mikhail-lermontov

Михаил Лермонтов

borodino

Бородино

demon

Демон

vadim

Вадим

maskarad

Маскарад

ya-khochu-rasskazat-vam

«Я хочу рассказать вам»

panorama-moskvy

Панорама Москвы

strannyi-chelovek

Странный человек

ispancy

Испанцы

stikhotvoreniya

Стихотворения

dzhyulio

Джюлио

ashik-kerib

Ашик-Кериб

Как страшно жизни сей оковы Нам в одиночестве влачить. Делить веселье все готовы — Никто не хочет грусть делить.

Один я здесь, как царь воздушный, Страданья в сердце стеснены, И вижу, как судьбе послушно, Года уходят, будто сны;

И вновь приходят, с позлащенной, Но той же старою мечтой, И вижу гроб уединенный, Он ждет; что ж медлить над землей?

Никто о том не покрушится, И будут (я уверен в том) О смерти больше веселиться, Чем о рождении моем…

odinochestvo

Как страшно жизни сей оковы
Нам в одиночестве влачить.
Делить веселье все готовы —
Никто не хочет грусть делить.

Один я здесь, как царь воздушный,
Страданья в сердце стеснены,
И вижу, как судьбе послушно,
Года уходят, будто сны;

И вновь приходят, с позлащенной,
Но той же старою мечтой,
И вижу гроб уединенный,
Он ждет; что ж медлить над землей?

Никто о том не покрушится,
И будут (я уверен в том)
О смерти больше веселиться,
Чем о рождении моем…

Одиночество

Подобно племени Батыя, Изменит прадедам Кавказ: Забудет брани вещий глас, Оставит стрелы боевые… . И к тем скалам, где крылись вы, Подъедет путник без боязни, И возвестят о вашей казни Преданья темные молвы!.. <a href="/persons/8195/aleksandr-pushkin" target="_blank">А. Пушкин</a>, <a href="/books/199/kavkazskii-plennik" target="_blank">«Кавказский пленник»</a>. I

Уж в го́рах солнце исчезает, В долинах всюду мертвый сон, Заря, блистая, угасает, Вдали гудит протяжный звон, Покрыто мглой туманно поле, Зарница блещет в небесах, В долинах стад не видно боле, Лишь серны скачут на холмах. И серый волк бежит чрез горы; Его свирепо блещут взоры. В тени развесистых дубов Влезает он в свою берлогу. За ним бежит через дорогу С ружьем охотник, пара псов На сворах рвутся с нетерпенья; Всё тихо, — и в глуши лесов Не слышно жалобного пенья Пустынной иволги; лишь там Весенний ветерок играет, Перелетая по кустам, В глуши кукушка занывает, И на дупле как тень сидит Полночный ворон и кричит. Меж диких скал крути́т, сверкает Подале Терек за горой; Высокий берег подмывает, Крутяся, пеною седой. II

Одето небо черной мглою, В тумане месяц чуть блестит; Лишь на сухих скалах травою Полночный ветер шевелит. На хо́лмах маяки блистают, — Там стражи русские стоят, Их копья острые блестят; Друг друга громко окликают: «Не спи, казак, во тьме ночной; Чеченцы ходят за рекой!» Но вот они стрелу пускают, Взвилась! — и падает казак С окровавле́нного кургана; В очах его смертельный мрак: Ему не зреть родного Дона, Ни милых сердцу, ни семью: Он жизнь окончил здесь свою. III

В густом лесу видна поляна, Чуть освещенная луной, Мелькают, будто из тумана, Огни на крепости большой. Вдруг слышен шорох за кустами, Въезжают несколько людей, — Обкинув всё кругом очами, Они слезают с лошадей. На каждом шашка, за плечами Ружье заряжено висит, Два пистолета, борзы кони; По бурке на седле лежит. Огонь черкесы зажигают, И все садятся тут кругом. Привязанные к деревам В лесу кони́ траву щипают, Клубится дым, огонь трещит, Кругом поляна вся блестит. IV

Один черкес одет в кольчугу, Из серебра его наряд, Уздени вкруг него сидят, Другие ж все лежат по лугу. Иные чистят шашки остры Иль навостряют стрелы быстры. Кругом всё тихо, всё молчит. Восстал вдруг князь и говорит: «Черкесы, мой народ военный, Готовы будьте всякий час На жертву смерти — смерти славной Не всяк достоин здесь из вас. Взгляните: в крепости высокой В цепях, в тюрьме, мой брат сидит, В печали, в скорби, одинокой, — Его спасу, иль мне не жить. V

Вчера я спал под хладной мглой И вдруг увидел будто брата, Что он стоял передо мной — И мне сказал: «Минуты трата, И я погиб, — спаси меня», Но призрак легкий вдруг сокрылся. С сырой земли поднялся я, Его спасти я устремился, И вот ищу и ночь и день. И призрак легкий не являлся С тех пор, как брата бледна тень Меня звала, и я старался Его избавить от оков; И я на смерть всегда готов! Теперь, клянуся Магометом, Клянусь, клянуся целым светом!.. Настал неизбежимый час — Для русских смерть или мученье — Иль мне взглянуть в последний раз На ярко солнца восхожденье». Умолкнул князь. И все трикратно Повто́рили его слова: «Погибнуть русским невозвратно, Иль с тела свалится глава». VI

Восток, алея, пламенеет, И день заботливый светлеет. Уже в села́х кричит петух; Уж месяц в облаке потух. Денница, тихо поднимаясь, Златит холмы и тихий бор, И юный луч, со тьмой сражаясь, Вдруг показался из-за гор. Колосья в поле под серпами Ложатся желтыми рядами. Всё утром дышит; ветерок Играет в Тереке на волнах, Вздымает зыблемый песок. Свод неба синий тих и чист; Прохлада с речки повевает, Прелестный запах юный лист С весенней свежестью сливает. Везде, кругом сгустился лес, Повсюду тихое молчанье. Струей, сквозь темный свод древес Прокравшись, дневное сиянье Верхи и корни золотит. Лишь ветра тихим дуновеньем Сорва́н листок летит, блестит, Смущая тишину паденьем. Но вот, приметя свет дневной, Черкесы на коней садятся, Быстрее стрел по лесу мчатся, Как пчел неутомимый рой, Сокрылися в тени густой. VII

О, если б ты, прекрасный день, Гнал так же горесть, страх, смятенья, Как гонишь ты ночную тень И снов обманчивых виденья! Заутрень в граде дальний звон По роще ветром разнесен; И на горе стоит высокой Прекрасный град, там слышен громкий Стук барабанов, и войска, Закинув ружья на плеча, Стоят на площади в параде. Народ весь в праздничном наряде Идет из церкви. Стук карет, Колясок, дрожек раздается; На небе стая галок вьется; Всяк в дом свой завтракать идет; Там тихо ставни растворяют; И там по улице гуляют Иль и́дут войско посмотреть В большую крепость. Но чернеть Уж стали тучи за горами, И только яркими лучами Блистало солнце с высоты, И ветр бежал через кусты. VIII

Уж войско хочет расходиться В большую крепость на горе, Но топот слышен в тишине. Вдали густая пыль клубится. И видят: кто-то на коне С оглядкой боязливой мчится. Но вот он здесь уж, вот слезает, К начальнику он подбегает И говорит: «Погибель нам! Вели готовиться войскам, — Черкесы мчатся за горами, Нас было двое, и за нами Они пустились на конях. Меня объял внезапный страх, Насилу я от них умчался, Да конь хорош, а то б попался». IX

Начальник всем полкам велел Сбираться к бою, зазвенел Набатный колокол; толпятся, Мятутся, строятся, деля́тся; Вороты крепости сперлись. Иные вихрем понеслись Остановить черкесску силу Иль с славою вкусить могилу. И видно зарево кругом; Черкесы поле покрывают, Ряды, как львы, перебегают; Со звоном сшибся меч с мечом — И разом храброго не стало. Ядро во мраке прожужжало, И целый ряд бесстрашных пал, Но все смешались в дыме черном. Здесь бурный конь с копьем вонзенным, Вскочивши на дыбы, заржал; Сквозь русские ряды несется, Упал на землю, сильно рвется, Покрывши всадника собой. Повсюду слышен стон и вой. X

Пушек гром везде грохочет, А здесь изрубленный герой Воззвать к дружине верной хочет, И голос замер на устах. Другой бежит на поле ратном, Бежит, глотая пыль и прах, Трикрат сверкнул мечом булатным, И в воздухе недвижим меч; Звеня, падет кольчуга с плеч. Копье рамена прободает, И хлещет кровь из них рекой. Несчастный раны зажимает Холодной, трепетной рукой. Еще ружье свое он ищет. Повсюду стук, и пули свищут, Повсюду слышен пушек вой, Повсюду смерть и ужас мещет В горах, и в долах, и в лесах. Во граде жители трепещут; И гул несется в небесах. Иный черкеса поражает, Бесплодно меч его сверкает. Махнул еще, его рука, Подъята вверх, окостенела. Бежать хотел. Его нога Дрожит недвижима, замлела. Встает и пал. Но вот несется На лошади черкес лихой Сквозь ряд штыков, он сильно рвется И держит меч над головой; Он с казаком вступает в бой; Их сабли остры ярко блещут; Уж лук звенит, стрела трепещет, Удар несется роковой. Стрела блестит, свистит, мелькает И вмиг каза́ка убивает. Но вдруг, толпою окружен, Копьями острыми пронзен, Князь сам от раны издыхает, Падет с коня — и все бегут И бранно поле оставляют. Лишь ядры русские ревут Над их, ужасно, головой. Помалу тихнет шумный бой, Лишь под горами пыль клубится. Черкесы побежденны мчатся, Преследоваемы толпой Сынов неустрашимых Дона, Которых Рейн, Лоар и Рона Видали на своих брегах, Несут за ними смерть и страх. XI

Утихло всё: лишь изредка́ Услышишь выстрел за горою; И редко видно казака, Несущегося прямо к бою, И в стане русском уж покой. Спасен и град, и над рекой Маяк блестит, и сторож бродит, В окружность быстрым оком смотрит И на плече ружье несет. Лишь только слышно: «Кто идет», Лишь громко «слушай» раздается; Лишь только редко пронесется Лихой казак чрез русский стан. Лишь редко крикнет черный вран Голодный, трупы пожирая; Лишь изредка мелькнет, блистая, Огонь в палатке у солдат. И редко чуть блеснет булат, Заржавый от крови в сраженье, Иль крикнет вдруг в уединенье Близ стана русский часовой. Везде господствует покой.

cherkesy

[I]Подобно племени Батыя,
Изменит прадедам Кавказ:
Забудет брани вещий глас,
Оставит стрелы боевые… ..
И к тем скалам, где крылись вы,
Подъедет путник без боязни,
И возвестят о вашей казни
Преданья темные молвы!..
[URLEXTERNAL=/persons/8195/aleksandr-pushkin]А. Пушкин[/URLEXTERNAL], [URLEXTERNAL=/books/199/kavkazskii-plennik]«Кавказский пленник»[/URLEXTERNAL].[/I]
[BR][B]I[/B]

Уж в го́рах солнце исчезает,
В долинах всюду мертвый сон,
Заря, блистая, угасает,
Вдали гудит протяжный звон,
Покрыто мглой туманно поле,
Зарница блещет в небесах,
В долинах стад не видно боле,
Лишь серны скачут на холмах.
И серый волк бежит чрез горы;
Его свирепо блещут взоры.
В тени развесистых дубов
Влезает он в свою берлогу.
За ним бежит через дорогу
С ружьем охотник, пара псов
На сворах рвутся с нетерпенья;
Всё тихо, — и в глуши лесов
Не слышно жалобного пенья
Пустынной иволги; лишь там
Весенний ветерок играет,
Перелетая по кустам,
В глуши кукушка занывает,
И на дупле как тень сидит
Полночный ворон и кричит.
Меж диких скал крути́т, сверкает
Подале Терек за горой;
Высокий берег подмывает,
Крутяся, пеною седой.
[BR][B]II[/B]

Одето небо черной мглою,
В тумане месяц чуть блестит;
Лишь на сухих скалах травою
Полночный ветер шевелит.
На хо́лмах маяки блистают, —
Там стражи русские стоят,
Их копья острые блестят;
Друг друга громко окликают:
«Не спи, казак, во тьме ночной;
Чеченцы ходят за рекой!»
Но вот они стрелу пускают,
Взвилась! — и падает казак
С окровавле́нного кургана;
В очах его смертельный мрак:
Ему не зреть родного Дона,
Ни милых сердцу, ни семью:
Он жизнь окончил здесь свою.
[BR][B]III[/B]

В густом лесу видна поляна,
Чуть освещенная луной,
Мелькают, будто из тумана,
Огни на крепости большой.
Вдруг слышен шорох за кустами,
Въезжают несколько людей, —
Обкинув всё кругом очами,
Они слезают с лошадей.
На каждом шашка, за плечами
Ружье заряжено висит,
Два пистолета, борзы кони;
По бурке на седле лежит.
Огонь черкесы зажигают,
И все садятся тут кругом.
Привязанные к деревам
В лесу кони́ траву щипают,
Клубится дым, огонь трещит,
Кругом поляна вся блестит.
[BR][B]IV[/B]

Один черкес одет в кольчугу,
Из серебра его наряд,
Уздени вкруг него сидят,
Другие ж все лежат по лугу.
Иные чистят шашки остры
Иль навостряют стрелы быстры.
Кругом всё тихо, всё молчит.
Восстал вдруг князь и говорит:
«Черкесы, мой народ военный,
Готовы будьте всякий час
На жертву смерти — смерти славной
Не всяк достоин здесь из вас.
Взгляните: в крепости высокой
В цепях, в тюрьме, мой брат сидит,
В печали, в скорби, одинокой, —
Его спасу, иль мне не жить.
[BR][B]V[/B]

Вчера я спал под хладной мглой
И вдруг увидел будто брата,
Что он стоял передо мной —
И мне сказал: «Минуты трата,
И я погиб, — спаси меня»,
Но призрак легкий вдруг сокрылся.
С сырой земли поднялся я,
Его спасти я устремился,
И вот ищу и ночь и день.
И призрак легкий не являлся
С тех пор, как брата бледна тень
Меня звала, и я старался
Его избавить от оков;
И я на смерть всегда готов!
Теперь, клянуся Магометом,
Клянусь, клянуся целым светом!..
Настал неизбежимый час —
Для русских смерть или мученье —
Иль мне взглянуть в последний раз
На ярко солнца восхожденье».
Умолкнул князь. И все трикратно
Повто́рили его слова:
«Погибнуть русским невозвратно,
Иль с тела свалится глава».
[BR][B]VI[/B]

Восток, алея, пламенеет,
И день заботливый светлеет.
Уже в села́х кричит петух;
Уж месяц в облаке потух.
Денница, тихо поднимаясь,
Златит холмы и тихий бор,
И юный луч, со тьмой сражаясь,
Вдруг показался из-за гор.
Колосья в поле под серпами
Ложатся желтыми рядами.
Всё утром дышит; ветерок
Играет в Тереке на волнах,
Вздымает зыблемый песок.
Свод неба синий тих и чист;
Прохлада с речки повевает,
Прелестный запах юный лист
С весенней свежестью сливает.
Везде, кругом сгустился лес,
Повсюду тихое молчанье.
Струей, сквозь темный свод древес
Прокравшись, дневное сиянье
Верхи и корни золотит.
Лишь ветра тихим дуновеньем
Сорва́н листок летит, блестит,
Смущая тишину паденьем.
Но вот, приметя свет дневной,
Черкесы на коней садятся,
Быстрее стрел по лесу мчатся,
Как пчел неутомимый рой,
Сокрылися в тени густой.
[BR][B]VII[/B]

О, если б ты, прекрасный день,
Гнал так же горесть, страх, смятенья,
Как гонишь ты ночную тень
И снов обманчивых виденья!
Заутрень в граде дальний звон
По роще ветром разнесен;
И на горе стоит высокой
Прекрасный град, там слышен громкий
Стук барабанов, и войска,
Закинув ружья на плеча,
Стоят на площади в параде.
Народ весь в праздничном наряде
Идет из церкви. Стук карет,
Колясок, дрожек раздается;
На небе стая галок вьется;
Всяк в дом свой завтракать идет;
Там тихо ставни растворяют;
И там по улице гуляют
Иль и́дут войско посмотреть
В большую крепость. Но чернеть
Уж стали тучи за горами,
И только яркими лучами
Блистало солнце с высоты,
И ветр бежал через кусты.
[BR][B]VIII[/B]

Уж войско хочет расходиться
В большую крепость на горе,
Но топот слышен в тишине.
Вдали густая пыль клубится.
И видят: кто-то на коне
С оглядкой боязливой мчится.
Но вот он здесь уж, вот слезает,
К начальнику он подбегает
И говорит: «Погибель нам!
Вели готовиться войскам, —
Черкесы мчатся за горами,
Нас было двое, и за нами
Они пустились на конях.
Меня объял внезапный страх,
Насилу я от них умчался,
Да конь хорош, а то б попался».
[BR][B]IX[/B]

Начальник всем полкам велел
Сбираться к бою, зазвенел
Набатный колокол; толпятся,
Мятутся, строятся, деля́тся;
Вороты крепости сперлись.
Иные вихрем понеслись
Остановить черкесску силу
Иль с славою вкусить могилу.
И видно зарево кругом;
Черкесы поле покрывают,
Ряды, как львы, перебегают;
Со звоном сшибся меч с мечом —
И разом храброго не стало.
Ядро во мраке прожужжало,
И целый ряд бесстрашных пал,
Но все смешались в дыме черном.
Здесь бурный конь с копьем вонзенным,
Вскочивши на дыбы, заржал;
Сквозь русские ряды несется,
Упал на землю, сильно рвется,
Покрывши всадника собой.
Повсюду слышен стон и вой.
[BR][B]X[/B]

Пушек гром везде грохочет,
А здесь изрубленный герой
Воззвать к дружине верной хочет,
И голос замер на устах.
Другой бежит на поле ратном,
Бежит, глотая пыль и прах,
Трикрат сверкнул мечом булатным,
И в воздухе недвижим меч;
Звеня, падет кольчуга с плеч.
Копье рамена прободает,
И хлещет кровь из них рекой.
Несчастный раны зажимает
Холодной, трепетной рукой.
Еще ружье свое он ищет.
Повсюду стук, и пули свищут,
Повсюду слышен пушек вой,
Повсюду смерть и ужас мещет
В горах, и в долах, и в лесах.
Во граде жители трепещут;
И гул несется в небесах.
Иный черкеса поражает,
Бесплодно меч его сверкает.
Махнул еще, его рука,
Подъята вверх, окостенела.
Бежать хотел. Его нога
Дрожит недвижима, замлела.
Встает и пал. Но вот несется
На лошади черкес лихой
Сквозь ряд штыков, он сильно рвется
И держит меч над головой;
Он с казаком вступает в бой;
Их сабли остры ярко блещут;
Уж лук звенит, стрела трепещет,
Удар несется роковой.
Стрела блестит, свистит, мелькает
И вмиг каза́ка убивает.
Но вдруг, толпою окружен,
Копьями острыми пронзен,
Князь сам от раны издыхает,
Падет с коня — и все бегут
И бранно поле оставляют.
Лишь ядры русские ревут
Над их, ужасно, головой.
Помалу тихнет шумный бой,
Лишь под горами пыль клубится.
Черкесы побежденны мчатся,
Преследоваемы толпой
Сынов неустрашимых Дона,
Которых Рейн, Лоар и Рона
Видали на своих брегах,
Несут за ними смерть и страх.
[BR][B]XI[/B]

Утихло всё: лишь изредка́
Услышишь выстрел за горою;
И редко видно казака,
Несущегося прямо к бою,
И в стане русском уж покой.
Спасен и град, и над рекой
Маяк блестит, и сторож бродит,
В окружность быстрым оком смотрит
И на плече ружье несет.
Лишь только слышно: «Кто идет»,
Лишь громко «слушай» раздается;
Лишь только редко пронесется
Лихой казак чрез русский стан.
Лишь редко крикнет черный вран
Голодный, трупы пожирая;
Лишь изредка мелькнет, блистая,
Огонь в палатке у солдат.
И редко чуть блеснет булат,
Заржавый от крови в сраженье,
Иль крикнет вдруг в уединенье
Близ стана русский часовой.
Везде господствует покой.

Черкесы

Итак, прощай! Впервые этот звук Тревожит так жестоко грудь мою. Прощай! — шесть букв приносят столько мук! Уносят всё, что я теперь люблю! Я встречу взор ее прекрасных глаз, И может быть, как знать… в последний раз!

itak-proshai-vpervye-etot-zvuk

Итак, прощай! Впервые этот звук
Тревожит так жестоко грудь мою.
Прощай! — шесть букв приносят столько мук!
Уносят всё, что я теперь люблю!
Я встречу взор ее прекрасных глаз,
И может быть, как знать... в последний раз!

Итак, прощай! Впервые этот звук…

Нет, не тебя так пылко я люблю, Не для меня красы твоей блистанье; Люблю в тебе я прошлое страданье И молодость погибшую мою.

Когда порой я на тебя смотрю, В твои глаза вникая долгим взором: Таинственным я занят разговором, Но не с тобой я сердцем говорю.

Я говорю с подругой юных дней, В твоих чертах ищу черты другие, В устах живых уста давно немые, В глазах огонь угаснувших очей.

net-ne-tebya-tak-pylko-ya-lyublyu

[B]1[/B]

Нет, не тебя так пылко я люблю,
Не для меня красы твоей блистанье;
Люблю в тебе я прошлое страданье
И молодость погибшую мою.

[B]2[/B]

Когда порой я на тебя смотрю,
В твои глаза вникая долгим взором:
Таинственным я занят разговором,
Но не с тобой я сердцем говорю.

[B]3[/B]

Я говорю с подругой юных дней,
В твоих чертах ищу черты другие,
В устах живых уста давно немые,
В глазах огонь угаснувших очей.

Нет, не тебя так пылко я люблю…

Оставленная пустынь предо мной Белеется вечернею порой. Последний луч на ней еще горит; Но колокол растреснувший молчит. Его (бывало) заунывный глас Звал братий к всенощне в сей мирный час! Зеленый мох, растущий над окном, Заржавленные ставни — и кругом Высокая полынь — все, все без слов Нам говорит о таинствах гробов.

. . . . . . . . . . . . . Таков старик, под грузом тяжких лет Еще хранящий жизни первый цвет; Хотя он свеж, на нем печать могил Тех юношей, которых пережил. 2

Пред мной готическое зданье Стоит, как тень былых годов; При нем теснится чувствованье К нам в грудь того, чему нет слов, Что выше теплого участья, Святей любви, спокойней счастья.

Быть может, через много лет Сия священная обитель Оставит только мрачный след, И любопытный посетитель В развалинах людей искать Напрасно станет, чтоб узнать,

Где образ божеской могилы Между златых колонн стоял, Где теплились паникадилы, Где лик отшельников звучал И где пред богом изливали Свои грехи, свои печали.

И там (как знать) найдет прошлец Пергамент пыльный. Он увидит, Как сердце любит по конец И бесконечно ненавидит, Как ни вериги, ни клобук Не облегчают наших мук.

Он тех людей узрит гробницы, Их эпитафии пройдет, Времен тогдашних небылицы За речи истинны почтет, Не мысля, что в сем месте сгнили Сердца, которые любили!..

ostavlennaya-pustyn-predo-mnoi

[B]1[/B]

Оставленная пустынь предо мной
Белеется вечернею порой.
Последний луч на ней еще горит;
Но колокол растреснувший молчит.
Его (бывало) заунывный глас
Звал братий к всенощне в сей мирный час!
Зеленый мох, растущий над окном,
Заржавленные ставни — и кругом
Высокая полынь — все, все без слов
Нам говорит о таинствах гробов.

. . . . . . . . . . . . .
Таков старик, под грузом тяжких лет
Еще хранящий жизни первый цвет;
Хотя он свеж, на нем печать могил
Тех юношей, которых пережил.
[BR]
[B]2[/B]

Пред мной готическое зданье
Стоит, как тень былых годов;
При нем теснится чувствованье
К нам в грудь того, чему нет слов,
Что выше теплого участья,
Святей любви, спокойней счастья.

Быть может, через много лет
Сия священная обитель
Оставит только мрачный след,
И любопытный посетитель
В развалинах людей искать
Напрасно станет, чтоб узнать,

Где образ божеской могилы
Между златых колонн стоял,
Где теплились паникадилы,
Где лик отшельников звучал
И где пред богом изливали
Свои грехи, свои печали.

И там (как знать) найдет прошлец
Пергамент пыльный. Он увидит,
Как сердце любит по конец
И бесконечно ненавидит,
Как ни вериги, ни клобук
Не облегчают наших мук.

Он тех людей узрит гробницы,
Их эпитафии пройдет,
Времен тогдашних небылицы
За речи истинны почтет,
Не мысля, что в сем месте сгнили
Сердца, которые любили!..

Оставленная пустынь предо мной…

В минуту жизни трудную Теснится ль в сердце грусть, Одну молитву чудную Твержу я наизусть.

Есть сила благодатная В созвучьи слов живых, И дышит непонятная, Святая прелесть в них.

С души как бремя скатится, Сомненье далеко — И верится, и плачется, И так легко, легко…

molitva

В минуту жизни трудную
Теснится ль в сердце грусть,
Одну молитву чудную
Твержу я наизусть.

Есть сила благодатная
В созвучьи слов живых,
И дышит непонятная,
Святая прелесть в них.

С души как бремя скатится,
Сомненье далеко —
И верится, и плачется,
И так легко, легко...

Молитва

Не привлекай меня красой! Мой дух погас и состарелся. Ах! много лет как взгляд другой В уме моем напечатлелся!.. Я для него забыл весь мир, Для сей минуты незабвенной; Но я теперь, как нищий, сир, Брожу один, как отчужденный! Так путник в темноте ночной, Когда узрит огонь блудящий, Бежит за ним… схватил рукой… И — пропасть под ногой скользящей!..

k-ne-privlekai-menya-krasoi

Не привлекай меня красой!
Мой дух погас и состарелся.
Ах! много лет как взгляд другой
В уме моем напечатлелся!..
Я для него забыл весь мир,
Для сей минуты незабвенной;
Но я теперь, как нищий, сир,
Брожу один, как отчужденный!
Так путник в темноте ночной,
Когда узрит огонь блудящий,
Бежит за ним… схватил рукой…
И — пропасть под ногой скользящей!..

К… (Не привлекай меня красой!..)

Не играй моей тоской, И холодной и немой. Для меня бывает время: Как о прошлом вспомню я, Сердце (бог тому судья) Жмет неведомое бремя!..

Я хладею и горю, Сам с собою говорю, Внемлю смертному напеву. Я гляжу на бег реки, На удар моей руки, На поверженную деву!

Я ищу в ее глазах, В изменившихся чертах Искру муки, угрызенья. Но напрасно! Злобный рок Начертать сего не мог, Чтоб мое спокоить мщенье!..

k-n-n-ne-igrai-moei-toskoi

Не играй моей тоской,
И холодной и немой.
Для меня бывает время:
Как о прошлом вспомню я,
Сердце (бог тому судья)
Жмет неведомое бремя!..

Я хладею и горю,
Сам с собою говорю,
Внемлю смертному напеву.
Я гляжу на бег реки,
На удар моей руки,
На поверженную деву!

Я ищу в ее глазах,
В изменившихся чертах
Искру муки, угрызенья.
Но напрасно! Злобный рок
Начертать сего не мог,
Чтоб мое спокоить мщенье!..

К N. N. (Не играй моей тоской…)

Тучки небесные, вечные странники! Степью лазурною, цепью жемчужною Мчитесь вы, будто как я же, изгнанники С милого севера в сторону южную.

Кто же вас гонит: судьбы ли решение? Зависть ли тайная? злоба ль открытая? Или на вас тяготит преступление? Или друзей клевета ядовитая?

Нет, вам наскучили нивы бесплодные… Чужды вам страсти и чужды страдания; Вечно холодные, вечно свободные, Нет у вас родины, нет вам изгнания.

tuchi

Тучки небесные, вечные странники!
Степью лазурною, цепью жемчужною
Мчитесь вы, будто как я же, изгнанники
С милого севера в сторону южную.

Кто же вас гонит: судьбы ли решение?
Зависть ли тайная? злоба ль открытая?
Или на вас тяготит преступление?
Или друзей клевета ядовитая?

Нет, вам наскучили нивы бесплодные…
Чужды вам страсти и чужды страдания;
Вечно холодные, вечно свободные,
Нет у вас родины, нет вам изгнания.

Тучи

С тех пор как Вечный Судия Мне дал всеведенье пророка, В очах людей читаю я Страницы злобы и порока.

Провозглашать я стал любви И правды чистые ученья — В меня все ближние мои Бросали бешено каменья.

Посыпал пеплом я главу, Из городов бежал я нищий, И вот в пустыне я живу, Как птицы, даром Божьей пищи.

Завет Предвечного храня, Мне тварь покорна там земная. И звезды слушают меня, Лучами радостно играя.

Когда же через шумный град Я пробираюсь торопливо, То старцы детям говорят С улыбкою самолюбивой:

«Смотрите: вот пример для вас! Он горд был, не ужился с нами: Глупец, хотел уверить нас, Что Бог гласит его устами!

Смотрите ж, дети, на него: Как он угрюм, и худ, и бледен! Смотрите, как он наг и беден, Как презирают все его!»

prorok

С тех пор как Вечный Судия
Мне дал всеведенье пророка,
В очах людей читаю я
Страницы злобы и порока.

Провозглашать я стал любви
И правды чистые ученья —
В меня все ближние мои
Бросали бешено каменья.

Посыпал пеплом я главу,
Из городов бежал я нищий,
И вот в пустыне я живу,
Как птицы, даром Божьей пищи.

Завет Предвечного храня,
Мне тварь покорна там земная.
И звезды слушают меня,
Лучами радостно играя.

Когда же через шумный град
Я пробираюсь торопливо,
То старцы детям говорят
С улыбкою самолюбивой:

«Смотрите: вот пример для вас!
Он горд был, не ужился с нами:
Глупец, хотел уверить нас,
Что Бог гласит его устами!

Смотрите ж, дети, на него:
Как он угрюм, и худ, и бледен!
Смотрите, как он наг и беден,
Как презирают все его!»

Пророк

Роман «Герой нашего времени» Лермонтов написал в 1838–1840 годах. Книга впервые издана в 1840 году в Санкт-Петербурге.

Роман состоит из нескольких частей, хронологический порядок которых нарушен. Такое расположение служит особым художественным задачам: сначала Печорин показан глазами Максима Максимыча, а только затем читатель узнает его от первого лица, по записям из дневника. В романе сочетаются социально-психологическая и нравственно-философская проблематика, остросюжетность и самоанализ героя, очерковость отдельных описаний и новеллистическая стремительность поворотов в развитии событий, философские размышления и эксперименты героя; его любовные и светские похождения оборачиваются трагедией несостоявшейся судьбы незаурядного человека.

geroi-nashego-vremeni

literature

Литература

novel

Романы

Роман «Герой нашего времени» Лермонтов написал в 1838–1840 годах. Книга впервые издана в 1840 году в Санкт-Петербурге.

Роман состоит из нескольких частей, хронологический порядок которых нарушен. Такое расположение служит особым художественным задачам: сначала Печорин показан глазами Максима Максимыча, а только затем читатель узнает его от первого лица, по записям из дневника. В романе сочетаются социально-психологическая и нравственно-философская проблематика, остросюжетность и самоанализ героя, очерковость отдельных описаний и новеллистическая стремительность поворотов в развитии событий, философские размышления и эксперименты героя; его любовные и светские похождения оборачиваются трагедией несостоявшейся судьбы незаурядного человека.

Герой нашего времени

«Герой нашего времени» — читайте и скачивайте книгу (epub) онлайн бесплатно и без регистрации, автор Михаил Лермонтов. Читать аннотацию книги и историю написания произведения на портале «Культура.РФ».

«Герой нашего времени» читать и скачать бесплатно (epub) книгу автора Михаил Лермонтов

kak-chitat-poemu-mikhaila-lermontova-mcyri

История создания романтического произведения о юноше-послушнике

Как читать поэму Михаила Лермонтова «Мцыри»

asya-glavnoe-o-povesti-turgeneva

Кто такой «лишний человек» и как несчастная любовь связана с пороками общества