Усач. Умом, пером остер он, как француз, Но саблею французам страшен: Он не дает топтать врагам нежатых пашен И, закрутив гусарский ус, Вот потонул в густых лесах с отрядом — И след простыл!.. То невидимкой он, то рядом, То, вынырнув опять, следом Идет за шумными французскими полками И ловит их, как рыб, без невода, руками. Его постель — земля, а лес дремучий — дом! И часто он, с толпой башкир и с козаками, И с кучей мужиков, и конных русских баб, В мужицком армяке, хотя душой не раб, Как вихорь, как пожар, на пушки, на обозы, И в ночь, как домовой, тревожит вражий стан. Но милым он дарит, в своих куплетах, розы. Давыдов! Это ты, поэт и партизан!..

partizan-davydov

Усач. Умом, пером остер он, как француз,
Но саблею французам страшен:
Он не дает топтать врагам нежатых пашен
И, закрутив гусарский ус,
Вот потонул в густых лесах с отрядом —
И след простыл!.. То невидимкой он, то рядом,
То, вынырнув опять, следом
Идет за шумными французскими полками
И ловит их, как рыб, без невода, руками.
Его постель — земля, а лес дремучий — дом!
И часто он, с толпой башкир и с козаками,
И с кучей мужиков, и конных русских баб,
В мужицком армяке, хотя душой не раб,
Как вихорь, как пожар, на пушки, на обозы,
И в ночь, как домовой, тревожит вражий стан.
Но милым он дарит, в своих куплетах, розы.
Давыдов! Это ты, поэт и партизан!..

Партизан Давыдов

Как рыбарь в море запоздалый Среди бушующих зыбей, Как путник, в час ночной, усталый В беспутной широте степей, — Так я в наземной сей пустыне Свершаю мой неверный ход. Ах, лучше ль будет мне, чем ныне? Что ты судишь мне, новый год? Но ты стоишь так молчаливо, Как тень в кладбищной тишине, И на вопрос нетерпеливый Ни слова, ни улыбки мне…

novyi-god

Как рыбарь в море запоздалый
Среди бушующих зыбей,
Как путник, в час ночной, усталый
В беспутной широте степей, —
Так я в наземной сей пустыне
Свершаю мой неверный ход.
Ах, лучше ль будет мне, чем ныне?
Что ты судишь мне, новый год?
Но ты стоишь так молчаливо,
Как тень в кладбищной тишине,
И на вопрос нетерпеливый
Ни слова, ни улыбки мне…

Новый год

На голос: Веселяся в чистом поле.

Вспомним, братцы, россов славу И пойдем врагов разить! Защитим свою державу: Лучше смерть — чем в рабстве жить.

Мы вперед, вперед, ребята, С богом, верой и штыком! Вера нам и верность свята: Победим или умрем!

Под смоленскими стенами, Здесь, России у дверей, Стать и биться нам с врагами!.. Не пропустим злых зверей!

Вот рыдают наши жены, Девы, старцы вопиют, Что злодеи разъяренны Меч и пламень к ним несут.

Враг строптивый мещет громы, Храмов божьих не щадит; Топчет нивы, палит домы, Змеем лютым в Русь летит!

Русь святую разоряет!.. Нет уж сил владеть собой: Бранный жар в крови пылает, Сердце просится на бой!

soldatskaya-pesn-sochinennaya-i-petaya-vo-vremya-soedineniya-voisk-u-goroda-smolenska-v-iyule-1812-goda

[I]На голос: Веселяся в чистом поле.[/I]

Вспомним, братцы, россов славу
И пойдем врагов разить!
Защитим свою державу:
Лучше смерть — чем в рабстве жить.

Мы вперед, вперед, ребята,
С богом, верой и штыком!
Вера нам и верность свята:
Победим или умрем!

Под смоленскими стенами,
Здесь, России у дверей,
Стать и биться нам с врагами!..
Не пропустим злых зверей!

Вот рыдают наши жены,
Девы, старцы вопиют,
Что злодеи разъяренны
Меч и пламень к ним несут.

Враг строптивый мещет громы,
Храмов божьих не щадит;
Топчет нивы, палит домы,
Змеем лютым в Русь летит!

Русь святую разоряет!..
Нет уж сил владеть собой:
Бранный жар в крови пылает,
Сердце просится на бой!

Мы вперед, вперед, ребята,
С богом, верой и штыком!
Вера нам и верность свята:
Победим или умрем!

Солдатская песнь, сочиненная и петая во время соединения войск у города Смоленска в июле 1812 года

Пора! устали кони наши, Уж солнца в небе нет давно; И в сельском домике мелькает сквозь окно Свеча. Там стол накрыт: на нем простых две чаши. Луна не вторится на пышном серебре; Но весело кипит вся дворня на дворе: Игра в веревку! Вот кричат: «Кузьму хватай-ка! Куда он суется, болван!» А между тем в толпе гудет губной варган, Бренчит лихая балалайка, И пляска… Но пора! Давно нас ждет хозяйка, Здоровая, с светлеющим лицом; Дадут ботвиньи нам с душистым огурцом, Иль холодец, лапшу, иль с желтым маслом кашу (В деревне лишних нет потреб), Иль белоснежную, с сметаной, простоквашу И черный благовонный хлеб!

selskaya-vecherya

Пора! устали кони наши,
Уж солнца в небе нет давно;
И в сельском домике мелькает сквозь окно
Свеча. Там стол накрыт: на нем простых две чаши.
Луна не вторится на пышном серебре;
Но весело кипит вся дворня на дворе:
Игра в веревку! Вот кричат: «Кузьму хватай-ка!
Куда он суется, болван!»
А между тем в толпе гудет губной варган,
Бренчит лихая балалайка,
И пляска... Но пора! Давно нас ждет хозяйка,
Здоровая, с светлеющим лицом;
Дадут ботвиньи нам с душистым огурцом,
Иль холодец, лапшу, иль с желтым маслом кашу
(В деревне лишних нет потреб),
Иль белоснежную, с сметаной, простоквашу
И черный благовонный хлеб!

Сельская вечеря

Среди безмолвия ночного Луна так весело глядит, И луч ее у часового На ясном кивере горит!

Ах! Погляди ко мне в окошко И дай мне весть о вышине, Чтоб я, утешенный немножко, Увидел счастье хоть во сне.

k-lune

Среди безмолвия ночного
Луна так весело глядит,
И луч ее у часового
На ясном кивере горит!

Ах! Погляди ко мне в окошко
И дай мне весть о вышине,
Чтоб я, утешенный немножко,
Увидел счастье хоть во сне.

К луне

Зелёный луг! Зелёный луг! Как расстилаешься ты гладко, Как отдыхает тут мой дух, Как тут задумываться сладко! Ах, если б так, ах, если б так Постлался путь наземной жизни! Смелей бы я сквозь вихрь и мрак Спешил к сияющей отчизне.

Но тут скалы — и всё скалы, Стоят как призраки, от века, И с них летят, кипят валы: Трудна дорога человека!..

Зелёный луг! Зелёный луг! Пока цветёшь, стелися гладко! И успокой мой томный дух И дай задуматься мне сладко!.

k-lugu

Зелёный луг! Зелёный луг!
Как расстилаешься ты гладко,
Как отдыхает тут мой дух,
Как тут задумываться сладко!
Ах, если б так, ах, если б так
Постлался путь наземной жизни!
Смелей бы я сквозь вихрь и мрак
Спешил к сияющей отчизне.

Но тут скалы — и всё скалы,
Стоят как призраки, от века,
И с них летят, кипят валы:
Трудна дорога человека!..

Зелёный луг! Зелёный луг!
Пока цветёшь, стелися гладко!
И успокой мой томный дух
И дай задуматься мне сладко!.

К лугу

Земное счастье мне давалось, Но я его не принимал К иному чувство порывалось, Иного счастья я искал! Нашёл ли? — тут уста безмолвны… Ещё в пути моя ладья, Ещё кругом туман и волны, И будет что? — не знаю я!

dva-schastya

Земное счастье мне давалось,
Но я его не принимал
К иному чувство порывалось,
Иного счастья я искал!
Нашёл ли? — тут уста безмолвны...
Ещё в пути моя ладья,
Ещё кругом туман и волны,
И будет что? — не знаю я!

Два счастья

Город чудный, город древний, Ты вместил в свои концы И посады и деревни, И палаты и дворцы!

Опоясан лентой пашен, Весь пестреешь ты в садах: Сколько храмов, сколько башен На семи твоих холмах!..

Исполинскою рукою Ты, как хартия, развит, И над малою рекою Стал велик и знаменит!

На твоих церквах старинных Вырастают дерева; Глаз не схватит улиц длинных… Эта матушка Москва!

Кто, силач, возьмет в охапку Холм Кремля-богатыря? Кто собьет златую шапку У Ивана-звонаря?..

Кто Царь-колокол подымет? Кто Царь-пушку повернет? Шляпы кто, гордец, не снимет У святых в Кремле ворот?!

Ты не гнула крепкой выи В бедовой своей судьбе: Разве пасынки России Не поклонятся тебе!..

Ты, как мученик, горела Белокаменная! И река в тебе кипела Бурнопламенная!

И под пеплом ты лежала Полоненною, И из пепла ты восстала Неизменною!..

Процветай же славой вечной, Город храмов и палат! Град срединный, град сердечный, Коренной России град!

moskva

Город чудный, город древний,
Ты вместил в свои концы
И посады и деревни,
И палаты и дворцы!

Опоясан лентой пашен,
Весь пестреешь ты в садах:
Сколько храмов, сколько башен
На семи твоих холмах!..

Исполинскою рукою
Ты, как хартия, развит,
И над малою рекою
Стал велик и знаменит!

На твоих церквах старинных
Вырастают дерева;
Глаз не схватит улиц длинных…
Эта матушка Москва!

Кто, силач, возьмет в охапку
Холм Кремля-богатыря?
Кто собьет златую шапку
У Ивана-звонаря?..

Кто Царь-колокол подымет?
Кто Царь-пушку повернет?
Шляпы кто, гордец, не снимет
У святых в Кремле ворот?!

Ты не гнула крепкой выи
В бедовой своей судьбе:
Разве пасынки России
Не поклонятся тебе!..

Ты, как мученик, горела
Белокаменная!
И река в тебе кипела
Бурнопламенная!

И под пеплом ты лежала
Полоненною,
И из пепла ты восстала
Неизменною!..

Процветай же славой вечной,
Город храмов и палат!
Град срединный, град сердечный,
Коренной России град!

Москва

Ах, колокольчик, колокольчик! Когда и над моей дугой, Над тройкой ухарской, лихой Ты зазвенишь? Когда дорога, Широкой лентой раскатясь, С своими пестрыми столбами И с живописностью кругом, Меня, мой колесистый дом, Мою почтовую телегу, К краям далеким понесет? Когда увижу край над Волгой И, с гор на горы мча стрелой, Меня утешит песнью долгой Земляк — извозчик удалой? Когда увижу Русь святую, Мои дубовые леса, На девах ленту золотую И синий русский сарафан? Мне, сиротине на чужбине, Мне часто грустно по родном, И Русь я вижу, как в картине, В воспоминании одном.

k-pochtovomu-kolokolchiku

Ах, колокольчик, колокольчик!
Когда и над моей дугой,
Над тройкой ухарской, лихой
Ты зазвенишь? Когда дорога,
Широкой лентой раскатясь,
С своими пестрыми столбами
И с живописностью кругом,
Меня, мой колесистый дом,
Мою почтовую телегу,
К краям далеким понесет?
Когда увижу край над Волгой
И, с гор на горы мча стрелой,
Меня утешит песнью долгой
Земляк — извозчик удалой?
Когда увижу Русь святую,
Мои дубовые леса,
На девах ленту золотую
И синий русский сарафан?
Мне, сиротине на чужбине,
Мне часто грустно по родном,
И Русь я вижу, как в картине,
В воспоминании одном.

К почтовому колокольчику

От страха, от страха Сгорела рубаха, Как моль над огнем, На теле моем!

И маюсь да маюсь, Как сонный скитаюсь И кое-где днем Всё жмусь за углом.

А дом мне — ловушка: Под сонным подушка Вертится, горит. «Идут!» — говорит…

Полиция ловит, Хожалый становит То сеть, то капкан: Пропал ты, Иван!..

А было же время, Не прыгала в темя, Ни в пятки душа, Хоть жил без гроша.

И песни певались… И как любовались Соседки гурьбой Моей холостьбой.

Крест киевский чудный И складень нагрудный, Цельба от тоски, Мне были легки.

Но в доле суровой Что камень жерновый, Что груз на коне Стал крест мой на мне!..

Броди в подгороднях, Но в храмах господних Являться не смей: Там много людей!..

Мир божий мне клетка, Все кажется — вот За мной уж народ…

Собаки залают, Боюся: «Поймают, В сибирку запрут И в ссылку сошлют!..»

От страха, от страха Сгорела рубаха, Как моль над огнем, На теле моем!..

pesn-brodyagi

От страха, от страха
Сгорела рубаха,
Как моль над огнем,
На теле моем!

И маюсь да маюсь,
Как сонный скитаюсь
И кое-где днем
Всё жмусь за углом.

А дом мне — ловушка:
Под сонным подушка
Вертится, горит.
«Идут!» — говорит…

Полиция ловит,
Хожалый становит
То сеть, то капкан:
Пропал ты, Иван!..

А было же время,
Не прыгала в темя,
Ни в пятки душа,
Хоть жил без гроша.

И песни певались…
И как любовались
Соседки гурьбой
Моей холостьбой.

Крест киевский чудный
И складень нагрудный,
Цельба от тоски,
Мне были легки.

Но в доле суровой
Что камень жерновый,
Что груз на коне
Стал крест мой на мне!..

Броди в подгороднях,
Но в храмах господних
Являться не смей:
Там много людей!..

* * *

Мир божий мне клетка,
Все кажется — вот
За мной уж народ…

Собаки залают,
Боюся: «Поймают,
В сибирку запрут
И в ссылку сошлют!..»

От страха, от страха
Сгорела рубаха,
Как моль над огнем,
На теле моем!..

Песнь бродяги

fedor-glinka

Федор Глинка

Федор Николаевич Глинка (1786–1880) — русский офицер, участник декабристских обществ, поэт, прозаик, публицист. В 1805–1806 годах Глинка состоял адъютантом при генерале М.А. Милорадовиче, участвовал в сражении «трех императоров» при Аустерлице 2 декабря 1805 года. Выйдя в отставку, в 1808 году опубликовал «Письма русского офицера» — записки о военных кампаниях 1805–1806 годов.

В 1812 году опять поступил в армию адъютантом к Милорадовичу и находился в походах до конца 1814 года. Участвовал в боях при Тарутине, Малоярославце, Вязьме, Дорогобуже и Баутцене. Вернувшись в Россию, в 1815 году переиздал военные записки с дополнениями под названием «Письма русского офицера о Польше, Австрийских владениях, Пруссии и Франции, с подробным описанием Отечественной и Заграничной войны с 1812 по 1814 год». Это издание в пяти частях принесло Федору Глинке литературную известность.

pisma-russkogo-oficera

literature

Литература

poetry

Поэзия

Федор Николаевич Глинка (1786–1880) — русский офицер, участник декабристских обществ, поэт, прозаик, публицист. В 1805–1806 годах Глинка состоял адъютантом при генерале М.А. Милорадовиче, участвовал в сражении «трех императоров» при Аустерлице 2 декабря 1805 года. Выйдя в отставку, в 1808 году опубликовал «Письма русского офицера» — записки о военных кампаниях 1805–1806 годов. 

В 1812 году опять поступил в армию адъютантом к Милорадовичу и находился в походах до конца 1814 года. Участвовал в боях при Тарутине, Малоярославце, Вязьме, Дорогобуже и Баутцене. Вернувшись в Россию, в 1815 году переиздал военные записки с дополнениями под названием «Письма русского офицера о Польше, Австрийских владениях, Пруссии и Франции, с подробным описанием Отечественной и Заграничной войны с 1812 по 1814 год». Это издание в пяти частях принесло Федору Глинке литературную известность.

Письма русского офицера

«Письма русского офицера» — читайте и скачивайте книгу (epub) онлайн бесплатно и без регистрации, автор Федор Глинка. Читать аннотацию книги и историю написания произведения на портале «Культура.РФ».