, кисеи и надевались поверх простой рубахи. «Карагодные» рубахи имели широкий отложной воротничок, который из—за обилия бус на шее поднимался высоко вверх, стоял «козырем». Рукава были очень широкими, у кисти присборенными в мелкую складку, и в отличие от домотканых рубах не отделывались вышивкой или ткачеством на плечевой части: их белый цвет ярко контрастировал с красным, черным и золотым цветом сарафанов. Праздничный костюм дополнялся шёлковой «завеской» и множеством поясов: на два широких шелковых пояса сзади навязывалось большое количество более коротких шелковых и газовых платочков. Головным убором был либо красный «барановский» платок, либо у «молодаек», состоящих первый год в браке — «голова»: кукошник с позатыльней, украшенный цветами или перьями и большим бантом на лбу. В целом карагодный наряд создавал «птичий» образ женщины. Во время пляски в карагоде поднятые вверх руки в широких белых рукавах трепетали, как крылья. Сзади подрагивал обильный пышный «хвост» из поясов. Состав праздничной одежды был настолько строго регламентированным, что, если у девушки не хватало какой-то из частей, она занимала ее у родственников или соседей (часто с последующей «отработкой» на огороде). Но если девушка пришла в позаимствованной одежде, это тут же становилось предметом обсуждения. Даже в текстах карагодных песен содержится оценка девушки-невесты в традиционном обществе:

 

Я на улицу дочь пушшу,

А за ней невестку пошлю,

За невесткою сама пойду,

Сама пойду да послухаю:

Не стоит ли мая дитятка

С холостыми ребятами,

Молодыми, кудреватыми?

— Ой, мать мая, матушка!

Я бы рада не стáяти —

Они сами становютца,

За белы ручки хватают,

Ума-разума пытают:

«Чи ты ткаха, чи ты пряха,

Чи твоя ў тебе рубаха?»

 

Карагодные гуляния были основным местом знакомства молодых людей и выбора пары. Вспоминает Бочарова Марина Алексеевна из с.Будище: «А как стала я уже невестачкаю хорошенькай, так хотелось мне у карагоды походить, понаряжаца у шубку, у застёжки красивые, чтобы присмыкивались хлопцы ко мне, чтоб потанцевать».

Умение плясать в карагоде тоже высоко ценилось в курской традиции. Курская карагодная пляска представляет собой индивидуальные движения пляшущих, которые идут по кругу против часовой стрелки друг за другом, если много народу — парами. Танец был средством общения и ухаживания: мужчина поворачивался к женщине лицом, подпрыгивал перед ней, шёл «крылом», кружился. Самых лучших плясунов называют «скоморохами»: они знают множество «колен» (плясовых движений), умеют хорошо «бить» дроби ногами, подпрыгивать в такт песне и выкрикивать короткие тексты частушечного характера, четко согласуя это с музыкой. Движения женщин более сдержанные, шаг мелкий, движения рук плавные. Она — объект ухаживания и должна блюсти себя: к знакам внимания в карагоде относились серьезно и сами участники, и наблюдатели — односельчане.

Масштабные карагоды троицких «левадных» гуляний не могли двигаться быстро. По воспоминаниям местных жителей, «за вечер раза два-три круг пройдешь — и всё». В то же время, все отмечают, что столь массовая пляска не теряла своей организованности, слаженности. Движения пляшущих четко согласовывались с музыкой.

Музыкальное сопровождение. В силу многолюдности троицких карагодов, они сопровождались в основном не пением, а инструментальными наигрышами, под которые танцоры исполняют припевки. Старожилы рассказывали: «Пообедають — и у карагод: скрипка, гармошка, балалайка, кугиклы. «Тимоню» плясали» (Екатерина Фёдоровна Дуракова, с. Черный Олёх). «Скольки то-та народу на леваду! И Маховое, и Растворово. Мы песни не пели. Мы танцевали «Тимоню». Ражок, кугиклы. Кружáка бальшой — и в три ряда, и батуем [танцуем], и понаряжены» (Пелагея Ивановна Савинова, с. Саморядово).

«Тимоня» — самый популярный из местных карагодных наигрышей, под который исполняются короткие стишки-припевки:

Ой. Тимоня-Тимонюшка!

Превяликая неволюшка!

 

Задумал Тимоня женица,

Поехал Тимоня в Бялицу!...

 

В круг местных наигрышей, сопровождающих пляску в карагоде, входят также «Чеботуха», «Под мельничкою», «Старик», «Батюшка». Все эти наигрыши также сопровождаются исполнением припевок:

 

Чеботухина мать усходилась помирать.

Помереть не померла, тольки время провела.

 

Под мельничкою, под вертельничкою,

Там старцы сидять, они сальца едять…

 

Наигрыши исполняются инструментальным ансамблем, в который входят: кугиклы, рожок (язычковый духовой инструмент с пятью игровыми отверстиями), дудки, пыжатки (инструменты типа продольной флейты), скрипка, балалайка. Впоследствии к ним прибавилась гармошка, которая сейчас часто заменяется баяном. У каждого инструмента есть своя функция в партитуре наигрыша. Кугиклы, на которых должно играть не менее трех человек, исполняли наигрыш в гетерофонной фактуре: каждый из играющих исполнял свой вариант наигрыша, в результате получалось многоголосие на вариантной основе, усложненное приемом ритмического канона. Скрипка и балалайка создавали гармоническую основу наигрыша, рожок и дудки исполняли роль мелодических инструментов.

В карагоде музыканты стояли «у срядинки, а кругóм круг большой. Женщины на кугиклах больше играли, а мущины играють на скрыпке, на гармошке, балалайке» (Екатерина Фёдоровна Дуракова, с. Черный Олёх).

Песни в качестве сопровождения троицких карагодов упоминаются редко. По воспоминаниям Марины Алексеевны Бочаровой из д. Будище, «в левадах все время играли на кугиклах… А так песенки кричали по воскресениям, у себя по вýлицам, карагоды не собирали». Если же песни называют, то часто это карагодные песни, которые здесь считают «летними». «А вот Троица бывáя — тут сходятца Осиповка, Чёрный Алёх, Будишша, Саморядова. Левады тут были. Пели «Тёмны лес, зелёная дуброва», «Улица широкая мая» (Домна Ивановна Чупикова, с. Чёрный Олёх). Из-за упоминания растительности «летними» считают песни «Трава моя, травушка», «Ты дуброва, дубровушка», «Черная смородина, зеленая поломана» и ряд других.

Все карагодные песни в Курском Попселье обладают едиными стилевыми чертами. Они поются в быстром темпе, состоят из кратких музыкальных построений, четко согласующихся с ритмом плясовых движений, куплеты песен состоят из двух музыкальных периодов, один из которых пропевается с основным текстом песни, а второй представляет собой повторение той же мелодии с припевными словами ляли, лёли. За этот рефрен песни называют лёлюшками, или алилёшными. Если песни исполняются малым составом, они звучат грудном регистре, многоголосная фактура строится на переплетении голосовых партий в нешироком звуковом диапазоне. При исполнении под пляску в массовом хороводе, песни поются высоко, звонкими голосами, сопровождаются притопыванием ног и хлопками в ладони. Голосоведение упрощается, песни практически выкрикиваются на верхних звуках напева, поэтому по отношению к алилёшным песням в местной традиции употребляют термин кричать песню.

Под вечер, после карагодов, мужики устраивали бои «стенка на стенку» — кулачки. «На Троицу наши бились с будинцами. Растворовцы, маховцы гонют будинцав хто зная куда. Кадá карагоды кончаюца, тут и битва кончаеца» (Мария Яковлевна Карачевцева, с. Козыревка). Кулачные бои носили ритуальный характер, были принадлежностью определенных календарных праздников, во время которых противостояния «село на село» или «улица на улицу» символически выражали идею противоборства уходящего и наступающего календарных сезонов. Как неоднократно упоминают сами участники кулачек, «обид после кулачек не было, это было развлечение такое» (Николай Иванович Подколзин, с. Малый Каменец).

В кулачном бою испытывались сила, ловкость, храбрость мужского населения. Бои имели четкие правила: велись группами по старшинству, начиная с детей и заканчивая стариками. Приведем воспоминания Николая Ивановича Подколзина из соседнего с упоминаемыми села Малый Каменец: «Начинають с нас, с малых, один на один, по счёту. Карманы обыщуть, чтоб железнова не было, чтоб не зашиб, а на чистый кулак. Ну и пошёл… Если наши одолели, дальше гоним их. А тем уже неудобно, что одолели. Они позывают своих бóльших. Потом уже видим, что большие пошли — мы своих позываем, наши подключаются. И доходило, что да стариков. И как поняслись старики уже!»

С обеих сторон выставляли равное количество бойцов и проверяли, чтобы они не использовали никаких предметов. За нарушение этого правила жестоко наказывали. «Был Амеля у нас старик, вывел стеречь лошадей и пришёл у карагод с уздечкаю. Да как начал уздечкай — ево сразу убрали. Сразу выкинули, надо на чистый кулак» (Николай Иванович Подколзин, с.Малый Каменец). Действовали правила «бить до первой крови», «лежачего не бить», не бить ниже пояса, «с крыла» (то есть сбоку).

Во время троицких гуляний в «леваде» происходило противоборство сел Саморядово, Растворово, Козырёвка с одной стороны и Будище, Черный Олёх, Осиповка с другой стороны. У этого противостояния обнаруживаются глубокие исторические корни. Дело в том, что села возникли в XVII веке, в период строительства Белгородской засечной черты — линии военных укреплений, которые защитили Московское государство от набегов крымских татар. Заселялась территория Курского Попселья разными людьми. Помимо административной колонизации «служилыми людьми», «детьми боярскими», которым давалась грамота на землю и выплачивалось жалование, в тогдашние южные пределы Московского государства приходили и вольные поселенцы, «сходцы» из разных мест. Так, предки жителей села Саморядово были рязанскими бондарями. В 80-х годах XIX века они так рассказывали о происхождении села: «Первые наши осадчие, обосновав место, вернулись домой и стали сманывать сходцев: леса там хорошие, кадушки будем делать, черкасы мешать не будут. И вот пришло 40 дворов и заняли место, захватив лес, принадлежавший детям боярским деревни Будищ, у которых были грамоты. Началась открытая война…Мало-помалу саморядовцы отбили себе землю» [см. Библиографию №1, с. 76].

Былые распри теперь далеко позади, осталось только шутливое противоборство в кулачных боях, а в селах, основанных людьми из разных земель, теперь сложилась единая культура. Немалую роль в этом сыграли и общие карагодные гуляния, в которых происходило праздничное общение жителей, вырабатывался единый стиль пения, инструментальной игры, хореографии и одежды.

Аудио

01 Рассказ М.Я. Карачевцевой из с. Козырёвка Большесолдатского р-на Курской обл. о гуляниях в «леваде»
02 Рассказ М.Я. Карачевцевой из с. Козырёвка Большесолдатского р-на Курской обл. об украшении домов троицкой зеленью
03 Рассказ М.А. Бочаровой из д. Будище Большесолдатского р-на Курской обл. о гуляниях в «леваде»
04 Рассказ М.Я. Карачевцевой из с. Козырёвка Большесолдатского р-на Курской обл. о кулачных боях во время гуляний в «леваде»
05 Карагодный наигрыш «Тимоня» в исполнении ансамбля «Тимоня» из с. Саморядово Большесолдатского р-на Курской обл.
06 Карагодный наигрыш «Чеботуха» на кугиклах и балалайке в исполнении И.С. Антипова и М.А. Бочаровой из д. Будище Большесолдатского р-на Курской обл.
07 Карагодный наигрыш «Под мельничкою» на кугиклах и балалайке в исполнении И.С. Антипова и М.А. Бочаровой из д. Будище Большесолдатского р-на Курской обл.
08 Карагодная песня «Да под лесом, лесом» в исполнении жительниц с. Козыревка и с. Саморядово Большесолдатского р-на Курской обл.
09 Карагодная песня «Голымба» в исполнении жительниц с. Козыревка и с. Саморядово Большесолдатского р-на Курской обл.
10 Карагодная песня «Ой, ты купчик, бел голубчик» в исполнении жительниц с. Козыревка и с. Саморядово Большесолдатского р-на Курской обл.