lev-tolstoi

Лев Толстой

kazaki

Казаки

khadzhi-murat

Хаджи-Мурат

posle-bala

После бала

smert-ivana-ilicha

Смерть Ивана Ильича

zhivoi-trup

Живой труп

anna-karenina

Анна Каренина

voina-i-mir

Война и мир

detstvo

Детство

otrochestvo

Отрочество

yunost

Юность

kavkazskii-plennik

Кавказский пленник

Задумал дурень На Русь гуляти, Людей видати, Себя казати. Увидел дурень Две избы пусты; Глянул в подполье: В подполье черти, Востроголовы, Глаза, что ложки, Усы, что вилы, Руки, что грабли, В карты играют, Костью бросают, Деньги считают. Дурень им молвил: «Бог да на помочь Вам, добрым людям». Черти не любят, — Схватили дурня, Зачали бити. Стали давити, Еле живого Дурня пустили. Приходит дурень Домой, сам плачет, На голос воет. А мать бранити, Жена пеняти, Сестра-то тоже: «Дурень ты дурень, Глупый ты Бабин, То же ты слово Не так бы молвил; А ты бы молвил: «Будь ты, враг, проклят Имем господним!» Черти ушли бы, Тебе бы, дурню, Деньги достались Заместо клада». «Добро же, баба, Ты, бабариха. Матерь Лукерья, Сестра Чернава, Вперед я, дурень, Таков не буду». Пошел он, дурень, На Русь гуляти, Людей видати, Себя казати. Увидел дурень, — Четырех братов, — Ячмень молотят. Он братьям молвил: «Будь ты, враг, проклят Имем господним!» Как сграбят дурня Четыре брата, Зачали бити, Еле живого Дурня пустили. Приходит дурень Домой, сам плачет, На голос воет. А мать бранити, Жена пеняти, Сестра-то также: «Дурень ты дурень, Глупый ты Бабин, То же ты слово Не так бы молвил. Ты бы им молвил: «Бог вам на помочь, Чтоб по сту на день, Чтоб не сносити». «Добро же, баба, Ты, бабаряха, Матерь Лукерья, Сестра Чернава, Вперед я, дурень, Таков не буду». Пошел он, дурень, На Русь гуляти, Людей видати, Себя казати. Увидел дурень, — Семеро братьев Матерь хоронят; Все они плачут, Голосом воют. Он им и молвил: «Бог вам на помочь, Семеро братьев, Мать хоронити, Чтоб по сту на день, Чтоб не сносити». Сграбили дурня Семеро братьев, Зачали бити, Стали таскати, В грязи валяти, Еле живого Дурня пустили. Идет он, дурень, Домой да плачет, На голос воет. А мать бранити, Жена пеняти, Сестра-то также: «Дурень ты дурень, То же ты слово Не так бы молвил, А ты бы молвил: «Канун да ладан, Дай же господь бог Царство небесно, Пресветлый рай ей». Тебя бы, дурня, Там накормили Кутьей с блинами». «Добро же, баба, Ты, бабариха, Матерь Лукерья, Вперед я, дурень, Таков не буду». Пошел он, дурень, На Русь гуляти, Людей видати, Себя казати; Навстречу свадьба, — Он им и молвил: «Канун да ладан, Дай господь бог вам Царство небесно, Пресветлый рай всем». Скочили дружки, Схватили дурня, Зачали бити, Плетьми стегати, В лицо хлестати. Пошел, заплакал, Идет да воет. А мать бранити, Жена пеняти, Сестра-то также: «Дурень ты дурень, Ты глупый Бабин; Ты то же слово Не так бы молвил; А ты бы молвил: «Дай господь бог вам, Князю с княгиней, Закон приняти, Любовно жити, Детей сводити». «Вперед я, дурень, Таков не буду». Пошел он, дурень, На Русь гуляти, Людей видати, Себя казати. Попался дурню Навстречу старец. Он ему молвил: «Дай бог те, старцу, Закон приняти, Любовно жити, Детей сводити». Как схватит старец За ворот дурня, Стал его бити, Стал колотити, Сломал костыль весь. Пошел он, дурень, Домой, сам плачет, А мать бранити, Жена журити, Сестра-то также: «Ты дурень, дурень, Ты глупый Бабин; Ты то же слово Не так бы молвил; А ты бы молвил: «Благослови мя, Святой игумен». «Добро же, баба, Ты, бабариха, Матерь Лукерья, Вперед я, дурень, Таков не буду». Пошел он, дурень, На Русь гуляти, В лесу ходити. Увидел дурень В бору медведя, — Медведь за елью Дерет корову. Он ему молвит: «Благослови мя, Святой игумен». Медведь на дурня Кинулся, сграбил, Зачал коверкать, Зачал ломати: Едва живого Дурня оставил. Приходит дурень Домой, сам плачет, На голос воет, Матери скажет. А мать бранити, Жена пеняти, Сестра-то также: «Ты дурень, дурень, Ты глупый Бабин; Ты то же слово Не так бы молвил, Ты бы зауськал, Ты бы загайкал, Заулюлюкал». «Добро же, баба, Ты, бабариха, Матерь Лукерья, Сестра Чернава, Вперед я, дурень, Таков не буду». Пошел он, дурень, На Русь гуляти, Людей видати, Себя казати. Идет он, дурень, Во чистом поле, — Навстречу дурню Идет полковник. Зауськал дурень, Загайкал дурень, Заулюлюкал. Сказал полковник Своим солдатам. Схватили дурня, — Зачали бити; До смерти дурня Тут и убили.

duren-stikhi-skazka

Задумал дурень
На Русь гуляти,
Людей видати,
Себя казати.
Увидел дурень
Две избы пусты;
Глянул в подполье:
В подполье черти,
Востроголовы,
Глаза, что ложки,
Усы, что вилы,
Руки, что грабли,
В карты играют,
Костью бросают,
Деньги считают.
Дурень им молвил:
«Бог да на помочь
Вам, добрым людям».
Черти не любят,—
Схватили дурня,
Зачали бити.
Стали давити,
Еле живого
Дурня пустили.
Приходит дурень
Домой, сам плачет,
На голос воет.
А мать бранити,
Жена пеняти,
Сестра-то тоже:
«Дурень ты дурень,
Глупый ты Бабин,
То же ты слово
Не так бы молвил;
А ты бы молвил:
«Будь ты, враг, проклят
Имем господним!»
Черти ушли бы,
Тебе бы, дурню,
Деньги достались
Заместо клада».
«Добро же, баба,
Ты, бабариха.
Матерь Лукерья,
Сестра Чернава,
Вперед я, дурень,
Таков не буду».
Пошел он, дурень,
На Русь гуляти,
Людей видати,
Себя казати.
Увидел дурень,—
Четырех братов,—
Ячмень молотят.
Он братьям молвил:
«Будь ты, враг, проклят
Имем господним!»
Как сграбят дурня
Четыре брата,
Зачали бити,
Еле живого
Дурня пустили.
Приходит дурень
Домой, сам плачет,
На голос воет.
А мать бранити,
Жена пеняти,
Сестра-то также:
«Дурень ты дурень,
Глупый ты Бабин,
То же ты слово
Не так бы молвил.
Ты бы им молвил:
«Бог вам на помочь,
Чтоб по сту на день,
Чтоб не сносити».
«Добро же, баба,
Ты, бабаряха,
Матерь Лукерья,
Сестра Чернава,
Вперед я, дурень,
Таков не буду».
Пошел он, дурень,
На Русь гуляти,
Людей видати,
Себя казати.
Увидел дурень,—
Семеро братьев
Матерь хоронят;
Все они плачут,
Голосом воют.
Он им и молвил:
«Бог вам на помочь,
Семеро братьев,
Мать хоронити,
Чтоб по сту на день,
Чтоб не сносити».
Сграбили дурня
Семеро братьев,
Зачали бити,
Стали таскати,
В грязи валяти,
Еле живого
Дурня пустили.
Идет он, дурень,
Домой да плачет,
На голос воет.
А мать бранити,
Жена пеняти,
Сестра-то также:
«Дурень ты дурень,
То же ты слово
Не так бы молвил,
А ты бы молвил:
«Канун да ладан,
Дай же господь бог
Царство небесно,
Пресветлый рай ей».
Тебя бы, дурня,
Там накормили
Кутьей с блинами».
«Добро же, баба,
Ты, бабариха,
Матерь Лукерья,
Вперед я, дурень,
Таков не буду».
Пошел он, дурень,
На Русь гуляти,
Людей видати,
Себя казати;
Навстречу свадьба,—
Он им и молвил:
«Канун да ладан,
Дай господь бог вам
Царство небесно,
Пресветлый рай всем».
Скочили дружки,
Схватили дурня,
Зачали бити,
Плетьми стегати,
В лицо хлестати.
Пошел, заплакал,
Идет да воет.
А мать бранити,
Жена пеняти,
Сестра-то также:
«Дурень ты дурень,
Ты глупый Бабин;
Ты то же слово
Не так бы молвил;
А ты бы молвил:
«Дай господь бог вам,
Князю с княгиней,
Закон приняти,
Любовно жити,
Детей сводити».
«Вперед я, дурень,
Таков не буду».
Пошел он, дурень,
На Русь гуляти,
Людей видати,
Себя казати.
Попался дурню
Навстречу старец.
Он ему молвил:
«Дай бог те, старцу,
Закон приняти,
Любовно жити,
Детей сводити».
Как схватит старец
За ворот дурня,
Стал его бити,
Стал колотити,
Сломал костыль весь.
Пошел он, дурень,
Домой, сам плачет,
А мать бранити,
Жена журити,
Сестра-то также:
«Ты дурень, дурень,
Ты глупый Бабин;
Ты то же слово
Не так бы молвил;
А ты бы молвил:
«Благослови мя,
Святой игумен».
«Добро же, баба,
Ты, бабариха,
Матерь Лукерья,
Вперед я, дурень,
Таков не буду».
Пошел он, дурень,
На Русь гуляти,
В лесу ходити.
Увидел дурень
В бору медведя,—
Медведь за елью
Дерет корову.
Он ему молвит:
«Благослови мя,
Святой игумен».
Медведь на дурня
Кинулся, сграбил,
Зачал коверкать,
Зачал ломати:
Едва живого
Дурня оставил.
Приходит дурень
Домой, сам плачет,
На голос воет,
Матери скажет.
А мать бранити,
Жена пеняти,
Сестра-то также:
«Ты дурень, дурень,
Ты глупый Бабин;
Ты то же слово
Не так бы молвил,
Ты бы зауськал,
Ты бы загайкал,
Заулюлюкал».
«Добро же, баба,
Ты, бабариха,
Матерь Лукерья,
Сестра Чернава,
Вперед я, дурень,
Таков не буду».
Пошел он, дурень,
На Русь гуляти,
Людей видати,
Себя казати.
Идет он, дурень,
Во чистом поле,—
Навстречу дурню
Идет полковник.
Зауськал дурень,
Загайкал дурень,
Заулюлюкал.
Сказал полковник
Своим солдатам.
Схватили дурня,—
Зачали бити;
До смерти дурня
Тут и убили.

Дурень (Стихи-сказка)

Как четвертого числа Нас нелегкая несла Горы отбирать.Барон Вревский генерал К Горчакову приставал, Когда подшофе.«Князь, возьми ты эти горы, Не входи со мною в ссору, Не то донесу».Собирались на советы Все большие эполеты, Даже Плац-бек-Кок.Полицмейстер Плац-бек-Кок Никак выдумать не мог, Что ему сказать.Долго думали, гадали, Топографы всё писали На большом листу.Гладко вписано в бумаге, Да забыли про овраги, А по ним ходить… Выезжали князья, графы, А за ними топографы На Большой редут.Князь сказал: «Ступай, Липранди». А Липранди: «Нет-с, атанде, Нет, мол, не пойду.Туда умного не надо, Ты пошли туда Реада, А я посмотрю…» Вдруг Реад возьми да спросту И повел нас прямо к мосту: «Ну-ка, на уру».Веймарн плакал, умолял, Чтоб немножко обождал. «Нет, уж пусть идут».Генерал же Ушаков, Тот уж вовсе не таков: Всё чего-то ждал.Он и ждал да дожидался, Пока с духом собирался Речку перейти.На уру мы зашумели, Да резервы не поспели, Кто-то переврал.А Белевцев-генерал Всё лишь знамя потрясал, Вовсе не к лицу.На Федюхины высоты Нас пришло всего три роты, А пошли полки!.. Наше войско небольшое, А француза было втрое, И сикурсу тьма.Ждали — выйдет с гарнизона Нам на выручку колонна, Подали сигнал.А там Сакен-генерал Всё акафисты читал Богородице.И пришлось нам отступать, Р… же ихню мать, Кто туда водил.

pesnya-pro-srazhenie-na-reke-chernoi-4-avgusta-1855

Как четвертого числа
Нас нелегкая несла
Горы отбирать.Барон Вревский генерал
К Горчакову приставал,
Когда подшофе.«Князь, возьми ты эти горы,
Не входи со мною в ссору,
Не то донесу».Собирались на советы
Все большие эполеты,
Даже Плац-бек-Кок.Полицмейстер Плац-бек-Кок
Никак выдумать не мог,
Что ему сказать.Долго думали, гадали,
Топографы всё писали
На большом листу.Гладко вписано в бумаге,
Да забыли про овраги,
А по ним ходить…Выезжали князья, графы,
А за ними топографы
На Большой редут.Князь сказал: «Ступай, Липранди».
А Липранди: «Нет-с, атанде,
Нет, мол, не пойду.Туда умного не надо,
Ты пошли туда Реада,
А я посмотрю…»
Вдруг Реад возьми да спросту
И повел нас прямо к мосту:
«Ну-ка, на уру».Веймарн плакал, умолял,
Чтоб немножко обождал.
«Нет, уж пусть идут».Генерал же Ушаков,
Тот уж вовсе не таков:
Всё чего-то ждал.Он и ждал да дожидался,
Пока с духом собирался
Речку перейти.На уру мы зашумели,
Да резервы не поспели,
Кто-то переврал.А Белевцев-генерал
Всё лишь знамя потрясал,
Вовсе не к лицу.На Федюхины высоты
Нас пришло всего три роты,
А пошли полки!..Наше войско небольшое,
А француза было втрое,
И сикурсу тьма.Ждали – выйдет с гарнизона
Нам на выручку колонна,
Подали сигнал.А там Сакен-генерал
Всё акафисты читал
Богородице.И пришлось нам отступать,
Р… же ихню мать,
Кто туда водил.

Песня про сражение на реке Черной 4 августа 1855

Лев Толстой полагал, что человек тем более человек, чем ближе он стоит к природе. Эту мысль воплощает рассказ «Три смерти». В произведении Толстой описывает три разные смерти — богатой барыни, простого мужика и дерева. О смысле рассказа Толстой писал в письме к двоюродной тетушке Александре Толстой: «…барыня жалка и гадка, потому что лгала всю жизнь и лжет перед смертью. Христианство, как она его понимает, не решает для нее вопроса жизни и смерти. Зачем умирать, когда хочется жить? <…> Мужик умирает спокойно именно потому, что он не христианин. Его религия другая, хотя он по обычаю и исполнял христианские обряды; его религия — природа, с которой он жил. Он сам рубил деревья, сеял рожь и косил ее, убивал баранов, и рожались у него бараны, и дети рожались, и старики умирали, и он знает твердо этот закон, от которого он никогда не отворачивался, как барыня, и прямо, просто смотрел ему в глаза… Дерево умирает спокойно, честно и красиво. Красиво, — потому что не лжет, не ломается, не боится, не жалеет».

tri-smerti

literature

Литература

story

Рассказы

Лев Толстой полагал, что человек тем более человек, чем ближе он стоит к природе. Эту мысль воплощает рассказ «Три смерти». В произведении Толстой описывает три разные смерти — богатой барыни, простого мужика и дерева. О смысле рассказа Толстой писал в письме к двоюродной тетушке Александре Толстой: «…барыня жалка и гадка, потому что лгала всю жизнь и лжет перед смертью. Христианство, как она его понимает, не решает для нее вопроса жизни и смерти. Зачем умирать, когда хочется жить? <...> Мужик умирает спокойно именно потому, что он не христианин. Его религия другая, хотя он по обычаю и исполнял христианские обряды; его религия — природа, с которой он жил. Он сам рубил деревья, сеял рожь и косил ее, убивал баранов, и рожались у него бараны, и дети рожались, и старики умирали, и он знает твердо этот закон, от которого он никогда не отворачивался, как барыня, и прямо, просто смотрел ему в глаза... Дерево умирает спокойно, честно и красиво. Красиво, — потому что не лжет, не ломается, не боится, не жалеет».

Три смерти

«Три смерти» — читайте и скачивайте книгу (epub) онлайн бесплатно и без регистрации, автор Лев Толстой. Читать аннотацию книги и историю написания произведения на портале «Культура.РФ».

«Три смерти» читать и скачать бесплатно (epub) книгу автора Лев Толстой

chitaem-lva-tolstogo

Всемирно известная классика

Читаем Льва Толстого