andrei-belyi

Андрей Белый

peterburg

Петербург

moskva-pod-udarom

Москва под ударом

moskovskii-chudak

Московский чудак

serebryanyi-golub

Серебряный голубь

posle-razluki

После разлуки

maski

Маски

fridrikh-nicshe

Фридрих Ницше

И днём и ночью кот ученый Всё ходит по цепи кругом. А. Пушкин

Ныряя в сумерек дубровный, Здесь суматошливые фавны Язык показывают свой. И бродит карла своенравный, Как гриб, напучась головой;

С угрюмым горбуном Аммосом Дивуется перловым росам Из бледно-палевого дня; Уставясь безобразным носом, Слезливо смотрит на меня.

Я шляпу перед ним сметаю: — «Мое почтенье-с!..» А Аммос — Пасет, внимая лепетаю, Свою блистающую стаю Тяжелых, добрых, желтых ос;

Глядит в ручей курчавый, пенный; И под сосной зеленотенной Пускает из ноздрей туман; А над сосной встает надменный И сухопарый великан.

И суматошится день целый В лесной пещере тот же гном; Багровый, злой, остервенелый, — Кует серебряные стрелы, Приготовляет к ночи гром.

Готово!.. Тучищу пропучит; Она — моргает и ползет; Над лесом гребень дедерючит; А ветер из ветвей мяучит, Как сумасшедший, дикий кот.

И кто-то скачет вдоль дороги, Свои вытягивая ноги На перепрелый, серый пень… Маячит — сумрак чернорогий; белы И плачет — белоногий день.

[I]И днём и ночью кот ученый
Всё ходит по цепи кругом.
А. Пушкин[/I]

Ныряя в сумерек дубровный,
Здесь суматошливые фавны
Язык показывают свой.
И бродит карла своенравный,
Как гриб, напучась головой;

С угрюмым горбуном Аммосом
Дивуется перловым росам
Из бледно-палевого дня;
Уставясь безобразным носом,
Слезливо смотрит на меня.

Я шляпу перед ним сметаю:
— «Мое почтенье-с!..» А Аммос —
Пасет, внимая лепетаю,
Свою блистающую стаю
Тяжелых, добрых, желтых ос;

Глядит в ручей курчавый, пенный;
И под сосной зеленотенной
Пускает из ноздрей туман;
А над сосной встает надменный
И сухопарый великан.

И суматошится день целый
В лесной пещере тот же гном;
Багровый, злой, остервенелый,—
Кует серебряные стрелы,
Приготовляет к ночи гром.

Готово!.. Тучищу пропучит;
Она — моргает и ползет;
Над лесом гребень дедерючит;
А ветер из ветвей мяучит,
Как сумасшедший, дикий кот.

И кто-то скачет вдоль дороги,
Свои вытягивая ноги
На перепрелый, серый пень…
Маячит — сумрак чернорогий;
белы
И плачет — белоногий день.

Лес

Бледно-красный, весенний закат догорел. Искрометной росою блистала трава. На тебя я так грустно смотрел. Говорит неземные слова.

Замерла ты, уйдя в бесконечный простор. Я все понял Я знал, что расстанемся мы. Мне казалось — твой тающий взор видел призрак далекой зимы.

Замолчала… А там степь цвела красотой. Все. синея, сливалось с лазурью вдали. Вдоль заката тоскливой мечтой догоревшие тучки легли.

Ты, вставая, сказала мне. «Призрак… обман…» Я поник головой. Навсегда замолчал. И холодный, вечерний туман над сырыми лугами вставал.

Ты ушла от меня. Между нами года. Нас с тобой навсегда разлучили они. Почему же тебя, как тогда, я люблю в эти серые дни?

na-zakate

Бледно-красный, весенний закат догорел.
Искрометной росою блистала трава.
На тебя я так грустно смотрел.
Говорит неземные слова.

Замерла ты, уйдя в бесконечный простор.
Я все понял Я знал, что расстанемся мы.
Мне казалось — твой тающий взор
видел призрак далекой зимы.

Замолчала… А там степь цвела красотой.
Все. синея, сливалось с лазурью вдали.
Вдоль заката тоскливой мечтой
догоревшие тучки легли.

Ты, вставая, сказала мне. «Призрак… обман…»
Я поник головой. Навсегда замолчал.
И холодный, вечерний туман
над сырыми лугами вставал.

Ты ушла от меня. Между нами года.
Нас с тобой навсегда разлучили они.
Почему же тебя, как тогда,
я люблю в эти серые дни?

На закате

Со мной она — Она одна.В окнах весна. Свод неба синь. Облака летят.А в церквах звонят; «Дилинь динь-динь…»В черном лежу сюртуке, С желтым — С желтым Лицом; Образок в костяной руке.Дилинь бим-бом! Нашел в гробу Свою судьбу.Сверкнула лампадка. Тонуть в неземных Далях — Мне сладко.Невеста моя зарыдала, Крестя мне бледный лоб. В креповых, сквозных Вуалях Головка ее упала —В гроб… Ко мне прильнула: Я обжег ее льдом. Кольцо блеснуло На пальце моем.Дилинь бимбом!

u-groba

Со мной она —
Она одна.В окнах весна.
Свод неба синь.
Облака летят.А в церквах звонят;
«Дилинь динь-динь…»В черном лежу сюртуке,
С желтым —
С желтым
Лицом;
Образок в костяной руке.Дилинь бим-бом!Нашел в гробу
Свою судьбу.Сверкнула лампадка.
Тонуть в неземных
Далях —
Мне сладко.Невеста моя зарыдала,
Крестя мне бледный лоб.
В креповых, сквозных
Вуалях
Головка ее упала —В гроб…Ко мне прильнула:
Я обжег ее льдом.
Кольцо блеснуло
На пальце моем.Дилинь бимбом!

У гроба

Тяжелый, сверкающий кубок Я выпил: земля убежала — Все рухнуло вниз: под ногами Пространство холодное, воздух. Остался в старинном пространстве Мой кубок сверкающий — Солнце. Гляжу: под ногами моими Ручьи, и леса, и долины Уходят далеко, глубоко, А облако в очи туманом Пахнуло и вниз убегает Своей кисеей позлащенной… Полдневная гаснет окрестность; Полдневные звезды мне в душу Глядятся, и каждая «Здравствуй» Беззвучно сверкает лучами: «Вернулся от долгих скитаний — Проснулся на родине: здравствуй!..» Часы за часами проходят, Проходят века: улыбаясь, Подъемлю в старинном пространстве Мой кубок сверкающий Солнце.

svetlaya-smert

Тяжелый, сверкающий кубок
Я выпил: земля убежала —
Все рухнуло вниз: под ногами
Пространство холодное, воздух.
Остался в старинном пространстве
Мой кубок сверкающий — Солнце.
Гляжу: под ногами моими
Ручьи, и леса, и долины
Уходят далеко, глубоко,
А облако в очи туманом
Пахнуло и вниз убегает
Своей кисеей позлащенной…
Полдневная гаснет окрестность;
Полдневные звезды мне в душу
Глядятся, и каждая «Здравствуй»
Беззвучно сверкает лучами:
«Вернулся от долгих скитаний —
Проснулся на родине: здравствуй!..»
Часы за часами проходят,
Проходят века: улыбаясь,
Подъемлю в старинном пространстве
Мой кубок сверкающий Солнце.

Светлая смерть

1 И ночи, и дни Как в туманах… Встал Алый, коралловый Рог! Я — устал, Изнемог; Ноги — в ранах… Лай психи… Огни… Город — гроб… Иглы терний — Рвут лоб. Свете тихий, Вечерний! 2 Гарь Стелет волокна; Фонарь Поднимаю на окна — «Откройте — Мне двери! Омойте — Мне ноги!» И жути, И муть… Точно звери В берлоге — «Я — Светоч!..» — «Я — Двери!» — «Я — Путь!» 3 Крут — пребудет Воздух волен, Светел Я — Не болен. Я — Как пыл Далеких колоколен Будет То, что было — Столько Раз: — «Мыло, Полотенце, Таз!..» . . . . . . . . . . Только Петел Ответил

petel

1
И ночи, и дни
Как в туманах…
Встал
Алый, коралловый
Рог!
Я — устал,
Изнемог;
Ноги — в ранах…
Лай психи…
Огни…
Город — гроб…
Иглы терний —
Рвут лоб.
Свете тихий,
Вечерний!
2
Гарь
Стелет волокна;
Фонарь
Поднимаю на окна
— «Откройте —
Мне двери!
Омойте —
Мне ноги!»
И жути,
И муть…
Точно звери
В берлоге
— «Я —
Светоч!..»
— «Я —
Двери!»
— «Я —
Путь!»
3
Крут — пребудет
Воздух волен,
Светел
Я —
Не болен.
Я —
Как пыл
Далеких колоколен
Будет
То, что было —
Столько
Раз:
— «Мыло,
Полотенце,
Таз!..»
. . . . . . . . . .
Только
Петел
Ответил

Петел

Ходят плечи, ходят трясом, Стонет в ночь она, — Прошушукнет поздним класом Стебель у окна. «Ты померкни, свет постылый, — В вечный темень сгинь! Нет, не встанет из могилы Сокол мой: аминь! Как проходят дни за днями. Палец жжет кольцо». Мухи черными роями Плещут ей в лицо. Прошушукнет поздним класом Стебель у окна. Ходят плечи, ходят трясом, — Стонет в ночь она. Стар садится под оконцем Любу обнимать: «Задарю тебя червонцем, — Дай с тобой поспать!» Но в оправе серебрёной Стукнул грозен перст. «Сгинь», — и молоньей зеленой Небосвод отверст. «Ты, обитель, богомольца В скит принять сумей!» Но, взвивая блеском кольца, Прыщет в небо змей.

v-derevne

Ходят плечи, ходят трясом,
Стонет в ночь она, —
Прошушукнет поздним класом
Стебель у окна.
«Ты померкни, свет постылый, —
В вечный темень сгинь!
Нет, не встанет из могилы
Сокол мой: аминь!
Как проходят дни за днями.
Палец жжет кольцо».
Мухи черными роями
Плещут ей в лицо.
Прошушукнет поздним класом
Стебель у окна.
Ходят плечи, ходят трясом, —
Стонет в ночь она.
Стар садится под оконцем
Любу обнимать:
«Задарю тебя червонцем, —
Дай с тобой поспать!»
Но в оправе серебрёной
Стукнул грозен перст.
«Сгинь», — и молоньей зеленой
Небосвод отверст.
«Ты, обитель, богомольца
В скит принять сумей!»
Но, взвивая блеском кольца,
Прыщет в небо змей.

В деревне

Я слышал те медлительные зовы… И — Ты… И вот зовут… Ждет, Кто-то, Бирюзовый, У роковой черты. И там — в окне — прорезались Вогезы. И там — в окне — Отчетливо грохочут митральезы… Пора — тебе и мне! И я стою, шепча слова молитвы… Судьба — веди! Ты — в грохоты неумолимой битвы, О Господи, сойди! Свод неба тот же — бледно-бирюзовый… И там набат! Идет — туда: в молитвы, в зори, в зовы, В грома, в рои гранат.

a-m-pocco-ya-slyshal-te-medlitelnye-zovy

Я слышал те медлительные зовы…
И — Ты…
И вот зовут… Ждет, Кто-то, Бирюзовый,
У роковой черты.
И там — в окне — прорезались Вогезы.
И там — в окне —
Отчетливо грохочут митральезы…
Пора — тебе и мне!
И я стою, шепча слова молитвы…
Судьба — веди!
Ты — в грохоты неумолимой битвы,
О Господи, сойди!
Свод неба тот же — бледно-бирюзовый…
И там набат!
Идет — туда: в молитвы, в зори, в зовы,
В грома, в рои гранат.

А.М. Поццо (Я слышал те медлительные зовы)

Мои слова — жемчужный водомет, средь лунных снов бесцельный, но вспененный, — капризной птицы лёт, туманом занесенный.

Мои мечты — вздыхающий обман, ледник застывших слез, зарей горящий — безумный великан. на карликов свистящий.

Моя любовь — призывно-грустный звон, что зазвучит и улетит куда-то, — неясно-милый сон, уж виданный когда-то.

moi-slova

Мои слова — жемчужный водомет,
средь лунных снов бесцельный,
но вспененный, —
капризной птицы лёт,
туманом занесенный.

Мои мечты — вздыхающий обман,
ледник застывших слез, зарей горящий —
безумный великан.
на карликов свистящий.

Моя любовь — призывно-грустный звон,
что зазвучит и улетит куда-то, —
неясно-милый сон,
уж виданный когда-то.

Мои слова

В годины праздных испытаний, В годины мертвой суеты — Затверденей алмазом брани В перегоревших углях — Ты.

Восстань в сердцах, сердца исполни! Произрастай, наш край родной, Неопалимой блеском молний, Неодолимой купиной.

Из моря слез, из моря муки Судьба твоя — видна, ясна: Ты простираешь ввысь, как руки, Свои святые пламена —

Туда, — в развалы грозной эры И в визг космических стихий, — Туда, — в светлеющие сферы, В грома летящих иерархий.

rodine

В годины праздных испытаний,
В годины мертвой суеты —
Затверденей алмазом брани
В перегоревших углях — Ты.

Восстань в сердцах, сердца исполни!
Произрастай, наш край родной,
Неопалимой блеском молний,
Неодолимой купиной.

Из моря слез, из моря муки
Судьба твоя — видна, ясна:
Ты простираешь ввысь, как руки,
Свои святые пламена —

Туда, — в развалы грозной эры
И в визг космических стихий, —
Туда, — в светлеющие сферы,
В грома летящих иерархий.

Родине

Светлы, легки лазури… Они — черны, без дна; Там — мировые бури. Так жизни тишина: Она, как ночь, черна.

lazuri-tanka

Н.А. Залшупиной

Светлы, легки лазури…
Они — черны, без дна;
Там — мировые бури.
Так жизни тишина:
Она, как ночь, черна.

Лазури (Танка)

«Памяти Александра Блока» — протокол открытого заседания петербургской Вольной Философской Ассоциации от 28 августа 1921 года, на котором Андрей Белый выступил с докладом. В своем докладе он не только вспоминает о безвременно ушедшем товарище «по музам, по судьбам», с которым поддерживал личные отношения с 1904 года — он подводит предварительный итог всему символистскому движению. Выступление бросает ретроспективный свет на основные этапы общего поэтического пути Блока и Белого, вплоть до последующего идейного разрыва поэтов и их нового примирения. Белый утверждает поворот Блока, а вместе с ним и всего символизма, к мировой Софии в ее русском народном воплощении. Он не устает на протяжении всей речи подчеркивать всемирный характер русской идеи: «Россия искони была не Востоком, не Западом, она должна стать не Востоком, не Западом, в ней встреча Востока и Запада, в ней есть, в ее личных судьбах, символ судеб всего человечества».

pamyati-aleksandra-bloka

literature

Литература

article

Статьи

«Памяти Александра Блока» – протокол открытого заседания петербургской Вольной Философской Ассоциации от 28 августа 1921 года, на котором Андрей Белый выступил с докладом. В своем докладе он не только вспоминает о безвременно ушедшем товарище «по музам, по судьбам», с которым поддерживал личные отношения с 1904 года – он подводит предварительный итог всему символистскому движению. Выступление бросает ретроспективный свет на основные этапы общего поэтического пути Блока и Белого, вплоть до последующего идейного разрыва поэтов и их нового примирения. Белый утверждает поворот Блока, а вместе с ним и всего символизма, к мировой Софии в ее русском народном воплощении. Он не устает на протяжении всей речи подчеркивать всемирный характер русской идеи: [I]«Россия искони была не Востоком, не Западом, она должна стать не Востоком, не Западом, в ней встреча Востока и Запада, в ней есть, в ее личных судьбах, символ судеб всего человечества»[/I].

Памяти Александра Блока

«Памяти Александра Блока» — читайте и скачивайте книгу (epub) онлайн бесплатно и без регистрации, автор Андрей Белый. Читать аннотацию книги и историю написания произведения на портале «Культура.РФ».