aleksey-apuhtin

Алексей Апухтин

stikhotvoreniya-vklyuchavshiesya-avtorom-v-prizhiznennye-sborniki

Стихотворения, включавшиеся автором в прижизненные сборники

mezhdu-zhiznyu-i-smertyu

Между жизнью и смертью

Посреди гнетущих и послушных, Посреди злодеев и рабов Я устал от ваших фраз бездушных, От дрожащих ненавистью слов! Мне противно лгать и лицемерить, Нестерпимо — отрицаньем жить… Я хочу во что-нибудь да верить, Что-нибудь всем сердцем полюбить! Как монах, творя обет желанный, Я б хотел по знойному пути К берегам земли обетованной По песку горячему идти; Чтобы слезы падали ручьями, Чтоб от веры трепетала грудь, Чтоб с пути, пробитого веками, Мне ни разу не пришлось свернуть! Чтоб оазис в золотые страны Отдохнуть меня манил и звал, Чтоб вдали тянулись караваны, Шел корабль, — а я бы все шагал! Чтоб глаза слипались от дороги, Чтоб сгорали жаждою уста, Чтоб мои подкашивались ноги Под тяжелым бременем креста…

sovremennym-vitiyam

Посреди гнетущих и послушных,
Посреди злодеев и рабов
Я устал от ваших фраз бездушных,
От дрожащих ненавистью слов!
Мне противно лгать и лицемерить,
Нестерпимо — отрицаньем жить…
Я хочу во что-нибудь да верить,
Что-нибудь всем сердцем полюбить!Как монах, творя обет желанный,
Я б хотел по знойному пути
К берегам земли обетованной
По песку горячему идти;
Чтобы слезы падали ручьями,
Чтоб от веры трепетала грудь,
Чтоб с пути, пробитого веками,
Мне ни разу не пришлось свернуть!Чтоб оазис в золотые страны
Отдохнуть меня манил и звал,
Чтоб вдали тянулись караваны,
Шел корабль,- а я бы все шагал!
Чтоб глаза слипались от дороги,
Чтоб сгорали жаждою уста,
Чтоб мои подкашивались ноги
Под тяжелым бременем креста…

Современным витиям

Май на дворе… Началися посевы, Пахарь поет за сохой… Снова внемлю вам, родные напевы, С той же глубокой тоской! Но не одно гореванье тупое — Плод бесконечных скорбей, - Мне уже слышится что-то иное В песнях отчизны моей. Льются смелей заунывные звуки, Полные сил молодых. Многих годов пережитые муки Грозно скопилися в них… Так вот и кажется, с первым призывом Грянут они из оков К вольным степям, к нескончаемым нивам, В глубь необъятных лесов. Пусть тебя, Русь, одолели невзгоды, Пусть ты — унынья страна… Нет, я не верю, что песня свободы Этим полям не дана!

pesni-mai-na-dvore

Май на дворе… Началися посевы,
Пахарь поет за сохой…
Снова внемлю вам, родные напевы,
С той же глубокой тоской!
Но не одно гореванье тупое —
Плод бесконечных скорбей,-
Мне уже слышится что-то иное
В песнях отчизны моей.
Льются смелей заунывные звуки,
Полные сил молодых.
Многих годов пережитые муки
Грозно скопилися в них…
Так вот и кажется, с первым призывом
Грянут они из оков
К вольным степям, к нескончаемым нивам,
В глубь необъятных лесов.
Пусть тебя, Русь, одолели невзгоды,
Пусть ты — унынья страна…
Нет, я не верю, что песня свободы
Этим полям не дана!

Песни (Май на дворе)

Осенний ветер так уныло В полях свистал, Когда края отчизны милой Я покидал.Смотрели грустно сосны, ели И небеса. И как-то пасмурно шумели Кругом леса.И застилал туман чужую Черту земли, И кони на гору крутую Едва везли.

otezd

Осенний ветер так уныло
В полях свистал,
Когда края отчизны милой
Я покидал.Смотрели грустно сосны, ели
И небеса.
И как-то пасмурно шумели
Кругом леса.И застилал туман чужую
Черту земли,
И кони на гору крутую
Едва везли.

Отъезд

Не тоскуй, моя родная, Не слези твоих очей. Как найдет кручина злая, Не отплачешься от ней. Посмотри-ка, я лампадку Пред иконою зажгла, Оглянись: в углу кроватка И богата и светла.Оглянись же: перед нами Сладко спит младенец твой С темно-синими глазами, С светло-русой головой. Не боится темной ночи: Безмятежен сон его; Смотрят ангельские очи Прямо с неба на него.Вот когда с него была ты, От родимого села В барский дом из дымной хаты Я кормилицей вошла. Всё на свете я забыла! Изо всех одну любя, И ласкала, и кормила, И голубила тебя.Подросла, моя родная… С чистой, пламенной душой, А красавица такая, Что и не было другой. Ни кручины, ни печали — Как ребенок весела… Женихи к тебе езжали: За богатого пошла.С тех-то пор веселья дума И на ум к тебе нейдет; Целый день сидишь угрюмо, Ночи плачешь напролет. Дорогая, золотая, Не кручинься, не жалей… Не тоскуй, моя родная, Не слези твоих очей. Глянь, как теплится лампадка Пред иконой, посмотри, Как наш ангел дремлет сладко От зари и до зари. Над постелькою рыдая, Сна младенца не разбей… Не тоскуй, моя родная, Не слези твоих очей.

nyanya

Не тоскуй, моя родная,
Не слези твоих очей.
Как найдет кручина злая,
Не отплачешься от ней.
Посмотри-ка, я лампадку
Пред иконою зажгла,
Оглянись: в углу кроватка
И богата и светла.Оглянись же: перед нами
Сладко спит младенец твой
С темно-синими глазами,
С светло-русой головой.
Не боится темной ночи:
Безмятежен сон его;
Смотрят ангельские очи
Прямо с неба на него.Вот когда с него была ты,
От родимого села
В барский дом из дымной хаты
Я кормилицей вошла.
Всё на свете я забыла!
Изо всех одну любя,
И ласкала, и кормила,
И голубила тебя.Подросла, моя родная…
С чистой, пламенной душой,
А красавица такая,
Что и не было другой.
Ни кручины, ни печали —
Как ребенок весела…
Женихи к тебе езжали:
За богатого пошла.С тех-то пор веселья дума
И на ум к тебе нейдет;
Целый день сидишь угрюмо,
Ночи плачешь напролет.
Дорогая, золотая,
Не кручинься, не жалей…Не тоскуй, моя родная,
Не слези твоих очей.
Глянь, как теплится лампадка
Пред иконой, посмотри,
Как наш ангел дремлет сладко
От зари и до зари.
Над постелькою рыдая,
Сна младенца не разбей…
Не тоскуй, моя родная,
Не слези твоих очей.

Няня

Твоя слеза катилась за слезой, Твоя душа сжималась молодая, Внимая речи лживой и чужой… И я в тот миг не мог упасть, рыдая, Перед тобой! Твоя слеза проникла в сердце мне, И все, что было горького, больного Запрятано в сердечной глубине, - Под этою слезою всплыло снова, Как в страшном сне! Не в первый раз сбирается гроза, И страха перед ней душа не знала! Теперь дрожу я… Робкие глаза Глядят куда-то вдаль… куда упала Твоя слеза!

tvoya-sleza

Твоя слеза катилась за слезой,
Твоя душа сжималась молодая,
Внимая речи лживой и чужой…
И я в тот миг не мог упасть, рыдая,
Перед тобой!Твоя слеза проникла в сердце мне,
И все, что было горького, больного
Запрятано в сердечной глубине,-
Под этою слезою всплыло снова,
Как в страшном сне!Не в первый раз сбирается гроза,
И страха перед ней душа не знала!
Теперь дрожу я… Робкие глаза
Глядят куда-то вдаль… куда упала
Твоя слеза!

Твоя слеза

Мой друг, тебя томит неверная примета, Бесплодную боязнь рассудком укроти: Когда твоя душа сочувствием согрета, Она не может горя принести! Но видя ряд могил, о прошлых днях тоскуя, Дрожишь ты часто за живых, И гибель лучших смутно чуя, С двойною силой любишь их. Так сердце матери невольно отличает Того из всех своих детей, Кому грозит беда, чья радость увядает, Кто немощней, и жалче, и слабей… Пусть тем, кого уж нет, не нужно сожалений, Но мысли не прогнать: зачем они ушли? Увы! Ни мощный ум, ни сердца жар, ни гений Не созданы надолго для земли. И только то живет без горьких опасений, Что пресмыкается в пыли!

v-m-mu-moi-drug-tebya-tomit-nevernaya-primeta

Мой друг, тебя томит неверная примета,
Бесплодную боязнь рассудком укроти:
Когда твоя душа сочувствием согрета,
Она не может горя принести!
Но видя ряд могил, о прошлых днях тоскуя,
Дрожишь ты часто за живых,
И гибель лучших смутно чуя,
С двойною силой любишь их.
Так сердце матери невольно отличает
Того из всех своих детей,
Кому грозит беда, чья радость увядает,
Кто немощней, и жалче, и слабей…
Пусть тем, кого уж нет, не нужно сожалений,
Но мысли не прогнать: зачем они ушли?
Увы! Ни мощный ум, ни сердца жар, ни гений
Не созданы надолго для земли.
И только то живет без горьких опасений,
Что пресмыкается в пыли!

В. М-му (Мой друг, тебя томит неверная примета)

Я ждал тебя… Часы ползли уныло, Как старые, докучные враги… Всю ночь меня будил твой голос милый И чьи-то слышались шаги…

Я ждал тебя… Прозрачен, свеж и светел, Осенний день повеял над землей… В немой тоске я день прекрасный встретил Одною жгучею слезой…

Пойми хоть раз, что в этой жизни шумной, Чтоб быть с тобой, — я каждый миг ловлю, Что я люблю, люблю тебя безумно… Как жизнь, как счастие люблю!..

ya-zhdal-tebya-chasy-polzli-unylo

Я ждал тебя... Часы ползли уныло,
Как старые, докучные враги...
Всю ночь меня будил твой голос милый
И чьи-то слышались шаги...

Я ждал тебя... Прозрачен, свеж и светел,
Осенний день повеял над землей...
В немой тоске я день прекрасный встретил
Одною жгучею слезой...

Пойми хоть раз, что в этой жизни шумной,
Чтоб быть с тобой, — я каждый миг ловлю,
Что я люблю, люблю тебя безумно...
Как жизнь, как счастие люблю!..

Я ждал тебя… Часы ползли уныло…

Садитесь, я вам рад. Откиньте всякий страх И можете держать себя свободно, Я разрешаю вам. Вы знаете, на днях Я королем был избран всенародно, Но это всё равно. Смущают мысль мою Все эти почести, приветствия, поклоны… Я день и ночь пишу законы Для счастья подданных и очень устаю. Как вам моя понравилась столица? Вы из далеких стран? А впрочем, ваши лица Напоминают мне знакомые черты, Как будто я встречал, имен еще не зная, Вас где-то, там, давно… Ах, Маша, это ты? О милая, родная, дорогая! Ну, обними меня, как счастлив я, как рад! И Коля… здравствуй, милый брат! Вы не поверите, как хорошо мне с вами, Как мне легко теперь! Но что с тобой, Мари? Как ты осунулась… страдаешь всё глазами? Садись ко мне поближе, говори, Что наша Оля? Всё растет? Здорова? О, Господи! Что дал бы я, чтоб снова Расцеловать ее, прижать к моей груди… Ты приведешь ее?.. Нет, нет, не приводи! Расплачется, пожалуй, не узнает, Как, помнишь, было раз… А ты теперь о чем Рыдаешь? Перестань! Ты видишь, молодцом Я стал совсем, и доктор уверяет, Что это легкий рецидив, Что скоро всё пройдет, что нужно лишь терпенье. О да, я терпелив, я очень терпелив, Но всё-таки… за что? В чем наше преступленье?.. Что дед мой болен был, что болен был отец, Что этим призраком меня пугали с детства, — Так что ж из этого? Я мог же, наконец, Не получить проклятого наследства!.. Так много лет прошло, и жили мы с тобой Так дружно, хорошо, и всё нам улыбалось… Как это началось? Да, летом, в сильный зной, Мы рвали васильки, и вдруг мне показалось… . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Да, васильки, васильки… Много мелькало их в поле… Помнишь, до самой реки Мы их сбирали для Оли.

Олечка бросит цветок В реку, головку наклонит… «Папа, — кричит, — василек Мой поплывет, не утонет?!»

Я ее на руки брал, В глазки смотрел голубые, Ножки ее целовал, Бледные ножки, худые.

Как эти дни далеки… Долго ль томиться я буду? Всё васильки, васильки, Красные, желтые всюду…

Видишь, торчат на стене, Слышишь, сбегают по крыше, Вот подползают ко мне, Лезут всё выше и выше…

Слышишь, смеются они… Боже, за что эти муки? Маша, спаси, отгони, Крепче сожми мои руки!

Поздно! Вошли, ворвались, Стали стеной между нами, В голову так и впились, Колют ее лепестками.

Рвется вся грудь от тоски… Боже! куда мне деваться? Всё васильки, васильки… Как они смеют смеяться? . . . . . . . . . . . . Однако что же вы сидите предо мной? Как смеете смотреть вы дерзкими глазами? Вы избалованы моею добротой, Но всё же я король, и я расправлюсь с вами! Довольно вам держать меня в плену, в тюрьме! Для этого меня безумным вы признали… Так я вам докажу, что я в своем уме: Ты мне жена, а ты — ты брат ее… Что, взяли? Я справедлив, но строг. Ты будешь казнена. Что, не понравилось? Бледнеешь от боязни? Что делать, милая, недаром вся страна Давно уж требует твоей позорной казни! Но, впрочем, может быть, смягчу я приговор И благости пример подам родному краю. Я не за казни, нет, все эти казни — вздор. Я взвешу, посмотрю, подумаю… не знаю… Эй, стража, люди, кто-нибудь! Гони их в шею всех, мне надо Быть одному… Вперед же не забудь: Сюда никто не входит без доклада.

sumasshedshii

Садитесь, я вам рад. Откиньте всякий страх
И можете держать себя свободно,
Я разрешаю вам. Вы знаете, на днях
Я королем был избран всенародно,
Но это всё равно. Смущают мысль мою
Все эти почести, приветствия, поклоны…
Я день и ночь пишу законы
Для счастья подданных и очень устаю.
Как вам моя понравилась столица?
Вы из далеких стран? А впрочем, ваши лица
Напоминают мне знакомые черты,
Как будто я встречал, имен еще не зная,
Вас где-то, там, давно…
Ах, Маша, это ты?
О милая, родная, дорогая!
Ну, обними меня, как счастлив я, как рад!
И Коля… здравствуй, милый брат!
Вы не поверите, как хорошо мне с вами,
Как мне легко теперь! Но что с тобой, Мари?
Как ты осунулась… страдаешь всё глазами?
Садись ко мне поближе, говори,
Что наша Оля? Всё растет? Здорова?
О, Господи! Что дал бы я, чтоб снова
Расцеловать ее, прижать к моей груди…
Ты приведешь ее?.. Нет, нет, не приводи!
Расплачется, пожалуй, не узнает,
Как, помнишь, было раз… А ты теперь о чем
Рыдаешь? Перестань! Ты видишь, молодцом
Я стал совсем, и доктор уверяет,
Что это легкий рецидив,
Что скоро всё пройдет, что нужно лишь терпенье.
О да, я терпелив, я очень терпелив,
Но всё-таки… за что? В чем наше преступленье?..
Что дед мой болен был, что болен был отец,
Что этим призраком меня пугали с детства, —
Так что ж из этого? Я мог же, наконец,
Не получить проклятого наследства!..
Так много лет прошло, и жили мы с тобой
Так дружно, хорошо, и всё нам улыбалось…
Как это началось? Да, летом, в сильный зной,
Мы рвали васильки, и вдруг мне показалось…
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Да, васильки, васильки…
Много мелькало их в поле…
Помнишь, до самой реки
Мы их сбирали для Оли.

Олечка бросит цветок
В реку, головку наклонит…
«Папа, — кричит, — василек
Мой поплывет, не утонет?!»

Я ее на руки брал,
В глазки смотрел голубые,
Ножки ее целовал,
Бледные ножки, худые.

Как эти дни далеки…
Долго ль томиться я буду?
Всё васильки, васильки,
Красные, желтые всюду…

Видишь, торчат на стене,
Слышишь, сбегают по крыше,
Вот подползают ко мне,
Лезут всё выше и выше…

Слышишь, смеются они…
Боже, за что эти муки?
Маша, спаси, отгони,
Крепче сожми мои руки!

Поздно! Вошли, ворвались,
Стали стеной между нами,
В голову так и впились,
Колют ее лепестками.

Рвется вся грудь от тоски…
Боже! куда мне деваться?
Всё васильки, васильки…
Как они смеют смеяться?
. . . . . . . . . . . .
Однако что же вы сидите предо мной?
Как смеете смотреть вы дерзкими глазами?
Вы избалованы моею добротой,
Но всё же я король, и я расправлюсь с вами!
Довольно вам держать меня в плену, в тюрьме!
Для этого меня безумным вы признали…
Так я вам докажу, что я в своем уме:
Ты мне жена, а ты — ты брат ее… Что, взяли?
Я справедлив, но строг. Ты будешь казнена.
Что, не понравилось? Бледнеешь от боязни?
Что делать, милая, недаром вся страна
Давно уж требует твоей позорной казни!
Но, впрочем, может быть, смягчу я приговор
И благости пример подам родному краю.
Я не за казни, нет, все эти казни — вздор.
Я взвешу, посмотрю, подумаю… не знаю…
Эй, стража, люди, кто-нибудь!
Гони их в шею всех, мне надо
Быть одному… Вперед же не забудь:
Сюда никто не входит без доклада.

Сумасшедший

Покинутый тобой, один в толпе бездушной Я в онемении стоял: Их крикам радости внимал я равнодушно, Их диких слез не понимал.А ты? Твои глаза блестели хладнокровно, Твой детский смех мне слышен был, И сердце билося твое спокойно, ровно, Смиряя свой ненужный пыл.Не знало сердце то, что близ него другое, Уязвлено, оскорблено, Дрожало, мучилось в насильственном покое, Тоской и злобою полно! Не знали те глаза, что ищут их другие, Что молят жалости они, Глаза печальные, усталые, сухие, Как в хатах зимние огни!

v-teatre

Покинутый тобой, один в толпе бездушной
Я в онемении стоял:
Их крикам радости внимал я равнодушно,
Их диких слез не понимал.А ты? Твои глаза блестели хладнокровно,
Твой детский смех мне слышен был,
И сердце билося твое спокойно, ровно,
Смиряя свой ненужный пыл.Не знало сердце то, что близ него другое,
Уязвлено, оскорблено,
Дрожало, мучилось в насильственном покое,
Тоской и злобою полно!Не знали те глаза, что ищут их другие,
Что молят жалости они,
Глаза печальные, усталые, сухие,
Как в хатах зимние огни!

В театре

Не стучись ко мне в ночь бессонную, Не буди любовь схороненную, Мне твой образ чужд и язык твой нем, Я в гробу лежу, я затих совсем. Мысли ясные мглой окутались, И не знаю я: кто играет мной, Кто мне верный друг, кто мне враг лихой, С злой усмешкою, с речью горькою… Ты приснилась мне перед зорькою… Не смотри ты так, подожди хоть дня, Я в гробу лежу, обмани меня… Ведь умершим лгут, ведь удел живых — Ряд измен, обид, оскорблений злых… А едва умрем — на прощание Нам надгробное шлют рыдание, Возглашают нам память вечную, Обещают жизнь… бесконечную!

pamyati-proshlogo

Не стучись ко мне в ночь бессонную,
Не буди любовь схороненную,
Мне твой образ чужд и язык твой нем,
Я в гробу лежу, я затих совсем.
Мысли ясные мглой окутались,
И не знаю я: кто играет мной,
Кто мне верный друг, кто мне враг лихой,
С злой усмешкою, с речью горькою…
Ты приснилась мне перед зорькою…
Не смотри ты так, подожди хоть дня,
Я в гробу лежу, обмани меня…
Ведь умершим лгут, ведь удел живых —
Ряд измен, обид, оскорблений злых…
А едва умрем — на прощание
Нам надгробное шлют рыдание,
Возглашают нам память вечную,
Обещают жизнь… бесконечную!

Памяти прошлого

«Великосветские произведения» — посмертный сборник стихотворений, поэм, пьес, романсов и эпиграмм Алексея Николаевича Апухтина (1840-1893). Включает произведения, написанные в период с 1860 по 1893 год. Апухтина, который являлся горячим сторонником «чистого искусства» и противником «гражданского служения» поэзии, нередко называют «эпигоном светского стиля поэзии» пушкинской эпохи в русской литературе. В своем творчестве поэт затрагивал различные темы, нередко писал поэтические послания друзьям, эпиграммы, пародии, но главной темой его лирики является мелодраматическая тема неудачной и разбитой любви. Грусть воспоминаний, чувство одиночества, надвигающейся старости и смерти отражены во многих стихотворениях Апухтина, нередко содержащих рефрены и музыкальных по своей форме. Многие произведения поэта были переложены на музыку Чайковским, Рахманиновым, Аренским, Глиэром и другими.

velikosvetskie-proizvedeniya

literature

Литература

poetry

Поэзия

«Великосветские произведения» – посмертный сборник стихотворений, поэм, пьес, романсов и эпиграмм Алексея Николаевича Апухтина (1840-1893). Включает произведения, написанные в период с 1860 по 1893 год.
Апухтина, который являлся горячим сторонником «чистого искусства» и противником «гражданского служения» поэзии, нередко называют «эпигоном светского стиля поэзии» пушкинской эпохи в русской литературе. В своем творчестве поэт затрагивал различные темы, нередко писал поэтические послания друзьям, эпиграммы, пародии, но главной темой его лирики является мелодраматическая тема неудачной и разбитой любви. Грусть воспоминаний, чувство одиночества, надвигающейся старости и смерти отражены во многих стихотворениях Апухтина, нередко содержащих рефрены и музыкальных по своей форме. Многие произведения поэта были переложены на музыку Чайковским, Рахманиновым, Аренским, Глиэром и другими.

Великосветские произведения

«Великосветские произведения» — читайте и скачивайте книгу (epub) онлайн бесплатно и без регистрации, автор Алексей Апухтин. Читать аннотацию книги и историю написания произведения на портале «Культура.РФ».

«Великосветские произведения» читать и скачать бесплатно (epub) книгу автора Алексей Апухтин

zabytaya-russkaya-klassika

Алексей Писарев, Николай Помяловский, Всеволод Крестовский и другие популярные авторы XIX века