ivan-turgenev

Иван Тургенев

rudin

Рудин

asya

Ася

bezhin-lug

Бежин луг

otcy-i-deti

Отцы и дети

mumu

Муму

stikhotvoreniya-v-proze

Стихотворения в прозе

pervaya-lyubov

Первая любовь

zapiski-okhotnika

Записки охотника

nakanune

Накануне

dvoryanskoe-gnezdo

Дворянское гнездо

День за днем уходит без следа, однообразно и быстро.Страшно скоро помчалась жизнь, — скоро и без шума, как речное стремя перед водопадом.Сыплется она ровно и гладко, как песок в тех часах, которые держит в костлявой руке фигура Смерти.Когда я лежу в постели и мрак облегает меня со всех сторон — мне постоянно чудится этот слабый и непрерывный шелест утекающей жизни.Мне не жаль ее, не жаль того, что я мог бы еще сделать… Мне жутко.Мне сдается: стоит возле моей кровати та неподвижная фигура… В одной руке песочные часы, другую она занесла над моим сердцем… И вздрагивает и толкается в грудь мое сердце, как бы спеша достучать свои последние удары.

pesochnye-chasy-stikhotvoreniya-v-proze

День за днем уходит без следа, однообразно и быстро.Страшно скоро помчалась жизнь, — скоро и без шума, как речное стремя перед водопадом.Сыплется она ровно и гладко, как песок в тех часах, которые держит в костлявой руке фигура Смерти.Когда я лежу в постели и мрак облегает меня со всех сторон — мне постоянно чудится этот слабый и непрерывный шелест утекающей жизни.Мне не жаль ее, не жаль того, что я мог бы еще сделать… Мне жутко.Мне сдается: стоит возле моей кровати та неподвижная фигура… В одной руке песочные часы, другую она занесла над моим сердцем…И вздрагивает и толкается в грудь мое сердце, как бы спеша достучать свои последние удары.

Песочные часы (Стихотворения в прозе)

Слышу я: звенит синица Средь желтеющих ветвей; Здравствуй, маленькая птица, Вестница осенних дней! Хоть грозит он нам ненастьем, Хоть зимы он нам пророк — Дышит благодатным счастьем Твой веселый голосок.В песенке твоей приветной Слух пленен ужели ж мой Лишь природы безответной Равнодушною игрой? Иль беспечно распевает И в тебе охота жить — Та, что людям помогает Смерть и жизнь переносить?

sinica

Слышу я: звенит синица
Средь желтеющих ветвей;
Здравствуй, маленькая птица,
Вестница осенних дней!Хоть грозит он нам ненастьем,
Хоть зимы он нам пророк —
Дышит благодатным счастьем
Твой веселый голосок.В песенке твоей приветной
Слух пленен ужели ж мой
Лишь природы безответной
Равнодушною игрой?Иль беспечно распевает
И в тебе охота жить —
Та, что людям помогает
Смерть и жизнь переносить?

Синица

Осужденный на вечное заточенье узник вырвался из тюрьмы и стремглав пустился бежать… За ним по пятам мчалась погоня.Он бежал изо всех сил… Преследователи начинали отставать.Но вот перед ним река с крутыми берегами, узкая — но глубокая река… А он не умеет плавать! С одного берега на другой перекинута тонкая гнилая доска. Беглец уже занес на нее ногу… Но случилось так, что тут же возле реки стояли: лучший его друг и самый жестокий его враг.Враг ничего не сказал и только скрестил руки; зато друг закричал во всё горло: — Помилуй! Что ты делаешь? Опомнись, безумец! Разве ты не видишь, что доска совсем сгнила? Она сломится под твоею тяжестью — и ты неизбежно погибнешь! — Но ведь другой переправы нет… а погоню слышишь? — отчаянно простонал несчастный и ступил на доску.— Не допущу!.. Нет, не допущу, чтобы ты погибнул! — возопил ревностный друг и выхватил из-под ног беглеца доску. Тот мгновенно бухнул в бурные волны — и утонул.Враг засмеялся самодовольно — и пошел прочь; а друг присел на бережку — и начал горько плакать о своем бедном… бедном друге! Обвинять самого себя в его гибели он, однако, не подумал… ни на миг.— Не послушался меня! Не послушался! — шептал он уныло.— А впрочем! — промолвил он наконец. — Ведь он всю жизнь свою должен был томиться в ужасной тюрьме! По крайней мере он теперь не страдает! Теперь ему легче! Знать, уж такая ему выпала доля! — А все-таки жалко, по человечеству! И добрая душа продолжала неутешно рыдать о своем злополучном друге.

vrag-i-drug-stikhotvorenie-v-proze

Осужденный на вечное заточенье узник вырвался из тюрьмы и стремглав пустился бежать… За ним по пятам мчалась погоня.Он бежал изо всех сил… Преследователи начинали отставать.Но вот перед ним река с крутыми берегами, узкая — но глубокая река… А он не умеет плавать!С одного берега на другой перекинута тонкая гнилая доска. Беглец уже занес на нее ногу… Но случилось так, что тут же возле реки стояли: лучший его друг и самый жестокий его враг.Враг ничего не сказал и только скрестил руки; зато друг закричал во всё горло:— Помилуй! Что ты делаешь? Опомнись, безумец! Разве ты не видишь, что доска совсем сгнила? Она сломится под твоею тяжестью — и ты неизбежно погибнешь!— Но ведь другой переправы нет… а погоню слышишь? — отчаянно простонал несчастный и ступил на доску.— Не допущу!.. Нет, не допущу, чтобы ты погибнул! — возопил ревностный друг и выхватил из-под ног беглеца доску. Тот мгновенно бухнул в бурные волны — и утонул.Враг засмеялся самодовольно — и пошел прочь; а друг присел на бережку — и начал горько плакать о своем бедном… бедном друге!Обвинять самого себя в его гибели он, однако, не подумал… ни на миг.— Не послушался меня! Не послушался! — шептал он уныло.— А впрочем! — промолвил он наконец. — Ведь он всю жизнь свою должен был томиться в ужасной тюрьме! По крайней мере он теперь не страдает! Теперь ему легче! Знать, уж такая ему выпала доля!— А все-таки жалко, по человечеству!И добрая душа продолжала неутешно рыдать о своем злополучном друге.

Враг и друг (Стихотворение в прозе)

Дай мне руку, и пойдем мы в поле, Друг души задумчивой моей… Наша жизнь сегодня в нашей воле, Дорожишь ты жизнию своей? Если нет, мы этот день погубим, Этот день мы вычеркнем шутя. Все, о чем томились мы, что любим, - Позабудем до другого дня… Пусть над жизнью пестрой и тревожной Этот день, не возвращаясь вновь, Пролетит, как над толпой безбожной Детская, смиренная любовь… Светлый пар клубится над рекою, И заря торжественно зажглась. Ах, сойтись бы я хотел с тобою, Как сошлись с тобой мы в первый раз. «Но к чему, не снова ли былое Повторят?» — мне отвечаешь ты. Позабудь все тяжкое, все злое, Позабудь, что расставались мы. Верь: смущен и тронут я глубоко, И к тебе стремится вся душа Жадно так, как никогда потока В озеро не просится волна… Посмотри… как небо дивно блещет, Наглядись, а там кругом взгляни. Ничего напрасно не трепещет, Благодать покоя и любви… Я в себе присутствие святыни Признаю, хоть недостоин ей. Нет стыда, ни страха, ни гордыни. Даже грусти нет в душе моей… О, пойдем, и будем ли безмолвны, Говорить ли станем мы с тобой, Зашумят ли страсти, словно волны, Иль уснут, как тучи под луной, - Знаю я, великие мгновенья, Вечные с тобой мы проживем. Этот день, быть может, — день спасенья. Может быть, друг друга мы поймём.

dai-mne-ruku

Дай мне руку, и пойдем мы в поле,
Друг души задумчивой моей…
Наша жизнь сегодня в нашей воле,
Дорожишь ты жизнию своей?
Если нет, мы этот день погубим,
Этот день мы вычеркнем шутя.
Все, о чем томились мы, что любим,-
Позабудем до другого дня…
Пусть над жизнью пестрой и тревожной
Этот день, не возвращаясь вновь,
Пролетит, как над толпой безбожной
Детская, смиренная любовь…
Светлый пар клубится над рекою,
И заря торжественно зажглась.
Ах, сойтись бы я хотел с тобою,
Как сошлись с тобой мы в первый раз.
«Но к чему, не снова ли былое
Повторят?» — мне отвечаешь ты.
Позабудь все тяжкое, все злое,
Позабудь, что расставались мы.
Верь: смущен и тронут я глубоко,
И к тебе стремится вся душа
Жадно так, как никогда потока
В озеро не просится волна…
Посмотри… как небо дивно блещет,
Наглядись, а там кругом взгляни.
Ничего напрасно не трепещет,
Благодать покоя и любви…
Я в себе присутствие святыни
Признаю, хоть недостоин ей.
Нет стыда, ни страха, ни гордыни.
Даже грусти нет в душе моей…
О, пойдем, и будем ли безмолвны,
Говорить ли станем мы с тобой,
Зашумят ли страсти, словно волны,
Иль уснут, как тучи под луной,-
Знаю я, великие мгновенья,
Вечные с тобой мы проживем.
Этот день, быть может,- день спасенья.
Может быть, друг друга мы поймём.

Дай мне руку

Когда меня не будет, когда всё, что было мною, рассыплется прахом, — о ты, мой единственный друг, о ты, которую я любил так глубоко и так нежно, ты, которая наверно переживешь меня, — не ходи на мою могилу… Тебе там делать нечего.Не забывай меня… но и не вспоминай обо мне среди ежедневных забот, удовольствий и нужд… Я не хочу мешать твоей жизни, не хочу затруднять ее спокойное течение.Но в часы уединения, когда найдет на тебя та застенчивая и беспричинная грусть, столь знакомая добрым сердцам, возьми одну из наших любимых книг и отыщи в ней те страницы, те строки, те слова, от которых, бывало, — помнишь? — у нас обоих разом выступали сладкие и безмолвные слезы.Прочти, закрой глаза и протяни мне руку… Отсутствующему другу протяни руку твою.Я не буду в состоянии пожать ее моей рукой — она будет лежать неподвижно под землею… но мне теперь отрадно думать, что, быть может, ты на твоей руке почувствуешь легкое прикосновение.И образ мой предстанет тебе — и из-под закрытых век твоих глаз польются слезы, подобные тем слезам, которые мы, умиленные Красотою, проливали некогда с тобою вдвоем, о ты, мой единственный друг, о ты, которую я любил так глубоко и так нежно!

kogda-menya-ne-budet-stikhotvorenie-v-proze

Когда меня не будет, когда всё, что было мною, рассыплется прахом, — о ты, мой единственный друг, о ты, которую я любил так глубоко и так нежно, ты, которая наверно переживешь меня, — не ходи на мою могилу… Тебе там делать нечего.Не забывай меня… но и не вспоминай обо мне среди ежедневных забот, удовольствий и нужд… Я не хочу мешать твоей жизни, не хочу затруднять ее спокойное течение.Но в часы уединения, когда найдет на тебя та застенчивая и беспричинная грусть, столь знакомая добрым сердцам, возьми одну из наших любимых книг и отыщи в ней те страницы, те строки, те слова, от которых, бывало, — помнишь? — у нас обоих разом выступали сладкие и безмолвные слезы.Прочти, закрой глаза и протяни мне руку… Отсутствующему другу протяни руку твою.Я не буду в состоянии пожать ее моей рукой — она будет лежать неподвижно под землею… но мне теперь отрадно думать, что, быть может, ты на твоей руке почувствуешь легкое прикосновение.И образ мой предстанет тебе — и из-под закрытых век твоих глаз польются слезы, подобные тем слезам, которые мы, умиленные Красотою, проливали некогда с тобою вдвоем, о ты, мой единственный друг, о ты, которую я любил так глубоко и так нежно!

Когда меня не будет (Стихотворение в прозе)

Жил-был на свете дурак.Долгое время он жил припеваючи; но понемногу стали доходить до него слухи, что он всюду слывет за безмозглого пошлеца.Смутился дурак и начал печалиться о том, как бы прекратить те неприятные слухи? Внезапная мысль озарила наконец его темный умишко… И он, нимало не медля, привел ее в исполнение.Встретился ему на улице знакомый — и принялся хвалить известного живописца…— Помилуйте! — воскликнул дурак. — Живописец этот давно сдан в архив… Вы этого не знаете? Я от вас этого не ожидал… Вы — отсталый человек.Знакомый испугался — и тотчас согласился с дураком.— Какую прекрасную книгу я прочел сегодня! — говорил ему другой знакомый.— Помилуйте! — воскликнул дурак. — Как вам не стыдно? Никуда эта книга не годится; все на нее давно махнули рукою. Вы этого не знаете? Вы — отсталый человек.И этот знакомый испугался — и согласился с дураком.— Что за чудесный человек мой друг N. N.! — говорил дураку третий знакомый. — Вот истинно благородное существо! — Помилуйте! — воскликнул дурак. — N. N. — заведомый подлец! Родню всю ограбил. Кто ж этого не знает? Вы — отсталый человек! Третий знакомый тоже испугался — и согласился с дураком, отступился от друга.И кого бы, что бы ни хвалили при дураке — у него на всё была одна отповедь.Разве иногда прибавит с укоризной: — А вы всё еще верите в авторитеты? — Злюка! Желчевик! — начинали толковать о дураке его знакомые. — Но какая голова! — И какой язык! — прибавляли другие. — О, да он талант! Кончилось тем, что издатель одной газеты предложил дураку заведовать у него критическим отделом.И дурак стал критиковать всё и всех, нисколько не меняя ни манеры своей, ни своих восклицаний.Теперь он, кричавший некогда против авторитетов, — сам авторитет — и юноши перед ним благоговеют и боятся его.Да и как им быть, бедным юношам? Хоть и не следует, вообще говоря, благоговеть… но тут, поди, не возблагоговей — в отсталые люди попадаешь! Житье дуракам между трусами.

durak-stikhotvorenie-v-proze

Жил-был на свете дурак.Долгое время он жил припеваючи; но понемногу стали доходить до него слухи, что он всюду слывет за безмозглого пошлеца.Смутился дурак и начал печалиться о том, как бы прекратить те неприятные слухи?Внезапная мысль озарила наконец его темный умишко… И он, нимало не медля, привел ее в исполнение.Встретился ему на улице знакомый — и принялся хвалить известного живописца…— Помилуйте! — воскликнул дурак. — Живописец этот давно сдан в архив… Вы этого не знаете? Я от вас этого не ожидал… Вы — отсталый человек.Знакомый испугался — и тотчас согласился с дураком.— Какую прекрасную книгу я прочел сегодня! — говорил ему другой знакомый.— Помилуйте! — воскликнул дурак. — Как вам не стыдно? Никуда эта книга не годится; все на нее давно махнули рукою. Вы этого не знаете? Вы — отсталый человек.И этот знакомый испугался — и согласился с дураком.— Что за чудесный человек мой друг N. N.! — говорил дураку третий знакомый. — Вот истинно благородное существо!— Помилуйте! — воскликнул дурак. — N. N. — заведомый подлец! Родню всю ограбил. Кто ж этого не знает? Вы — отсталый человек!Третий знакомый тоже испугался — и согласился с дураком, отступился от друга.И кого бы, что бы ни хвалили при дураке — у него на всё была одна отповедь.Разве иногда прибавит с укоризной:— А вы всё еще верите в авторитеты?— Злюка! Желчевик! — начинали толковать о дураке его знакомые. — Но какая голова!— И какой язык! — прибавляли другие. — О, да он талант!Кончилось тем, что издатель одной газеты предложил дураку заведовать у него критическим отделом.И дурак стал критиковать всё и всех, нисколько не меняя ни манеры своей, ни своих восклицаний.Теперь он, кричавший некогда против авторитетов, — сам авторитет — и юноши перед ним благоговеют и боятся его.Да и как им быть, бедным юношам? Хоть и не следует, вообще говоря, благоговеть… но тут, поди, не возблагоговей — в отсталые люди попадаешь!Житье дуракам между трусами.

Дурак (Стихотворение в прозе)

Осенний вечер… Небо ясно, А роща вся обнажена — Ищу глазами я напрасно: Нигде забытого листа Нет — по песку аллей широких Все улеглись — и тихо спят, Как в сердце грустном дней далёких Безмолвно спит печальный ряд.

osennii-vecher

Осенний вечер… Небо ясно,
А роща вся обнажена —
Ищу глазами я напрасно:
Нигде забытого листа
Нет — по песку аллей широких
Все улеглись — и тихо спят,
Как в сердце грустном дней далёких
Безмолвно спит печальный ряд.

Осенний вечер

Из ненапечатанной поэмыНе считай часов разлуки, Не сиди сложивши руки Под решетчатым окном… О мой друг! о друг мой нежный! Не следи с тоской мятежной За медлительным лучом… Не скучай… Тревожный, длинный День пройдет… С улыбкой чинной Принимай твоих гостей. Не чуждайся разговора, Не роняй внезапно взора — И внезапно не бледней… Но когда с холмов душистых По краям полей росистых Побежит живая тень… И, сходя с вершин Урала, Как дворец Сарданапала, Загорится пышный день… Из-под тучи длинной, темной Тихо выйдет месяц томный За возлюбленной звездой, И, предчувствуя награду — Замирая — к водопаду Прибегу я за тобой! Там из чаши крутобокой Бьет вода волной широкой На размытые плиты… Над волной нетерпеливой, Прихотливой, говорливой Наклоняются цветы… Там нас манит дуб кудрявый, Старец пышный, величавый, Тенью пасмурной своей… И сокроет он счастливых От богов — богов ревнивых, От завистливых людей! Слышны клики… над водами Машут лебеди крылами… Колыхается река… О, приди же! Звезды блещут, Листья медленно трепещут — И находят облака. __________________О, приди!.. Быстрее птицы — От заката до денницы По широким небесам Пронесется ночь немая… Но пока волна, сверкая, Улыбается звездамИ далекие вершины Дремлют, темные долины Дышат влажной тишиной — О, приди! Во мгле спокойной Тенью белой, легкой, стройной Появись передо мной! И когда с тревожной силой Брошусь я навстречу милой И замрут слова мои… Губ моих не лобызая — Пусть лежат на них, пылая, Губы бледные твои!

prizvanie

Из ненапечатанной поэмыНе считай часов разлуки,
Не сиди сложивши руки
Под решетчатым окном…
О мой друг! о друг мой нежный!
Не следи с тоской мятежной
За медлительным лучом…Не скучай… Тревожный, длинный
День пройдет… С улыбкой чинной
Принимай твоих гостей.
Не чуждайся разговора,
Не роняй внезапно взора —
И внезапно не бледней…Но когда с холмов душистых
По краям полей росистых
Побежит живая тень…
И, сходя с вершин Урала,
Как дворец Сарданапала,
Загорится пышный день…Из-под тучи длинной, темной
Тихо выйдет месяц томный
За возлюбленной звездой,
И, предчувствуя награду —
Замирая — к водопаду
Прибегу я за тобой!Там из чаши крутобокой
Бьет вода волной широкой
На размытые плиты…
Над волной нетерпеливой,
Прихотливой, говорливой
Наклоняются цветы…Там нас манит дуб кудрявый,
Старец пышный, величавый,
Тенью пасмурной своей…
И сокроет он счастливых
От богов — богов ревнивых,
От завистливых людей!Слышны клики… над водами
Машут лебеди крылами…
Колыхается река…
О, приди же! Звезды блещут,
Листья медленно трепещут —
И находят облака.
__________________О, приди!.. Быстрее птицы —
От заката до денницы
По широким небесам
Пронесется ночь немая…
Но пока волна, сверкая,
Улыбается звездамИ далекие вершины
Дремлют, темные долины
Дышат влажной тишиной —
О, приди! Во мгле спокойной
Тенью белой, легкой, стройной
Появись передо мной!И когда с тревожной силой
Брошусь я навстречу милой
И замрут слова мои…
Губ моих не лобызая —
Пусть лежат на них, пылая,
Губы бледные твои!

Призвание

Богиня красоты, любви и наслажденья! Давно минувших дней, другого поколенья Пленительный завет! Эллады пламенной любимое созданье, Какою негою, каким очарованьем Твой светлый миф одет! Не наше чадо ты! Нет, пылким детям Юга Одним дано испить любовного недуга Палящее вино! Созданьем выразить душе родное чувство В прекрасной полноте изящного искусства Судьбою им дано! Но нам их бурный жар и чужд и непонятен; Язык любви, страстей нам более не внятен; Душой увяли мы. Они ж, беспечные, три цели знали в жизни: Пленялись славою, на смерть шли за отчизну, Всё забывали для любви.В роскошной Греции, оливами покрытой, Где небо так светло, там только, Афродита, Явиться ты могла, Где так роскошно Кипр покоится на волнах, И где таким огнем гречанок стройных полны Восточные глаза! Как я люблю тот вымысел прекрасный! Был день; земля ждала чего-то; сладострастно К равнине водяной Припал зефир: в тот миг таинственный и нежный Родилась Красота из пены белоснежной — И стала над волной! И говорят, тогда, в томительном желаньи, К тебе, как будто бы ища твоих лобзаний, Нагнулся неба свод; Зефир тебя ласкал эфирными крылами; К твоим ногам, почтительно, грядами Стремилась бездна вод! Тебя приял Олимп! Плененный грек тобою И неба и земли назвал тебя душою, Богиня красоты! Прекрасен был твой храм — в долине сокровенной, Ветвями тополя и мирта осененный — В сиянии луны, Когда хор жриц твоих (меж тем как фимиама Благоуханный дым под белый купол храма Торжественно летел, Меж тем как тайные свершались возлиянья) На языке родном, роскошном, как лобзанье, Восторга гимны пел! Уже давно во прах твои упали храмы; Умолкли хоры дев; дым легкий фимиама Развеяла гроза. Сын знойной Азии рукою дерзновенной Разбил твой нежный лик, и грек изнеможенный Не защитил тебя! Но снова под резцом возникла ты, богиня! Когда в последний раз, как будто бы святыни, Трепещущим резцом Коснулся Пракситель до своего созданья, Проснулся жизни дух в бесчувственном ваяньи: Стал мрамор божеством! И снова мы к тебе стекаемся толпами; Молчание храня, с поднятыми очами, Любуемся тобой; Ты снова царствуешь! Сынов страны далекой, Ты покорила их пластической, высокой — Своей бессмертной красотой!

k-venere-mediceiskoi

Богиня красоты, любви и наслажденья!
Давно минувших дней, другого поколенья
Пленительный завет!
Эллады пламенной любимое созданье,
Какою негою, каким очарованьем
Твой светлый миф одет!Не наше чадо ты! Нет, пылким детям Юга
Одним дано испить любовного недуга
Палящее вино!
Созданьем выразить душе родное чувство
В прекрасной полноте изящного искусства
Судьбою им дано!Но нам их бурный жар и чужд и непонятен;
Язык любви, страстей нам более не внятен;
Душой увяли мы.
Они ж, беспечные, три цели знали в жизни:
Пленялись славою, на смерть шли за отчизну,
Всё забывали для любви.В роскошной Греции, оливами покрытой,
Где небо так светло, там только, Афродита,
Явиться ты могла,
Где так роскошно Кипр покоится на волнах,
И где таким огнем гречанок стройных полны
Восточные глаза!Как я люблю тот вымысел прекрасный!
Был день; земля ждала чего-то; сладострастно
К равнине водяной
Припал зефир: в тот миг таинственный и нежный
Родилась Красота из пены белоснежной —
И стала над волной!И говорят, тогда, в томительном желаньи,
К тебе, как будто бы ища твоих лобзаний,
Нагнулся неба свод;
Зефир тебя ласкал эфирными крылами;
К твоим ногам, почтительно, грядами
Стремилась бездна вод!Тебя приял Олимп! Плененный грек тобою
И неба и земли назвал тебя душою,
Богиня красоты!
Прекрасен был твой храм — в долине сокровенной,
Ветвями тополя и мирта осененный —
В сиянии луны,Когда хор жриц твоих (меж тем как фимиама
Благоуханный дым под белый купол храма
Торжественно летел,
Меж тем как тайные свершались возлиянья)
На языке родном, роскошном, как лобзанье,
Восторга гимны пел!Уже давно во прах твои упали храмы;
Умолкли хоры дев; дым легкий фимиама
Развеяла гроза.
Сын знойной Азии рукою дерзновенной
Разбил твой нежный лик, и грек изнеможенный
Не защитил тебя!Но снова под резцом возникла ты, богиня!
Когда в последний раз, как будто бы святыни,
Трепещущим резцом
Коснулся Пракситель до своего созданья,
Проснулся жизни дух в бесчувственном ваяньи:
Стал мрамор божеством!И снова мы к тебе стекаемся толпами;
Молчание храня, с поднятыми очами,
Любуемся тобой;
Ты снова царствуешь! Сынов страны далекой,
Ты покорила их пластической, высокой —
Своей бессмертной красотой!

К Венере Медицейской

Как приливала к сердцу Вся кровь в груди моей, Когда в меня вперялись Лучи твоих очей! Мне долго непонятен Был их язык немой… Искал его значенья Я с страхом и тоской… Вдруг все сомненья пали И страх навек затих… Мой ангел, всё я понял В один блаженный миг!

razgadka

Как приливала к сердцу
Вся кровь в груди моей,
Когда в меня вперялись
Лучи твоих очей!Мне долго непонятен
Был их язык немой…
Искал его значенья
Я с страхом и тоской…Вдруг все сомненья пали
И страх навек затих…
Мой ангел, всё я понял
В один блаженный миг!

Разгадка

Повествование ведется от лица дворянина, помещика Дмитрия Санина, который вспоминает о событиях тридцатилетней давности, случившихся в его жизни, когда он путешествовал по Германии. Однажды, будучи проездом во Франкфурте, герой влюбляется в дочь хозяйки кондитерской, делает ей предложение и начинает строить планы на совместную жизнь. Чтобы получить деньги на семейное обустройство, он решает продать имение, для чего едет в Висбаден к покупательнице — богатой и молодой русской красавицей Марьей Николаевной Полозовой. Не в силах противиться ее сильной натуре Санин забывает о немецкой невесте. Описывая историю развития отношений героя с Джеммой, а затем с Полозовой, писатель прослеживает возникновение в одном случае искренней, настоящей любви, а в другом — страсти, которая фактически ломает жизнь благородного, но нерешительного и слабохарактерного героя повести. Повесть написана и опубликована в 1872 году.

veshnie-vody

literature

Литература

tale

Повести

Повествование ведется от лица дворянина, помещика Дмитрия Санина, который вспоминает о событиях тридцатилетней давности, случившихся в его жизни, когда он путешествовал по Германии. Однажды, будучи проездом во Франкфурте, герой влюбляется в дочь хозяйки кондитерской, делает ей предложение и начинает строить планы на совместную жизнь. Чтобы получить деньги на семейное обустройство, он решает продать имение, для чего едет в Висбаден к покупательнице – богатой и молодой русской красавицей Марьей Николаевной Полозовой. Не в силах противиться ее сильной натуре Санин забывает о немецкой невесте. Описывая историю развития отношений героя с Джеммой, а затем с Полозовой, писатель прослеживает возникновение в одном случае искренней, настоящей любви, а в другом – страсти, которая фактически ломает жизнь благородного, но нерешительного и слабохарактерного героя повести.
Повесть написана и опубликована в 1872 году.

Вешние воды

«Вешние воды» — читайте и скачивайте книгу (epub) онлайн бесплатно и без регистрации, автор Иван Тургенев. Читать аннотацию книги и историю написания произведения на портале «Культура.РФ».

«Вешние воды» читать и скачать бесплатно (epub) книгу автора Иван Тургенев

asya-glavnoe-o-povesti-turgeneva

Кто такой «лишний человек» и как несчастная любовь связана с пороками общества

«Ася»: главное о повести Тургенева

proizvedeniya-ivana-turgeneva

«Отцы и дети», «Ася», «Записки охотника» и другие произведения классика