andrei-belyi

Андрей Белый

peterburg

Петербург

moskva-pod-udarom

Москва под ударом

moskovskii-chudak

Московский чудак

serebryanyi-golub

Серебряный голубь

posle-razluki

После разлуки

maski

Маски

pamyati-aleksandra-bloka

Памяти Александра Блока

Сергею СоловьевуКак минул вешний пыл, так минул страстный зной. Вотще покоя ждал: покой еще не найден. Из дома загремел гульливою волной, Волной размывчивой летящий к высям Гайден. Презрительной судьбой обидно уязвлен, Надменно затаишь. На тусклой, никлой, блеклой Траве гуляет ветр; протяжным вздохом он Ударит в бледных хат мрачнеющие стекла. Какая тишина! Как просто всё вокруг! Какие скудные, безогненные зори! Как все, прейдешь и ты, мой друг, мой бедный друг. К чему ж опять в душе кипит волнений море? Пролейся, лейся, дождь! Мятись, суровый бор! Древес прельстительных прельстительно вздыханье. И дольше говорит и ночи скромный взор, И ветра дальний глас, и тихое страданье.

noch-kak-minul-veshnii-pyl-tak-minul-strastnyi-znoi

Сергею СоловьевуКак минул вешний пыл, так минул страстный зной.
Вотще покоя ждал: покой еще не найден.
Из дома загремел гульливою волной,
Волной размывчивой летящий к высям Гайден.
Презрительной судьбой обидно уязвлен,
Надменно затаишь. На тусклой, никлой, блеклой
Траве гуляет ветр; протяжным вздохом он
Ударит в бледных хат мрачнеющие стекла.
Какая тишина! Как просто всё вокруг!
Какие скудные, безогненные зори!
Как все, прейдешь и ты, мой друг, мой бедный друг.
К чему ж опять в душе кипит волнений море?
Пролейся, лейся, дождь! Мятись, суровый бор!
Древес прельстительных прельстительно вздыханье.
И дольше говорит и ночи скромный взор,
И ветра дальний глас, и тихое страданье.

Ночь (Как минул вешний пыл, так минул страстный зной)

Тебе гремел — и горный гром Синая; Тебе явился бог… Ты нас будил: твоя рука сквозная Приподымала рог.

Как столб метельный, взвившийся воздушно Из бури снеговой, — Не раз взлетал над чернью равнодушной Огромный голос твой.

Стою, осыпан белокрылой, свежей, Серебряной пургой… Мне сны твои, — здесь, над могилой, — те же, Учитель дорогой!

Лазурные, невидимые силы Над родиной — взойдут! Пускай ветра венок с твоей могилы С протяжным стоном рвут.

И тот же клич тысячелетней злобы, Как бич, взметает мгла… Ночь белые, атласные сугробы На гробы намела.

Я слушаю слетающие звуки: Вздыхая мне венком, Бросая тень, мне простирая руки Над красным фонарьком,

Твой бедный крест, — здесь, под седой березой, – Из бледной бездны лет, – О камень бьет фарфоровою розой: «О друг — разлуки нет!»

И бледных лент муаровые складки, Как крылья, разовьет: Спокойно почивай: огонь твоей лампадки Мне сумрак разорвет.

vladimiru-solovevu

Тебе гремел – и горный гром Синая;
Тебе явился бог...
Ты нас будил: твоя рука сквозная
Приподымала рог.

Как столб метельный, взвившийся воздушно
Из бури снеговой, – 
Не раз взлетал над чернью равнодушной
Огромный голос твой.

Стою, осыпан белокрылой, свежей,
Серебряной пургой...
Мне сны твои, – здесь, над могилой, – те же,
Учитель дорогой!

Лазурные, невидимые силы
Над родиной – взойдут!
Пускай ветра венок с твоей могилы
С протяжным стоном рвут.

И тот же клич тысячелетней злобы,
Как бич, взметает мгла...
Ночь белые, атласные сугробы
На гробы намела. 

Я слушаю слетающие звуки:
Вздыхая мне венком,
Бросая тень, мне простирая руки
Над красным фонарьком,

Твой бедный крест, – здесь, под седой березой, –
Из бледной бездны лет, –
О камень бьет фарфоровою розой:
«О друг – разлуки нет!»

И бледных лент муаровые складки,
Как крылья, разовьет:
Спокойно почивай: огонь твоей лампадки
Мне сумрак разорвет.

Владимиру Соловьеву

Боль сердечных ран, и тоска растет. На полях — туман Скоро ночь сойдет. Ты уйдешь, а я буду вновь один… И пройдет, грозя, меж лесных вершин великан седой: закачает лес, склон ночных небес затенит бедой. Страшен мрак ночной, коли нет огня… Посиди со мной, не оставь меня!.. Буйный ветер спит. Ночь летит на нас… Сквозь туман горит пара красных глаз — страшен мрак ночной, коли нет огня… Посиди со мной, не оставь меня! Мне не страшно, нет… Ты как сон… как луч… Брызжет ровный свет из далеких туч… Надо спать… Всё спит… Я во сне… …Вон там великан стоит и кивает нам.

ne-strashno

Боль сердечных ран,
и тоска растет.
На полях — туман
Скоро ночь сойдет.
Ты уйдешь, а я
буду вновь один…
И пройдет, грозя,
меж лесных вершин
великан седой:
закачает лес,
склон ночных небес
затенит бедой.
Страшен мрак ночной,
коли нет огня…
Посиди со мной,
не оставь меня!..
Буйный ветер спит.
Ночь летит на нас…
Сквозь туман горит
пара красных глаз —
страшен мрак ночной,
коли нет огня…
Посиди со мной,
не оставь меня!
Мне не страшно, нет…
Ты как сон… как луч…
Брызжет ровный свет
из далеких туч…
Надо спать… Всё спит…
Я во сне…
…Вон там
великан стоит
и кивает нам.

Не страшно

Пока над мёртвыми людьми Один ты не уснул, дотоле Цепями ржавыми греми Из башни каменной о воле.Да покрывается чело, - Твое чело, кровавым потом. Глаза сквозь мутное стекло — Глаза — воздетые к высотам.Нальется в окна бирюза, Воздушное нальется злато. День — жемчуг матовый — слеза — Течет с восхода до заката.То серый сеется там дождь, То — небо голубеет степью. Но здесь ты, заключенный вождь, Греми заржавленною цепью.Пусть утро, вечер, день и ночь — Сойдут — лучи в окно протянут: Сойдут — глядят: несутся прочь. Прильнут к окну — и в вечность канут.

poka-nad-myortvymi-lyudmi

Пока над мёртвыми людьми
Один ты не уснул, дотоле
Цепями ржавыми греми
Из башни каменной о воле.Да покрывается чело,-
Твое чело, кровавым потом.
Глаза сквозь мутное стекло —
Глаза — воздетые к высотам.Нальется в окна бирюза,
Воздушное нальется злато.
День — жемчуг матовый — слеза —
Течет с восхода до заката.То серый сеется там дождь,
То — небо голубеет степью.
Но здесь ты, заключенный вождь,
Греми заржавленною цепью.Пусть утро, вечер, день и ночь —
Сойдут — лучи в окно протянут:
Сойдут — глядят: несутся прочь.
Прильнут к окну — и в вечность канут.

Пока над мёртвыми людьми

Солнца контур старинный, золотой, огневой, апельсинный и винный над червонной рекой.От воздушного пьянства онемела земля. Золотые пространства, золотые поля.Озаренный лучом, я спускаюсь в овраг. Чернопыльные комья замедляют мой шаг.От всего золотого к ручейку убегу — холод ветра ночного на зеленом лугу.Солнца контур старинный, золотой, огневой, апельсинный и винный убежал на покой.Убежал в неизвестность. Над полями легла, заливая окрестность, бледносиняя мгла.Жизнь в безвременье мчится пересохшим ключом: все земное нам снится утомительным сном.

v-polyakh

Солнца контур старинный,
золотой, огневой,
апельсинный и винный
над червонной рекой.От воздушного пьянства
онемела земля.
Золотые пространства,
золотые поля.Озаренный лучом, я
спускаюсь в овраг.
Чернопыльные комья
замедляют мой шаг.От всего золотого
к ручейку убегу —
холод ветра ночного
на зеленом лугу.Солнца контур старинный,
золотой, огневой,
апельсинный и винный
убежал на покой.Убежал в неизвестность.
Над полями легла,
заливая окрестность,
бледносиняя мгла.Жизнь в безвременье мчится
пересохшим ключом:
все земное нам снится
утомительным сном.

В полях

Кладбищенский убогий сад И зеленеющие кочки. Над памятниками дрожат, Потрескивают огонечки.Над зарослями из дерев, Проплакавши колоколами, Храм яснится, оцепенев В ночь вырезанными крестами.Серебряные тополя Колеблются из-за ограды, Разметывая на поля Бушующие листопады.В колеблющемся серебре Бесшумное возникновенье Взлетающих нетопырей, - Их жалобное шелестенье, О сердце тихое мое, Сожженное в полдневном зное, - Ты погружаешься в родное, В холодное небытие.

nochyu-na-kladbishe

Кладбищенский убогий сад
И зеленеющие кочки.
Над памятниками дрожат,
Потрескивают огонечки.Над зарослями из дерев,
Проплакавши колоколами,
Храм яснится, оцепенев
В ночь вырезанными крестами.Серебряные тополя
Колеблются из-за ограды,
Разметывая на поля
Бушующие листопады.В колеблющемся серебре
Бесшумное возникновенье
Взлетающих нетопырей,-
Их жалобное шелестенье,О сердце тихое мое,
Сожженное в полдневном зное,-
Ты погружаешься в родное,
В холодное небытие.

Ночью на кладбище

Муха жужукает в ухо, Пыльная площадь — пуста… В пригород, тукнувший глухо, Желтая ступит пята. Крик погибающих братии Встанет в пустой балалай, Лай наступающих ратей Слышишь ли, царь Николай? В блеск восходящего солнца, Став под окошко тюрьмы, Желтая рожа японца Выступит скоро из тьмы. Тухни, — помойная яма! Рухни, — российский народ! Скоро уж маршал Ояма С музыкой в город войдет.

yaponec-vozmi

Муха жужукает в ухо,
Пыльная площадь — пуста…
В пригород, тукнувший глухо,
Желтая ступит пята.
Крик погибающих братии
Встанет в пустой балалай,
Лай наступающих ратей
Слышишь ли, царь Николай?
В блеск восходящего солнца,
Став под окошко тюрьмы,
Желтая рожа японца
Выступит скоро из тьмы.
Тухни, — помойная яма!
Рухни, — российский народ!
Скоро уж маршал Ояма
С музыкой в город войдет.

Японец возьми

Бросило блекло Время — В стекла Моей тюрьмы — Гнет, Тень, Бремя — Вой Злой Зимы. Лес Весь В снеге… Галка, Дым деревень… Ветер — в поспешном беге Ткет Ночи тень Здесь — Рушусь в ночь я, — Рушусь В провалы дня… Клочья Вьюжные — бросятся… Сроки минут Уносятся, — — Не унесут Меня.

v-okne-tyurmy

Бросило блекло
Время —
В стекла
Моей тюрьмы —
Гнет,
Тень,
Бремя —
Вой
Злой
Зимы.
Лес
Весь
В снеге…
Галка,
Дым деревень…
Ветер — в поспешном беге
Ткет
Ночи тень
Здесь —
Рушусь в ночь я, —
Рушусь
В провалы дня…
Клочья
Вьюжные — бросятся…
Сроки минут
Уносятся, —
— Не унесут
Меня.

В окне тюрьмы

1Вихрь северный злился, а гном запоздалый в лесу приютился, надвинув колпак ярко-алый.Роптал он: «За что же, убитый ненастьем, о Боже, умру — не помянут участьем!»Чредою тягучей года протекали. Морщинились тучи. И ливни хлестали.Всё ждал, не повеет ли счастьем. Склонился усталый. Качался с участьем колпак ярко-алый.2Не слышно зловещего грома. Ненастье прошло — пролетело. Лицо постаревшего гнома в слезах заревых огневело.Сказал он «Довольно, довольно…» В лучах борода серебрилась. Сказал — засмеялся невольно, улыбкой лицо просветилось.И вот вдоль заросшей дороги Неслась песнь старинного гнома: «Несите меня, мои ноги, домой, заждались меня дома».Так пел он, смеясь сам с собою. Лист вспыхнул сияньем червонца. Блеснуло прощальной каймою зеркальное золото солнца.

gnom

1Вихрь северный злился,
а гном запоздалый
в лесу приютился,
надвинув колпак ярко-алый.Роптал он: «За что же,
убитый ненастьем,
о Боже,
умру — не помянут участьем!»Чредою тягучей
года протекали.
Морщинились тучи.
И ливни хлестали.Всё ждал, не повеет ли счастьем.
Склонился усталый.
Качался с участьем
колпак ярко-алый.2Не слышно зловещего грома.
Ненастье прошло — пролетело.
Лицо постаревшего гнома
в слезах заревых огневело.Сказал он «Довольно, довольно…»
В лучах борода серебрилась.
Сказал — засмеялся невольно,
улыбкой лицо просветилось.И вот вдоль заросшей дороги
Неслась песнь старинного гнома:
«Несите меня, мои ноги,
домой, заждались меня дома».Так пел он, смеясь сам с собою.
Лист вспыхнул сияньем червонца.
Блеснуло прощальной каймою
зеркальное золото солнца.

Гном

Проходит дорогой Из мира ушедший — В короне двурогой Король сумасшедший. И блещут огромные Синие Очи — В зловещие, темные Линии Ночи. И плещут из пыли Клочки багряницы, — Как красные крылья Испуганной птицы. Он в дикое поле Бросает Ладони — И дикое поле Топочет Погоней.

korol

Проходит дорогой
Из мира ушедший —
В короне двурогой
Король сумасшедший.
И блещут огромные
Синие
Очи —
В зловещие, темные
Линии
Ночи.
И плещут из пыли
Клочки багряницы, —
Как красные крылья
Испуганной птицы.
Он в дикое поле
Бросает
Ладони —
И дикое поле
Топочет
Погоней.

Король

Андрей Белый был самым горячим почитателем творчества Фридриха Ницше среди русских символистов. Он тонко ощущал гармонию эстетики ницшеанства и считал Ницше мудрецом, для которого собственная мудрость есть источник печали. Мудрецом, скрывающим всю глубину своей мудрости за парадоксальной фразой, за броским афоризмом и хлестким словом. Цель этой потаенности — сберечь и защитить собственное своеобразие от господствующего вокруг однообразия, сохранить завоеванное право на неповторимую индивидуальность. В 1911 году очерк вошел в авторский сборник критических статей «Арабески».

fridrikh-nicshe

literature

Литература

essay

Очерки

Андрей Белый был самым горячим почитателем творчества Фридриха Ницше среди русских символистов. Он тонко ощущал гармонию эстетики ницшеанства и считал Ницше мудрецом, для которого собственная мудрость есть источник печали. Мудрецом, скрывающим всю глубину своей мудрости за парадоксальной фразой, за броским афоризмом и хлестким словом. Цель этой потаенности – сберечь и защитить собственное своеобразие от господствующего вокруг однообразия, сохранить завоеванное право на неповторимую индивидуальность. В 1911 году очерк вошел в авторский сборник критических статей «Арабески».

Фридрих Ницше

«Фридрих Ницше» — читайте и скачивайте книгу (epub) онлайн бесплатно и без регистрации, автор Андрей Белый. Читать аннотацию книги и историю написания произведения на портале «Культура.РФ».