sergei-esenin

Сергей Есенин

poetam-gruzii

Поэтам Грузии

iordanskaya-golubica

Иорданская голубица

lenin-otryvok-iz-poemy-gulyai-pole

Ленин (отрывок из поэмы «Гуляй-поле»)

Яр

pesn-o-evpatii-kolovrate

Песнь о Евпатии Коловрате

pismo-k-zhenshine

Письмо к женщине

chyornyi-chelovek

Чёрный человек

ballada-o-dvadcati-shesti

Баллада о двадцати шести

vesna

Весна

pismo-dedu

Письмо деду

pismo-ot-materi

Письмо от матери

Дымом половодье Зализало ил. Жёлтые поводья Месяц уронил.

Еду на баркасе, Тычусь в берега. Церквами у прясел Рыжие стога.

Заунывным карком В тишину болот Чёрная глухарка К всенощной зовёт.

Роща синим мраком Кроет голытьбу… Помолюсь украдкой За твою судьбу.

dymom-polovode-zalizalo-il

Дымом половодье
Зализало ил.
Жёлтые поводья
Месяц уронил.

Еду на баркасе,
Тычусь в берега.
Церквами у прясел
Рыжие стога.

Заунывным карком
В тишину болот
Чёрная глухарка
К всенощной зовёт.

Роща синим мраком
Кроет голытьбу…
Помолюсь украдкой
За твою судьбу.

Дымом половодье зализало ил…

Заметает пурга ‎Белый путь, Хочет в мягких снегах ‎Потонуть.

Ветер резвый уснул ‎На пути; Ни проехать в лесу, ‎Ни пройти.

Забежала коляда ‎На село, В руки белые взяла ‎Помело.

Гей вы, нелюди-люди, ‎Народ, Выходите с дороги ‎Вперед!

Испугалась пурга ‎На снегах, Побежала скорей ‎На луга.

Ветер тоже спросонок ‎Вскочил Да и шапку с кудрей ‎Уронил.

Утром ворон к березыньке ‎Стук… И повесил ту шапку ‎На сук.

zametaet-purga-belyi-put

Заметает пурга
‎Белый путь,
Хочет в мягких снегах
‎Потонуть.

Ветер резвый уснул
‎На пути;
Ни проехать в лесу,
‎Ни пройти.

Забежала коляда
‎На село,
В руки белые взяла
‎Помело.

Гей вы, нелюди-люди,
‎Народ,
Выходите с дороги
‎Вперед!

Испугалась пурга
‎На снегах,
Побежала скорей
‎На луга.

Ветер тоже спросонок
‎Вскочил
Да и шапку с кудрей
‎Уронил.

Утром ворон к березыньке
‎Стук…
И повесил ту шапку
‎На сук.

Заметает пурга белый путь

Дорогой дружище Миша, Ты как вихрь, а я как замять, Сбереги под тихой крышей Обо мне любовь и память.

dorogoi-druzhishe-misha

Дорогой дружище Миша,
Ты как вихрь, а я как замять,
Сбереги под тихой крышей
Обо мне любовь и память.

Дорогой дружище Миша…

Я иду долиной. На затылке кепи, В лайковой перчатке смуглая рука. Далеко сияют розовые степи, Широко синеет тихая река.

Я — беспечный парень. Ничего не надо. Только б слушать песни — сердцем подпевать, Только бы струилась легкая прохлада, Только б не сгибалась молодая стать.

Выйду за дорогу, выйду под откосы, — Сколько там нарядных мужиков и баб! Что-то шепчут грабли, что-то свищут косы. «Эй, поэт, послушай, слаб ты иль не слаб?

На земле милее. Полно плавать в небо. Как ты любишь долы, так бы труд любил. Ты ли деревенским, ты ль крестьянским не был? Размахнись косою, покажи свой пыл».

Ах, перо не грабли, ах, коса не ручка — Но косой выводят строчки хоть куда. Под весенним солнцем, под весенней тучкой Их читают люди всякие года.

К черту я снимаю свой костюм английский. Что же, дайте косу, я вам покажу — Я ли вам не свойский, я ли вам не близкий, Памятью деревни я ль не дорожу?

Нипочем мне ямы, нипочем мне кочки. Хорошо косою в утренний туман Выводить по долам травяные строчки, Чтобы их читали лошадь и баран.

В этих строчках — песня, в этих строчках — слово. Потому и рад я в думах ни о ком, Что читать их может каждая корова, Отдавая плату теплым молоком.

ya-idu-dolinoi

Я иду долиной. На затылке кепи,
В лайковой перчатке смуглая рука.
Далеко сияют розовые степи,
Широко синеет тихая река.

Я — беспечный парень. Ничего не надо.
Только б слушать песни — сердцем подпевать,
Только бы струилась легкая прохлада,
Только б не сгибалась молодая стать.

Выйду за дорогу, выйду под откосы, —
Сколько там нарядных мужиков и баб!
Что-то шепчут грабли, что-то свищут косы.
«Эй, поэт, послушай, слаб ты иль не слаб?

На земле милее. Полно плавать в небо.
Как ты любишь долы, так бы труд любил.
Ты ли деревенским, ты ль крестьянским не был?
Размахнись косою, покажи свой пыл».

Ах, перо не грабли, ах, коса не ручка —
Но косой выводят строчки хоть куда.
Под весенним солнцем, под весенней тучкой
Их читают люди всякие года.

К черту я снимаю свой костюм английский.
Что же, дайте косу, я вам покажу —
Я ли вам не свойский, я ли вам не близкий,
Памятью деревни я ль не дорожу?

Нипочем мне ямы, нипочем мне кочки.
Хорошо косою в утренний туман
Выводить по долам травяные строчки,
Чтобы их читали лошадь и баран.

В этих строчках — песня, в этих строчках — слово.
Потому и рад я в думах ни о ком,
Что читать их может каждая корова,
Отдавая плату теплым молоком.

Я иду долиной

Облаки лают, Ревёт златозубая высь… Пою и взываю: Господи, отелись!

Перед воротами в рай Я стучусь; Звёздами спеленай Телицу-Русь.

За тучи тянется моя рука, Бурею шумит песнь, Небесного молока Даждь мне днесь.

Грозно гремит твой гром, Чудится плеск крыл. Новый Содом Сжигает Егудиил.

Но твёрдо, не глядя назад, По ниве вод Новый из красных врат Выходит Лот.

Не потому ль в берёзовых Кустах поёт сверчок О том, как ликом розовым Окапал рожь восток;

О том, как Богородица, Накинув синий плат, У облачной околицы Скликает в рай телят.

С утра над осенницею Я слышу зов трубы. Теленькает синицею Он про глагол судьбы:

«О веруй, небо вспенится, Как лай, сверкнёт волна. Над рощею още́нится Златым щенком луна.

Иной травой и чащею Оте́нит мир вода. Малиновкой журчащею Слетит в кусты звезда.

И выползет из колоса, Как рой, пшеничный злак, Чтобы пчелиным голосом Озлатонивить мрак…»

Ей, россияне! Ловцы вселенной, Неводом зари зачерпнувшие небо, — Трубите в трубы.

Под плугом бури Ревёт земля. Рушит скалы златоклыкий Омеж.

Новый сеятель Бредёт по полям, Новые зерна Бросает в борозды.

Светлый гость в колымаге к вам Едет. По тучам бежит Кобылица.

Шлея на кобыле — Синь. Бубенцы на шлее — Звёзды.

Стихни, ветер, Не лай, водяное стекло. С небес через красные сети Дождит молоко.

Мудростью пухнет слово, Вязью колося поля, Над тучами, как корова, Хвост задрала заря.

Вижу тебя из окошка, Зиждитель щедрый, Ризою над землёю Свесивший небеса.

Ныне Солнце, как кошка, С небесной вербы Лапкою золотою Трогает мои волоса.

Зреет час преображенья, Он сойдёт, наш светлый гость, Из распятого терпенья Вынуть выржавленный гвоздь.

От утра и от полудня Под поющий в небе гром, Словно вёдра, наши будни Он наполнит молоком.

И от вечера до ночи, Незакатный славя край, Будет звёздами пророчить Среброзлачный урожай.

А когда над Волгой месяц Склонит лик испить воды, — Он, в ладью златую свесясь, Уплывёт в свои сады.

И из лона голубого, Широко взмахнув веслом, Как яйцо, нам сбросит слово С проклевавшимся птенцом.

preobrazhenie

[B]1[/B]

Облаки лают,
Ревёт златозубая высь…
Пою и взываю:
Господи, отелись!

Перед воротами в рай
Я стучусь;
Звёздами спеленай
Телицу-Русь.

За тучи тянется моя рука,
Бурею шумит песнь,
Небесного молока
Даждь мне днесь.

Грозно гремит твой гром,
Чудится плеск крыл.
Новый Содом
Сжигает Егудиил.

Но твёрдо, не глядя назад,
По ниве вод
Новый из красных врат
Выходит Лот.

[B]2[/B]

Не потому ль в берёзовых
Кустах поёт сверчок
О том, как ликом розовым
Окапал рожь восток;

О том, как Богородица,
Накинув синий плат,
У облачной околицы
Скликает в рай телят.

С утра над осенницею
Я слышу зов трубы.
Теленькает синицею
Он про глагол судьбы:

«О веруй, небо вспенится,
Как лай, сверкнёт волна.
Над рощею още́нится
Златым щенком луна.

Иной травой и чащею
Оте́нит мир вода.
Малиновкой журчащею
Слетит в кусты звезда.

И выползет из колоса,
Как рой, пшеничный злак,
Чтобы пчелиным голосом
Озлатонивить мрак…»

[B]3[/B]

Ей, россияне!
Ловцы вселенной,
Неводом зари зачерпнувшие небо, —
Трубите в трубы.

Под плугом бури
Ревёт земля.
Рушит скалы златоклыкий
Омеж.

Новый сеятель
Бредёт по полям,
Новые зерна
Бросает в борозды.

Светлый гость в колымаге к вам
Едет.
По тучам бежит
Кобылица.

Шлея на кобыле —
Синь.
Бубенцы на шлее —
Звёзды.

[B]4[/B]

Стихни, ветер,
Не лай, водяное стекло.
С небес через красные сети
Дождит молоко.

Мудростью пухнет слово,
Вязью колося поля,
Над тучами, как корова,
Хвост задрала заря.

Вижу тебя из окошка,
Зиждитель щедрый,
Ризою над землёю
Свесивший небеса.

Ныне
Солнце, как кошка,
С небесной вербы
Лапкою золотою
Трогает мои волоса.

[B]5[/B]

Зреет час преображенья,
Он сойдёт, наш светлый гость,
Из распятого терпенья
Вынуть выржавленный гвоздь.

От утра и от полудня
Под поющий в небе гром,
Словно вёдра, наши будни
Он наполнит молоком.

И от вечера до ночи,
Незакатный славя край,
Будет звёздами пророчить
Среброзлачный урожай.

А когда над Волгой месяц
Склонит лик испить воды, —
Он, в ладью златую свесясь,
Уплывёт в свои сады.

И из лона голубого,
Широко взмахнув веслом,
Как яйцо, нам сбросит слово
С проклевавшимся птенцом.

Преображение

Жизнь — обман с чарующей тоскою, Оттого так и сильна она, Что своею грубою рукою Роковые пишет письмена.

Я всегда, когда глаза закрою, Говорю: «Лишь сердце потревожь, Жизнь — обман, но и она порою Украшает радостями ложь».

Обратись лицом к седому небу, По луне гадая о судьбе, Успокойся, смертный, и не требуй Правды той, что не нужна тебе.

Хорошо в черемуховой вьюге Думать так, что эта жизнь — стезя. Пусть обманут легкие подруги, Пусть изменят легкие друзья.

Пусть меня ласкают нежным словом, Пусть острее бритвы злой язык. Я живу давно на все готовым, Ко всему безжалостно привык.

Холодят мне душу эти выси, Нет тепла от звездного огня. Те, кого любил я, отреклися, Кем я жил — забыли про меня.

Но и все ж, теснимый и гонимый, Я, смотря с улыбкой на зарю, На земле, мне близкой и любимой, Эту жизнь за все благодарю.

zhizn-obman-s-charuyushei-toskoyu

Жизнь — обман с чарующей тоскою,
Оттого так и сильна она,
Что своею грубою рукою
Роковые пишет письмена.

Я всегда, когда глаза закрою,
Говорю: «Лишь сердце потревожь,
Жизнь — обман, но и она порою
Украшает радостями ложь».

Обратись лицом к седому небу,
По луне гадая о судьбе,
Успокойся, смертный, и не требуй
Правды той, что не нужна тебе.

Хорошо в черемуховой вьюге
Думать так, что эта жизнь — стезя.
Пусть обманут легкие подруги,
Пусть изменят легкие друзья.

Пусть меня ласкают нежным словом,
Пусть острее бритвы злой язык.
Я живу давно на все готовым,
Ко всему безжалостно привык.

Холодят мне душу эти выси,
Нет тепла от звездного огня.
Те, кого любил я, отреклися,
Кем я жил — забыли про меня.

Но и все ж, теснимый и гонимый,
Я, смотря с улыбкой на зарю,
На земле, мне близкой и любимой,
Эту жизнь за все благодарю.

Жизнь — обман с чарующей тоскою…

Проходили калики деревнями, Выпивали под окнами квасу, У церквей пред затворами древними Поклонялись пречистому Спасу.

Пробирались странники по полю, Пели стих о сладчайшем Иисусе. Мимо клячи с поклажею топали, Подпевали горластые гуси.

Ковыляли убогие по стаду, Говорили страдальные речи: «Все единому служим мы господу, Возлагая вериги на плечи».

Вынимали калики поспешливо Для коров сбереженные крохи. И кричали пастушки насмешливо: «Девки, в пляску! Идут скоморохи!»

kaliki

Проходили калики деревнями,
Выпивали под окнами квасу,
У церквей пред затворами древними
Поклонялись пречистому Спасу.

Пробирались странники по полю,
Пели стих о сладчайшем Иисусе.
Мимо клячи с поклажею топали,
Подпевали горластые гуси.

Ковыляли убогие по стаду,
Говорили страдальные речи:
«Все единому служим мы господу,
Возлагая вериги на плечи».

Вынимали калики поспешливо
Для коров сбереженные крохи.
И кричали пастушки насмешливо:
«Девки, в пляску! Идут скоморохи!»

Калики

Сторона ль моя, сторонка, Горевая полоса. Только лес, да посолонка, Да заречная коса…

Чахнет старая церквушка, В облака закинув крест. И забольная кукушка Не летит с печальных мест.

По тебе ль, моей сторонке, В половодье каждый год С подожочка и котомки Богомольный льется пот.

Лица пыльны, загорелы, Веки выглодала даль, И впилась в худое тело Спаса кроткого печаль.

storona-l-moya-storonka

Сторона ль моя, сторонка,
Горевая полоса.
Только лес, да посолонка,
Да заречная коса…

Чахнет старая церквушка,
В облака закинув крест.
И забольная кукушка
Не летит с печальных мест.

По тебе ль, моей сторонке,
В половодье каждый год
С подожочка и котомки
Богомольный льется пот.

Лица пыльны, загорелы,
Веки выглодала даль,
И впилась в худое тело
Спаса кроткого печаль.

Сторона ль моя, сторонка…

Вот такой, какой есть, Никому ни в чем не уважу, Золотою плету я песнь, А лицо иногда в сажу.

Говорят, что я большевик. Да, я рад зауздать землю. О, какой богомаз мои лик Начертил, грозовице внемля?

Пусть Америка, Лондон пусть… Разве воды текут обратно? Это пляшет российская грусть, На солнце смывая пятна.

vot-takoi-kakoi-est

Вот такой, какой есть,
Никому ни в чем не уважу,
Золотою плету я песнь,
А лицо иногда в сажу.

Говорят, что я большевик.
Да, я рад зауздать землю.
О, какой богомаз мои лик
Начертил, грозовице внемля?

Пусть Америка, Лондон пусть…
Разве воды текут обратно?
Это пляшет российская грусть,
На солнце смывая пятна.

Вот такой, какой есть…

Теперь октябрь не тот, Не тот октябрь теперь. В стране, где свищет непогода, Ревел и выл Октябрь, как зверь, Октябрь семнадцатого года.

Я помню жуткий Снежный день. Его я видел мутным взглядом. Железная витала тень «Над омраченным Петроградом».

Уже все чуяли грозу, Уже все знали что-то, Знали, Что не напрасно, знать, везут Солдаты черепах из стали.

Рассыпались… Уселись в ряд… У публики дрожат поджилки… И кто-то вдруг сорвал плакат Со стен трусливой учредилки.

И началось… Метнулись взоры, Войной гражданскою горя, И дымом пламенной «Авроры» Взошла железная заря.

Свершилась участь роковая, И над страной под вопли «матов» Взметнулась надпись огневая: «Совет Рабочих Депутатов».

vospominanie

Теперь октябрь не тот,
Не тот октябрь теперь.
В стране, где свищет непогода,
Ревел и выл
Октябрь, как зверь,
Октябрь семнадцатого года.

Я помню жуткий
Снежный день.
Его я видел мутным взглядом.
Железная витала тень
«Над омраченным Петроградом».

Уже все чуяли грозу,
Уже все знали что-то,
Знали,
Что не напрасно, знать, везут
Солдаты черепах из стали.

Рассыпались…
Уселись в ряд…
У публики дрожат поджилки…
И кто-то вдруг сорвал плакат
Со стен трусливой учредилки.

И началось…
Метнулись взоры,
Войной гражданскою горя,
И дымом пламенной «Авроры»
Взошла железная заря.

Свершилась участь роковая,
И над страной под вопли «матов»
Взметнулась надпись огневая:
«Совет Рабочих Депутатов».

Воспоминание

В стихотворении «Мой путь» Сергей Есенин подводит итоги прожитого: вспоминает свое деревенское детство, первые стихотворные опыты и первую влюбленность. По прошествии лет «мечтатель сельский» стал «в столице первокласснейший поэт» и оказался в водовороте революционных событий. Молодость, как считает поэт, прошла, и настало время ему приняться за дело, «чтоб говорливая душа уже по-зрелому запела».

moi-put

literature

Литература

poetry

Поэзия

Мой путь

«Мой путь» — читайте и скачивайте книгу (epub) онлайн бесплатно и без регистрации, автор Сергей Есенин. Читать аннотацию книги и историю написания произведения на портале «Культура.РФ».