Верная жена
Спектакль

Верная жена

Гоголь-центр

Год выхода:
2003
Страна производитель:
Россия
Жанр:
Комедия
Длительность:
140 мин.
В ролях:
Светлана Брагарник, Вячеслав Гилинов, Анна Гуляренко, Сергей Колесников, Людмила Долгорукова, Александр Гоманюк, Юлия Гоманюк, Тамара Чернышева, Анатолий Вологдин
Режиссёры:
Любовь Тимофеева, Алексей Говорухо

По пьесе Сомерсета Моэма, перевод с английского Виталия Вульфа. Премьера состоялась 12 сентября 1998 года.

Режиссер Семен Спивак о «Верной жене» Сомерсета Моэма. Из интервью «Российской газете» (2015 г.):

Это замечательная история – и смешная, и грустная, и очень откровенная, – не просто об измене подлеца мужа. Моэм поднял вопрос: а что же делать, когда магнит, некогда мощно притягивающий семейную пару, спустя 15 лет совместной жизни ослабевает? Представьте себе картинку: узнав об измене мужа, жена переживает падение, во всех смыслах. Она побеждает себя прежнюю, потом побеждает и соперницу, и мужа. Так что пьеса не об измене, а о том, как это нужно, хотя и очень трудно, все время быть интересным близкому человеку.

Фрагмент статьи искусствоведа Марии Хализевой в журнале «Театр» (1998 г.):

«Так сложилось, что известность драматургии Моэма в нашей стране значительно скромнее, нежели популярность его романного наследия. Комедия «Верная жена», написанная знаменитым автором романов «Луна и грош» и «Театр» в 1926 году, привлекла внимание Театра Гоголя, несомненно, наличием бенефисной женской роли для актрисы среднего возраста, специализирующейся на амплуа героинь. Эту роль – Констанс Миддлтон – исполняет первая актриса театра Светлана Брагарник. <...>

С сюжетом дело обстоит так: обворожительная леди, чей муж изменяет ей с лучшей подругой, решительно и недвусмысленно доказывает собственную независимость от условностей фальшиво-жалостливого светского общества и свободных взглядов самоуверенного супруга. После трехчасового плутания по закоулкам сюжета, на самой кромке финала спектакля во взгляде супруга Констанс (изменившем свое выражение с самодовольного на растерянное) явственно прочитывается торжество женской эмансипации».

Из интервью с актрисы Светланы Брагарник «Российской газете (2004 г.):

– Вы никогда не жалели, что, если бы вы приняли предложение перейти во МХАТ, жизнь бы сложилась иначе?

– Если бы я пошла во МХАТ девочкой, просидела бы с вязаным чулком все тридцать лет дальнейшей жизни, сгнила бы в могучей труппе. Кто знает? Там все решают за нас. Меня в Театре Гоголя держит репертуар. Он нарабатывается годами. Составлять новый – это сколько еще надо, а сколько их у меня еще осталось? Хоть ноешь, вот, нормальные люди домой возвращаются, а ты идешь куда-то сердце надрывать... Но ту же Сарру в «Иванове» играешь – встречаешься с замечательным человеком. Ведь счастье – общаться с человеком, с которым можно дышать полной грудью, – часто ли это в жизни удается? <...> Везде я играю что-то свое. Я понимаю, что это банальные слова, но вам так все нормальные артисты скажут. Из себя персонажей вынимаем – неоткуда больше. Роль – это же не маскарад и не перемена платья. Есть такие дарования – внешне играют, и очень хорошо, но я так, к сожалению, не умею. В театральной школе не научили. <...> Вообще существование актера – это его монолог с жизнью, а не с самим собою или с кем-то воображаемым вторым. <...> Когда я была молодой, мне казалось, что все друг друга любят и все друг другу добра желают. И долго я так считала. Может, так оно и было, или я другая была. А последнее время у меня ощущение, что я совсем одна. То ли это с возрастом знания умножают печали, то ли это правда... <...> Ах, мы творцы собрались, будем делать общее дело... Сейчас же я стремлюсь побыстрее остаться наедине с ролью.

– А можно ли войти в роль счастливого человека?

– Можно поверить в это. Был один момент, я страстно хотела сыграть счастливого человека. У меня шли подряд совершенно надрывные, мучительные роли. <...> Я играла наркоманку, сумасшедшую, которая чуть было не кончает с собой, репетировала Сарру в «Иванове» – женщину, которая умирает от туберкулеза, точнее, не от болезни, а от равнодушия человека, которого она любит. И когда я ложилась спать, думала: «Господи, ну где бы мне такую идиотку голливудскую сыграть, которая пляшет, хохочет...» <...>

– Когда вы были студенткой, как вам удалось избавиться от прибалтийского акцента? Он ведь очень сильный.

– Это был даже не акцент, а жуткий говор. Он один из самых трудных. Украинский – от него вообще избавить невозможно, и прибалтийский. Но у меня за четыре года он как-то ушел. На первом курсе никто не понимал, что я говорю. А когда я поступала в ГИТИС, отрывок читала, не выговаривая ни одного звука русского языка, – мало того что с прибалтийским акцентом, да еще и с дефектами речи. Кончилось тем, что меня отправили к логопеду – проверить, нет ли у меня патологических изменений зева, смогут ли они меня выучить нормально разговаривать. Я говорила: «Я из Гиги», то есть из Риги. Памятник надо поставить Раевскому, что он все-таки что-то разглядел... <...>

Смотрите также

Клятвенные девы
Драма
2017
81 мин
Старший сын
Московский драматический театр «Сфера»
Комедия
2017
89 мин
Папа, мама, я и Сталин
Московский театр «У Никитских ворот»
Драма
2017
76 мин