aleksandr-pushkin

Александр Пушкин

skazka-o-medvedikhe

Сказка о медведихе

marya-shoning

Марья Шонинг

o-narodnom-vospitanii

О народном воспитании

tazit

Тазит

kirdzhali

Кирджали

poltava

Полтава

cygany

Цыганы

gavriiliada

Гавриилиада

lirika

Лирика

romany-i-povesti

Романы и повести

sceny-rycarskikh-vremen

Сцены рыцарских времен

Глубокой ночи на полях Давно лежали покрывала, И слабо в бледных облаках Звезда пустынная сияла. При умирающих огнях, В неверной темноте тумана, Безмолвно два стояли стана На помраченных высотах. Всё спит; лишь волн мятежный ропот Разносится в тиши ночной, Да слышен из дали глухой Булата звон и конский топот. Толпа наездников младых В дубраве едет молчаливой, Дрожат и пышут кони их, Главой трясут нетерпеливой. Уж полем всадники спешат, Дубравы кров покинув зыбкий, Коней ласкают и смирят И с гордой шепчутся улыбкой. Их лица радостью горят, Огнем пылают гневны очи; Лишь ты, воинственный поэт, Уныл, как сумрак полуночи, И бледен, как осенний свет. С главою, мрачно преклоненной, С укрытой горестью в груди, Печальной думой увлеченный, Он едет молча впереди.

«Певец печальный, что с тобою? Один пред боем ты уныл; Поник бесстрашною главою, Бразды и саблю опустил! Ужель, невольник праздной неги, Отрадней мир твоих полей, Чем наши бурные набеги И ночью бранный стук мечей? Тебя мы зрели под мечами С спокойным, дерзостным челом, Всегда меж первыми рядами, Всё там, где битвы падал, гром. С победным съединяясь кликом, Твой голос нашу славу пел — А ныне ты в унынье диком, Как беглый ратник, онемел».

Но медленно певец печальный Главу и взоры приподнял, Взглянул угрюмо в сумрак дальный И вздохом грудь поколебал.

«Глубокий сон в долине бранной; Одни мы мчимся в тьме ночной, Предчувствую конец желанный! Меня зовет последний бой! Расторгну цепь судьбы жестокой, Влечу я с братьями в огонь; Удар падет…— и одинокий В долину выбежит мой конь.

О вы, хранимые судьбами Для сладостных любви наград; Любви бесценными слезами Благословится ль наш возврат! Но для певца никто не дышит, Его настигнет тишина; Эльвина смерти весть услышит, И не вздохнет об нем она… В минуты сладкого спасенья, О други, вспомните певца, Его любовь, его мученья И славу грозного конца!»

naezdniki

Глубокой ночи на полях
Давно лежали покрывала,
И слабо в бледных облаках
Звезда пустынная сияла.
При умирающих огнях,
В неверной темноте тумана,
Безмолвно два стояли стана
На помраченных высотах.
Всё спит; лишь волн мятежный ропот
Разносится в тиши ночной,
Да слышен из дали глухой
Булата звон и конский топот.
Толпа наездников младых
В дубраве едет молчаливой,
Дрожат и пышут кони их,
Главой трясут нетерпеливой.
Уж полем всадники спешат,
Дубравы кров покинув зыбкий,
Коней ласкают и смирят
И с гордой шепчутся улыбкой.
Их лица радостью горят,
Огнем пылают гневны очи;
Лишь ты, воинственный поэт,
Уныл, как сумрак полуночи,
И бледен, как осенний свет.
С главою, мрачно преклоненной,
С укрытой горестью в груди,
Печальной думой увлеченный,
Он едет молча впереди.

«Певец печальный, что с тобою?
Один пред боем ты уныл;
Поник бесстрашною главою,
Бразды и саблю опустил!
Ужель, невольник праздной неги,
Отрадней мир твоих полей,
Чем наши бурные набеги
И ночью бранный стук мечей?
Тебя мы зрели под мечами
С спокойным, дерзостным челом,
Всегда меж первыми рядами,
Всё там, где битвы падал, гром.
С победным съединяясь кликом,
Твой голос нашу славу пел —
А ныне ты в унынье диком,
Как беглый ратник, онемел».

Но медленно певец печальный
Главу и взоры приподнял,
Взглянул угрюмо в сумрак дальный
И вздохом грудь поколебал.

«Глубокий сон в долине бранной;
Одни мы мчимся в тьме ночной,
Предчувствую конец желанный!
Меня зовет последний бой!
Расторгну цепь судьбы жестокой,
Влечу я с братьями в огонь;
Удар падет…— и одинокий
В долину выбежит мой конь.

О вы, хранимые судьбами
Для сладостных любви наград;
Любви бесценными слезами
Благословится ль наш возврат!
Но для певца никто не дышит,
Его настигнет тишина;
Эльвина смерти весть услышит,
И не вздохнет об нем она…
В минуты сладкого спасенья,
О други, вспомните певца,
Его любовь, его мученья
И славу грозного конца!»

Наездники

Я думал, сердце позабыло Способность легкую страдать, Я говорил: тому, что было, Уж не бывать! уж не бывать! Прошли восторги, и печали, И легковерные мечты… Но вот опять затрепетали Пред мощной властью красоты.1835 г.

ya-dumal-serdce-pozabylo

Я думал, сердце позабыло
Способность легкую страдать,
Я говорил: тому, что было,
Уж не бывать! уж не бывать!
Прошли восторги, и печали,
И легковерные мечты…
Но вот опять затрепетали
Пред мощной властью красоты.1835 г.

Я думал, сердце позабыло…

Покров, упитанный язвительною кровью, Кентавра мстящий дар, ревнивою любовью Алкиду передан. Алкид его приял. В божественной крови яд быстрый побежал. Се — ярый мученик, в ночи скитаясь, воет; Стопами тяжкими вершину Эты роет; Гнет, ломит древеса; исторженные пни Высоко громоздит; его рукой они В костер навалены; он их зажег; он всходит; Недвижим на костре он в небо взор возводит; Под мышцей палица; в ногах немейский лев Разостлан. Дунул ветр; поднялся свист и рев; Треща горит костер; и вскоре пламя, воя, Уносит к небесам бессмертный дух героя.

iz-a-shene

Покров, упитанный язвительною кровью,
Кентавра мстящий дар, ревнивою любовью
Алкиду передан. Алкид его приял.
В божественной крови яд быстрый побежал.
Се - ярый мученик, в ночи скитаясь, воет;
Стопами тяжкими вершину Эты роет;
Гнет, ломит древеса; исторженные пни
Высоко громоздит; его рукой они
В костер навалены; он их зажег; он всходит;
Недвижим на костре он в небо взор возводит;
Под мышцей палица; в ногах немейский лев
Разостлан. Дунул ветр; поднялся свист и рев;
Треща горит костер; и вскоре пламя, воя,
Уносит к небесам бессмертный дух героя.

Из А.Шенье

Я ускользнул от Эскулапа Худой, обритый — но живой; Его мучительная лапа Не тяготеет надо мной. Здоровье, легкий друг Приапа, И сон, и сладостный покой, Как прежде, посетили снова Мой угол тесный и простой. Утешь и ты полубольного! Он жаждет видеться с тобой, С тобой, счастливый беззаконник, Ленивый Пинда гражданин, Свободы, Вакха верный сын, Венеры набожный поклонник И наслаждений властелин! От суеты столицы праздной, От хладных прелестей Невы, От вредной сплетницы молвы, От скуки, столь разнообразной, Меня зовут холмы, луга, Тенисты клены огорода, Пустынной речки берега И деревенская свобода. Дай руку мне. Приеду я В начале мрачном сентября: С тобою пить мы будем снова, Открытым сердцем говоря Насчет глупца, вельможи злого, Насчет холопа записного, Насчет небесного царя, А иногда насчет земного.

nn-ya-uskolznul-ot-eskulapa

Я ускользнул от Эскулапа
Худой, обритый — но живой;
Его мучительная лапа
Не тяготеет надо мной.
Здоровье, легкий друг Приапа,
И сон, и сладостный покой,
Как прежде, посетили снова
Мой угол тесный и простой.
Утешь и ты полубольного!
Он жаждет видеться с тобой,
С тобой, счастливый беззаконник,
Ленивый Пинда гражданин,
Свободы, Вакха верный сын,
Венеры набожный поклонник
И наслаждений властелин!
От суеты столицы праздной,
От хладных прелестей Невы,
От вредной сплетницы молвы,
От скуки, столь разнообразной,
Меня зовут холмы, луга,
Тенисты клены огорода,
Пустынной речки берега
И деревенская свобода.
Дай руку мне. Приеду я
В начале мрачном сентября:
С тобою пить мы будем снова,
Открытым сердцем говоря
Насчет глупца, вельможи злого,
Насчет холопа записного,
Насчет небесного царя,
А иногда насчет земного.

NN («Я ускользнул от Эскулапа…»)

Нет, нет, напрасны ваши пени, Я вас люблю, все тот же я. Дни наши, милые друзья, Бегут, как утренние тени, Как воды быстрого ручья. Давно ли тайными судьбами Нам жизни чаша подана! Еще для нас она полна, К ее краям прильнув устами, Мы пьем восторги и любовь, Для нас надежды, наслажденья, . . . . . . . . . . Для нас все новы заблужденья! Мы наслаждаемся, цветем, Но память ищет оживляться, Но сердце. . . . . . . . тихим сном В минувшем любит забываться.1819 г.

net-net-naprasny-vashi-peni

Нет, нет, напрасны ваши пени,
Я вас люблю, все тот же я.
Дни наши, милые друзья,
Бегут, как утренние тени,
Как воды быстрого ручья.
Давно ли тайными судьбами
Нам жизни чаша подана!
Еще для нас она полна,
К ее краям прильнув устами,
Мы пьем восторги и любовь,
Для нас надежды, наслажденья,
. . . . . . . . . .
Для нас все новы заблужденья!
Мы наслаждаемся, цветем,
Но память ищет оживляться,
Но сердце . . . . . . . . тихим сном
В минувшем любит забываться.1819 г.

Нет, нет, напрасны ваши пени…

Вчера за чашей пуншевого С гусаром я сидел И молча с мрачною душою На дальний путь глядел.

«Скажи, что смотришь на дорогу? — Мой храбрый вопросил.— Еще по ней ты, слава богу, Друзей не проводил».

К груди поникнув головою, Я скоро прошептал: «Гусар! уж нет ее со мною!..» Вздохнул — и замолчал.

Слеза повисла па реснице И канула в бокал. «Дитя, ты плачешь о девице, Стыдись!» — он закричал.

«Оставь, гусар… ох! Сердцу больно. Ты, знать, не горевал. Увы! одной слезы довольно, Чтоб отравить бокал!..»

sleza

Вчера за чашей пуншевого
С гусаром я сидел
И молча с мрачною душою
На дальний путь глядел.

«Скажи, что смотришь на дорогу? —
Мой храбрый вопросил.—
Еще по ней ты, слава богу,
Друзей не проводил».

К груди поникнув головою,
Я скоро прошептал:
«Гусар! уж нет ее со мною!..»
Вздохнул — и замолчал.

Слеза повисла па реснице
И канула в бокал.
«Дитя, ты плачешь о девице,
Стыдись!» — он закричал.

«Оставь, гусар… ох! Сердцу больно.
Ты, знать, не горевал.
Увы! одной слезы довольно,
Чтоб отравить бокал!..»

Слеза

В молчанье пред тобой сижу. Напрасно чувствую мученье, Напрасно на тебя гляжу: Того уж верно не скажу, Что говорит воображенье.Е. С. Огарева — царскосельская знакомая А. С. Пушкина1816 г.

ekspromt-na-ogarevu-v-molchane-pred-toboi-sizhu

В молчанье пред тобой сижу.
Напрасно чувствую мученье,
Напрасно на тебя гляжу:
Того уж верно не скажу,
Что говорит воображенье.Е. С. Огарева — царскосельская знакомая А. С. Пушкина1816 г.

Экспромт на Огареву (В молчанье пред тобой сижу…)

Мечты, мечты, Где ваша сладость? Где ты, где ты, Ночная радость? Исчезнул он, Веселый сон, И одинокий Во тьме глубокой Я пробужден. Кругом постели Немая ночь. Вмиг охладели, Вмиг улетели Толпою прочь Любви мечтанья. Еще полна Душа желанья И ловит сна Воспоминанья. Любовь, любовь, Внемли моленья: Пошли мне вновь Свои виденья, И поутру, Вновь упоенный, Пускай умру Непробужденный.

probuzhdenie

Мечты, мечты,
Где ваша сладость?
Где ты, где ты,
Ночная радость?
Исчезнул он,
Веселый сон,
И одинокий
Во тьме глубокой
Я пробужден.
Кругом постели
Немая ночь.
Вмиг охладели,
Вмиг улетели
Толпою прочь
Любви мечтанья.
Еще полна
Душа желанья
И ловит сна
Воспоминанья.
Любовь, любовь,
Внемли моленья:
Пошли мне вновь
Свои виденья,
И поутру,
Вновь упоенный,
Пускай умру
Непробужденный.

Пробуждение

Незавершенная поэма

Полюби меня, девица Нет Что же скажет вся станица? Я с другим обручена.

Твой жених теперь далече

kazachka-i-cherkes

[I]Незавершенная поэма[/I]

Полюби меня, девица
Нет
Что же скажет вся станица?
Я с другим обручена.

Твой жених теперь далече

Казачка и черкес

Презренного злодея меч Сверкнул над выей патриота; Сверкнул — глава упала с плеч И покатилась с эшафота. И страх и тайную тоску Льстецы в душе презренной кроя, Чтоб угодить временщику, Торжествовали смерть героя.Одна царица лишь была 10 Омрачена печальной думой; Как будто камень, залегла Тоска в душе ее угрюмой! С тех пор от ней веселье прочь, И стала сна она чуждаться: Ее очам и день и ночь Какой-то призрак стал являться.Однажды пир шумел в дворце, Гремела музыка на хорах; У всех веселье на лице 20 И упоение во взорах. В душе своей утомлена, Бледна, печальна и угрюма, Царица в тронную одна Ушла украдкою от шума.Увы! и радость не могла Ее порадовать улыбкой И мрачность бледного чела Развеселить, хотя ошибкой. «О, где найду душе покой?» — 30 Она в раздумьи возопила И, опершись на трон рукой, Главу печально преклонила.И в шуме пиршеств и в глуши Меня раскаянье терзает; Оно из глубины души Волынского напоминает!..» — «Он здесь!» — внезапно зазвучал По сводам тронной страшный голос. В царице трепет пробежал 40 И дыбом приподнялся волос!.. Она взглянула — перед ней Глава Волынского лежала И на нее из-под бровей С укором очи устремляла. Лик смертной бледностью покрыт, Уста раскрытые трепещут; Как огнь болотный в ночь горит, Так очи в ней неясно блещут.Кругом главы во тьме ночной 50 Какой-то чудный свет сияет, И каплющая кровь порой Помост чертога обагряет. Рисует каждая черта Страдальца славного отчизны; Вдруг посинелые уста Залепетали укоризны: «Что медлишь ты?.. Давно я жду Тебя к творцу на суд священный, Там каждый восприемлет мзду, 60 Равны там царь и раб презренный!» Окончив грозные слова, По-прежнему из мрака ночи Вперила мертвая глава В царицу трепетную очи… Гром музыки звучал еще, Весельем оживлялись лица; Все ждут царицу, но вотще, Не возвращается царица. Исчезла радость, шум затих; 70 Лишь робкий шопот всюду бродит, И каждый, глядя на других, Из залы сумрачный выходит.[1]

duma-4-videnie-anny-ivanovny

Презренного злодея меч
Сверкнул над выей патриота;
Сверкнул — глава упала с плеч
И покатилась с эшафота.
И страх и тайную тоску
Льстецы в душе презренной кроя,
Чтоб угодить временщику,
Торжествовали смерть героя.Одна царица лишь была
10 Омрачена печальной думой;
Как будто камень, залегла
Тоска в душе ее угрюмой!
С тех пор от ней веселье прочь,
И стала сна она чуждаться:
Ее очам и день и ночь
Какой-то призрак стал являться.Однажды пир шумел в дворце,
Гремела музыка на хорах;
У всех веселье на лице
20 И упоение во взорах.
В душе своей утомлена,
Бледна, печальна и угрюма,
Царица в тронную одна
Ушла украдкою от шума.Увы! и радость не могла
Ее порадовать улыбкой
И мрачность бледного чела
Развеселить, хотя ошибкой.
«О, где найду душе покой?» —
30 Она в раздумьи возопила
И, опершись на трон рукой,
Главу печально преклонила.И в шуме пиршеств и в глуши
Меня раскаянье терзает;
Оно из глубины души
Волынского напоминает!..»
— «Он здесь!» — внезапно зазвучал
По сводам тронной страшный голос.
В царице трепет пробежал
40 И дыбом приподнялся волос!..Она взглянула — перед ней
Глава Волынского лежала
И на нее из-под бровей
С укором очи устремляла.
Лик смертной бледностью покрыт,
Уста раскрытые трепещут;
Как огнь болотный в ночь горит,
Так очи в ней неясно блещут.Кругом главы во тьме ночной
50 Какой-то чудный свет сияет,
И каплющая кровь порой
Помост чертога обагряет.
Рисует каждая черта
Страдальца славного отчизны;
Вдруг посинелые уста
Залепетали укоризны:«Что медлишь ты?.. Давно я жду
Тебя к творцу на суд священный,
Там каждый восприемлет мзду,
60 Равны там царь и раб презренный!»
Окончив грозные слова,
По-прежнему из мрака ночи
Вперила мертвая глава
В царицу трепетную очи…Гром музыки звучал еще,
Весельем оживлялись лица;
Все ждут царицу, но вотще,
Не возвращается царица.
Исчезла радость, шум затих;
70 Лишь робкий шопот всюду бродит,
И каждый, глядя на других,
Из залы сумрачный выходит.[1]

Дума 4. Видение Анны Ивановны

«Капитанская дочка» принадлежит к серии произведений, которыми русские писатели 30-х годов откликнулись на успех переводных романов Вальтера Скотта. Замысел повести о пугачевской эпохе назрел во время работы Пушкина над исторической хроникой «История Пугачевского бунта». В окончательной версии автор придал повествованию форму мемуаров, а рассказчиком и главным героем сделал дворянина-офицера, который сохранил верность долгу и присяге, несмотря на соблазн перейти на сторону бунтовщиков. «Русский бунт, бессмысленный и беспощадный» сопровождает историю любви Петра Гринева, от лица которого ведется рассказ, к дочери коменданта пограничной крепости Маше Мироновой.

Роман написан в 1832–1836 годах.

kapitanskaya-dochka

literature

Литература

tale

Повести

«Капитанская дочка» принадлежит к серии произведений, которыми русские писатели 30-х годов откликнулись на успех переводных романов Вальтера Скотта. Замысел повести о пугачевской эпохе назрел во время работы Пушкина над исторической хроникой «История Пугачевского бунта». В окончательной версии автор придал повествованию форму мемуаров, а рассказчиком и главным героем сделал дворянина-офицера, который сохранил верность долгу и присяге, несмотря на соблазн перейти на сторону бунтовщиков. «Русский бунт, бессмысленный и беспощадный» сопровождает историю любви Петра Гринева, от лица которого ведется рассказ, к дочери коменданта пограничной крепости Маше Мироновой.

Роман написан в 1832–1836 годах. 

Капитанская дочка

«Капитанская дочка» — читайте и скачивайте книгу (epub) онлайн бесплатно и без регистрации, автор Александр Пушкин. Читать аннотацию книги и историю написания произведения на портале «Культура.РФ».

«Капитанская дочка» читать и скачать бесплатно (epub) книгу автора Александр Пушкин

kak-chitat-kapitanskuyu-dochku-pushkina

История создания, прототипы героев и отзывы критиков

Как читать «Капитанскую дочку» Пушкина

kak-chitat-beluyu-gvardiyu-bulgakova

Литературная традиция, христианские образы и размышления о конце света

Как читать «Белую гвардию» Булгакова

aleksandr-pushkin-5-elektronnykh-knig

«Евгений Онегин», «Дубровский» и другие