nikolai-karamzin

Николай Карамзин

natalya-boyarskaya-doch

Наталья, боярская дочь

Вдруг стал у Лины дурен цвет: Конечно, в городе румян хороших нет!

peremena-cveta

Вдруг стал у Лины дурен цвет:
Конечно, в городе румян хороших нет!

Перемена цвета

Любовник Флоры не играет, Не резвится у нас в лугах; Борей шумит, древа качает — А мы сидим в своих домах.

iz-pisma-k-i-i-dmitrievu-lyubovnik-flory-ne-igraet

Любовник Флоры не играет,
Не резвится у нас в лугах;
Борей шумит, древа качает —
А мы сидим в своих домах.

Из письма к И.И. Дмитриеву (Любовник Флоры не играет)

Когда бледнеет всё в подлунном мрачном мире И жертвы плавают в дымящейся крови, * Тогда, о Мелодор! на кроткой, нежной лире Играя, ты поешь о сладостях любви? Умолкни, милый друг!.. Кто будет наслаждаться Гармонией твоей? кто ею восхищаться?.. Но нет! играй и пой, любезнейший Орфей! Поет и в страшный гром на миртах соловей!

* Тогда была война. *** Сии стихи писаны во время грому — и в самую ту минуту пел соловей.

k-melodoru-v-otvet-na-ego-pesn-lyubvi

Когда бледнеет всё в подлунном мрачном мире
И жертвы плавают в дымящейся крови,*
Тогда, о Мелодор! на кроткой, нежной лире
Играя, ты поешь о сладостях любви?
Умолкни, милый друг!.. Кто будет наслаждаться
Гармонией твоей? кто ею восхищаться?..
Но нет! играй и пой, любезнейший Орфей!
Поет и в страшный гром на миртах соловей!
[ЛИНИЯ]
[I]* Тогда была война.
*** Сии стихи писаны во время грому — и в самую
ту минуту пел соловей.[/I]

К Мелодору в ответ на его песнь любви

Четырнадцати лет Быть Флорой, право, стыдно: В апреле розы нет! Четырнадцати лет Ты лучше всех Алет: Ах! это им обидно. Четырнадцати лет Быть Флорой, право, стыдно.

Триолет есть игрушка в стихотворстве. Надобно, чтобы он состоял из осьми стихов равной меры, и на две рифмы; чтобы четвертый стих был повторением первого, а седьмой и осьмой повторением первого и второго.

triolet-alete-v-tot-den-kak-ei-ispolnilos-14-let

Четырнадцати лет
Быть Флорой, право, стыдно:
В апреле розы нет!
Четырнадцати лет
Ты лучше всех Алет:
Ах! это им обидно.
Четырнадцати лет
Быть Флорой, право, стыдно.
[ЛИНИЯ]
[I]Триолет есть игрушка в стихотворстве. Надобно,
чтобы он состоял из осьми стихов равной меры,
и на две рифмы; чтобы четвертый стих был повторением
первого, а седьмой и осьмой повторением первого и второго.[/I]

Триолет Алете в тот день, как ей исполнилось 14 лет

Куплеты (на тот же голос) в честь нежной матери, петые ее семейством в уединенном и приятном месте, которое называется ее именем — Дарьиным

Как приятны те места, Где Натуры красота В простоте своей сияет, Где любовь изображает Имя милое твое!

Как тот счастлив… и проч.

Прежде именем богинь Украшался мрак пустынь; Имя матери святее, Имя Дарьино милее Всех Гомеровых имян.

Здесь любезнейшую мать Будут дети угощать В час вечерния прохлады; Здесь любовь и дружба рады С нею время проводить.

kuplety-na-tot-zhe-golos-v-chest-nezhnoi-materi

[I]Куплеты
(на тот же голос)
в честь нежной матери, петые ее
семейством
в уединенном и приятном месте,
которое называется ее именем —
Дарьиным[/I]

Как приятны те места,
Где Натуры красота
В простоте своей сияет,
Где любовь изображает
Имя милое твое!

[I]Хор[/I]

Как тот счастлив… и проч.

Прежде именем богинь
Украшался мрак пустынь;
Имя матери святее,
Имя Дарьино милее
Всех Гомеровых имян.

[I]Хор[/I]

Как тот счастлив… и проч.

Здесь любезнейшую мать
Будут дети угощать
В час вечерния прохлады;
Здесь любовь и дружба рады
С нею время проводить.

[I]Хор[/I]

Как тот счастлив… и проч.

Куплеты (на тот же голос) в честь нежной матери…

Пусть свет злословный утверждает, Что в Хлое постоянства нет; Что Хлоя всякий день меняет Любви своей предмет! Неправда: Хлоя обожает Всегда один предмет; Его всему предпочитает. «Кого же? верно, не тебя?» Ах, нет!.. себя!

khloya

Пусть свет злословный утверждает,
Что в Хлое постоянства нет;
Что Хлоя всякий день меняет
Любви своей предмет!
Неправда: Хлоя обожает
Всегда один предмет;
Его всему предпочитает.
«Кого же? верно, не тебя?»
Ах, нет!.. себя!

Хлоя

Древняя гишпанская историческая песня

Худо, худо, ах, французы, В Ронцевале было вам! Карл Великий там лишился Лучших рыцарей своих.

И Гваринос был поиман Многим множеством врагов; Адмирала вдруг пленили Семь арабских королей.

Семь раз жеребей бросают О Гвариносе цари; Семь раз сряду достается Марлотесу он на часть.

Марлотесу он дороже Всей Аравии большой. «Ты послушай, что я молвлю, О Гваринос! — он сказал, —

Ради Аллы, храбрый воин, Нашу веру приими! Всё возьми, чего захочешь, Что приглянется тебе.

Дочерей моих обеих Я Гвариносу отдам; На любой из них женися, А другую так возьми,

Чтоб Гвариносу служила, Мыла, шила на него. Всю Аравию приданым Я за дочерью отдам».

Тут Гваринос слово молвил; Марлотесу он сказал: «Сохрани господь небесный И Мария, мать его,

Чтоб Гваринос, христианин, Магомету послужил! Ах! во Франции невеста Дорогая ждет меня!»

Марлотес, пришедши в ярость, Грозным голосом сказал: «Вмиг Гвариноса окуйте, Нечестивого раба;

И в темницу преисподню Засадите вы его. Пусть гниет там понемногу, И умрет, как бедный червь!

Цепи тяжки, в семь сот фунтов, Возложите на него, От плеча до самой шпоры». — Страшен в гневе Марлотес!

«А когда настанет праздник, Пасха, Святки, Духов день, В кровь его тогда секите Пред глазами всех людей»

.Дни проходят, дни приходят, И настал Иванов день; Христиане и арабы Вместе празднуют его.

Христиане сыплют галгант; * Мирты мечет всякий мавр.** В почесть празднику заводит Разны игры Марлотес.

Он высоко цель поставил, Чтоб попасть в нее копьем. Все свои бросают копья, Все арабы метят в цель.

Ах, напрасно! нет удачи! Цель для слабых высока. Марлотес велел во гневе Чрез герольда объявить:

«Детям груди не сосати, А большим не пить, не есть, Если цели сей на землю Кто из мавров не сшибет!»

И Гваринос шум услышал В той темнице, где сидел. «Мать святая, чиста дева! Что за день такой пришел?

Не король ли ныне вздумал Выдать замуж дочь свою? Не меня ли сечь жестоко Час презлой теперь настал?»

Страж темничный то подслушал. «О Гваринос! свадьбы нет; Ныне сечь тебя не будут; Трубный звук не то гласит…

Ныне праздник Иоаннов; Все арабы в торжестве. Всем арабам на забаву Марлотес поставил цель.

Все арабы копья мечут, Но не могут в цель попасть; Почему король во гневе Чрез герольда объявил:

«Пить и есть никто не может, Буде цели не сшибут». Тут Гваринос встрепенулся; Слово молвил он сие:

«Дайте мне коня и сбрую, С коей Карлу я служил; Дайте мне копье булатно, Коим я врагов разил.

Цель тотчас сшибу на землю, Сколь она ни высока. Если ж я сказал неправду, Жизнь моя у вас в руках».

«Как! — на то тюремщик молвил, — Ты семь лет в тюрьме сидел, Где другие больше года Не могли никак прожить;

И еще ты думать можешь, Что сшибешь на землю цель? — Я пойду сказать инфанту, Что теперь ты говорил».

Скоро, скоро поспешает Страж темничный к королю; Приближается к инфанту И приносит весть ему:

«Знай: Гваринос христианин, Что в тюрьме семь лет сидит, Хочет цель сшибить на землю, Если дашь ему коня».

Марлотес, сие услышав, За Гвариносом послал; Царь не думал, чтоб Гваринос Мог еще конем владеть.

Он велел принесть всю сбрую И коня его сыскать. Сбруя ржавчиной покрыта, Конь возил семь лет песок.

«Ну, ступай! — сказал с насмешкой Марлотес, арабский царь.- Покажи нам, храбрый воин, Как сильна рука твоя!»

Так, как буря разъяренна, К цели мчится сей герой; Мечет он копье булатно — На земле вдруг цель лежит.

Все арабы взволновались, Мечут копья все в него; Но Гваринос, воин смелый, Храбро их мечом сечет.

Солнца свет почти затмился От великого числа Тех, которые стремились На Гвариноса все вдруг.

Но Гваринос их рассеял И до Франции достиг. Где все рыцари и дамы С честью приняли его.

* Индейское растение. (Прим. автора.) * * В день св. Иоанна гишпанцы усыпали улицы галгантом и митрами. (Прим. автора.)

graf-gvarinos

[I]Древняя гишпанская историческая песня[/I]

Худо, худо, ах, французы,
В Ронцевале было вам!
Карл Великий там лишился
Лучших рыцарей своих.

И Гваринос был поиман
Многим множеством врагов;
Адмирала вдруг пленили
Семь арабских королей.

Семь раз жеребей бросают
О Гвариносе цари;
Семь раз сряду достается
Марлотесу он на часть.

Марлотесу он дороже
Всей Аравии большой.
«Ты послушай, что я молвлю,
О Гваринос! — он сказал, —

Ради Аллы, храбрый воин,
Нашу веру приими!
Всё возьми, чего захочешь,
Что приглянется тебе.

Дочерей моих обеих
Я Гвариносу отдам;
На любой из них женися,
А другую так возьми,

Чтоб Гвариносу служила,
Мыла, шила на него.
Всю Аравию приданым
Я за дочерью отдам».

Тут Гваринос слово молвил;
Марлотесу он сказал:
«Сохрани господь небесный
И Мария, мать его,

Чтоб Гваринос, христианин,
Магомету послужил!
Ах! во Франции невеста
Дорогая ждет меня!»

Марлотес, пришедши в ярость,
Грозным голосом сказал:
«Вмиг Гвариноса окуйте,
Нечестивого раба;

И в темницу преисподню
Засадите вы его.
Пусть гниет там понемногу,
И умрет, как бедный червь!

Цепи тяжки, в семь сот фунтов,
Возложите на него,
От плеча до самой шпоры». —
Страшен в гневе Марлотес!

«А когда настанет праздник,
Пасха, Святки, Духов день,
В кровь его тогда секите
Пред глазами всех людей»

.Дни проходят, дни приходят,
И настал Иванов день;
Христиане и арабы
Вместе празднуют его.

Христиане сыплют галгант;*
Мирты мечет всякий мавр.**
В почесть празднику заводит
Разны игры Марлотес.

Он высоко цель поставил,
Чтоб попасть в нее копьем.
Все свои бросают копья,
Все арабы метят в цель.

Ах, напрасно! нет удачи!
Цель для слабых высока.
Марлотес велел во гневе
Чрез герольда объявить:

«Детям груди не сосати,
А большим не пить, не есть,
Если цели сей на землю
Кто из мавров не сшибет!»

И Гваринос шум услышал
В той темнице, где сидел.
«Мать святая, чиста дева!
Что за день такой пришел?

Не король ли ныне вздумал
Выдать замуж дочь свою?
Не меня ли сечь жестоко
Час презлой теперь настал?»

Страж темничный то подслушал.
«О Гваринос! свадьбы нет;
Ныне сечь тебя не будут;
Трубный звук не то гласит…

Ныне праздник Иоаннов;
Все арабы в торжестве.
Всем арабам на забаву
Марлотес поставил цель.

Все арабы копья мечут,
Но не могут в цель попасть;
Почему король во гневе
Чрез герольда объявил:

«Пить и есть никто не может,
Буде цели не сшибут».
Тут Гваринос встрепенулся;
Слово молвил он сие:

«Дайте мне коня и сбрую,
С коей Карлу я служил;
Дайте мне копье булатно,
Коим я врагов разил.

Цель тотчас сшибу на землю,
Сколь она ни высока.
Если ж я сказал неправду,
Жизнь моя у вас в руках».

«Как! — на то тюремщик молвил, —
Ты семь лет в тюрьме сидел,
Где другие больше года
Не могли никак прожить;

И еще ты думать можешь,
Что сшибешь на землю цель? —
Я пойду сказать инфанту,
Что теперь ты говорил».

Скоро, скоро поспешает
Страж темничный к королю;
Приближается к инфанту
И приносит весть ему:

«Знай: Гваринос христианин,
Что в тюрьме семь лет сидит,
Хочет цель сшибить на землю,
Если дашь ему коня».

Марлотес, сие услышав,
За Гвариносом послал;
Царь не думал, чтоб Гваринос
Мог еще конем владеть.

Он велел принесть всю сбрую
И коня его сыскать.
Сбруя ржавчиной покрыта,
Конь возил семь лет песок.

«Ну, ступай! — сказал с насмешкой
Марлотес, арабский царь.-
Покажи нам, храбрый воин,
Как сильна рука твоя!»

Так, как буря разъяренна,
К цели мчится сей герой;
Мечет он копье булатно —
На земле вдруг цель лежит.

Все арабы взволновались,
Мечут копья все в него;
Но Гваринос, воин смелый,
Храбро их мечом сечет.

Солнца свет почти затмился
От великого числа
Тех, которые стремились
На Гвариноса все вдруг.

Но Гваринос их рассеял
И до Франции достиг.
Где все рыцари и дамы
С честью приняли его.
[ЛИНИЯ]
[I]* Индейское растение. (Прим. автора.)
* * В день св. Иоанна гишпанцы усыпали улицы
галгантом и митрами. (Прим. автора.)[/I]

Граф Гваринос

Плавай, Сильфида, в весеннем эфире! С розы на розу в весельи летай! С нежного мирта в кристальный источник На испещренный свой образ взирай!

Май твоей жизни да будет весь ясен! Пчелка тебя никогда не пугай, Там, где пиешь ты свой сладостный нектар, Птица Цитерина мимо лети!

В Оркус низыдя, Сильфида, покойся Кротко в Платоновом вечном венке! Он возвещал утешение смертным, Псише свободу, подобно тебе.

silfida

Плавай, Сильфида, в весеннем эфире!
С розы на розу в весельи летай!
С нежного мирта в кристальный источник
На испещренный свой образ взирай!

Май твоей жизни да будет весь ясен!
Пчелка тебя никогда не пугай,
Там, где пиешь ты свой сладостный нектар,
Птица Цитерина мимо лети!

В Оркус низыдя, Сильфида, покойся
Кротко в Платоновом вечном венке!
Он возвещал утешение смертным,
Псише свободу, подобно тебе.

Сильфида

Я неволен, Но доволен И желаю пленным быть. Милы узы Ваши, музы: Их не тягостно носить. Что мне в воле? Я в неволе Весел, счастлив и блажен. Наслаждаюсь, Восхищаюсь И любовью упоен.

amur-v-plenu-u-muz

Я неволен,
Но доволен
И желаю пленным быть.
Милы узы
Ваши, музы:
Их не тягостно носить.
Что мне в воле?
Я в неволе
Весел, счастлив и блажен.
Наслаждаюсь,
Восхищаюсь
И любовью упоен.

Амур в плену у муз

Река священнейшая в мире, Кристальных вод царица, мать! Дерзну ли я на слабой лире Тебя, о Волга! величать, Богиней песни вдохновенный, Твоею славой удивленный? Дерзну ль игрою струн моих, Под шумом гордых волн твоих — Их тонкой пеной орошаясь, Прохладой в сердце освежаясь — Хвалить красу твоих брегов, Где грады, веси процветают, Поля волнистые сияют Под тению густых лесов, В которых древле раздавался Единый страшный рев зверей И эхом ввек не повторялся Любезный слуху глас людей, — Брегов, где прежде обитали Орды Златыя племена; Где стрелы в воздухе свистали И где неверных знамена Нередко кровью обагрялись Святых, но слабых християн; Где враны трупами питались Несчастных древних россиян; Но где теперь одной державы Народы в тишине живут И все одну богиню чтут, Богиню счастия и славы, Где в первый раз открыл я взор, Небесным светом озарился И чувством жизни насладился; Где птичек нежных громкий хор Воспел рождение младенца; Где я Природу полюбил, Ей первенцы души и сердца — Слезу, улыбку — посвятил И рос в веселии невинном, Как юный мирт в лесу пустынном? Дерзну ли петь, о мать река! Как ты, красуяся в теченье По злату чистого песка, Несешь земли благословенье На сребряном хребте своем, Везде щедроты разливаешь, Везде страны обогащаешь В блистательном пути твоем; Как быстро плаватель бесстрашный Летит на парусных крылах Среди пучин стихии влажной, В твоих лазоревых зыбях, Хваля свой жребий, милость неба, Хваля благоприятный ветр, И как, прельщенный светом Феба, Со дна подъемлется осетр, Играет наверху с волнами, С твоими пенными буграми, И плесом рассекает их? Когда ж под тучами со гневом, С ужасным шумом, грозным ревом Начнешь кипеть в брегах своих, Как вихри воздух раздирают, Как громы с треском ударяют И молнии шипят в волнах, Когда пловцы, спастись не чая И к небу руки простирая, Хлад смерти чувствуют в сердцах, — Какая кисть дерзнет представить Великость зрелища сего? Какая песнь возможет славить Ужасность гнева твоего?.. Едва и сам я в летах нежных, Во цвете радостной весны, Не кончил дней в водах мятежных Твоей, о Волга! глубины. Уже без ветрил, без кормила По безднам буря нас носила; Гребец от страха цепенел; Уже зияла хлябь под нами Своими пенными устами; Надежды луч в душах бледнел; Уже я с жизнию прощался, С ее прекрасною зарей; В тоске слезами обливался И ждал погибели своей… Но вдруг творец изрек спасенье — Утихло бурное волненье, И брег с улыбкой нам предстал. Какой восторг! какая радость! Я землю страстно лобызал И чувствовал всю жизни сладость. Сколь ты в величии своем, О Волга! яростна, ужасна, Столь в благости мила, прекрасна: Ты образ божий в мире сем!

Теки, Россию украшая; Шуми, священная река, Свою великость прославляя, Доколе времени рука Не истощит твоей пучины: Увы! сей горестной судьбины И ты не можешь избежать: И ты должна свой век скончать! Но прежде многие народы Истлеют, превратятся в прах, И блеск цветущия Природы Померкнет на твоих брегах.

volga

Река священнейшая в мире,
Кристальных вод царица, мать!
Дерзну ли я на слабой лире
Тебя, о Волга! величать,
Богиней песни вдохновенный,
Твоею славой удивленный?
Дерзну ль игрою струн моих,
Под шумом гордых волн твоих —
Их тонкой пеной орошаясь,
Прохладой в сердце освежаясь —
Хвалить красу твоих брегов,
Где грады, веси процветают,
Поля волнистые сияют
Под тению густых лесов,
В которых древле раздавался
Единый страшный рев зверей
И эхом ввек не повторялся
Любезный слуху глас людей, —
Брегов, где прежде обитали
Орды Златыя племена;
Где стрелы в воздухе свистали
И где неверных знамена
Нередко кровью обагрялись
Святых, но слабых християн;
Где враны трупами питались
Несчастных древних россиян;
Но где теперь одной державы
Народы в тишине живут
И все одну богиню чтут,
Богиню счастия и славы,
Где в первый раз открыл я взор,
Небесным светом озарился
И чувством жизни насладился;
Где птичек нежных громкий хор
Воспел рождение младенца;
Где я Природу полюбил,
Ей первенцы души и сердца —
Слезу, улыбку — посвятил
И рос в веселии невинном,
Как юный мирт в лесу пустынном?
Дерзну ли петь, о мать река!
Как ты, красуяся в теченье
По злату чистого песка,
Несешь земли благословенье
На сребряном хребте своем,
Везде щедроты разливаешь,
Везде страны обогащаешь
В блистательном пути твоем;
Как быстро плаватель бесстрашный
Летит на парусных крылах
Среди пучин стихии влажной,
В твоих лазоревых зыбях,
Хваля свой жребий, милость неба,
Хваля благоприятный ветр,
И как, прельщенный светом Феба,
Со дна подъемлется осетр,
Играет наверху с волнами,
С твоими пенными буграми,
И плесом рассекает их?
Когда ж под тучами со гневом,
С ужасным шумом, грозным ревом
Начнешь кипеть в брегах своих,
Как вихри воздух раздирают,
Как громы с треском ударяют
И молнии шипят в волнах,
Когда пловцы, спастись не чая
И к небу руки простирая,
Хлад смерти чувствуют в сердцах, —
Какая кисть дерзнет представить
Великость зрелища сего?
Какая песнь возможет славить
Ужасность гнева твоего?..
Едва и сам я в летах нежных,
Во цвете радостной весны,
Не кончил дней в водах мятежных
Твоей, о Волга! глубины.
Уже без ветрил, без кормила
По безднам буря нас носила;
Гребец от страха цепенел;
Уже зияла хлябь под нами
Своими пенными устами;
Надежды луч в душах бледнел;
Уже я с жизнию прощался,
С ее прекрасною зарей;
В тоске слезами обливался
И ждал погибели своей…
Но вдруг творец изрек спасенье —
Утихло бурное волненье,
И брег с улыбкой нам предстал.
Какой восторг! какая радость!
Я землю страстно лобызал
И чувствовал всю жизни сладость.
Сколь ты в величии своем,
О Волга! яростна, ужасна,
Столь в благости мила, прекрасна:
Ты образ божий в мире сем!

Теки, Россию украшая;
Шуми, священная река,
Свою великость прославляя,
Доколе времени рука
Не истощит твоей пучины:
Увы! сей горестной судьбины
И ты не можешь избежать:
И ты должна свой век скончать!
Но прежде многие народы
Истлеют, превратятся в прах,
И блеск цветущия Природы
Померкнет на твоих брегах.

Волга

Сюжет «Бедной Лизы» заимствован Карамзиным из европейской любовной литературы, но перенесен на русскую почву и интерпретирован с большой достоверностью. Однако, несмотря на кажущееся правдоподобие, мир, изображенный в повести, идилличен: жизнь бедных поселян напоминает пастораль, а крестьянка Лиза и ее мать обладают утонченностью чувств и восприятия, их речь грамотна и ничем не отличается от речи дворянина Эраста. Повесть стала образцом русской сентиментальной литературы: в противовес классицизму автор утверждал культ чувств, чувствительности и сострадания.

Повесть написана и опубликована в 1792 году в «Московском журнале», редактором которого был сам Карамзин. В 1796 году «Бедная Лиза» вышла отдельной книгой.

bednaya-liza

literature

Литература

tale

Повести

Сюжет «Бедной Лизы» заимствован Карамзиным из европейской любовной литературы, но перенесен на русскую почву и интерпретирован с большой достоверностью. Однако, несмотря на кажущееся правдоподобие, мир, изображенный в повести, идилличен: жизнь бедных поселян напоминает пастораль, а крестьянка Лиза и ее мать обладают утонченностью чувств и восприятия, их речь грамотна и ничем не отличается от речи дворянина Эраста. Повесть стала образцом русской сентиментальной литературы: в противовес классицизму автор утверждал культ чувств, чувствительности и сострадания.

Повесть написана и опубликована в 1792 году в «Московском журнале», редактором которого был сам Карамзин. В 1796 году «Бедная Лиза» вышла отдельной книгой.

Бедная Лиза

«Бедная Лиза» — читайте и скачивайте книгу (epub) онлайн бесплатно и без регистрации, автор Николай Карамзин. Читать аннотацию книги и историю написания произведения на портале «Культура.РФ».

«Бедная Лиза» читать и скачать бесплатно (epub) книгу автора Николай Карамзин

bednaya-liza-pervyi-obrazec-russkoi-belletristiki

Как повесть «произвела революцию» в мире литературы

«Бедная Лиза»: первый образец русской беллетристики

kak-chitat-temnye-allei-bunina

На что обратить внимание, чтобы понять знаменитый рассказ Ивана Бунина

Как читать «Темные аллеи» Бунина

knigi-o-pervoi-lyubvi

Произведения Александра Пушкина, Ивана Тургенева и Александра Грина