maksim-gorkii

Максим Горький

nesvoevremennye-mysli-zametki-o-revolyucii-i-kulture

Несвоевременные мысли: Заметки о революции и культуре

moi-universitety

Мои университеты

sluchai-s-evseikoi

Случай с Евсейкой

zhizn-klima-samgina

Жизнь Клима Самгина

foma-gordeev

Фома Гордеев

pesnya-o-burevestnike

Песня о Буревестнике

— Эх-ма, кабы силы да поболе мне! Жарко бы дохнул я — снега бы растопил, Круг земли пошел бы да всю распахал, Век бы ходил — города городил, Церкви бы строил, да сады всё садил! Землю разукрасил бы — как девушку, Обнял бы ее — как невесту свою, Поднял бы я землю ко своим грудям, Поднял бы, понес ее ко господу: — Глянь-ко ты, господи, земля-то какова, - Сколько она Васькой изукрашена! Ты, вот, ее камнем пустил в небеса, Я ж ее сделал изумрудом дорогим! Глянь-ко ты, господи, порадуйся, Как она зелено на солнышке горит! Дал бы я тебе ее в подарочек, Да — накладно будет — самому дорога!

monolog-vaski-buslaeva

— Эх-ма, кабы силы да поболе мне!
Жарко бы дохнул я — снега бы растопил,
Круг земли пошел бы да всю распахал,
Век бы ходил — города городил,
Церкви бы строил, да сады всё садил!
Землю разукрасил бы — как девушку,
Обнял бы ее — как невесту свою,
Поднял бы я землю ко своим грудям,
Поднял бы, понес ее ко господу:
— Глянь-ко ты, господи, земля-то какова,-
Сколько она Васькой изукрашена!
Ты, вот, ее камнем пустил в небеса,
Я ж ее сделал изумрудом дорогим!
Глянь-ко ты, господи, порадуйся,
Как она зелено на солнышке горит!
Дал бы я тебе ее в подарочек,
Да — накладно будет — самому дорога!

Монолог Васьки Буслаева

Известно ли Вам, о мой друг, что в Бретани Нет лучше — хоть камни спроси! — Нет лучше средь божьих созданий Графини Эллен де Курси?

Все, что творится в мире, Мы видеть и слышать должны, Для этого нам добрым богом Глаза и уши даны.

Из замка она выплывает, как лебедь, К подъемному мосту идет. Солнце смеется в небе. Нищий стоит у ворот.

Но если случится — излишне Остер и зорок глаз, Тогда это значит — Всевышний Хочет помучить нас.

Влюбленные очи поднять не дерзая, За ней юный паж по следам, А также собака борзая — Любимица доброй madame.

Мы знаем — не редко собака Любимого друга честней, И приятно любить собаку — Никто не ревнует к ней!

Скажу Вам, что нищий был молод и строен И — был он слеп, как поэт. Но — разве слепой не достоин Внимания дамы, — нет?

Слепой завидует зрячим. О, если б он знал, сколько мы В душе нашей тайно прячем Тяжелой и страшной тьмы!

Вздрогнуло сердце графини, в котором Любовь обитала всегда, Бретонка окинула нищего взором: «Достоин внимания, да!»

У всех есть мысли сердца, — У льва, у тебя, у змеи. Но — кто эти мысли знает? И — знаешь ли ты свои?

И вот говорит она нищему: «Слушай! С тобою — графиня Эллен! Мне жаль твою темную душу. Чем я облегчу ее плен?»

Когда ты почувствуешь в сердце Избыток меда иль яда, Отдай его ближним скорее — Зачем тебе лишнее надо?

Madame, — отвечает ей нищий покорно, — Моя дорогая madame Все дни моей жизни черной За Ваш поцелуй я отдам!»

О правде красивой тоскуя, Так жадно душой ее ждешь, Что любишь безумно, как правду, Тобой же рожденную ложь.

«Мой маленький, ты отвернись немного, — Сказала графиня пажу, — Для славы доброго бога Я скромность мою не щажу!»

Как всё — и женщина тоже Игрушка в божьих руках! Подумаем лучше о детях, О ласточках, о мотыльках.

Слепой обнимает стан гордой графини, Устами прижался к устам, Туманится взор ее синий, Сгибается тонкий стан.

Друзья! Да здравствует счастье! Что ж, — пусть его жизнь только миг! Но мудрости в счастье больше, Чем в сотне толстых книг.

Тут гордость графини вдруг страсть одолела. Румяней вечерней зари, Бретонка пажу повелела: «Этьен, о дитя, не смотри!»

Враги наши — чорт и случай — Всегда побеждают нас, И так ты себя не мучай — Греха неизбежен час!

Потом, поднимаясь с земли утомленно, «Убей» — приказала пажу. И радостно мальчик влюбленный Дал волю руке и ножу.

Кто пьет из единой чаши Любовь и ревность вместе, — Тот неизбежно выпьет Красный напиток мести.

Вот, влажные губы платком стирая, Графиня сказала Христу: «Тебе, повелитель рая, Дала я мою чистоту!»

О том, куда ветер дует, Нам честно былинка скажет, Но то, чего женщина хочет — Сам бог не знает даже!

А мальчика нежно и кротко спросила: «Не правда ли, как я добра? О чем же ты плачешь, милый? Идем, нам домой пора!»

Любовь возникает, как пламя, И мы, сгорая в нем, Чудесно становимся сами Прекрасным и ярким огнем.

Он ей не ответил, он только беретом Смахнул капли слез со щек, Но тяжкого вздоха при этом Этьен удержать не мог.

Мы щедро жизнь одаряем! Ведь каждый в нее принес Немножко веселого смеха И полное сердце слез.

Нахмурила черные брови бретонка И, злые сдержав слова, Сбросила с моста ребенка В зеленую воду рва.

Если мы строго осудим Всех, кто достоин кары, — Мы счастливей не будем, Но — опустеет мир старый!

И вновь свои гордые, синие очи Эллен в небеса подняла, «Будь мне судьею, отче, Будь добр, как я была!»

Мы знаем: грехи красоток — Не больше, как милые шутки. А бог — так добр и кроток, А он такой мягкий и чуткий!

Ночью графиня, позвав аббата, Рассказала грехи свои. И были с души ее сняты Грехи за пятнадцать луи.

Все это для мира осталось бы тайной, Не знал бы об этом свет, Но — в лепту попало случайно Девять фальшивых монет.

Но если бывает — излишне Остер и зорок глаз, Тогда это значит — Всевышний Хочет помучить нас.

И вот, раздавая их бедным вилланам, Монах позлословить рад — Нескромность его и дала нам Одну из прекрасных баллад.

Мучительны сердца скорби, — И часто помочь ему нечем, — Тогда мы забавной шуткой Боль сердца успешно лечим!

ballada-o-grafine-ellen-de-kursi

Известно ли Вам, о мой друг, что в Бретани
Нет лучше — хоть камни спроси! —
Нет лучше средь божьих созданий
Графини Эллен де Курси?

Все, что творится в мире,
Мы видеть и слышать должны,
Для этого нам добрым богом
Глаза и уши даны.

Из замка она выплывает, как лебедь,
К подъемному мосту идет.
Солнце смеется в небе.
Нищий стоит у ворот.

Но если случится — излишне
Остер и зорок глаз,
Тогда это значит — Всевышний
Хочет помучить нас.

Влюбленные очи поднять не дерзая,
За ней юный паж по следам,
А также собака борзая —
Любимица доброй madame.

Мы знаем — не редко собака
Любимого друга честней,
И приятно любить собаку —
Никто не ревнует к ней!

Скажу Вам, что нищий был молод и строен
И — был он слеп, как поэт.
Но — разве слепой не достоин
Внимания дамы, — нет?

Слепой завидует зрячим.
О, если б он знал, сколько мы
В душе нашей тайно прячем
Тяжелой и страшной тьмы!

Вздрогнуло сердце графини, в котором
Любовь обитала всегда,
Бретонка окинула нищего взором:
«Достоин внимания, да!»

У всех есть мысли сердца, —
У льва, у тебя, у змеи.
Но — кто эти мысли знает?
И — знаешь ли ты свои?

И вот говорит она нищему: «Слушай!
С тобою — графиня Эллен!
Мне жаль твою темную душу.
Чем я облегчу ее плен?»

Когда ты почувствуешь в сердце
Избыток меда иль яда,
Отдай его ближним скорее —
Зачем тебе лишнее надо?

Madame, — отвечает ей нищий покорно, —
Моя дорогая madame
Все дни моей жизни черной
За Ваш поцелуй я отдам!»

О правде красивой тоскуя,
Так жадно душой ее ждешь,
Что любишь безумно, как правду,
Тобой же рожденную ложь.

«Мой маленький, ты отвернись немного, —
Сказала графиня пажу, —
Для славы доброго бога
Я скромность мою не щажу!»

Как всё — и женщина тоже
Игрушка в божьих руках!
Подумаем лучше о детях,
О ласточках, о мотыльках.

Слепой обнимает стан гордой графини,
Устами прижался к устам,
Туманится взор ее синий,
Сгибается тонкий стан.

Друзья! Да здравствует счастье!
Что ж, — пусть его жизнь только миг!
Но мудрости в счастье больше,
Чем в сотне толстых книг.

Тут гордость графини вдруг страсть одолела.
Румяней вечерней зари,
Бретонка пажу повелела:
«Этьен, о дитя, не смотри!»

Враги наши — чорт и случай —
Всегда побеждают нас,
И так ты себя не мучай —
Греха неизбежен час!

Потом, поднимаясь с земли утомленно,
«Убей» — приказала пажу.
И радостно мальчик влюбленный
Дал волю руке и ножу.

Кто пьет из единой чаши
Любовь и ревность вместе, —
Тот неизбежно выпьет
Красный напиток мести.

Вот, влажные губы платком стирая,
Графиня сказала Христу:
«Тебе, повелитель рая,
Дала я мою чистоту!»

О том, куда ветер дует,
Нам честно былинка скажет,
Но то, чего женщина хочет —
Сам бог не знает даже!

А мальчика нежно и кротко спросила:
«Не правда ли, как я добра?
О чем же ты плачешь, милый?
Идем, нам домой пора!»

Любовь возникает, как пламя,
И мы, сгорая в нем,
Чудесно становимся сами
Прекрасным и ярким огнем.

Он ей не ответил, он только беретом
Смахнул капли слез со щек,
Но тяжкого вздоха при этом
Этьен удержать не мог.

Мы щедро жизнь одаряем!
Ведь каждый в нее принес
Немножко веселого смеха
И полное сердце слез.

Нахмурила черные брови бретонка
И, злые сдержав слова,
Сбросила с моста ребенка
В зеленую воду рва.

Если мы строго осудим
Всех, кто достоин кары, —
Мы счастливей не будем,
Но — опустеет мир старый!

И вновь свои гордые, синие очи
Эллен в небеса подняла,
«Будь мне судьею, отче,
Будь добр, как я была!»

Мы знаем: грехи красоток —
Не больше, как милые шутки.
А бог — так добр и кроток,
А он такой мягкий и чуткий!

Ночью графиня, позвав аббата,
Рассказала грехи свои.
И были с души ее сняты
Грехи за пятнадцать луи.

Все, что творится в мире,
Мы видеть и слышать должны,
Для этого нам добрым богом
Глаза и уши даны.

Все это для мира осталось бы тайной,
Не знал бы об этом свет,
Но — в лепту попало случайно
Девять фальшивых монет.

Но если бывает — излишне
Остер и зорок глаз,
Тогда это значит — Всевышний
Хочет помучить нас.

И вот, раздавая их бедным вилланам,
Монах позлословить рад —
Нескромность его и дала нам
Одну из прекрасных баллад.

Мучительны сердца скорби, —
И часто помочь ему нечем, —
Тогда мы забавной шуткой
Боль сердца успешно лечим!

Баллада о графине Эллен де Курси

Над седой равниной моря ветер тучи собирает. Между тучами и морем гордо реет Буревестник, черной молнии подобный.

То крылом волны касаясь, то стрелой взмывая к тучам, он кричит, и — тучи слышат радость в смелом крике птицы.

В этом крике — жажда бури! Силу гнева, пламя страсти и уверенность в победе слышат тучи в этом крике.

Чайки стонут перед бурей, — стонут, мечутся над морем и на дно его готовы спрятать ужас свой пред бурей.

И гагары тоже стонут, — им, гагарам, недоступно наслажденье битвой жизни: гром ударов их пугает.

Глупый пингвин робко прячет тело жирное в утесах… Только гордый Буревестник реет смело и свободно над седым от пены морем!

Все мрачней и ниже тучи опускаются над морем, и поют, и рвутся волны к высоте навстречу грому.

Гром грохочет. В пене гнева стонут волны, с ветром споря. Вот охватывает ветер стаи волн объятьем крепким и бросает их с размаху в дикой злобе на утесы, разбивая в пыль и брызги изумрудные громады.

Буревестник с криком реет, черной молнии подобный, как стрела пронзает тучи, пену волн крылом срывает.

Вот он носится, как демон, — гордый, черный демон бури, — и смеется, и рыдает… Он над тучами смеется, он от радости рыдает!

В гневе грома, — чуткий демон, — он давно усталость слышит, он уверен, что не скроют тучи солнца, — нет, не скроют!

Ветер воет… Гром грохочет…

Синим пламенем пылают стаи туч над бездной моря. Море ловит стрелы молний и в своей пучине гасит. Точно огненные змеи, вьются в море, исчезая, отраженья этих молний!

— Буря! Скоро грянет буря!

Это смелый Буревестник гордо реет между молний над ревущим гневно морем; то кричит пророк победы:

— Пусть сильнее грянет буря!..

Над седой равниной моря ветер тучи собирает. Между тучами и морем гордо реет Буревестник, черной молнии подобный.

То крылом волны касаясь, то стрелой взмывая к тучам, он кричит, и — тучи слышат радость в смелом крике птицы.

В этом крике — жажда бури! Силу гнева, пламя страсти и уверенность в победе слышат тучи в этом крике.

Чайки стонут перед бурей,- стонут, мечутся над морем и на дно его готовы спрятать ужас свой пред бурей.

И гагары тоже стонут,- им, гагарам, недоступно наслажденье битвой жизни: гром ударов их пугает.

Глупый пингвин робко прячет тело жирное в утесах… Только гордый Буревестник реет смело и свободно над седым от пены морем!

Все мрачней и ниже тучи опускаются над морем, и поют, и рвутся волны к высоте навстречу грому.

Гром грохочет. В пене гнева стонут волны, с ветром споря. Вот охватывает ветер стаи волн объятьем крепким и бросает их с размаху в дикой злобе на утесы, разбивая в пыль и брызги изумрудные громады.

Буревестник с криком реет, черной молнии подобный, как стрела пронзает тучи, пену волн крылом срывает.

Вот он носится, как демон,- гордый, черный демон бури,- и смеется, и рыдает… Он над тучами смеется, он от радости рыдает!

В гневе грома,- чуткий демон,- он давно усталость слышит, он уверен, что не скроют тучи солнца,- нет, не скроют!

Ветер воет… Гром грохочет…

Синим пламенем пылают стаи туч над бездной моря. Море ловит стрелы молний и в своей пучине гасит. Точно огненные змеи, вьются в море, исчезая, отраженья этих молний!

— Буря! Скоро грянет буря!

Это смелый Буревестник гордо реет между молний над ревущим гневно морем; то кричит пророк победы:

— Пусть сильнее грянет буря!..

Как искры в туче дыма черной, Средь этой жизни мы — одни. Но мы в ней — будущего зерна! Мы в ней — грядущего огни! Мы дружно служим в светлом храме Свободы, правды, красоты — Затем, чтоб гордыми орлами Слепые выросли кроты.

stikhi-vagina

Как искры в туче дыма черной,
Средь этой жизни мы — одни.
Но мы в ней — будущего зерна!
Мы в ней — грядущего огни!Мы дружно служим в светлом храме
Свободы, правды, красоты —
Затем, чтоб гордыми орлами
Слепые выросли кроты.

Стихи Вагина

В лесу над рекой жила фея, В реке она часто купалась; Но раз, позабыв осторожность, В рыбацкие сети попалась. Ее рыбаки испугались… Но был с ними юноша Марко; Схватил он красавицу-фею И стал целовать ее жарко. А фея, как гибкая ветка, В могучих руках извивалась, Да в Марковы очи глядела И тихо чему-то смеялась… Весь день она Марко ласкала, А как только ночь наступила — Пропала веселая фея, У Марко душа загрустила… И дни ходит Марко, и ночи В лесу над рекою Дунаем, Все ищет, все стонет: «Где фея?» Но волны смеются: «Не знаем». Но он закричал им: «Вы лжете! Вы сами играете с нею!» И бросился юноша глупый В Дунай, чтоб найти свою фею. Купается фея в Дунае, Как раньше до Марко купалась; А Марко уж нету… Но, все же, О Марко хоть песня осталась.

А вы на земле проживете, Как черви слепые живут: Ни сказок про вас не расскажут, Ни песен про вас не споют!

legenda-o-marko

В лесу над рекой жила фея,
В реке она часто купалась;
Но раз, позабыв осторожность,
В рыбацкие сети попалась.
Ее рыбаки испугались…
Но был с ними юноша Марко;
Схватил он красавицу-фею
И стал целовать ее жарко.
А фея, как гибкая ветка,
В могучих руках извивалась,
Да в Марковы очи глядела
И тихо чему-то смеялась…
Весь день она Марко ласкала,
А как только ночь наступила —
Пропала веселая фея,
У Марко душа загрустила…
И дни ходит Марко, и ночи
В лесу над рекою Дунаем,
Все ищет, все стонет: «Где фея?»
Но волны смеются: «Не знаем».
Но он закричал им: «Вы лжете!
Вы сами играете с нею!»
И бросился юноша глупый
В Дунай, чтоб найти свою фею.
Купается фея в Дунае,
Как раньше до Марко купалась;
А Марко уж нету… Но, все же,
О Марко хоть песня осталась.

А вы на земле проживете,
Как черви слепые живут:
Ни сказок про вас не расскажут,
Ни песен про вас не споют!

Легенда о Марко

Из повести «Городок Окуров»1Позади у нас — леса, Впереди — болото. Господи! Помилуй нас! Жить нам — неохота.Скушно, тесно, голодно — Никакой отрады! Многие живут лет сто — А — зачем их надо? Может, было б веселей, Кабы вдоволь пищи… Ну, а так — живи скорей, Да и — на кладбище! 2Боже, мы твои люди, А в сердцах у нас злоба! От рожденья до гроба Мы друг другу — как звери! С нами, господи, буди! Не твои ли мы дети? Мы толкуем о вере, О тебе, нашем свете…3Пресвятая богородица, Мати господа всевышнего! Обрати же взор твой ласковый На несчастную судьбу, детей! В темных избах дети малые Гибнут с холода и голода, Их грызут болезни лютые, Глазки деток гасит злая смерть! Редко ласка отца-матери Дитя малое порадует, Их ласкают — только мертвеньких, Любят — по пути на кладбище…4Правду рассказать про вас Я никак не смею, Потому вы за нее Сломите мне шею… Будь я ровня вам, тогда Я бы — не боялся, И без всякого труда Над вами посмеялся. Стыдно мне смотреть на вас, Стыдно и противно…5Ходят волки по полям да по лесам, Воют, морды поднимая к небесам. Я волкам — тоской моей, Точно братьям, кровно сроден, И не нужен, не угоден Никому среди людей! Тяжело на свете жить! И живу я тихомолком. И боюся — серым волком — Громко жалобу завыть! 6Эх, попел бы я веселых песен! Да кому их в нашем месте нужно? Город для веселья — глух и тесен. Все живут в нем злобно и недужна В городе у нас — как на погосте — Для всего готовая могила. Братцы мои! Злую склоку бросьте, Чтобы жить на свете легче было! 7Снова тучи серые мчатся над болотами, Разлилася в городе тишина глубокая, Люди спят, измучены тяжкими заботами, И висит над сонным небом одноокое… В небе тучи гонятся за слепой луной, Полем тихо крадется чья-то тень за мной…8Полем идут двое — Старый с молодым. Перед ними — тени Стелются, как дым. Старый молодому Что-то говорит, Впереди далеко Огонек горит… Узкою тропинкою Тесно им итти, Покрывают тени Ямы на пути. Оба спотыкаются, Попадая в ямы, Но идут тихонько Дальше все и прямо. Господи владыко, Научи ты их, Как дойти средь ночи До путей твоих! 9Господи, помилуй! Мы — твои рабы! Где же взять нам силы Против злой судьбы И нужды проклятой? В чем мы виноваты? Мы тебе — покорны, Мы с тобой — не спорим, Ты же смертью черной И тяжелым горем Каждый день и час Убиваешь нас!

stikhi-simy-devushkina

Из повести «Городок Окуров»1Позади у нас — леса,
Впереди — болото.
Господи! Помилуй нас!
Жить нам — неохота.Скушно, тесно, голодно —
Никакой отрады!
Многие живут лет сто —
А — зачем их надо?Может, было б веселей,
Кабы вдоволь пищи…
Ну, а так — живи скорей,
Да и — на кладбище!2Боже, мы твои люди,
А в сердцах у нас злоба!
От рожденья до гроба
Мы друг другу — как звери!С нами, господи, буди!
Не твои ли мы дети?
Мы толкуем о вере,
О тебе, нашем свете…3Пресвятая богородица,
Мати господа всевышнего!
Обрати же взор твой ласковый
На несчастную судьбу, детей!
В темных избах дети малые
Гибнут с холода и голода,
Их грызут болезни лютые,
Глазки деток гасит злая смерть!
Редко ласка отца-матери
Дитя малое порадует,
Их ласкают — только мертвеньких,
Любят — по пути на кладбище…4Правду рассказать про вас
Я никак не смею,
Потому вы за нее
Сломите мне шею…
Будь я ровня вам, тогда
Я бы — не боялся,
И без всякого труда
Над вами посмеялся.
Стыдно мне смотреть на вас,
Стыдно и противно…5Ходят волки по полям да по лесам,
Воют, морды поднимая к небесам.
Я волкам — тоской моей,
Точно братьям, кровно сроден,
И не нужен, не угоден
Никому среди людей!
Тяжело на свете жить!
И живу я тихомолком.
И боюся — серым волком —
Громко жалобу завыть!6Эх, попел бы я веселых песен!
Да кому их в нашем месте нужно?
Город для веселья — глух и тесен.
Все живут в нем злобно и недужна
В городе у нас — как на погосте —
Для всего готовая могила.
Братцы мои! Злую склоку бросьте,
Чтобы жить на свете легче было!7Снова тучи серые мчатся над болотами,
Разлилася в городе тишина глубокая,
Люди спят, измучены тяжкими заботами,
И висит над сонным небом одноокое…
В небе тучи гонятся за слепой луной,
Полем тихо крадется чья-то тень за мной…8Полем идут двое —
Старый с молодым.
Перед ними — тени
Стелются, как дым.
Старый молодому
Что-то говорит,
Впереди далеко
Огонек горит…
Узкою тропинкою
Тесно им итти,
Покрывают тени
Ямы на пути.
Оба спотыкаются,
Попадая в ямы,
Но идут тихонько
Дальше все и прямо.
Господи владыко,
Научи ты их,
Как дойти средь ночи
До путей твоих!9Господи, помилуй!
Мы — твои рабы!
Где же взять нам силы
Против злой судьбы
И нужды проклятой?
В чем мы виноваты?
Мы тебе — покорны,
Мы с тобой — не спорим,
Ты же смертью черной
И тяжелым горем
Каждый день и час
Убиваешь нас!

Стихи Симы Девушкина

1 Темная дорога ночью среди степи — Боже мой, о боже, — так страшна! Я одна на свете, сиротой росла я; Степь и солнце знают — я одна! Красные зарницы жгут ночное небо, — Страшно в синем небе маленькой луне! Господи! На счастье иль на злое горе Сердце мое тоже все в огне? Больше я не в силах ждать того, что будет… Боже мой, как сладко дышат травы! О, скорей бы зорю тьма ночная скрыла. Боже, как лукавы мысли у меня… Буду я счастливой, — я цветы посею, Много их посею, всюду, где хочу! Боже мой, прости мне! Я сказать не смею То, на что надеюсь… Нет, я промолчу… Крепко знойным телом я к земле приникла, Не видна и звездам в жаркой тьме ночной. Кто там степью скачет на коне на белом? Боже мой, о боже! Это — он, за мной? Что ему скажу я, чем ему отвечу, Если остановит он белого коня? Господи, дай силу для приветной речи, Ласковому слову научи меня. Он промчался мимо встречу злым зарницам, Боже мой, о боже! Почему? Господи, пошли скорее серафима, Белой, вещей птицей вслед ему! 2 Ой, Мара! К тебе под оконце Пришел я недаром сегодня, Взгляни на меня, мое солнце, Я дам тебе, радость господня, Монисто и талеры, Мара! Ой, Мара! Пусть красные шрамы Лицо мое старое режут, — Верь — старые любят упрямо И знают, как женщину нежить. Поверь сердцу старому, Мара! Ой, Мара! Ты знаешь, — быть может, Бог дал эту ночь мне последней, А завтра меня уничтожит, — Так пусть отслужу я обедню Святой красоте твоей, Мара! Ой, Мара!

pesni-iz-ocherka-na-changule

1
Темная дорога ночью среди степи —
Боже мой, о боже,— так страшна!
Я одна на свете, сиротой росла я;
Степь и солнце знают — я одна!
Красные зарницы жгут ночное небо,—
Страшно в синем небе маленькой луне!
Господи! На счастье иль на злое горе
Сердце мое тоже все в огне?
Больше я не в силах ждать того, что будет…
Боже мой, как сладко дышат травы!
О, скорей бы зорю тьма ночная скрыла.
Боже, как лукавы мысли у меня…
Буду я счастливой, — я цветы посею,
Много их посею, всюду, где хочу!
Боже мой, прости мне! Я сказать не смею
То, на что надеюсь… Нет, я промолчу…
Крепко знойным телом я к земле приникла,
Не видна и звездам в жаркой тьме ночной.
Кто там степью скачет на коне на белом?
Боже мой, о боже! Это — он, за мной?
Что ему скажу я, чем ему отвечу,
Если остановит он белого коня?
Господи, дай силу для приветной речи,
Ласковому слову научи меня.
Он промчался мимо встречу злым зарницам,
Боже мой, о боже! Почему?
Господи, пошли скорее серафима,
Белой, вещей птицей вслед ему!
2
Ой, Мара!
К тебе под оконце
Пришел я недаром сегодня,
Взгляни на меня, мое солнце,
Я дам тебе, радость господня,
Монисто и талеры, Мара!
Ой, Мара!
Пусть красные шрамы
Лицо мое старое режут,—
Верь — старые любят упрямо
И знают, как женщину нежить.
Поверь сердцу старому, Мара!
Ой, Мара!
Ты знаешь,— быть может,
Бог дал эту ночь мне последней,
А завтра меня уничтожит,—
Так пусть отслужу я обедню
Святой красоте твоей, Мара!
Ой, Мара!

Песни из очерка На Чангуле

Не везет тебе, Алеша! Не везет, хоть тресни! Не споешь ты, брат, хорошей Разудалой песни!

ne-vezet-tebe-alesha

Не везет тебе, Алеша!
Не везет, хоть тресни!
Не споешь ты, брат, хорошей
Разудалой песни!

Не везет тебе, Алеша

Из пьесы «Дачники»Маленькие, нудные людишки Ходят по земле моей отчизны, Ходят и — уныло ищут места, Где бы можно спрятаться от жизни.Все хотят дешевенького счастья, Сытости, удобств и тишины. Ходят и — всё жалуются, стонут, Серенькие трусы и лгуны.Маленькие, краденые мысли… Модные, красивые словечки… Ползают тихонько с краю жизни Тусклые, как тени, человечки.

stikhi-vlasa

Из пьесы «Дачники»Маленькие, нудные людишки
Ходят по земле моей отчизны,
Ходят и — уныло ищут места,
Где бы можно спрятаться от жизни.Все хотят дешевенького счастья,
Сытости, удобств и тишины.
Ходят и — всё жалуются, стонут,
Серенькие трусы и лгуны.Маленькие, краденые мысли…
Модные, красивые словечки…
Ползают тихонько с краю жизни
Тусклые, как тени, человечки.

Стихи Власа

Песня волжских босяков, записанная М. Горьким Из пьесы «На дне»Солнце всходит и заходит, А в тюрьме моей темно. Дни и ночи часовые Стерегут мое окно.Как хотите стерегите, Я и так не убегу. Мне и хочется на волю — Цепь порвать я не могу.Эх вы, цепи, мои цепи, Вы железны сторожа, Не порвать мне, не разбить вас Без булатного ножа.

solnce-vskhodit-i-zakhodit

Песня волжских босяков, записанная М. Горьким
 Из пьесы «На дне»Солнце всходит и заходит,
А в тюрьме моей темно.
Дни и ночи часовые
Стерегут мое окно.Как хотите стерегите,
Я и так не убегу.
Мне и хочется на волю —
Цепь порвать я не могу.Эх вы, цепи, мои цепи,
Вы железны сторожа,
Не порвать мне, не разбить вас
Без булатного ножа.

Солнце всходит и заходит

Действие пьесы, имеющей подзаголовок «Картины», происходит в ночлежном доме, который населяют люди с самого дна социума: бедняки, воры, проститутки, чернорабочие. Некоторые отчаянно пытаются выбраться, другие опускают руки. Отношения между ними сложные и постоянно вспыхивают склоки. Две противоборствующие стихии повествования — правда и ложь — сталкиваются в пьесе лицом к лицу после появления старика Луки, для которого ложь во спасение — «твоя правда, а не ихняя».

Пьеса написана в конце 1901 — начале 1902 года. Первая постановка, осуществленная режиссерами Константином Станиславским и Владимиром Немировичем-Данченко, состоялась 18 декабря 1902 года в театре МХТ.

na-dne

literature

Литература

play

Пьесы

Действие пьесы, имеющей подзаголовок «Картины», происходит в ночлежном доме, который населяют люди с самого дна социума: бедняки, воры, проститутки, чернорабочие. Некоторые отчаянно пытаются выбраться, другие опускают руки. Отношения между ними сложные и постоянно вспыхивают склоки. Две противоборствующие стихии повествования — правда и ложь — сталкиваются в пьесе лицом к лицу после появления старика Луки, для которого ложь во спасение — [I]«твоя правда, а не ихняя»[/I].

Пьеса написана в конце 1901 — начале 1902 года. Первая постановка, осуществленная режиссерами Константином Станиславским и Владимиром Немировичем-Данченко, состоялась 18 декабря 1902 года в театре МХТ.

На дне

«На дне» — читайте и скачивайте книгу (epub) онлайн бесплатно и без регистрации, автор Максим Горький. Читать аннотацию книги и историю написания произведения на портале «Культура.РФ».

«На дне» читать и скачать бесплатно (epub) книгу автора Максим Горький

na-dne-glavnoe-o-proizvedenii

Как в МХТ поставили спектакль по пьесе, где ее опубликовали и чему она посвящена