ivan-turgenev

Иван Тургенев

rudin

Рудин

asya

Ася

bezhin-lug

Бежин луг

veshnie-vody

Вешние воды

mumu

Муму

stikhotvoreniya-v-proze

Стихотворения в прозе

pervaya-lyubov

Первая любовь

zapiski-okhotnika

Записки охотника

nakanune

Накануне

dvoryanskoe-gnezdo

Дворянское гнездо

Я шел среди высоких гор, Вдоль светлых рек и по долинам. И все, что ни встречал мой взор, Мне говорило об едином: Я был любим! любим я был! Я все другое позабыл! Сияло небо надо мной, Шумели листья, птицы пели… И тучки резвой чередой Куда-то весело летели… Дышало счастьем все кругом, Но сердце не нуждалось в нем.Меня несла, несла волна, Широкая, как волны моря! В душе стояла тишина Превыше радости и горя… Едва себя я сознавал: Мне целый мир принадлежал! Зачем не умер я тогда? Зачем потом мы оба жили? Пришли года… прошли года — И ничего не подарили, Что б было слаще и ясней Тех глупых и блаженных дней.

ya-shel-sredi-vysokikh-gor

Я шел среди высоких гор,
Вдоль светлых рек и по долинам..
И все, что ни встречал мой взор,
Мне говорило об едином:
Я был любим! любим я был!
Я все другое позабыл!Сияло небо надо мной,
Шумели листья, птицы пели…
И тучки резвой чередой
Куда-то весело летели…
Дышало счастьем все кругом,
Но сердце не нуждалось в нем.Меня несла, несла волна,
Широкая, как волны моря!
В душе стояла тишина
Превыше радости и горя…
Едва себя я сознавал:
Мне целый мир принадлежал!Зачем не умер я тогда?
Зачем потом мы оба жили?
Пришли года… прошли года —
И ничего не подарили,
Что б было слаще и ясней
Тех глупых и блаженных дней.

Я шел среди высоких гор

К чему твержу я стих унылый, Зачем, в полночной тишине, Тот голос страстный, голос милый Летит и просится ко мне, -Зачем? огонь немых страданий В ее душе зажег не я… В ее груди, в тоске рыданий Тот стон звучал не для меня.Так для чего же так безумно Душа бежит к ее ногам, Как волны моря мчатся шумно К недостижимым берегам?

k-chemu-tverzhu-ya-stikh-unylyi

К чему твержу я стих унылый,
Зачем, в полночной тишине,
Тот голос страстный, голос милый
Летит и просится ко мне,-Зачем? огонь немых страданий
В ее душе зажег не я…
В ее груди, в тоске рыданий
Тот стон звучал не для меня.Так для чего же так безумно
Душа бежит к ее ногам,
Как волны моря мчатся шумно
К недостижимым берегам?

К чему твержу я стих унылый

Среди людей, мне близких… и чужих, Скитаюсь я — без цели, без желанья. Мне иногда смешны забавы их… Мне самому смешней мои страданья. Страданий тех толпа не признает; Толпа — наш царь — и ест и пьет исправно; И что в душе «задумчивой» живет, Болезнию считает своенравной. И права ты, толпа! Ты велика, Ты широка — ты глубока, как море… В твоих волнах всё тонет: и тоска Нелепая, и истинное горе. И ты сильна… И знает тебя бог — И над тобой он носится тревожно… Перед тобой я преклониться мог, Но полюбить тебя — мне невозможно. Я ни одной тебе не дам слезы… Не от тебя я ожидаю счастья — Но ты растешь, как море в час грозы, Без моего ненужного участья. Гордись, толпа! Ликуй, толпа моя! Лишь для тебя так ярко блещет небо… Но всё ж я рад, что независим я, Что не служу тебе я ради хлеба… И я молчу — о том, что я люблю… Молчу о том, что страстно ненавижу, — Я похвалой толпы не удивлю, Насмешками толпы я не обижу… А толковать — мечтать с самим собой, Беседовать с прекрасными друзьями… С такой смешной — ребяческой мечтой Расстался я, как с детскими слезами… А потому… мне жить не суждено… И я тяну с усмешкой торопливой Холодной злости — злости молчаливой Хоть горькое, но пьяное вино.

tolpa

Среди людей, мне близких… и чужих,
Скитаюсь я — без цели, без желанья.
Мне иногда смешны забавы их…
Мне самому смешней мои страданья.
Страданий тех толпа не признает;
Толпа — наш царь — и ест и пьет исправно;
И что в душе «задумчивой» живет,
Болезнию считает своенравной.
И права ты, толпа! Ты велика,
Ты широка — ты глубока, как море…
В твоих волнах всё тонет: и тоска
Нелепая, и истинное горе.
И ты сильна… И знает тебя бог —
И над тобой он носится тревожно…
Перед тобой я преклониться мог,
Но полюбить тебя — мне невозможно.
Я ни одной тебе не дам слезы…
Не от тебя я ожидаю счастья —
Но ты растешь, как море в час грозы,
Без моего ненужного участья.
Гордись, толпа! Ликуй, толпа моя!
Лишь для тебя так ярко блещет небо…
Но всё ж я рад, что независим я,
Что не служу тебе я ради хлеба…
И я молчу — о том, что я люблю…
Молчу о том, что страстно ненавижу, —
Я похвалой толпы не удивлю,
Насмешками толпы я не обижу…
А толковать — мечтать с самим собой,
Беседовать с прекрасными друзьями…
С такой смешной — ребяческой мечтой
Расстался я, как с детскими слезами…
А потому… мне жить не суждено…
И я тяну с усмешкой торопливой
Холодной злости — злости молчаливой
Хоть горькое, но пьяное вино.

Толпа

ЧернорабочийЧто ты к нам лезешь? Чего тебе надо? Ты не наш… Ступай прочь! БелоручкаЯ ваш, братцы! ЧернорабочийКак бы не так! Наш! Что выдумал! Посмотри хоть на мои руки. Видишь, какие они грязные? И навозом от них несет и дегтем — а твои вон руки белые. И чем от них пахнет? Белоручка (подавая свои руки)Понюхай.Чернорабочий (понюхав руки)Что за притча? Словно железом от них отдает.БелоручкаЖелезом и есть. Целых шесть лет я на них носил кандалы.ЧернорабочийА за что же это? БелоручкаА за то, что я о вашем же добре заботился, хотел освободить вас, серых, темных людей, восставал против притеснителей ваших, бунтовал… Ну, меня и засадили.ЧернорабочийЗасадили? Вольно ж тебе было бунтовать! Два года спустяТот же чернорабочий (другому)Слышь, Петра́!.. Помнишь, позапрошлым летом один такой белоручка с тобой беседовал? Другой чернорабочийПомню… а что? Первый чернорабочийЕго сегодня, слышь, повесят; такой приказ вышел.Второй чернорабочийВсё бунтовал? Первый чернорабочийВсё бунтовал.Второй чернорабочийДа… Ну, вот что, брат Митряй; нельзя ли нам той самой веревочки раздобыть, на которой его вешать будут; говорят, ба-альшое счастье от этого в дому бывает! Первый чернорабочийЭто ты справедливо. Надо попытаться, брат Петра́.

chernorabochii-i-beloruchka-stikhotvorenie-v-proze

ЧернорабочийЧто ты к нам лезешь? Чего тебе надо? Ты не наш… Ступай прочь!БелоручкаЯ ваш, братцы!ЧернорабочийКак бы не так! Наш! Что выдумал! Посмотри хоть на мои руки. Видишь, какие они грязные? И навозом от них несет и дегтем — а твои вон руки белые. И чем от них пахнет?Белоручка (подавая свои руки)Понюхай.Чернорабочий (понюхав руки)Что за притча? Словно железом от них отдает.БелоручкаЖелезом и есть. Целых шесть лет я на них носил кандалы.ЧернорабочийА за что же это?БелоручкаА за то, что я о вашем же добре заботился, хотел освободить вас, серых, темных людей, восставал против притеснителей ваших, бунтовал… Ну, меня и засадили.ЧернорабочийЗасадили? Вольно ж тебе было бунтовать!Два года спустяТот же чернорабочий (другому)Слышь, Петра́!.. Помнишь, позапрошлым летом один такой белоручка с тобой беседовал?Другой чернорабочийПомню… а что?Первый чернорабочийЕго сегодня, слышь, повесят; такой приказ вышел.Второй чернорабочийВсё бунтовал?Первый чернорабочийВсё бунтовал.Второй чернорабочийДа… Ну, вот что, брат Митряй; нельзя ли нам той самой веревочки раздобыть, на которой его вешать будут; говорят, ба-альшое счастье от этого в дому бывает!Первый чернорабочийЭто ты справедливо. Надо попытаться, брат Петра́.

Чернорабочий и белоручка (Стихотворение в прозе)

Я знавал одного монаха, отшельника, святого. Он жил одною сладостью молитвы — и, упиваясь ею, так долго простаивал на холодном полу церкви, что ноги его, ниже колен, отекли и уподобились столбам. Он их не чувствовал, стоял — и молился.Я его понимал — я, быть может, завидовал ему, — но пускай же и он поймет меня и не осуждает меня — меня, которому недоступны его радости.Он добился того, что уничтожил себя, свое ненавистное я; но ведь и я — не молюсь не из самолюбия.Мое я мне, может быть, еще тягостнее и противнее, чем его — ему.Он нашел, в чем забыть себя… да ведь и я нахожу, хоть и не так постоянно.Он не лжет… да ведь и я не лгу.

monakh-stikhotvorenie-v-proze

Я знавал одного монаха, отшельника, святого. Он жил одною сладостью молитвы — и, упиваясь ею, так долго простаивал на холодном полу церкви, что ноги его, ниже колен, отекли и уподобились столбам. Он их не чувствовал, стоял — и молился.Я его понимал — я, быть может, завидовал ему, — но пускай же и он поймет меня и не осуждает меня — меня, которому недоступны его радости.Он добился того, что уничтожил себя, свое ненавистное я; но ведь и я — не молюсь не из самолюбия.Мое я мне, может быть, еще тягостнее и противнее, чем его — ему.Он нашел, в чем забыть себя… да ведь и я нахожу, хоть и не так постоянно.Он не лжет… да ведь и я не лгу.

Монах (Стихотворение в прозе)

О разлука, разлука! Как ты сердцу горька. Терзает его скука, Сожигает тоска! Где бывалая сила? Увы, где прежний я? Меня ты разлюбила… Но не кляну тебя!

razluka

О разлука, разлука!
Как ты сердцу горька.
Терзает его скука,
Сожигает тоска!Где бывалая сила?
Увы, где прежний я?
Меня ты разлюбила…
Но не кляну тебя!

Разлука

Я вас знавал… тому давно, Мне, право, стыдно и грешно, Что я тогда вас не заметил… Вы только что вступили в свет — Вам было восемнадцать лет… На бале где-то я вас встретил.И кто-то к вам меня подвел — Я с вами нехотя пошел, Я полон был тревоги страстной… Тогда — тогда я был влюблен; Но та любовь прошла, как сон, И безотрадный и напрасный.Другую женщину я ждал, Я даже вам не отвечал; Но я заметил ваши руки… Заметил милый ваш наряд, И ваш прекрасный, умный взгляд, И речи девственные звуки.Но всё, что в сердце молодом Дремало легким, чутким сном Перед внезапным пробужденьем, - Осталось тайной для меня… Хоть, помню, вас покинул я С каким-то смутным сожаленьем.А случай вновь не сблизил нас… И вдруг теперь я встретил вас. Вы изменились, как Татьяна; Я не слыхал таких речей. Я не видал таких плечей, Такого царственного стана… На ваших мраморных чертах, На несмеющихся губах Печать могучего сознанья… Сияя страшной красотой, Вы предстоите предо мной Богиней гордого страданья.И я молю вас в тишине: Всю вашу жизнь раскройте мне… Но взгляда вашего я трушу… Нет, нет! я стар — нет, я вам чужд, Давно в борьбе страстей и нужд Я истощил и жизнь и душу.

ya-vas-znaval

Я вас знавал… тому давно,
Мне, право, стыдно и грешно,
Что я тогда вас не заметил…
Вы только что вступили в свет —
Вам было восемнадцать лет…
На бале где-то я вас встретил.И кто-то к вам меня подвел —
Я с вами нехотя пошел,
Я полон был тревоги страстной…
Тогда — тогда я был влюблен;
Но та любовь прошла, как сон,
И безотрадный и напрасный.Другую женщину я ждал,
Я даже вам не отвечал;
Но я заметил ваши руки…
Заметил милый ваш наряд,
И ваш прекрасный, умный взгляд,
И речи девственные звуки.Но всё, что в сердце молодом
Дремало легким, чутким сном
Перед внезапным пробужденьем,-
Осталось тайной для меня…
Хоть, помню, вас покинул я
С каким-то смутным сожаленьем.А случай вновь не сблизил нас…
И вдруг теперь я встретил вас.
Вы изменились, как Татьяна;
Я не слыхал таких речей.
Я не видал таких плечей,
Такого царственного стана…На ваших мраморных чертах,
На несмеющихся губах
Печать могучего сознанья…
Сияя страшной красотой,
Вы предстоите предо мной
Богиней гордого страданья.И я молю вас в тишине:
Всю вашу жизнь раскройте мне…
Но взгляда вашего я трушу…
Нет, нет! я стар — нет, я вам чужд,
Давно в борьбе страстей и нужд
Я истощил и жизнь и душу.

Я вас знавал

Простота! простота! Тебя зовут святою… Но святость — не человеческое дело.Смирение — вот это так. Оно попирает, оно побеждает гордыню. Но не забывай: в самом чувстве победы есть уже своя гордыня.

prostota-stikhotvorenie-v-proze

Простота! простота! Тебя зовут святою… Но святость — не человеческое дело.Смирение — вот это так. Оно попирает, оно побеждает гордыню. Но не забывай: в самом чувстве победы есть уже своя гордыня.

Простота (Стихотворение в прозе)

Я возвращался с охоты и шел по аллее сада. Собака бежала впереди меня. Вдруг она уменьшила свои шаги и начала красться, как бы зачуяв перед собою дичь. Я глянул вдоль аллеи и увидел молодого воробья с желтизной около клюва и пухом на голове. Он упал из гнезда (ветер сильно качал березы аллеи) и сидел неподвижно, беспомощно растопырив едва прораставшие крылышки. Моя собака медленно приближалась к нему, как вдруг, сорвавшись с близкого дерева, старый черногрудый воробей камнем упал перед самой ее мордой — и весь взъерошенный, искаженный, с отчаянным и жалким писком прыгнул раза два в направлении зубастой раскрытой пасти. Он ринулся спасать, он заслонил собою свое детище… но всё его маленькое тело трепетало от ужаса, голосок одичал и охрип, он замирал, он жертвовал собою! Каким громадным чудовищем должна была ему казаться собака! И все-таки он не мог усидеть на своей высокой, безопасной ветке… Сила, сильнее его воли, сбросила его оттуда. Мой Трезор остановился, попятился… Видно, и он признал эту силу. Я поспешил отозвать смущенного пса — и удалился, благоговея. Да; не смейтесь. Я благоговел перед той маленькой героической птицей, перед любовным ее порывом. Любовь, думал я, сильнее смерти и страха смерти. Только ею, только любовью держится и движется жизнь.

vorobei-stikhotvorenie-v-proze

Я возвращался с охоты и шел по аллее сада. Собака бежала впереди меня.
Вдруг она уменьшила свои шаги и начала красться, как бы зачуяв перед собою дичь.
Я глянул вдоль аллеи и увидел молодого воробья с желтизной около клюва и пухом на голове. Он упал из гнезда (ветер сильно качал березы аллеи) и сидел неподвижно, беспомощно растопырив едва прораставшие крылышки.
Моя собака медленно приближалась к нему, как вдруг, сорвавшись с близкого дерева, старый черногрудый воробей камнем упал перед самой ее мордой — и весь взъерошенный, искаженный, с отчаянным и жалким писком прыгнул раза два в направлении зубастой раскрытой пасти.
Он ринулся спасать, он заслонил собою свое детище… но всё его маленькое тело трепетало от ужаса, голосок одичал и охрип, он замирал, он жертвовал собою!
Каким громадным чудовищем должна была ему казаться собака! И все-таки он не мог усидеть на своей высокой, безопасной ветке… Сила, сильнее его воли, сбросила его оттуда.
Мой Трезор остановился, попятился… Видно, и он признал эту силу.
Я поспешил отозвать смущенного пса — и удалился, благоговея.
Да; не смейтесь. Я благоговел перед той маленькой героической птицей, перед любовным ее порывом.
Любовь, думал я, сильнее смерти и страха смерти. Только ею, только любовью держится и движется жизнь.

Воробей (Стихотворение в прозе)

Как грустный взгляд, люблю я осень. В туманный, тихий день хожу Я часто в лес и там сижу — На небо белое гляжу Да на верхушки темных сосен. Люблю, кусая кислый лист, С улыбкой развалясь ленивой, Мечтой заняться прихотливой Да слушать дятлов тонкий свист. Трава завяла вся… холодный, Спокойный блеск разлит по ней… И грусти тихой и свободной Я предаюсь душою всей… Чего не вспомню я? Какие Меня мечты не посетят? А сосны гнутся, как живые, И так задумчиво шумят… И, словно стадо птиц огромных, Внезапно ветер налетит И в сучьях спутанных и темных Нетерпеливо прошумит.

osen

Как грустный взгляд, люблю я осень.
В туманный, тихий день хожу
Я часто в лес и там сижу —
На небо белое гляжу
Да на верхушки темных сосен.
Люблю, кусая кислый лист,
С улыбкой развалясь ленивой,
Мечтой заняться прихотливой
Да слушать дятлов тонкий свист.
Трава завяла вся… холодный,
Спокойный блеск разлит по ней…
И грусти тихой и свободной
Я предаюсь душою всей…
Чего не вспомню я? Какие
Меня мечты не посетят?
А сосны гнутся, как живые,
И так задумчиво шумят…
И, словно стадо птиц огромных,
Внезапно ветер налетит
И в сучьях спутанных и темных
Нетерпеливо прошумит.

Осень

В знаковом для своего времени произведении Ивану Тургеневу удалось поднять глубокие политические, философские и эстетические проблемы, запечатлеть реальные жизненные конфликты и раскрыть суть идейной борьбы между основными общественными силами в России конца 50-х — начала 60-х годов XIX века. Образ главного героя — разночинца-демократа, человека огромной силы воли и твердых убеждений Евгения Базарова — был воспринят как пример для подражания. Писатель наделил своего героя прямотой, бескомпромиссностью, отсутствием преклонения перед авторитетами и старыми истинами и своеобразным отношением к философии, политике, науке, искусству. Только выяснив это своеобразие, можно понять все поступки героя, его неоднозначность и суть его взаимоотношений с другими персонажами романа. Базаров — нигилист и разрушитель, ставящий полезное выше прекрасного.

Роман написан в 1860–1861 годах. Впервые опубликован в 1862 году в журнале «Русский вестник».

otcy-i-deti

literature

Литература

novel

Романы

В знаковом для своего времени произведении Ивану Тургеневу удалось поднять глубокие политические, философские и эстетические проблемы, запечатлеть реальные жизненные конфликты и раскрыть суть идейной борьбы между основными общественными силами в России конца 50-х — начала 60-х годов XIX века. Образ главного героя — разночинца-демократа, человека огромной силы воли и твердых убеждений Евгения Базарова — был воспринят как пример для подражания. Писатель наделил своего героя прямотой, бескомпромиссностью, отсутствием преклонения перед авторитетами и старыми истинами и своеобразным отношением к философии, политике, науке, искусству. Только выяснив это своеобразие, можно понять все поступки героя, его неоднозначность и суть его взаимоотношений с другими персонажами романа. Базаров — нигилист и разрушитель, ставящий полезное выше прекрасного.

Роман написан в 1860–1861 годах. Впервые опубликован в 1862 году в журнале «Русский вестник».

Отцы и дети

«Отцы и дети» — читайте и скачивайте книгу (epub) онлайн бесплатно и без регистрации, автор Иван Тургенев. Читать аннотацию книги и историю написания произведения на портале «Культура.РФ».

«Отцы и дети» читать и скачать бесплатно (epub) книгу автора Иван Тургенев

pervaya-lyubov-kak-lichnaya-drama-turgeneva-voshla-v-literaturu

Прототипы героев, литературное расследование и отзывы современников

«Первая любовь»: как личная драма Тургенева вошла в литературу

otcy-i-deti-glavnoe-o-romane

История создания, связь с другими произведениями и анализ персонажей

«Отцы и дети»: главное о романе

proizvedeniya-ivana-turgeneva

«Отцы и дети», «Ася», «Записки охотника» и другие произведения классика