andrei-belyi

Андрей Белый

peterburg

Петербург

moskva-pod-udarom

Москва под ударом

moskovskii-chudak

Московский чудак

posle-razluki

После разлуки

maski

Маски

fridrikh-nicshe

Фридрих Ницше

pamyati-aleksandra-bloka

Памяти Александра Блока

1 Весь день не стихала работа. Свозили пшеницу и рожь. Безумная в сердце забота бросала то в холод, то в дрожь. Опять с несказанным волненьем я ждал появленья Христа. Всю жизнь меня жгла нетерпеньем старинная эта мечта. Недавно мне тайно сказали, что скоро вернется Христос… Телеги, скрипя, подъезжали… Поспешно свозили овес. С гумна возвращался я к дому, смотря равнодушно на них, грызя золотую солому, духовный цитируя стих. 2 Сегодня раздался вдруг зов, когда я молился, тоскуя, средь влажных, вечерних лугов: «Холодною ночью приду я…» Всё было в дому зажжено… Мы в польтах осенних сидели. Друзья отворили окно… Поспешно калоши надели. Смарагдовым светом луна вдали озаряла избушки. Призывно раздался с гумна настойчивый стук колотушки. «Какие-то люди прошли», — сказал нам пришедший рабочий. И вот с фонарями пошли, воздевши таинственно очи. Мы вышли на холод ночной. Луна покраснела над степью. К нам пес обозленный, цепной кидался, звеня своей цепью. Бледнели в руках фонари… Никто нам в ночи не ответил… Кровавую ленту зари встречал пробудившийся петел.

zabota

1
Весь день не стихала работа.
Свозили пшеницу и рожь.
Безумная в сердце забота
бросала то в холод, то в дрожь.
Опять с несказанным волненьем
я ждал появленья Христа.
Всю жизнь меня жгла нетерпеньем
старинная эта мечта.
Недавно мне тайно сказали,
что скоро вернется Христос…
Телеги, скрипя, подъезжали…
Поспешно свозили овес.
С гумна возвращался я к дому,
смотря равнодушно на них,
грызя золотую солому,
духовный цитируя стих.
2
Сегодня раздался вдруг зов,
когда я молился, тоскуя,
средь влажных, вечерних лугов:
«Холодною ночью приду я…»
Всё было в дому зажжено…
Мы в польтах осенних сидели.
Друзья отворили окно…
Поспешно калоши надели.
Смарагдовым светом луна
вдали озаряла избушки.
Призывно раздался с гумна
настойчивый стук колотушки.
«Какие-то люди прошли», —
сказал нам пришедший рабочий.
И вот с фонарями пошли,
воздевши таинственно очи.
Мы вышли на холод ночной.
Луна покраснела над степью.
К нам пес обозленный, цепной
кидался, звеня своей цепью.
Бледнели в руках фонари…
Никто нам в ночи не ответил…
Кровавую ленту зари
встречал пробудившийся петел.

Забота

Покинув город, мглой объятый, Пугаюсь шума я и грохота. Еще вдали гремят раскаты Насмешливого, злого хохота.

Там я года твердил о вечном — В меня бросали вы каменьями. Вы в исступленье скоротечном Моими тешились мученьями.

Я покидаю вас, изгнанник, — Моей свободы вы не свяжете. Бегу — согбенный, бледный странник — Меж золотистых, хлебных пажитей.

Бегу во ржи, межой, по кочкам — Необозримыми равнинами. Перед лазурным василечком Ударюсь в землю я сединами.

Меня коснись ты, цветик нежный. Кропи, кропи росой хрустальною! Я отдохну душой мятежной, Моей душой многострадальною.

Заката теплятся стыдливо Жемчужно-розовые полосы. И ветерок взовьет лениво Мои серебряные волосы.

izgnannik

[I]М. И. Сизову[/I]

Покинув город, мглой объятый,
Пугаюсь шума я и грохота.
Еще вдали гремят раскаты
Насмешливого, злого хохота.

Там я года твердил о вечном —
В меня бросали вы каменьями.
Вы в исступленье скоротечном
Моими тешились мученьями.

Я покидаю вас, изгнанник, —
Моей свободы вы не свяжете.
Бегу — согбенный, бледный странник —
Меж золотистых, хлебных пажитей.

Бегу во ржи, межой, по кочкам —
Необозримыми равнинами.
Перед лазурным василечком
Ударюсь в землю я сединами.

Меня коснись ты, цветик нежный.
Кропи, кропи росой хрустальною!
Я отдохну душой мятежной,
Моей душой многострадальною.

Заката теплятся стыдливо
Жемчужно-розовые полосы.
И ветерок взовьет лениво
Мои серебряные волосы.

Изгнанник

Любимому другу и брату (С.М. Соловьеву)Я вижу — лаврами венчанный, Ты обернулся на закат. Привет тебе, мой брат желанный, Судьбою посланный мне брат! К вам в октябре спешат морозы На крыльях ветра ледяных. Здесь все в лучах, здесь дышат розы У водометов голубых. Я здесь с утра в Пинакотеке Над Максом Клингером сижу. Потом один, смеживши веки, По белым улицам брожу. Под небом жарким ем Kalbsbraten, Зайдя обедать в Breierei. А свет пройдется сетью пятен По темени, где нет кудрей. Там ждет Владимиров Василий Васильевич (он. шлет привет). Здесь на чужбине обновили Воспоминанья прежних лет. Сидим, молчим над кружкой нива Над воскрешающим былым, Засунув трубки в рот лениво, Пуская в небо пыльный дым. Вот и теперь: в лучах заката (Ты знаешь сам — разлуки нет) Повеет ветр — услышу брата И улыбнусь ему в ответ. Привет тебе, мне Богом данный, Судьбою посланный мне брат, Я вижу, лаврами венчанный, Ты мне киваешь на закат. Часу в десятом, деньги в кассе Сочтя, бегу — путь не далек — Накинув плащ, по Тurkenstrasse Туда, где красный огонек. Я знаю, час придет, и снова Родимый север призовет И сердце там в борьбе суровой Вновь сердце кровью изойдет. Но в миг, как взор падет на глобус, В душе истает туч гряда. Я вспомню Munchen, Kathy Cobus И Simplicissimus тогда. Придет бывало — бьют минуты Снопами праздничных ракет, И не грозится Хронос лютый Потомкам вечно бледных лет. Вот ритму вальса незаметно Тоску угрюмую предашь. Глядишь — кивает там приветно Мне длинноносый бритый Asch. Кивает нежно Fraulein Ани В бездумной резвости своей, Идет, несет в простертой длани Бокал слепительных огней. Под шелест скрипки тиховейный Взлетит бокал над головой, Рассеет искры мозельвейна, Как некий факел золотой. Но, милый брат, мне ненадолго Забыться сном — вином утех — Ведь прозвучал под небом долга Нам золотой, осенний смех! Пусть бесконечно длинен свиток — Бесцельный свиток бытия. Пускай отравленный напиток Обжег мне грудь — не умер я.

vmesto-pisma

Любимому другу и брату
(С.М. Соловьеву)Я вижу — лаврами венчанный,
Ты обернулся на закат.
Привет тебе, мой брат желанный,
Судьбою посланный мне брат!
К вам в октябре спешат морозы
На крыльях ветра ледяных.
Здесь все в лучах, здесь дышат розы
У водометов голубых.
Я здесь с утра в Пинакотеке
Над Максом Клингером сижу.
Потом один, смеживши веки,
По белым улицам брожу.
Под небом жарким ем Kalbsbraten,
Зайдя обедать в Breierei.
А свет пройдется сетью пятен
По темени, где нет кудрей.
Там ждет Владимиров Василий
Васильевич (он. шлет привет).
Здесь на чужбине обновили
Воспоминанья прежних лет.
Сидим, молчим над кружкой нива
Над воскрешающим былым,
Засунув трубки в рот лениво,
Пуская в небо пыльный дым.
Вот и теперь: в лучах заката
(Ты знаешь сам — разлуки нет)
Повеет ветр — услышу брата
И улыбнусь ему в ответ.
Привет тебе, мне Богом данный,
Судьбою посланный мне брат,
Я вижу, лаврами венчанный,
Ты мне киваешь на закат.
Часу в десятом, деньги в кассе
Сочтя, бегу — путь не далек —
Накинув плащ, по Тurkenstrasse
Туда, где красный огонек.
Я знаю, час придет, и снова
Родимый север призовет
И сердце там в борьбе суровой
Вновь сердце кровью изойдет.
Но в миг, как взор падет на глобус,
В душе истает туч гряда.
Я вспомню Munchen, Kathy Cobus
И Simplicissimus тогда.
Придет бывало — бьют минуты
Снопами праздничных ракет,
И не грозится Хронос лютый
Потомкам вечно бледных лет.
Вот ритму вальса незаметно
Тоску угрюмую предашь.
Глядишь — кивает там приветно
Мне длинноносый бритый Asch.
Кивает нежно Fraulein Ани
В бездумной резвости своей,
Идет, несет в простертой длани
Бокал слепительных огней.
Под шелест скрипки тиховейный
Взлетит бокал над головой,
Рассеет искры мозельвейна,
Как некий факел золотой.
Но, милый брат, мне ненадолго
Забыться сном — вином утех —
Ведь прозвучал под небом долга
Нам золотой, осенний смех!
Пусть бесконечно длинен свиток —
Бесцельный свиток бытия.
Пускай отравленный напиток
Обжег мне грудь — не умер я.

Вместо письма

Прогуляй со мною лето: Я тебе, дружок, Канареечного цвета Заколю платок. Коль отдашь тугие косы Мне на ночь одну, — Сапожки на ноги босы Сам я натяну. Коли нонче за целковый Груди заголишь, — Под завесою шелковой Ночь со мной поспишь, — Так ужо из крепких бревен Сколочу наш дом, Так ужо с села поповен В гости призовем. Ты сумей меня растрогать: Я — купец богат — Сею лен, скупаю деготь И смолю канат. Борода моя — лопата, Волосата грудь. Не гоняюсь за богатой: Ты моею будь. Плачет девка, ручки сложит: «Не томи меня». Без него прожить не может Ни едина дня. Он — высокий, чернобровый, Статный паренек, За целковый ей ковровый Подарил платок.

kupec

Прогуляй со мною лето:
Я тебе, дружок,
Канареечного цвета
Заколю платок.
Коль отдашь тугие косы
Мне на ночь одну, —
Сапожки на ноги босы
Сам я натяну.
Коли нонче за целковый
Груди заголишь, —
Под завесою шелковой
Ночь со мной поспишь, —
Так ужо из крепких бревен
Сколочу наш дом,
Так ужо с села поповен
В гости призовем.
Ты сумей меня растрогать:
Я — купец богат —
Сею лен, скупаю деготь
И смолю канат.
Борода моя — лопата,
Волосата грудь.
Не гоняюсь за богатой:
Ты моею будь.
Плачет девка, ручки сложит:
«Не томи меня».
Без него прожить не может
Ни едина дня.
Он — высокий, чернобровый,
Статный паренек,
За целковый ей ковровый
Подарил платок.

Купец

1Куда ни глянет Ребенок в детстве, Кивая, встанет Прообраз бедствий.А кто-то, древний, Полночью душной Окрест в деревни Зарницы точит —Струей воздушной В окно бормочет: «В моем далеком Краю истают Годины.Кипя, слетают Потоком Мои седины: Несут, бросают Туда: Слетают Года —Туда, в стремнины…» Слетают весны. Слетают зимы. Вскипают сосны.Ты кто, родимый? — «Я — время…»2Много ему, родненькому, лет: Волосы седые, как у тучек.Здравствуй, дед! — Здравствуй, внучек! — Хочешь, дам тебе цветок: Заплету лазуревый венок.Аукается да смеется, Да за внучком, шамкая, плетется.Он ли утречком румяным — нам клюкою не грозит? Он ли ноченькою темной под окошком не стучит.Хата его кривенькая с краю: Прохожу — боюсь: чего — не знаю.3Как токи бури, Летят годины.Подкосит ноги Старик и сбросит В овраг глубокий, Не спросит. Власы в лазури — Как туч седины.Не серп двурогий — Коса взлетела И косит.Уносит зимы. Уносит весны. Уносит лето.С косой воздетой Укрылся в дымы: Летит, покрытый Туманным мохом.Коси, коси ты, — Коси ты, Старик родимый! Паду со вздохом Под куст ракиты.4Пусть жизни бремя (Как тьмой объяты) Нам путь означит, А Время, Старик косматый, Над нами плачет.Несутся весны. Несутся зимы.Коси, коси ты, — Коси ты, Старик родимый!

vremya

1Куда ни глянет
Ребенок в детстве,
Кивая, встанет
Прообраз бедствий.А кто-то, древний,
Полночью душной
Окрест в деревни
Зарницы точит —Струей воздушной
В окно бормочет:«В моем далеком
Краю истают
Годины.Кипя, слетают
Потоком
Мои седины:Несут, бросают
Туда:
Слетают
Года —Туда, в стремнины…»
Слетают весны.
Слетают зимы.
Вскипают сосны.Ты кто, родимый?— «Я — время…»2Много ему, родненькому, лет:
Волосы седые, как у тучек.Здравствуй, дед!
— Здравствуй, внучек!— Хочешь, дам тебе цветок:
Заплету лазуревый венок.Аукается да смеется,
Да за внучком, шамкая, плетется.Он ли утречком румяным — нам клюкою не грозит?
Он ли ноченькою темной под окошком не стучит.Хата его кривенькая с краю:
Прохожу — боюсь: чего — не знаю.3Как токи бури,
Летят годины.Подкосит ноги
Старик и сбросит
В овраг глубокий,
Не спросит.
Власы в лазури —
Как туч седины.Не серп двурогий —
Коса взлетела
И косит.Уносит зимы.
Уносит весны.
Уносит лето.С косой воздетой
Укрылся в дымы:
Летит, покрытый
Туманным мохом.Коси, коси ты,—
Коси ты,
Старик родимый!Паду со вздохом
Под куст ракиты.4Пусть жизни бремя
(Как тьмой объяты)
Нам путь означит,А Время,
Старик косматый,
Над нами плачет.Несутся весны.
Несутся зимы.Коси, коси ты,—
Коси ты,
Старик родимый!

Время

Издалека Прошушукаю милой Легким лепетом, Руки складывая На груди: «Приходи!» Над могилой Трепетом Колыхается красное око. Из сирени В тени Падаю, Руки складывая На груди. К милой Лепетом Прилечу издалека. Над могилой Трепетом Колыхается страстное око.

prikhodi

Издалека
Прошушукаю милой
Легким лепетом,
Руки складывая
На груди:
«Приходи!»
Над могилой
Трепетом
Колыхается красное око.
Из сирени
В тени
Падаю,
Руки складывая
На груди.
К милой
Лепетом
Прилечу издалека.
Над могилой
Трепетом
Колыхается страстное око.

Приходи

В тот час, когда над головой Твой враг прострет покров гробницы, — На туче вспыхнет снеговой Грозящий перст моей десницы. Над темной кущей Я наплываю облаком, встающим В зное. Мой глас звучит, Колебля рожь. Мой нож Блестит Во имя Бога — — Обломок месячного рога Сквозь облако немое. Всхожу дозором По утрам Окинуть взором Вражий стан; И там — На бледнооблачной гряде Стою с блеснувшим копием, Подобным утренней звезде Своим алмазным острием Пронзившим веющий туман.

ugroza

В тот час, когда над головой
Твой враг прострет покров гробницы, —
На туче вспыхнет снеговой
Грозящий перст моей десницы.
Над темной кущей
Я наплываю облаком, встающим
В зное.
Мой глас звучит,
Колебля рожь.
Мой нож
Блестит
Во имя Бога —
— Обломок месячного рога
Сквозь облако немое.
Всхожу дозором
По утрам
Окинуть взором
Вражий стан;
И там —
На бледнооблачной гряде
Стою с блеснувшим копием,
Подобным утренней звезде
Своим алмазным острием
Пронзившим веющий туман.

Угроза

Чего мне, одинокой, ждать? От радостей душа отвыкла… И бледная старушка мать В воздушном капоре поникла, — У вырезанных в синь листов Завившегося винограда… Поскрипывающих шагов Из глубины немого сада Шуршание: в тени аллей Урод на костылях, с горбами, У задрожавших тополей, Переливающих листами, Подсматривает всё за мной, Хихикает там незаметно… Я руки к выси ледяной Заламываю безответно.

predchuvstvie-chego-mne-odinokoi-zhdat

Чего мне, одинокой, ждать?
От радостей душа отвыкла…
И бледная старушка мать
В воздушном капоре поникла, —
У вырезанных в синь листов
Завившегося винограда…
Поскрипывающих шагов
Из глубины немого сада
Шуршание: в тени аллей
Урод на костылях, с горбами,
У задрожавших тополей,
Переливающих листами,
Подсматривает всё за мной,
Хихикает там незаметно…
Я руки к выси ледяной
Заламываю безответно.

Предчувствие (Чего мне, одинокой, ждать)

В серебряный Расплёск Как ослепленных Глаз, — — Сверкни, Звездистый блеск! Свой урони Алмаз! Дыши, — В который раз, — Души Душистый стих! — — Сверкни, Звезды алмаз, — Звездою глаз Моих! Раздольный Плеск Звучит Покоем — — Ветерков; Настроем Звезд — кипит Невольный Блеск — — Стихов… Душа, Стихи струя, Дыша, Блеснет из глаз; — За ней — и я, — С себя — — Слетающий Алмаз.

almaznyi-napitok-v-serebryanyi

В серебряный
Расплёск
Как ослепленных
Глаз, —
— Сверкни,
Звездистый блеск!
Свой урони
Алмаз!
Дыши, —
В который раз, —
Души
Душистый стих! —
— Сверкни,
Звезды алмаз, —
Звездою глаз
Моих!
Раздольный
Плеск
Звучит
Покоем —
— Ветерков;
Настроем
Звезд — кипит
Невольный
Блеск —
— Стихов…
Душа,
Стихи струя,
Дыша,
Блеснет из глаз; —
За ней — и я, —
С себя —
— Слетающий
Алмаз.

Алмазный напиток (В серебряный)

А.М. Ремизову1 По полям, по кустам, По крутым горам, По лихим ветрам, По звериным тропам Спешит бобыль-сиротинка Ко святым местам — Бежит в пространство Излечиться от пьянства. Присел под осинкой Бобыль-сиротинка. «Сломи меня в корне», — Осинка лепечет листвяная — Лепечет Ветром пьяная — Над откосами В ветре виснет; Слезными росами Праздно прыснет — — «Сломи меня в корне», — Осинка лепечет. Осинка — кружев узорней — Лепечет В лес, в холод небес, В холод горний — — «Сломи меня в корне», — Осинка лепечет. Листики пламенные Мечет В провалы каменные, — Всё злей, всё упорней — «Сломи меня в корне», — Лепечет: Бормочет В сердитой сырости, Листами трескочет: «Свой посох Скорей — Багрецом перевитый, Свой посох — Скорее Сломи ты: — Твои посох В серебре Да в серебряных росах. Твой посох Тебе не изменит: — Врагов одорожных в пространство Размечет — От пьянства Излечит». Молчит сиротинка Да чинит Свой лапоть Над склоном зеленым. Согнется поклоном, — И хочет Его молодая осинка Слезами своими окапать. 2 И срезал осинку Да с ней и пошел в путь-дороженьку — По полям, по кустам. По крутым горам, По лихим ветрам, По звериным тропам Ко святым местам — Славит господа-боженьку: «Господи-боженька, Мой посох Во слезах — Во серебряных росах. Ныне, убоженький, С откосов В пустыни Воздвигаю свой посох. Господи-боженька. Ныне сим посохом Окропляю пространства: Одеваю пространства: В золотые убранства — Излечи меня от пьянства! В путь-дороженьку Уносите меня, ноженьки, — По полям, по кустам Ко святым местам». 3 Привели сиротинку кривые Ноги Под склон пологий. Привели сиротинку сухие Ветви В места лихие. — «Замолю здесь грехи я», Зашел в кабачишко — Увязали бутыль С огневицею — С прелюбезной сестрицею. Курил табачишко. Под вышкой песчаной Склонил нос багряный В пыль. Бобыль — Пьяница! У бобыля нос — Румянится! — «Ты скажи мне, былиночка, Как величают места сии?» Отвечала былиночка: «Места сии — Места лихие, Песчаные: Здесь шатаются пьяные — Места лихие Зеленого Змия». — «Замолю здесь грехи я!» 4 Плыла из оврага Вечерняя мгла; И, булькая, влага Его обожгла. Картуз на затылок надвинул, Лаптями взвевая ленивую пыль. Лицо запрокинул, К губам прижимая бутыль. Шатался детина — Шатался дорогой кривой; Вскипела равнина И взвеяла прах над его головой; Кивала кручина Полынной метлой; — Подсвистнула ей хворостина В руках багряневшей листвой: «Ты — мой, сиротина, Ты — мой!» Рванулась, Мотнулась, Помчалась в поля — Кружится, Пляшет Вокруг бобыля: «Бобыль — Пьяница: У бобыля — Нос румянится» — Кружится, Пляшет, — Руками своими Сухими, Колючими машет. На смех тучам — Шутам полевым и шутихам — Пляшет По кручам! . . . . . . . . . . . . . . . Гой еси, широкие поля! Гой еси, всея Руси поля! — Не поминайте лихом Бобыля!

osinka

А.М. Ремизову1
По полям, по кустам,
По крутым горам,
По лихим ветрам,
По звериным тропам
Спешит бобыль-сиротинка
Ко святым местам —
Бежит в пространство
Излечиться от пьянства.
Присел под осинкой
Бобыль-сиротинка.
«Сломи меня в корне», —
Осинка лепечет листвяная —
Лепечет
Ветром пьяная —
Над откосами
В ветре виснет;
Слезными росами
Праздно прыснет —
— «Сломи меня в корне», —
Осинка лепечет.
Осинка — кружев узорней —
Лепечет
В лес, в холод небес,
В холод горний —
— «Сломи меня в корне», —
Осинка лепечет.
Листики пламенные
Мечет
В провалы каменные, —
Всё злей, всё упорней
— «Сломи меня в корне», —
Лепечет:
Бормочет
В сердитой сырости,
Листами трескочет:
«Свой посох
Скорей —
Багрецом перевитый,
Свой посох —
Скорее
Сломи ты: —
Твои посох
В серебре
Да в серебряных росах.
Твой посох
Тебе не изменит: —
Врагов одорожных в пространство
Размечет —
От пьянства
Излечит».
Молчит сиротинка
Да чинит
Свой лапоть
Над склоном зеленым.
Согнется поклоном, —
И хочет
Его молодая осинка
Слезами своими окапать.
2
И срезал осинку
Да с ней и пошел в путь-дороженьку —
По полям, по кустам.
По крутым горам,
По лихим ветрам,
По звериным тропам
Ко святым местам —
Славит господа-боженьку:
«Господи-боженька,
Мой посох
Во слезах —
Во серебряных росах.
Ныне, убоженький,
С откосов
В пустыни
Воздвигаю свой посох.
Господи-боженька.
Ныне сим посохом
Окропляю пространства:
Одеваю пространства:
В золотые убранства —
Излечи меня от пьянства!
В путь-дороженьку
Уносите меня, ноженьки, —
По полям, по кустам
Ко святым местам».
3
Привели сиротинку кривые
Ноги
Под склон пологий.
Привели сиротинку сухие
Ветви
В места лихие.
— «Замолю здесь грехи я»,
Зашел в кабачишко —
Увязали бутыль
С огневицею —
С прелюбезной сестрицею.
Курил табачишко.
Под вышкой песчаной
Склонил нос багряный
В пыль.
Бобыль —
Пьяница!
У бобыля нос —
Румянится!
— «Ты скажи мне, былиночка,
Как величают места сии?»
Отвечала былиночка:
«Места сии —
Места лихие,
Песчаные:
Здесь шатаются пьяные —
Места лихие
Зеленого Змия».
— «Замолю здесь грехи я!»
4
Плыла из оврага
Вечерняя мгла;
И, булькая, влага
Его обожгла.
Картуз на затылок надвинул,
Лаптями взвевая ленивую пыль.
Лицо запрокинул,
К губам прижимая бутыль.
Шатался детина —
Шатался дорогой кривой;
Вскипела равнина
И взвеяла прах над его головой;
Кивала кручина
Полынной метлой; —
Подсвистнула ей хворостина
В руках багряневшей листвой:
«Ты — мой, сиротина,
Ты — мой!»
Рванулась,
Мотнулась,
Помчалась в поля —
Кружится,
Пляшет
Вокруг бобыля:
«Бобыль —
Пьяница:
У бобыля —
Нос румянится» —
Кружится,
Пляшет, —
Руками своими
Сухими,
Колючими машет.
На смех тучам —
Шутам полевым и шутихам —
Пляшет
По кручам!
. . . . . . . . . . . . . . .
Гой еси, широкие поля!
Гой еси, всея Руси поля! —
Не поминайте лихом
Бобыля!

Осинка

«Повесть», как обозначал «Серебряного голубя» сам автор, ознаменовала переход Андрея Белого от стилистического типа «симфоний» к новому типу прозаического повествования. От изображения обобщенно-символических психологических состояний, за которыми угадывается очень условная этическая концепция, Белый переходит к индивидуализированным, хотя и символически-многозначным характерам, за которыми легко угадывается конкретная историческая концепция. Не изолированные состояния интересуют теперь писателя, а люди — носители этих состояний. В центре повествования студент-горожанин Петр Дарьяльский, приехавший в деревню к своей невесте. Религиозная секта «голубей», в которую он попадает, символизирует в повести начало темное, восточное; помещица-бабушка немецкого происхождения и история семьи Тодрабе-Граабен олицетворяет начало светлое, западное, европейское.

serebryanyi-golub

literature

Литература

tale

Повести

«Повесть», как обозначал «Серебряного голубя» сам автор, ознаменовала переход Андрея Белого от стилистического типа «симфоний» к новому типу прозаического повествования. От изображения обобщенно-символических психологических состояний, за которыми угадывается очень условная этическая концепция, Белый переходит к индивидуализированным, хотя и символически-многозначным характерам, за которыми легко угадывается конкретная историческая концепция. Не изолированные состояния интересуют теперь писателя, а люди – носители этих состояний. В центре повествования студент-горожанин Петр Дарьяльский, приехавший в деревню к своей невесте. Религиозная секта «голубей», в которую он попадает, символизирует в повести начало темное, восточное; помещица-бабушка немецкого происхождения и история семьи Тодрабе-Граабен олицетворяет начало светлое, западное, европейское.

Серебряный голубь

«Серебряный голубь» — читайте и скачивайте книгу (epub) онлайн бесплатно и без регистрации, автор Андрей Белый. Читать аннотацию книги и историю написания произведения на портале «Культура.РФ».