aleksandr-blok

Александр Блок

ramzes

Рамзес

balaganchik

Балаганчик

o-sovremennom-sostoyanii-russkogo-simvolizma

О современном состоянии русского символизма

vozmezdie

Возмездие

rasputya

Распутья

intelligenciya-i-revolyuciya

Интеллигенция и Революция

korol-na-ploshadi

Король на площади

pushkinskomu-domu

Пушкинскому Дому

stikhi-o-prekrasnoi-dame

Стихи о Прекрасной Даме

pesnya-sudby

Песня судьбы

skify

Скифы

Когда я уйду на покой от времен, Уйду от хулы и похвал, Ты вспомни ту нежность, тот ласковый сон, Которым я цвел и дышал. Я знаю, не вспомнишь Ты, Светлая, зла, Которое билось во мне, Когда подходила Ты, стройно бела, Как лебедь, к моей глубине Не я возмущал Твою гордую лень — То чуждая сила его. Холодная туча смущала мой день, — Твой день был светлей моего. Ты вспомнишь, когда я уйду на покой, Исчезну за синей чертой, — Одну только песню, что пел я с Тобой, Что Ты повторяла за мной.1 ноября 1903

kogda-ya-uidu-na-pokoi-ot-vremen

Когда я уйду на покой от времен,
Уйду от хулы и похвал,
Ты вспомни ту нежность, тот ласковый сон,
Которым я цвел и дышал.
Я знаю, не вспомнишь Ты, Светлая, зла,
Которое билось во мне,
Когда подходила Ты, стройно бела,
Как лебедь, к моей глубине
Не я возмущал Твою гордую лень —
То чуждая сила его.
Холодная туча смущала мой день, —
Твой день был светлей моего.
Ты вспомнишь, когда я уйду на покой,
Исчезну за синей чертой, —
Одну только песню, что пел я с Тобой,
Что Ты повторяла за мной.1 ноября 1903

Когда я уйду на покой от времен…

Когда вы стоите на моем пути, Такая живая, такая красивая, Но такая измученная, Говорите всё о печальном, Думаете о смерти, Никого не любите И презираете свою красоту — Что же? Разве я обижу вас? О, нет! Ведь я не насильник, Не обманщик и не гордец, Хотя много знаю, Слишком много думаю с детства И слишком занят собой. Ведь я — сочинитель, Человек, называющий всё по имени, Отнимающий аромат у живого цветка. Сколько ни говорите о печальном, Сколько ни размышляйте о концах и началах, Всё же, я смею думать, Что вам только пятнадцать лет. И потому я хотел бы, Чтобы вы влюбились в простого человека, Который любит землю и небо Больше, чем рифмованные и нерифмованные Речи о земле и о небе. Право, я буду рад за вас, Так как — только влюбленный Имеет право на звание человека.6 февраля 1908

kogda-vy-stoite-na-moem-puti

Когда вы стоите на моем пути,
Такая живая, такая красивая,
Но такая измученная,
Говорите всё о печальном,
Думаете о смерти,
Никого не любите
И презираете свою красоту —
Что же? Разве я обижу вас?
О, нет! Ведь я не насильник,
Не обманщик и не гордец,
Хотя много знаю,
Слишком много думаю с детства
И слишком занят собой.
Ведь я — сочинитель,
Человек, называющий всё по имени,
Отнимающий аромат у живого цветка.
Сколько ни говорите о печальном,
Сколько ни размышляйте о концах и началах,
Всё же, я смею думать,
Что вам только пятнадцать лет.
И потому я хотел бы,
Чтобы вы влюбились в простого человека,
Который любит землю и небо
Больше, чем рифмованные и нерифмованные
Речи о земле и о небе.
Право, я буду рад за вас,
Так как — только влюбленный
Имеет право на звание человека.6 февраля 1908

Когда вы стоите на моем пути…

Уже над морем вечереет, Уж ты мечтой меня томишь, И с полуночи ветер веет Через неласковый камыш. Огни на мачтах зажигая, Уходят в море корабли, А ты, ночная, ты, земная, Опять уносишь от земли. Ты вся пленительна и лжива, Вся — в отступающих огнях, Во мгле вечернего залива, В легко-туманных пеленах. Позволь и мне огонь прибрежный Тебе навстречу развести, В венок страстной и неизбежный — Цветок влюбленности вплести… Обетование неложно: Передо мною — ты опять. Душе влюбленной невозможно О сладкой смерти не мечтать.24 ноября 1908

uzhe-nad-morem-vechereet

Уже над морем вечереет,
Уж ты мечтой меня томишь,
И с полуночи ветер веет
Через неласковый камыш.
Огни на мачтах зажигая,
Уходят в море корабли,
А ты, ночная, ты, земная,
Опять уносишь от земли.
Ты вся пленительна и лжива,
Вся — в отступающих огнях,
Во мгле вечернего залива,
В легко-туманных пеленах.
Позволь и мне огонь прибрежный
Тебе навстречу развести,
В венок страстной и неизбежный —
Цветок влюбленности вплести…
Обетование неложно:
Передо мною — ты опять.
Душе влюбленной невозможно
О сладкой смерти не мечтать.24 ноября 1908

Уже над морем вечереет…

Пусть это время далеко? , Антверпен! — И за морем крови Ты памятен мне глубоко… Речной туман ползет с верховий Широкой, как Нева, Эско. И над спокойною рекой В тумане теплом и глубоком, Как взор фламандки молодой, Нет счета мачтам, верфям, докам, И пахнет снастью и смолой. Тревожа водяную гладь, В широко стелющемся дыме Уж якоря готов отдать Тяжелый двухмачтовый стимер: Ему на Конго курс держать… А ты — во мглу веков глядись В спокойном городском музее: Там царствует Квентин Массис; Там в складки платья Саломеи Цветы из золота вплелись… Но всё — притворство, всё — обман: Взгляни наверх… В клочке лазури, Мелькающем через туман, Увидишь ты предвестье бури — Кружащийся аэроплан.

antverpen

Пусть это время далеко?,
Антверпен! — И за морем крови
Ты памятен мне глубоко…
Речной туман ползет с верховий
Широкой, как Нева, Эско.
И над спокойною рекой
В тумане теплом и глубоком,
Как взор фламандки молодой,
Нет счета мачтам, верфям, докам,
И пахнет снастью и смолой.
Тревожа водяную гладь,
В широко стелющемся дыме
Уж якоря готов отдать
Тяжелый двухмачтовый стимер:
Ему на Конго курс держать…
А ты — во мглу веков глядись
В спокойном городском музее:
Там царствует Квентин Массис;
Там в складки платья Саломеи
Цветы из золота вплелись…
Но всё — притворство, всё — обман:
Взгляни наверх… В клочке лазури,
Мелькающем через туман,
Увидишь ты предвестье бури —
Кружащийся аэроплан.

Антверпен

Шевельнулась безмолвная сказка пустынь, Голова поднялась, высока. Задрожали слова оскорбленных богинь И готовы слететь с языка… Преломилась излучиной гневная бровь, Зарываются когти в песке… Я услышу забытое слово _Любовь_ На забытом, живом языке… Но готовые врыться в сыпучий песок Выпрямляются лапы его… И опять предо мной — только тайный намек — Нераскрытой мечты торжество.

sfinks

Шевельнулась безмолвная сказка пустынь,
Голова поднялась, высока.
Задрожали слова оскорбленных богинь
И готовы слететь с языка…
Преломилась излучиной гневная бровь,
Зарываются когти в песке…
Я услышу забытое слово _Любовь_
На забытом, живом языке…
Но готовые врыться в сыпучий песок
Выпрямляются лапы его…
И опять предо мной — только тайный намек —
Нераскрытой мечты торжество.

Сфинкс

Я ношусь во мраке, в ледяной пустыне, Где-то месяц светит? Где-то светит солнце? Вон вдали блеснула ясная зарница, Вспыхнула — погасла, не видать во мраке, Только сердце чует дальний отголосок Грянувшего грома, лишь в глазах мелькает Дальний свет угасший, вспыхнувший мгновенно, Как в ночном тумане вспыхивают звезды… И опять — во мраке, в ледяной пустыне… Где-то светит месяц? Где-то солнце светит? Только месяц выйдет — выйдет, не обманет, Только солнце встанет — сердце солнце встретит!

ya-noshus-vo-mrake-v-ledyanoi-pustyne

Я ношусь во мраке, в ледяной пустыне,
Где-то месяц светит? Где-то светит солнце?
Вон вдали блеснула ясная зарница,
Вспыхнула — погасла, не видать во мраке,
Только сердце чует дальний отголосок
Грянувшего грома, лишь в глазах мелькает
Дальний свет угасший, вспыхнувший мгновенно,
Как в ночном тумане вспыхивают звезды…
И опять — во мраке, в ледяной пустыне…
Где-то светит месяц? Где-то солнце светит?
Только месяц выйдет — выйдет, не обманет,
Только солнце встанет — сердце солнце встретит!

Я ношусь во мраке, в ледяной пустыне…

Свобода смотрит в синеву. Окно открыто. Воздух резок. За желто-красную листву Уходит месяца отрезок.

Он будет ночью — светлый серп, Сверкающий на жатве ночи. Его закат, его ущерб В последний раз ласкает очи.

Как и тогда, звенит окно. Но голос мой, как воздух свежий, Пропел давно, замолк давно Под тростником у прибережий.

Как бледен месяц в синеве, Как золотится тонкий волос… Как там качается в листве Забытый, блеклый, мертвый колос.

svoboda-smotrit-v-sinevu

Свобода смотрит в синеву.
Окно открыто. Воздух резок.
За желто-красную листву
Уходит месяца отрезок.

Он будет ночью – светлый серп,
Сверкающий на жатве ночи.
Его закат, его ущерб
В последний раз ласкает очи.

Как и тогда, звенит окно.
Но голос мой, как воздух свежий,
Пропел давно, замолк давно
Под тростником у прибережий.

Как бледен месяц в синеве,
Как золотится тонкий волос…
Как там качается в листве
Забытый, блеклый, мертвый колос.

Свобода смотрит в синеву…

Как прощались, страстно клялись В верности любви… Вместе таин приобщались, Пели соловьи… Взял гитару на прощанье И у струн исторг Все признанья, обещанья, Всей души восторг… Да тоска заполонила, Порвалась струна… Не звала б да не манила Дальня сторона! Вспоминай же, ради бога, Вспоминай меня, Как седой туман из лога Встанет до плетня…5 сентября 1909

kak-proshalis-strastno-klya-lis

Как прощались, страстно клялись
В верности любви…
Вместе таин приобщались,
Пели соловьи…
Взял гитару на прощанье
И у струн исторг
Все признанья, обещанья,
Всей души восторг…
Да тоска заполонила,
Порвалась струна…
Не звала б да не манила
Дальня сторона!
Вспоминай же, ради бога,
Вспоминай меня,
Как седой туман из лога
Встанет до плетня…5 сентября 1909

Как прощались, страстно кля’лись…

Зарево белое, желтое, красное, Крики и звон вдалеке. Ты не обманешь, тревога напрасная, Вижу огни на реке. Заревом ярким и поздними криками Ты не разрушишь мечты. Смотрится призрак очами великими Из-за людской суеты. Смертью твоею натешу лишь взоры я, Жги же свои корабли! Вот они — тихие, светлые, скорые — Мчатся ко мне издали.6 ноября 1901

zarevo-beloe-zheltoe-krasnoe

Зарево белое, желтое, красное,
Крики и звон вдалеке.
Ты не обманешь, тревога напрасная,
Вижу огни на реке.
Заревом ярким и поздними криками
Ты не разрушишь мечты.
Смотрится призрак очами великими
Из-за людской суеты.
Смертью твоею натешу лишь взоры я,
Жги же свои корабли!
Вот они — тихие, светлые, скорые —
Мчатся ко мне издали.6 ноября 1901

Зарево белое, желтое, красное…

Всё бытие и сущее согласно В великой, непрестанной тишине. Смотри туда участно, безучастно, — Мне всё равно-вселенная во мне. Я чувствую, и верую, и знаю, Сочувствием провидца не прельстишь. Я сам в себе с избытком заключаю Все те огни, какими ты горишь. Но больше нет ни слабости, ни силы, Прошедшее, грядущее — во мне. Всё бытие и сущее застыло В великой, неизменной тишине. Я здесь в конце, исполненный прозренья, Я перешел граничную черту. Я только жду условного виденья, Чтоб отлететь в иную пустоту.17 мая 1901

vsyo-bytie-i-sushee-soglasno

Всё бытие и сущее согласно
В великой, непрестанной тишине.
Смотри туда участно, безучастно, —
Мне всё равно-вселенная во мне.
Я чувствую, и верую, и знаю,
Сочувствием провидца не прельстишь.
Я сам в себе с избытком заключаю
Все те огни, какими ты горишь.
Но больше нет ни слабости, ни силы,
Прошедшее, грядущее — во мне.
Всё бытие и сущее застыло
В великой, неизменной тишине.
Я здесь в конце, исполненный прозренья,
Я перешел граничную черту.
Я только жду условного виденья,
Чтоб отлететь в иную пустоту.17 мая 1901

Всё бытие и сущее согласно…

С мая 1917 года Александр Блок являлся литературным редактором стенографического отчета Чрезвычайной следственной комиссии по делам бывших царских министров. Он писал позже, что материал допросов «оказывается неожиданно ярким с точки зрения бытовой, психологической, литературной, даже — с точки зрения языка». По мнению Блока, издание этих материалов, «давая верную картину деятельности и падения старой власти, разрушило бы многие сложившиеся вокруг нее легенды». Стенографический отчет Чрезвычайной следственной комиссии был опубликован только в 1924–1927 годы, но свои соображения Блок попытался реализовать в книге «Последние дни императорской власти», над которой начал работать в августе 1917 года. Книга была закончена в марте 1918 года и впервые в несколько сокращенном виде была опубликована в журнале «Былое» в 1919 году под названием «Последние дни старого режима». Полностью книга «Последние дни императорской власти» была напечатана в Петрограде в 1921 году в издательстве «Алконост».

poslednie-dni-imperatorskoi-vlasti

literature

Литература

story

Рассказы

С мая 1917 года Александр Блок являлся литературным редактором стенографического отчета Чрезвычайной следственной комиссии по делам бывших царских министров. Он писал позже, что материал допросов [I]«оказывается неожиданно ярким с точки зрения бытовой, психологической, литературной, даже – с точки зрения языка»[/I]. По мнению Блока, издание этих материалов, [I]«давая верную картину деятельности и падения старой власти, разрушило бы многие сложившиеся вокруг нее легенды»[/I]. Стенографический отчет Чрезвычайной следственной комиссии был опубликован только в 1924-1927 годы, но свои соображения Блок попытался реализовать в книге «Последние дни императорской власти», над которой начал работать в августе 1917 года. Книга была закончена в марте 1918 года и впервые в несколько сокращенном виде была опубликована в журнале «Былое» в 1919 году под названием «Последние дни старого режима». Полностью книга «Последние дни императорской власти» была напечатана в Петрограде в 1921 году в издательстве «Алконост».

Последние дни императорской власти

«Последние дни императорской власти» — читайте и скачивайте книгу (epub) онлайн бесплатно и без регистрации, автор Александр Блок. Читать аннотацию книги и историю написания произведения на портале «Культура.РФ».