sergei-esenin

Сергей Есенин

poetam-gruzii

Поэтам Грузии

iordanskaya-golubica

Иорданская голубица

lenin-otryvok-iz-poemy-gulyai-pole

Ленин (отрывок из поэмы «Гуляй-поле»)

Яр

pesn-o-evpatii-kolovrate

Песнь о Евпатии Коловрате

pismo-k-zhenshine

Письмо к женщине

chyornyi-chelovek

Чёрный человек

ballada-o-dvadcati-shesti

Баллада о двадцати шести

moi-put

Мой путь

vesna

Весна

pismo-ot-materi

Письмо от матери

Еду. Тихо. Слышны звоны Под копытом на снегу. Только серые вороны Расшумелись на лугу.

Заколдован невидимкой, Дремлет лес под сказку сна. Словно белою косынкой Повязалася сосна.

Понагнулась, как старушка, Оперлася на клюку, А под самою макушкой Долбит дятел на суку.

Скачет конь, простору много. Валит снег и стелет шаль. Бесконечная дорога Убегает лентой вдаль.

porosha

Еду. Тихо. Слышны звоны
Под копытом на снегу.
Только серые вороны
Расшумелись на лугу.

Заколдован невидимкой,
Дремлет лес под сказку сна.
Словно белою косынкой
Повязалася сосна.

Понагнулась, как старушка,
Оперлася на клюку,
А под самою макушкой
Долбит дятел на суку.

Скачет конь, простору много.
Валит снег и стелет шаль.
Бесконечная дорога
Убегает лентой вдаль.

Пороша

Матушка в Купальницу по лесу ходила, Босая, с подтыками, по росе бродила.

Травы ворожбиные ноги ей кололи, Плакала родимая в купырях от боли.

Не дознамо печени судорга схватила, Охнула кормилица, тут и породила.

Родился я с песнями в травном одеяле. Зори меня вешние в радугу свивали.

Вырос я до зрелости, внук купальской ночи, Сутемень колдовная счастье мне пророчит.

Только не по совести счастье наготове, Выбираю удалью и глаза и брови.

Как снежинка белая, в просини я таю Да к судьбе-разлучнице след свой заметаю.

matushka-v-kupalnicu-po-lesu-khodila

Матушка в Купальницу по лесу ходила,
Босая, с подтыками, по росе бродила.

Травы ворожбиные ноги ей кололи,
Плакала родимая в купырях от боли.

Не дознамо печени судорга схватила,
Охнула кормилица, тут и породила.

Родился я с песнями в травном одеяле.
Зори меня вешние в радугу свивали.

Вырос я до зрелости, внук купальской ночи,
Сутемень колдовная счастье мне пророчит.

Только не по совести счастье наготове,
Выбираю удалью и глаза и брови.

Как снежинка белая, в просини я таю
Да к судьбе-разлучнице след свой заметаю.

Матушка в Купальницу по лесу ходила…

Черная, потом пропахшая выть! Как мне тебя не ласкать, не любить?

Выйду на озеро в синюю гать, К сердцу вечерняя льнет благодать.

Серым веретьем стоят шалаши, Глухо баюкают хлюпь камыши.

Красный костер окровил таганы, В хворосте белые веки луны.

Тихо, на корточках, в пятнах зари Слушают сказ старика косари.

Где-то вдали, на кукане реки, Дремную песню поют рыбаки.

Оловом светится лужная голь… Грустная песня, ты — русская боль.

chernaya-potom-propakhshaya-vyt

Черная, потом пропахшая выть!
Как мне тебя не ласкать, не любить?

Выйду на озеро в синюю гать,
К сердцу вечерняя льнет благодать.

Серым веретьем стоят шалаши,
Глухо баюкают хлюпь камыши.

Красный костер окровил таганы,
В хворосте белые веки луны.

Тихо, на корточках, в пятнах зари
Слушают сказ старика косари.

Где-то вдали, на кукане реки,
Дремную песню поют рыбаки.

Оловом светится лужная голь…
Грустная песня, ты — русская боль.

Черная, потом пропахшая выть…

Неуютная жидкая лунность И тоска бесконечных равнин, — Вот что видел я в резвую юность, Что, любя, проклинал не один.

По дорогам усохшие вербы И тележная песня колес… Ни за что не хотел я теперь бы, Чтоб мне слушать ее привелось.

Равнодушен я стал к лачугам, И очажный огонь мне не мил. Даже яблонь весеннюю вьюгу Я за бедность полей разлюбил.

Мне теперь по душе иное… И в чахоточном свете луны Через каменное и стальное Вижу мощь я родной стороны.

Полевая Россия! Довольно Волочиться сохой по полям! Нищету твою видеть больно И березам и тополям.

Я не знаю, что будет со мною… Может, в новую жизнь не гожусь, Но и все же хочу я стальною Видеть бедную, нищую Русь.

И, внимая моторному лаю В сонме вьюг, в сонме бурь и гроз, Ни за что я теперь не желаю Слушать песню тележных колес.

neuyutnaya-zhidkaya-lunnost

Неуютная жидкая лунность
И тоска бесконечных равнин,—
Вот что видел я в резвую юность,
Что, любя, проклинал не один.

По дорогам усохшие вербы
И тележная песня колес…
Ни за что не хотел я теперь бы,
Чтоб мне слушать ее привелось.

Равнодушен я стал к лачугам,
И очажный огонь мне не мил.
Даже яблонь весеннюю вьюгу
Я за бедность полей разлюбил.

Мне теперь по душе иное…
И в чахоточном свете луны
Через каменное и стальное
Вижу мощь я родной стороны.

Полевая Россия! Довольно
Волочиться сохой по полям!
Нищету твою видеть больно
И березам и тополям.

Я не знаю, что будет со мною…
Может, в новую жизнь не гожусь,
Но и все же хочу я стальною
Видеть бедную, нищую Русь.

И, внимая моторному лаю
В сонме вьюг, в сонме бурь и гроз,
Ни за что я теперь не желаю
Слушать песню тележных колес.

Неуютная жидкая лунность…

На память об усопшем

В этой могиле под скромными ивами Спит он, зарытый землей, С чистой душой, со святыми порывами, С верой зари огневой.

Тихо погасли огни благодатные В сердце страдальца земли, И на чело, никому не понятные, Мрачные тени легли.

Спит он, а ивы над ним наклонилися, Свесили ветви кругом, Точно в раздумье они погрузилися, Думают думы о нем.

Тихо от ветра, тоски напустившего, Плачет, нахмурившись, даль. Точно им всем безо времени сгибшего Бедного юношу жаль.

u-mogily

[I]На память об усопшем[/I]

В этой могиле под скромными ивами
Спит он, зарытый землей,
С чистой душой, со святыми порывами,
С верой зари огневой.

Тихо погасли огни благодатные
В сердце страдальца земли,
И на чело, никому не понятные,
Мрачные тени легли.

Спит он, а ивы над ним наклонилися,
Свесили ветви кругом,
Точно в раздумье они погрузилися,
Думают думы о нем.

Тихо от ветра, тоски напустившего,
Плачет, нахмурившись, даль.
Точно им всем безо времени сгибшего
Бедного юношу жаль.

У могилы

Несказанное, синее, нежное… Тих мой край после бурь, после гроз, И душа моя — поле безбрежное — Дышит запахом меда и роз.

Я утих. Годы сделали дело, Но того, что прошло, не кляну. Словно тройка коней оголтелая Прокатилась во всю страну.

Напылили кругом. Накопытили. И пропали под дьявольский свист. А теперь вот в лесной обители Даже слышно, как падает лист.

Колокольчик ли? Дальнее эхо ли? Все спокойно впивает грудь. Стой, душа, мы с тобой проехали Через бурный положенный путь.

Разберемся во всем, что видели, Что случилось, что сталось в стране, И простим, где нас горько обидели По чужой и по нашей вине.

Принимаю, что было и не было, Только жаль на тридцатом году — Слишком мало я в юности требовал, Забываясь в кабацком чаду.

Но ведь дуб молодой, не разжелудясь, Так же гнется, как в поле трава… Эх ты, молодость, буйная молодость, Золотая сорвиголова!

neskazannoe-sinee-nezhnoe

Несказанное, синее, нежное…
Тих мой край после бурь, после гроз,
И душа моя — поле безбрежное —
Дышит запахом меда и роз.

Я утих. Годы сделали дело,
Но того, что прошло, не кляну.
Словно тройка коней оголтелая
Прокатилась во всю страну.

Напылили кругом. Накопытили.
И пропали под дьявольский свист.
А теперь вот в лесной обители
Даже слышно, как падает лист.

Колокольчик ли? Дальнее эхо ли?
Все спокойно впивает грудь.
Стой, душа, мы с тобой проехали
Через бурный положенный путь.

Разберемся во всем, что видели,
Что случилось, что сталось в стране,
И простим, где нас горько обидели
По чужой и по нашей вине.

Принимаю, что было и не было,
Только жаль на тридцатом году —
Слишком мало я в юности требовал,
Забываясь в кабацком чаду.

Но ведь дуб молодой, не разжелудясь,
Так же гнется, как в поле трава…
Эх ты, молодость, буйная молодость,
Золотая сорвиголова!

Несказанное, синее, нежное…

Вот оно, глупое счастье С белыми окнами в сад! По пруду лебедем красным Плавает тихий закат.

Здравствуй, златое затишье, С тенью березы в воде! Галочья стая на крыше Служит вечерню звезде.

Где-то за садом несмело, Там, где калина цветет, Нежная девушка в белом Нежную песню поет.

Стелется синею рясой С поля ночной холодок… Глупое, милое счастье, Свежая розовость щек!

vot-ono-glupoe-schaste

Вот оно, глупое счастье
С белыми окнами в сад!
По пруду лебедем красным
Плавает тихий закат.

Здравствуй, златое затишье,
С тенью березы в воде!
Галочья стая на крыше
Служит вечерню звезде.

Где-то за садом несмело,
Там, где калина цветет,
Нежная девушка в белом
Нежную песню поет.

Стелется синею рясой
С поля ночной холодок…
Глупое, милое счастье,
Свежая розовость щек!

Вот оно, глупое счастье…

Стухнут звезды, стухнет месяц, Стихнет песня соловья, В чернобылье перелесиц С кистенем засяду я.

У реки под косогором Не бросай, рыбак, блесну, По дороге темным бором Не считай, купец, казну!

Руки цепки, руки хватки, Не зазря зовусь ухват: Загребу парчу и кадки, Дорогой сниму халат.

В темной роще заряница Чешет елью прядь волос; Выручай меня, ножница: Раздается стук колес.

Не дознаться глупым людям, Где копил-хранил деньгу; Захотеть — так все добудем Темной ночью на лугу!

razboinik

Стухнут звезды, стухнет месяц,
Стихнет песня соловья,
В чернобылье перелесиц
С кистенем засяду я.

У реки под косогором
Не бросай, рыбак, блесну,
По дороге темным бором
Не считай, купец, казну!

Руки цепки, руки хватки,
Не зазря зовусь ухват:
Загребу парчу и кадки,
Дорогой сниму халат.

В темной роще заряница
Чешет елью прядь волос;
Выручай меня, ножница:
Раздается стук колес.

Не дознаться глупым людям,
Где копил-хранил деньгу;
Захотеть — так все добудем
Темной ночью на лугу!

Разбойник

По дороге идут богомолки, Под ногами полынь да комли. Раздвигая щипульные колки, На канавах звенят костыли.

Топчут лапти по полю кукольни, Где-то ржанье и храп табуна, И зовет их с большой колокольни Гулкий звон, словно зык чугуна.

Отряхают старухи дулейки, Вяжут девки косницы до пят. Из подворья с высокой келейки На платки их монахи глядят.

На вратах монастырские знаки: «Упокою грядущих ко мне», А в саду разбрехались собаки, Словно чуя воров на гумне.

Лижут сумерки золото солнца, В дальних рощах аукает звон… По тени от ветлы-веретенца Богомолки идут на канон.

po-doroge-idut-bogomolki

По дороге идут богомолки,
Под ногами полынь да комли.
Раздвигая щипульные колки,
На канавах звенят костыли.

Топчут лапти по полю кукольни,
Где-то ржанье и храп табуна,
И зовет их с большой колокольни
Гулкий звон, словно зык чугуна.

Отряхают старухи дулейки,
Вяжут девки косницы до пят.
Из подворья с высокой келейки
На платки их монахи глядят.

На вратах монастырские знаки:
«Упокою грядущих ко мне»,
А в саду разбрехались собаки,
Словно чуя воров на гумне.

Лижут сумерки золото солнца,
В дальних рощах аукает звон…
По тени от ветлы-веретенца
Богомолки идут на канон.

По дороге идут богомолки…

Усталый день склонился к ночи, Затихла шумная волна, Погасло солнце, и над миром Плывет задумчиво луна. Долина тихая внимает Журчанью мирного ручья. И темный лес, склоняся, дремлет Под звуки песен соловья. Внимая песням, с берегами, Ласкаясь, шепчется река. И тихо слышится над нею Веселый шелест тростника.

noch-ustalyi-den-sklonilsya-k-nochi

Усталый день склонился к ночи,
Затихла шумная волна,
Погасло солнце, и над миром
Плывет задумчиво луна.
Долина тихая внимает
Журчанью мирного ручья.
И темный лес, склоняся, дремлет
Под звуки песен соловья.
Внимая песням, с берегами,
Ласкаясь, шепчется река.
И тихо слышится над нею
Веселый шелест тростника.

Ночь (Усталый день склонился к ночи…)

Стихотворение «Письмо деду» — поэтическое обращение поэта к своему деду, Никите Осиповичу. Лирический герой Сергея Есенина к своему воспитателю относится с большой теплотой и уважением, но признает, что учебы деда не постиг и к его горечи «ушел в страну чужую». Мотив предчувствия близкой кончины поднят и в этом стихотворении Есенина. Он с грустью вопрошает о том, поступится ли старик-дедушка своими принципами, чтобы присутствовать на похоронах внука. Стихотворение написано и впервые опубликовано в 1924 году в газете «Бакинский рабочий».

pismo-dedu

literature

Литература

poetry

Поэзия

Стихотворение «Письмо деду» – поэтическое обращение поэта к своему деду, Никите Осиповичу. Лирический герой Сергея Есенина к своему воспитателю относится с большой теплотой и уважением, но признает, что учебы деда не постиг и к его горечи «ушел в страну чужую». Мотив предчувствия близкой кончины поднят и в этом стихотворении Есенина. Он с грустью вопрошает о том, поступится ли старик-дедушка своими принципами, чтобы присутствовать на похоронах внука.
Стихотворение написано и впервые опубликовано в 1924 году в газете «Бакинский рабочий».

Письмо деду

«Письмо деду» — читайте и скачивайте книгу (epub) онлайн бесплатно и без регистрации, автор Сергей Есенин. Читать аннотацию книги и историю написания произведения на портале «Культура.РФ».