aleksei-plesheev

Алексей Плещеев

stikhotvoreniya

Стихотворения

druzheskie-sovety

Дружеские советы

Ты помнишь: поникшие ивы Качались над спящим прудом; Томимы тоской, молчаливы, С тобой мы сидели вдвоем.В открытые окна глядели К нам звезды с высоких небес; Вдали соловьиные трели Поля оглашали и лес.Ты помнишь — тебе я сказала: Мы много любили с тобой, Но светлых часов было мало Дано нам суровой судьбой.Узнали мы иго неволи, Всю тяжесть житейских цепей, Изныло в нас сердце от боли; Но скрыли мы боль от людей.В святилище наших страданий Не дали вломиться толпе, - И молча, без слез и рыданий, Мы шли по тернистой тропе.Ты помнишь минуту разлуки? О, кто из нас думал тогда, Что сердца забудутся муки, Что рану излечат года, Что страсти былые тревоги, Все бури поры прожитой, Мы, встретясь на новой дороге, Помянем насмешкою злой!

ty-pomnish-ponikshie-ivy

Ты помнишь: поникшие ивы
Качались над спящим прудом;
Томимы тоской, молчаливы,
С тобой мы сидели вдвоем.В открытые окна глядели
К нам звезды с высоких небес;
Вдали соловьиные трели
Поля оглашали и лес.Ты помнишь — тебе я сказала:
Мы много любили с тобой,
Но светлых часов было мало
Дано нам суровой судьбой.Узнали мы иго неволи,
Всю тяжесть житейских цепей,
Изныло в нас сердце от боли;
Но скрыли мы боль от людей.В святилище наших страданий
Не дали вломиться толпе,-
И молча, без слез и рыданий,
Мы шли по тернистой тропе.Ты помнишь минуту разлуки?
О, кто из нас думал тогда,
Что сердца забудутся муки,
Что рану излечат года,Что страсти былые тревоги,
Все бури поры прожитой,
Мы, встретясь на новой дороге,
Помянем насмешкою злой!

Ты помнишь, поникшие ивы

Знакомые звуки, чудесные звуки! О, сколько вам силы дано! Прошедшее счастье, прошедшие муки, И радость свиданья, и слезы разлуки… Вам всё воскресить суждено.Знакомые тени являются снова, Проходят одна за другой… И сердце поверить обману готово, И жаждет, и молит всей жизни былого, Согретое страстью былой.И всё, что убито бесплодной борьбою, Опять шевельнулось в груди… На доблестный подвиг, на битву с судьбою Иду я отважно, и яркой звездою Надежда горит впереди.В возлюбленном взоре, в улыбке участья Прочел я давно, что любим; Не страшны мне грозы, не страшно ненастье; Я знаю — любви бесконечное счастье Меня ожидает за ним! Довольно, довольно!.. замолкните, звуки! Мою вы терзаете грудь… Прошедшее счастье, прошедшие муки, И радость свиданья, и слезы разлуки, О сердце! навеки забудь!..

znakomye-zvuki-chudesnye-zvuki

Знакомые звуки, чудесные звуки!
О, сколько вам силы дано!
Прошедшее счастье, прошедшие муки,
И радость свиданья, и слезы разлуки…
Вам всё воскресить суждено.Знакомые тени являются снова,
Проходят одна за другой…
И сердце поверить обману готово,
И жаждет, и молит всей жизни былого,
Согретое страстью былой.И всё, что убито бесплодной борьбою,
Опять шевельнулось в груди…
На доблестный подвиг, на битву с судьбою
Иду я отважно, и яркой звездою
Надежда горит впереди.В возлюбленном взоре, в улыбке участья
Прочел я давно, что любим;
Не страшны мне грозы, не страшно ненастье;
Я знаю — любви бесконечное счастье
Меня ожидает за ним!Довольно, довольно!.. замолкните, звуки!
Мою вы терзаете грудь…
Прошедшее счастье, прошедшие муки,
И радость свиданья, и слезы разлуки,
О сердце! навеки забудь!..

Знакомые звуки, чудесные звуки

О, отчего полна томленья И странных грез душа моя, Когда в тиши уединенья Напев знакомый слышу я? Не будят в сердце эти звуки Печали, смолкнувшей давно, Ни мук любви, ни слез разлуки Им воскресить не суждено.Но я люблю твой глас призывный, Напев далекой стороны, Как ропот моря заунывный В часы вечерней тишины…

napev

О, отчего полна томленья
И странных грез душа моя,
Когда в тиши уединенья
Напев знакомый слышу я?Не будят в сердце эти звуки
Печали, смолкнувшей давно,
Ни мук любви, ни слез разлуки
Им воскресить не суждено.Но я люблю твой глас призывный,
Напев далекой стороны,
Как ропот моря заунывный
В часы вечерней тишины…

Напев

Я узнаю тебя, время унылое: Эти короткие, бледные дни, Долгие ночи, дождливые, темные, И разрушенье — куда ни взгляни. Сыплются с дерева листья поблекшие, В поле, желтея, поникли кусты; По небу тучи плывут бесконечные… Осень докучная!.. Да, это ты!

Я узнаю тебя, время унылое, Время тяжелых и горьких забот: Сердце, когда-то так страстно любившее, Давит мертвящий сомнения гнет; Гаснут в нем тихо одна за другою Юности гордой святые мечты, И в волосах седина пробивается… Старость докучная!.. Да, это ты!

osen

Я узнаю тебя, время унылое:
Эти короткие, бледные дни,
Долгие ночи, дождливые, темные,
И разрушенье — куда ни взгляни.
Сыплются с дерева листья поблекшие,
В поле, желтея, поникли кусты;
По небу тучи плывут бесконечные…
Осень докучная!.. Да, это ты!

Я узнаю тебя, время унылое,
Время тяжелых и горьких забот:
Сердце, когда-то так страстно любившее,
Давит мертвящий сомнения гнет;
Гаснут в нем тихо одна за другою
Юности гордой святые мечты,
И в волосах седина пробивается…
Старость докучная!.. Да, это ты!

Осень

Песни жаворонков снова Зазвенели в вышине. «Гостья милая, здорово!»- Говорят они весне.

Уже теплее солнце греет, Стали краше небеса… Скоро все зазеленеет — Степи, рощи и леса.

Позабудет бедный горе, Расцветет душой старик… В каждом сердце, в каждом взоре Радость вспыхнет хоть на миг.

Выйдет пахарь на дорогу, Взглянет весело вокруг; Помолясь усердно богу, Бодро примется за плуг.

С кротким сердцем, с верой сильной, Весь отдастся он трудам, — И пошлет господь обильный Урожай его полям!

vesna-pesni-zhavoronkov-snova

Песни жаворонков снова
Зазвенели в вышине.
«Гостья милая, здорово!»-
Говорят они весне.

Уже теплее солнце греет,
Стали краше небеса…
Скоро все зазеленеет —
Степи, рощи и леса.

Позабудет бедный горе,
Расцветет душой старик…
В каждом сердце, в каждом взоре
Радость вспыхнет хоть на миг.

Выйдет пахарь на дорогу,
Взглянет весело вокруг;
Помолясь усердно богу,
Бодро примется за плуг.

С кротким сердцем, с верой сильной,
Весь отдастся он трудам, —
И пошлет господь обильный
Урожай его полям!

Весна (Песни жаворонков снова)

Люблю стремиться я мечтою В ту благодатную страну, Где мирт, поникнув головою, Лобзает светлую волну;

Где кипарисы величаво К лазури неба вознеслись, Где сладкозвучные октавы Из уст Торкватовых лились;

Где Дант, угрюмый и суровый, Из ада тени вызывал; К стопам Лауры свой лавровый Венец Петрарка повергал;

Где Рафаэль, благоговея, Изображал мадонны лик; Из массы мрамора Психею Кановы мощный перст воздвиг;

Где в час, когда луны сияньем Залив широкий осребрён И ароматное дыханье Льют всюду роза и лимон, —

Скользит таинственно гондола По влаге зыбкой и немой, И замирает баркарола, Как поцелуй, в тиши ночной!..

Где жили вы… Где расцветали Роскошно-гордою красой! О, расскажите ж, как мечтали Вы в стороне волшебной той!

Я вас заслушаюсь… И в очи Вам устремлю я тихий взгляд — И небо южной, дивной ночи Они поэту заменят!..

lyublyu-stremitsya-ya-mechtoyu

[I]М. П. Я-Й[/I]

Люблю стремиться я мечтою
В ту благодатную страну,
Где мирт, поникнув головою,
Лобзает светлую волну;

Где кипарисы величаво
К лазури неба вознеслись,
Где сладкозвучные октавы
Из уст Торкватовых лились;

Где Дант, угрюмый и суровый,
Из ада тени вызывал;
К стопам Лауры свой лавровый
Венец Петрарка повергал;

Где Рафаэль, благоговея,
Изображал мадонны лик;
Из массы мрамора Психею
Кановы мощный перст воздвиг;

Где в час, когда луны сияньем
Залив широкий осребрён
И ароматное дыханье
Льют всюду роза и лимон, —

Скользит таинственно гондола
По влаге зыбкой и немой,
И замирает баркарола,
Как поцелуй, в тиши ночной!..

Где жили вы... Где расцветали
Роскошно-гордою красой!
О, расскажите ж, как мечтали
Вы в стороне волшебной той!

Я вас заслушаюсь... И в очи
Вам устремлю я тихий взгляд —
И небо южной, дивной ночи
Они поэту заменят!..

Люблю стремиться я мечтою

Когда я прижимал тебя к груди своей, Любви и счастья полн и примирен с судьбою, Я думал: только смерть нас разлучит с тобою; Но вот разлучены мы завистью людей! Пускай тебя навек, прелестное созданье, Отторгла злоба их от сердца моего; Но, верь, им не изгнать твой образ из него, Пока не пал твой друг под бременем страданья! И если мертвецы приют покинут свой И к вечной жизни прах из тлена возродится, Опять чело мое на грудь твою склонится: Нет рая для меня, где нет тебя со мной!

kogda-ya-prizhimal-tebya-k-grudi-svoei

Когда я прижимал тебя к груди своей,
Любви и счастья полн и примирен с судьбою,
Я думал: только смерть нас разлучит с тобою;
Но вот разлучены мы завистью людей!Пускай тебя навек, прелестное созданье,
Отторгла злоба их от сердца моего;
Но, верь, им не изгнать твой образ из него,
Пока не пал твой друг под бременем страданья!И если мертвецы приют покинут свой
И к вечной жизни прах из тлена возродится,
Опять чело мое на грудь твою склонится:
Нет рая для меня, где нет тебя со мной!

Когда я прижимал тебя к груди своей

Не умолкай, не умолкай! Отрадны сердцу эти звуки, Хоть на единый миг пускай В груди больной задремлют муки.Волненья прошлых, давних дней Мне песнь твоя напоминает; И льются слезы из очей, И сладко сердце замирает… И мнится мне, что слышу я Знакомый голос, сердцу милый; Бывало, он влечет меня К себе какой-то чудной силой; И будто снова предо мной Спокойный, тихий взор сияет И душу сладостной тоской, Тоской блаженства наполняет… Так пой же! Легче дышит грудь, И стихли в ней сомненья муки… О, если б мог когда-нибудь Я умереть под эти звуки!

zvuki

Не умолкай, не умолкай!
Отрадны сердцу эти звуки,
Хоть на единый миг пускай
В груди больной задремлют муки.Волненья прошлых, давних дней
Мне песнь твоя напоминает;
И льются слезы из очей,
И сладко сердце замирает…И мнится мне, что слышу я
Знакомый голос, сердцу милый;
Бывало, он влечет меня
К себе какой-то чудной силой;И будто снова предо мной
Спокойный, тихий взор сияет
И душу сладостной тоской,
Тоской блаженства наполняет…Так пой же! Легче дышит грудь,
И стихли в ней сомненья муки…
О, если б мог когда-нибудь
Я умереть под эти звуки!

Звуки

Опять весной в окно мое пахнуло, И дышится отрадней и вольней… В груди тоска гнетущая заснула, Рой светлых дум идет на смену ей.

Сошли снега… Оковы ледяные Не тяготят сверкающей волны… И плуга ждут далекие, немые Поля моей родимой стороны.

О, как бы мне из этих комнат душных Скорей туда хотелось — на простор, Где нету фраз трескучих и бездушных, Где не гремит витий продажных хор.

В поля! в поля! знакомая природа К себе красой стыдливою манит… В поля! там песнь воскресшего народа Свободная и мощная звучит.

vesna

Опять весной в окно мое пахнуло,
И дышится отрадней и вольней…
В груди тоска гнетущая заснула,
Рой светлых дум идет на смену ей.

Сошли снега… Оковы ледяные
Не тяготят сверкающей волны…
И плуга ждут далекие, немые
Поля моей родимой стороны.

О, как бы мне из этих комнат душных
Скорей туда хотелось — на простор,
Где нету фраз трескучих и бездушных,
Где не гремит витий продажных хор.

В поля! в поля! знакомая природа
К себе красой стыдливою манит…
В поля! там песнь воскресшего народа
Свободная и мощная звучит.

Весна

Под окном чулок старушка Вяжет в комнатке уютной И в очки свои большие Смотрит в угол поминутно.

А в углу кудрявый мальчик Молча к стенке прислонился; На лице его забота, Взгляд на что-то устремился.

«Что сидишь всё дома, внучек? Шел бы в сад, копал бы грядки Или кликнул бы сестренку, Поиграл бы с ней в лошадки.

Кабы силы да здоровье, И сама бы с вами, детки, Побрела я на лужайку; Дни такие стали редки.

Уж трава желтеет в поле, Листья падают сухие; Скоро птички-щебетуньи Улетят в края чужие!

Присмирел ты что-то, Ваня, Всё стоишь сложивши ручки; Посмотри, как светит солнце, Ни одной на небе тучки!

Что за тишь! Не клонит ветер Ни былинки, ни цветочка. Не дождешься ты такого Благодатного денечка!»

Подошел к старушке внучек И головкою курчавой К ней припал; глаза большие На нее глядят лукаво…

«Знать, гостинцу захотелось? Винных ягод, винограда? Ну поди возьми в комоде». — «Нет, гостинца мне не надо!»

— «Уж чего-нибудь да хочешь… Или, может, напроказил? Может, сам, когда спала я, Ты в комод без спросу лазил?

Может, вытащил закладку Ты из святцев для потехи? Ну постой же… За проказы Будет внучку на орехи!»

— «Нет, в комод я твой не лазил; Не таскал твоей закладки». — «Так, пожалуй, не задул ли Перед образом лампадки?»

— «Нет, бабуся, не шалил я; А вчера, меня целуя, Ты сказала: «Будешь умник — Всё тогда тебе куплю я…»»

— «Ишь ведь память-то какая! Что ж купить тебе? Лошадку? Оловянную посуду Или грабли да лопатку?»

— «Нет! уж ты мне покупала И лошадку, и посуду. Сумку мне купи, бабуся, В школу с ней ходить я буду».

— «Ай да Ваня! Хочет в школу, За букварь да за указку. Где тебе! Садись-ка лучше, Расскажу тебе я сказку…»

— «Уж и так мне много сказок Ты, бабуся, говорила; Если знаешь, расскажи мне Лучше то, что вправду было.

Шел вчера я мимо школы. Сколько там детей, родная! Как рассказывал учитель, Долго слушал у окна я.

Слушал я — какие земли Есть за дальними морями… Города, леса какие С злыми, страшными зверями.

Он рассказывал: где жарко, Где всегда стоят морозы, Отчего дожди, туманы, Отчего бывают грозы…

И еще — как люди жили Прежде нас и чем питались; Как они не знали бога И болванам поклонялись.

Рисовали тоже дети, Много я глядел тетрадок, — Кто глаза, кто нос выводит, А кто домик да лошадок.

А как кончилось ученье, Стали хором петь. В окошко И меня втащил учитель, Говорит: «Пой с нами, крошка!

Да проси, чтоб присылали В школу к нам тебя родные, Все вы скажете спасибо Ей, как будете большие».

Отпусти меня! Бабусю Я за это расцелую И каких тебе картинок Распрекрасных нарисую!»

И впились в лицо старушки Глазки бойкие ребенка; И морщинистую шею Обвила его ручонка.

На глазах старушки слезы: «Это божие внушенье! Будь по-твоему, голубчик, Знаю я, что свет — ученье.

Бегай в школу, Ваня; только Спеси там не набирайся; Как обучишься наукам, Темным людом не гнушайся!»

Чуть со стула резвый мальчик Не стащил ее. Пустился Вон из комнаты, и мигом Уж в саду он очутился.

И уж русая головка В темной зелени мелькает… А старушка то смеется, То слезинку утирает.

babushka-i-vnuchek

Под окном чулок старушка
Вяжет в комнатке уютной
И в очки свои большие
Смотрит в угол поминутно.

А в углу кудрявый мальчик
Молча к стенке прислонился;
На лице его забота,
Взгляд на что-то устремился.

«Что сидишь всё дома, внучек?
Шел бы в сад, копал бы грядки
Или кликнул бы сестренку,
Поиграл бы с ней в лошадки.

Кабы силы да здоровье,
И сама бы с вами, детки,
Побрела я на лужайку;
Дни такие стали редки.

Уж трава желтеет в поле,
Листья падают сухие;
Скоро птички-щебетуньи
Улетят в края чужие!

Присмирел ты что-то, Ваня,
Всё стоишь сложивши ручки;
Посмотри, как светит солнце,
Ни одной на небе тучки!

Что за тишь! Не клонит ветер
Ни былинки, ни цветочка.
Не дождешься ты такого
Благодатного денечка!»

Подошел к старушке внучек
И головкою курчавой
К ней припал; глаза большие
На нее глядят лукаво…

«Знать, гостинцу захотелось?
Винных ягод, винограда?
Ну поди возьми в комоде».
— «Нет, гостинца мне не надо!»

— «Уж чего-нибудь да хочешь…
Или, может, напроказил?
Может, сам, когда спала я,
Ты в комод без спросу лазил?

Может, вытащил закладку
Ты из святцев для потехи?
Ну постой же… За проказы
Будет внучку на орехи!»

— «Нет, в комод я твой не лазил;
Не таскал твоей закладки».
— «Так, пожалуй, не задул ли
Перед образом лампадки?»

— «Нет, бабуся, не шалил я;
А вчера, меня целуя,
Ты сказала: «Будешь умник —
Всё тогда тебе куплю я…»»

— «Ишь ведь память-то какая!
Что ж купить тебе? Лошадку?
Оловянную посуду
Или грабли да лопатку?»

— «Нет! уж ты мне покупала
И лошадку, и посуду.
Сумку мне купи, бабуся,
В школу с ней ходить я буду».

— «Ай да Ваня! Хочет в школу,
За букварь да за указку.
Где тебе! Садись-ка лучше,
Расскажу тебе я сказку…»

— «Уж и так мне много сказок
Ты, бабуся, говорила;
Если знаешь, расскажи мне
Лучше то, что вправду было.

Шел вчера я мимо школы.
Сколько там детей, родная!
Как рассказывал учитель,
Долго слушал у окна я.

Слушал я — какие земли
Есть за дальними морями…
Города, леса какие
С злыми, страшными зверями.

Он рассказывал: где жарко,
Где всегда стоят морозы,
Отчего дожди, туманы,
Отчего бывают грозы…

И еще — как люди жили
Прежде нас и чем питались;
Как они не знали бога
И болванам поклонялись.

Рисовали тоже дети,
Много я глядел тетрадок, —
Кто глаза, кто нос выводит,
А кто домик да лошадок.

А как кончилось ученье,
Стали хором петь. В окошко
И меня втащил учитель,
Говорит: «Пой с нами, крошка!

Да проси, чтоб присылали
В школу к нам тебя родные,
Все вы скажете спасибо
Ей, как будете большие».

Отпусти меня! Бабусю
Я за это расцелую
И каких тебе картинок
Распрекрасных нарисую!»

И впились в лицо старушки
Глазки бойкие ребенка;
И морщинистую шею
Обвила его ручонка.

На глазах старушки слезы:
«Это божие внушенье!
Будь по-твоему, голубчик,
Знаю я, что свет — ученье.

Бегай в школу, Ваня; только
Спеси там не набирайся;
Как обучишься наукам,
Темным людом не гнушайся!»

Чуть со стула резвый мальчик
Не стащил ее. Пустился
Вон из комнаты, и мигом
Уж в саду он очутился.

И уж русая головка
В темной зелени мелькает…
А старушка то смеется,
То слезинку утирает.

Бабушка и внучек

Идиллическая сентиментальность повести «Житейские сцены. Отец и дочь» складывается не только из безупречно добрых отношений казначея Василия Степановича Агапова и его дочери Маши, но и из романтического чувства, которое возникло между девушкой и её учителем Андреем Шатровым. Этот молодой человек полон восторженных помыслов и чистых стремлений, преисполнен готовности служить истине и добру, но он уже нашел золотую середину между «болезненной мечтательностью» и «сухим, узким реализмом». Шатров искренне стремится развить Машу, вселить в нее свои убеждения, пробудить в ней сознание и указать ей великое назначение женщины.

Планы героев на совместное будущее неожиданно рушатся под давлением обстоятельств подставного дела о казнокрадстве, но Агапов жертвует собой во имя личного счастья дочери.

Повесть написана в 1856 году. Впервые опубликована в 1857 году в журнале «Русский вестник».

zhiteiskie-sceny

literature

Литература

tale

Повести

Идиллическая сентиментальность повести «Житейские сцены. Отец и дочь» складывается не только из безупречно добрых отношений казначея Василия Степановича Агапова и его дочери Маши, но и из романтического чувства, которое возникло между девушкой и её учителем Андреем Шатровым. Этот молодой человек полон восторженных помыслов и чистых стремлений, преисполнен готовности служить истине и добру, но он уже нашел золотую середину между «болезненной мечтательностью» и «сухим, узким реализмом». Шатров искренне стремится развить Машу, вселить в нее свои убеждения, пробудить в ней сознание и указать ей великое назначение женщины.

Планы героев на совместное будущее неожиданно рушатся под давлением обстоятельств подставного дела о казнокрадстве, но Агапов жертвует собой во имя личного счастья дочери.

Повесть написана в 1856 году. Впервые опубликована в 1857 году в журнале «Русский вестник».

Житейские сцены

«Житейские сцены» — читайте и скачивайте книгу (epub) онлайн бесплатно и без регистрации, автор Алексей Плещеев. Читать аннотацию книги и историю написания произведения на портале «Культура.РФ».