aleksandr-blok

Александр Блок

ramzes

Рамзес

balaganchik

Балаганчик

o-sovremennom-sostoyanii-russkogo-simvolizma

О современном состоянии русского символизма

vozmezdie

Возмездие

intelligenciya-i-revolyuciya

Интеллигенция и Революция

korol-na-ploshadi

Король на площади

pushkinskomu-domu

Пушкинскому Дому

stikhi-o-prekrasnoi-dame

Стихи о Прекрасной Даме

pesnya-sudby

Песня судьбы

poslednie-dni-imperatorskoi-vlasti

Последние дни императорской власти

solovinyi-sad

Соловьиный сад

Всюду ясность божия, Ясные поля, Девушки пригожие, Как сама земля. Только верить хочешь всё, Что на склоне лет Ты, душа, воротишься В самый ясный свет.3 октября 1907

vsyudu-yasnost-bozhiya

Всюду ясность божия,
Ясные поля,
Девушки пригожие,
Как сама земля.
Только верить хочешь всё,
Что на склоне лет
Ты, душа, воротишься
В самый ясный свет.3 октября 1907

Всюду ясность божия…

Когда страшишься смерти скорой, Когда твои неярки дни, — К плитам Сиенского собора Свой натруженный взор склони. Скажи, где место вечной ночи? Вот здесь — Сивиллины уста В безумном трепете пророчат О воскресении Христа. Свершай свое земное дело, Довольный возрастом своим. Здесь под резцом оцепенело Всё то, над чем мы ворожим. Вот — мальчик над цветком и с птицей, Вот — муж с пергаментом в руках, Вот — дряхлый старец над гробницей Склоняется на двух клюках. Молчи, душа. Не мучь, не трогай, Не понуждай и не зови: Когда-нибудь придет он, строгий, Кристально-ясный час любви.

sienskii-sobor

Когда страшишься смерти скорой,
Когда твои неярки дни, —
К плитам Сиенского собора
Свой натруженный взор склони.
Скажи, где место вечной ночи?
Вот здесь — Сивиллины уста
В безумном трепете пророчат
О воскресении Христа.
Свершай свое земное дело,
Довольный возрастом своим.
Здесь под резцом оцепенело
Всё то, над чем мы ворожим.
Вот — мальчик над цветком и с птицей,
Вот — муж с пергаментом в руках,
Вот — дряхлый старец над гробницей
Склоняется на двух клюках.
Молчи, душа. Не мучь, не трогай,
Не понуждай и не зови:
Когда-нибудь придет он, строгий,
Кристально-ясный час любви.

Сиенский собор

Панмонголизм! Хоть имя дико, Но нам ласкает слух оно…

Вл⟨адимир⟩ С⟨оловьев⟩

Мильоны — вас. Нас — тьмы, и тьмы, и тьмы. Попробуйте, сразитесь с нами! Да, скифы — мы! Да, азиаты — мы, С раскосыми и жадными очами!

Для вас — века, для нас — единый час. Мы, как послушные холопы, Держали щит меж двух враждебных рас Монголов и Европы!

Века, века ваш старый горн ковал И заглушал грома, лавины, И дикой сказкой был для вас провал И Лиссабона, и Мессины!

Вы сотни лет глядели на Восток Копя и плавя наши перлы, И вы, глумясь, считали только срок, Когда наставить пушек жерла!

Вот — срок настал. Крылами бьет беда, И каждый день обиды множит, И день придет — не будет и следа От ваших Пестумов, быть может!

О, старый мир! Пока ты не погиб, Пока томишься мукой сладкой, Остановись, премудрый, как Эдип, Пред Сфинксом с древнею загадкой!

Россия — Сфинкс. Ликуя и скорбя, И обливаясь черной кровью, Она глядит, глядит, глядит в тебя И с ненавистью, и с любовью!..

Да, так любить, как любит наша кровь, Никто из вас давно не любит!

Забыли вы, что в мире есть любовь, Которая и жжет, и губит!

Мы любим все — и жар холодных числ, И дар божественных видений, Нам внятно всё — и острый галльский смысл, И сумрачный германский гений…

Мы помним всё — парижских улиц ад, И венецьянские прохлады, Лимонных рощ далекий аромат, И Кельна дымные громады…

Мы любим плоть — и вкус ее, и цвет, И душный, смертный плоти запах… Виновны ль мы, коль хрустнет ваш скелет В тяжелых, нежных наших лапах?

Привыкли мы, хватая под уздцы Играющих коней ретивых, Ломать коням тяжелые крестцы, И усмирять рабынь строптивых…

Придите к нам! От ужасов войны Придите в мирные объятья! Пока не поздно — старый меч в ножны, Товарищи! Мы станем — братья!

А если нет — нам нечего терять, И нам доступно вероломство! Века, века вас будет проклинать Больное позднее потомство!

Мы широко по дебрям и лесам Перед Европою пригожей Расступимся! Мы обернемся к вам Своею азиатской рожей!

Идите все, идите на Урал! Мы очищаем место бою Стальных машин, где дышит интеграл, С монгольской дикою ордою!

Но сами мы — отныне вам не щит, Отныне в бой не вступим сами, Мы поглядим, как смертный бой кипит, Своими узкими глазами.

Не сдвинемся, когда свирепый гунн В карманах трупов будет шарить, Жечь города, и в церковь гнать табун, И мясо белых братьев жарить!..

В последний раз — опомнись, старый мир! На братский пир труда и мира, В последний раз на светлый братский пир Сзывает варварская лира!

skify

[I]Панмонголизм! Хоть имя дико,
Но нам ласкает слух оно...

Вл⟨адимир⟩ С⟨оловьев⟩
[/I]

Мильоны — вас. Нас — тьмы, и тьмы, и тьмы.
Попробуйте, сразитесь с нами!
Да, скифы — мы! Да, азиаты — мы,
С раскосыми и жадными очами!

Для вас — века, для нас — единый час.
Мы, как послушные холопы,
Держали щит меж двух враждебных рас
Монголов и Европы!

Века, века ваш старый горн ковал
И заглушал грома, лавины,
И дикой сказкой был для вас провал
И Лиссабона, и Мессины!

Вы сотни лет глядели на Восток
Копя и плавя наши перлы,
И вы, глумясь, считали только срок,
Когда наставить пушек жерла!

Вот — срок настал. Крылами бьет беда,
И каждый день обиды множит,
И день придет — не будет и следа
От ваших Пестумов, быть может!

О, старый мир! Пока ты не погиб,
Пока томишься мукой сладкой,
Остановись, премудрый, как Эдип,
Пред Сфинксом с древнею загадкой!

Россия — Сфинкс. Ликуя и скорбя,
И обливаясь черной кровью,
Она глядит, глядит, глядит в тебя
И с ненавистью, и с любовью!…

Да, так любить, как любит наша кровь,
Никто из вас давно не любит!

Забыли вы, что в мире есть любовь,
Которая и жжет, и губит!

Мы любим все — и жар холодных числ,
И дар божественных видений,
Нам внятно всё — и острый галльский смысл,
И сумрачный германский гений…

Мы помним всё — парижских улиц ад,
И венецьянские прохлады,
Лимонных рощ далекий аромат,
И Кельна дымные громады…

Мы любим плоть — и вкус ее, и цвет,
И душный, смертный плоти запах…
Виновны ль мы, коль хрустнет ваш скелет
В тяжелых, нежных наших лапах?

Привыкли мы, хватая под уздцы
Играющих коней ретивых,
Ломать коням тяжелые крестцы,
И усмирять рабынь строптивых…

Придите к нам! От ужасов войны
Придите в мирные объятья!
Пока не поздно — старый меч в ножны,
Товарищи! Мы станем — братья!

А если нет — нам нечего терять,
И нам доступно вероломство!
Века, века вас будет проклинать
Больное позднее потомство!

Мы широко по дебрям и лесам
Перед Европою пригожей
Расступимся! Мы обернемся к вам
Своею азиатской рожей!

Идите все, идите на Урал!
Мы очищаем место бою
Стальных машин, где дышит интеграл,
С монгольской дикою ордою!

Но сами мы — отныне вам не щит,
Отныне в бой не вступим сами,
Мы поглядим, как смертный бой кипит,
Своими узкими глазами.

Не сдвинемся, когда свирепый гунн
В карманах трупов будет шарить,
Жечь города, и в церковь гнать табун,
И мясо белых братьев жарить!…

В последний раз — опомнись, старый мир!
На братский пир труда и мира,
В последний раз на светлый братский пир
Сзывает варварская лира!

Скифы

Поэт, тебе ли покарать Пороки мира вековые? Один — ты осужден страдать, Тебя осмеивать — другие! 3 февраля 1899

poet-tebe-li-pokarat

Поэт, тебе ли покарать
Пороки мира вековые?
Один — ты осужден страдать,
Тебя осмеивать — другие!3 февраля 1899

Поэт, тебе ли покарать…

Сбылось пророчество мое: Перед грядущею могилой Еще однажды тайной силой Зажглось святилище Твое. И весь исполнен торжества, Я упоен великой тайной И твердо знаю — не случайно Сбывались вещие слова.7 марта 1901

sbylos-prorochestvo-moe

Сбылось пророчество мое:
Перед грядущею могилой
Еще однажды тайной силой
Зажглось святилище Твое.
И весь исполнен торжества,
Я упоен великой тайной
И твердо знаю — не случайно
Сбывались вещие слова.7 марта 1901

Сбылось пророчество мое…

Догорай, не узнавая, В синий вечер, в синий день. Встретим вместе, умирая, Одинаковую тень. Но к чему огонь вечерний, Сожаленье, память, сон?.. Сердцу ль биться суеверней В час последних похорон? Иль вздохнула, узнавая, На исходе поздних лет?.. Встретим вместе, воскресая, Одинаковый рассвет.Апрель 1902

dogorai-ne-uznavaya

Догорай, не узнавая,
В синий вечер, в синий день.
Встретим вместе, умирая,
Одинаковую тень.
Но к чему огонь вечерний,
Сожаленье, память, сон?..
Сердцу ль биться суеверней
В час последних похорон?
Иль вздохнула, узнавая,
На исходе поздних лет?..
Встретим вместе, воскресая,
Одинаковый рассвет.Апрель 1902

Догорай, не узнавая…

Благоуханных дней теченье Сменяют тяжкие года, Но этих прошлых дней значенье Неизгладимо никогда… Пускай зима снега покоит На омертвелых лепестках, — Мечта пророчески откроет И в зимний день — цветистый прах.22 января 1901

blagoukhannykh-dnei-techene

Благоуханных дней теченье
Сменяют тяжкие года,
Но этих прошлых дней значенье
Неизгладимо никогда…
Пускай зима снега покоит
На омертвелых лепестках, —
Мечта пророчески откроет
И в зимний день — цветистый прах.22 января 1901

Благоуханных дней теченье…

Я понял смысл твоей печали, Когда моря из глубины Светила ночи возвращали В их неземные вышины. Когда внезапным отраженьем Небесных тел в земных морях Я был повержен в изумленье, — Я понял твой заветный страх. Ты опечалена природой — Общеньем моря и светил, И, без надежды на свободу, Устрашена согласьем сил.11 февраля 1901

ya-ponyal-smysl-tvoei-pechali

Я понял смысл твоей печали,
Когда моря из глубины
Светила ночи возвращали
В их неземные вышины.
Когда внезапным отраженьем
Небесных тел в земных морях
Я был повержен в изумленье, —
Я понял твой заветный страх.
Ты опечалена природой —
Общеньем моря и светил,
И, без надежды на свободу,
Устрашена согласьем сил.11 февраля 1901

Я понял смысл твоей печали…

И опять твой сладкий сумрак, влюбленность. И опять: «Навеки. Опусти глаза твои». И дней туманность, и ночная бессонность, И вдали, в волнах, вдали — пролетевшие ладьи. И чему-то над равнинами снежными Улыбнувшаяся задумчиво заря. И ты, осенившая крылами белоснежными На вечный покой отходящего царя. Ангел, гневно брови изламывающий, Два луча — два меча скрестил в вышине. Но в гневах стали звенящей и падающей Твоя улыбка струится во мне.4 января 1907

vlyublennost-i-opyat-tvoi-sladkii-sumrak-vlyublennost

И опять твой сладкий сумрак, влюбленность.
И опять: «Навеки. Опусти глаза твои».
И дней туманность, и ночная бессонность,
И вдали, в волнах, вдали — пролетевшие ладьи.
И чему-то над равнинами снежными
Улыбнувшаяся задумчиво заря.
И ты, осенившая крылами белоснежными
На вечный покой отходящего царя.
Ангел, гневно брови изламывающий,
Два луча — два меча скрестил в вышине.
Но в гневах стали звенящей и падающей
Твоя улыбка струится во мне.4 января 1907

Влюбленность («И опять твой сладкий сумрак, влюбленность…»)

Поздним вечером ждала У кисейного окна Вплоть до раннего утра. Нету милого — ушла. Нету милого — одна. Даль мутна, светла, сыра. Занавесила окно, Засветила огонёк, Наклонилась над столом… Загляни ещё в окно! Загляни ещё разок! Загляни одним глазком! Льётся, льётся холодок. Догорает огонёк. «Как он в губы целовал… Как невестой называл…» Рано, холодно, светло. Ветер ломится в стекло. Посмотри одним глазком, Что там с миленьким дружком?.. Белый саван — снежный плат. А под платом — голова… Тяжело проспать в гробу. Ноги вытянулись в ряд… Протянулись рукава… Ветер ломится в трубу… Выйди, выйди из ворот… Лейся, лейся ранний свет, Белый саван, распухай… Приподымешь белый край — И сомнений больше нет: Провалился мёртвый рот.

ne-prishyol-na-svidane

Поздним вечером ждала 
У кисейного окна 
Вплоть до раннего утра. 
Нету милого — ушла. 
Нету милого — одна. 
Даль мутна, светла, сыра. 
Занавесила окно, 
Засветила огонёк, 
Наклонилась над столом... 
Загляни ещё в окно! 
Загляни ещё разок! 
Загляни одним глазком! 
Льётся, льётся холодок. 
Догорает огонёк. 
«Как он в губы целовал... 
Как невестой называл...» 
Рано, холодно, светло. 
Ветер ломится в стекло. 
Посмотри одним глазком, 
Что там с миленьким дружком?.. 
Белый саван — снежный плат. 
А под платом — голова... 
Тяжело проспать в гробу. 
Ноги вытянулись в ряд... 
Протянулись рукава... 
Ветер ломится в трубу... 
Выйди, выйди из ворот... 
Лейся, лейся ранний свет, 
Белый саван, распухай... 
Приподымешь белый край — 
И сомнений больше нет: 
Провалился мёртвый рот. 

Не пришёл на свиданье

«Распутья» — это период тревожных раздумий, неуверенности, смутного стремления вырваться, разорвать путы светлой мечты, прекрасной, но уводящей от действительности перед надвигающимися грозными событиями. В лирике Блока возникают ноты щемящей жалости к униженным и оскорбленным — показательны в этом плане стихотворения «Фабрика» и «Из газет». Романтический лирический герой поэта словно разделен надвое: с одной стороны, он разочарован в жизни и стремится к смерти; с другой — любит жизнь и по-прежнему хочет ею наслаждаться.

rasputya

literature

Литература

poetry

Поэзия

«Распутья» – это период тревожных раздумий, неуверенности, смутного стремления вырваться, разорвать путы светлой мечты, прекрасной, но уводящей от действительности перед надвигающимися грозными событиями. В лирике Блока возникают ноты щемящей жалости к униженным и оскорбленным – показательны в этом плане стихотворения «Фабрика» и «Из газет». Романтический лирический герой поэта словно разделен надвое: с одной стороны, он разочарован в жизни и стремится к смерти; с другой – любит жизнь и по-прежнему хочет ею наслаждаться.

Распутья

«Распутья» — читайте и скачивайте книгу (epub) онлайн бесплатно и без регистрации, автор Александр Блок. Читать аннотацию книги и историю написания произведения на портале «Культура.РФ».