aleksandr-pushkin

Александр Пушкин

skazka-o-medvedikhe

Сказка о медведихе

marya-shoning

Марья Шонинг

o-narodnom-vospitanii

О народном воспитании

tazit

Тазит

kirdzhali

Кирджали

poltava

Полтава

cygany

Цыганы

romany-i-povesti

Романы и повести

lirika

Лирика

sceny-rycarskikh-vremen

Сцены рыцарских времен

stancionnyi-smotritel

Станционный смотритель

Счастлив, кто избран своенравно Твоей тоскливою мечтой, При ком любовью млеешь явно, Чьи взоры властвуют тобой; Но жалок тот, кто молчаливо, Сгорая пламенем любви, Потупя голову ревниво, Признанья слушает твои.1828 г.

schastliv-kto-izbran-svoenravno

Счастлив, кто избран своенравно
Твоей тоскливою мечтой,
При ком любовью млеешь явно,
Чьи взоры властвуют тобой;
Но жалок тот, кто молчаливо,
Сгорая пламенем любви,
Потупя голову ревниво,
Признанья слушает твои.1828 г.

Счастлив, кто избран своенравно…

Заплатимте тому презрением холодным, {1} Кто хладен может быть к страданиям народным, Старайтесь разгадать цель жизни человека, {2} Постичь дух времени и назначенье века.[1], [2][2]ПСС, с. 363, по автографу ПД, находящемуся на одном листе с автографом стихотворения «Ты посетить, мой друг, желала…». Тематически и фразеологически связан со стихотворением «Я ль буду в роковое время…» (1824).

zaplatimte-tomu-prezreniem-kholodnym

Заплатимте тому презрением холодным, {1}
Кто хладен может быть к страданиям народным,
Старайтесь разгадать цель жизни человека, {2}
Постичь дух времени и назначенье века.[1],[2][2]ПСС, с. 363, по автографу ПД, находящемуся на одном листе с автографом стихотворения «Ты посетить, мой друг, желала…». Тематически и фразеологически связан со стихотворением «Я ль буду в роковое время…» (1824).

Заплатимте тому презрением холодным…

Издревле сладостный союз Поэтов меж собой связует: Они жрецы единых муз; Единый пламень их волнует; Друг другу чужды по судьбе, Они родня по вдохновенью. Клянусь Овидиевой тенью: Языков, близок я тебе. Давно б на Дерптскую дорогу Я вышел утренней порой И к благосклонному порогу Понес тяжелый посох мой, И возвратился б, оживленный Картиной беззаботных дней, Беседой вольно-вдохновенной И звучной лирою твоей. Но злобно мной играет счастье: Давно без крова я ношусь, Куда подует самовластье; Уснув, не знаю, где проснусь. Всегда гоним, теперь в изгнанье Влачу закованные дни. Услышь, поэт, мое призванье, Моих надежд не обмани. В деревне, где Петра питомец, Царей, цариц любимый раб И их забытый однодомец, Скрывался прадед мой арап, Где, позабыв Елисаветы И двор, и пышные обеты, Под сенью липовых аллей Он думал в охлажденны леты О дальней Африке своей, Я жду тебя. Тебя со мною Обнимет в сельском шалаше Мой брат по крови, по душе, Шалун, замеченный тобою; И муз возвышенный пророк, Наш Дельвиг всё для нас оставит, И наша троица прославит Изгнанья темный уголок. Надзор обманем караульный, Восхвалим вольности дары И нашей юности разгульной Пробудим шумные пиры, Вниманье дружное преклоним Ко звону рюмок и стихов И скуку зимних вечеров Вином и песнями прогоним.1824 г.

k-yazykovu-mikhailovskoe-1824

Издревле сладостный союз
Поэтов меж собой связует:
Они жрецы единых муз;
Единый пламень их волнует;
Друг другу чужды по судьбе,
Они родня по вдохновенью.
Клянусь Овидиевой тенью:
Языков, близок я тебе.
Давно б на Дерптскую дорогу
Я вышел утренней порой
И к благосклонному порогу
Понес тяжелый посох мой,
И возвратился б, оживленный
Картиной беззаботных дней,
Беседой вольно-вдохновенной
И звучной лирою твоей.
Но злобно мной играет счастье:
Давно без крова я ношусь,
Куда подует самовластье;
Уснув, не знаю, где проснусь.
Всегда гоним, теперь в изгнанье
Влачу закованные дни.
Услышь, поэт, мое призванье,
Моих надежд не обмани.
В деревне, где Петра питомец,
Царей, цариц любимый раб
И их забытый однодомец,
Скрывался прадед мой арап,
Где, позабыв Елисаветы
И двор, и пышные обеты,
Под сенью липовых аллей
Он думал в охлажденны леты
О дальней Африке своей,
Я жду тебя. Тебя со мною
Обнимет в сельском шалаше
Мой брат по крови, по душе,
Шалун, замеченный тобою;
И муз возвышенный пророк,
Наш Дельвиг всё для нас оставит,
И наша троица прославит
Изгнанья темный уголок.
Надзор обманем караульный,
Восхвалим вольности дары
И нашей юности разгульной
Пробудим шумные пиры,
Вниманье дружное преклоним
Ко звону рюмок и стихов
И скуку зимних вечеров
Вином и песнями прогоним.1824 г.

К Языкову (Михайловское, 1824)

На холмах Грузии лежит ночная мгла; Шумит Арагва предо мною. Мне грустно и легко; печаль моя светла; Печаль моя полна тобою, Тобой, одной тобой… Унынья моего Ничто не мучит, не тревожит, И сердце вновь горит и любит — оттого, Что не любить оно не может.

na-kholmakh-gruzii-lezhit-nochnaya-mgla

На холмах Грузии лежит ночная мгла;
Шумит Арагва предо мною.
Мне грустно и легко; печаль моя светла;
Печаль моя полна тобою,
Тобой, одной тобой… Унынья моего
Ничто не мучит, не тревожит,
И сердце вновь горит и любит — оттого,
Что не любить оно не может.

На холмах Грузии лежит ночная мгла…

Повсюду вопли, стоны, крики, {1} Везде огонь иль дым густой. Над белокаменной Москвой {2} Лишь временем Иван Великий {3} Сквозь огнь, сквозь дым и мрак ночной Столпом огромным прорезался И, в небесах блестя челом, Во всем величии своем {4} Великой жертвой любовался.[1], [2]1822 или 1823[2]PC, 1871, No 1, с. 101; ПСС, с. 189, по автографу ПД. Первоначальный черновой набросок — ЦГАОР. Печ. по более позднему автографу ПД. Ю.Г. Оксман определил этот набросок как начало думы о царевне Софье (см.: ПСС, с. 445). Однако оснований для этого нет. Судя по расположению автографа ЦГАОР (рядом со стихотворением 27) и ПД (среди набросков «Партизан»), возможно, относится к 1822 или 1823 г.

povsyudu-vopli-stony-kriki

Повсюду вопли, стоны, крики, {1}
Везде огонь иль дым густой.
Над белокаменной Москвой {2}
Лишь временем Иван Великий {3}
Сквозь огнь, сквозь дым и мрак ночной
Столпом огромным прорезался
И, в небесах блестя челом,
Во всем величии своем {4}
Великой жертвой любовался.[1],[2]1822 или 1823[2]PC, 1871, No 1, с. 101; ПСС, с. 189, по автографу ПД.
Первоначальный черновой набросок — ЦГАОР. Печ. по более позднему автографу ПД. Ю. Г. Оксман определил этот набросок как начало думы о царевне Софье (см.: ПСС, с. 445). Однако оснований для этого нет. Судя по расположению автографа ЦГАОР (рядом со стихотворением 27) и ПД (среди набросков «Партизан»), возможно, относится к 1822 или 1823 г.

Повсюду вопли, стоны, крики…

«Скажи, какие заклинанья Имеют над тобою власть?» — Все хороши: на все призванья Готов я как бы с неба пасть. Довольно одного желанья — Я, как догадливый холоп, В ладони по-турецки хлоп, Присвистни, позвони, и мигом Явлюсь. Что делать — я служу, Живу, кряхчу под вечным игом. Как нянька бедная, хожу За вами — слушаю, гляжу.

— Вот Коцит, вот Ахерон, Вот горящий Флегетон. Доктор Фауст, ну смелее, Там нам будет веселее.- — Где же мост? — Какой тут мост, На вот — сядь ко мне на хвост. — Кто идет? — Солдат. — Это что? — Парад. — Вот обер-капрал, Унтер-генерал. — Что горит во мгле? Что кипит в котле? — Фауст, ха-ха-ха, Посмотри — уха, Погляди — цари. О вари, вари!..

— Сегодня бал у сатаны — На именины мы званы — Смотри, как эти два бесенка Усердно жарят поросенка, А этот бес — как важен он, Как чинно выметает вон Опилки, серу, пыль и кости. — Скажи мне, скоро ль будут гости?

— Так вот детей земных изгнанье? Какой порядок и молчанье! Какой огромный сводов ряд, Но где же грешников варят? Всё тихо. — Там, гораздо дале. — Где мы теперь? — В парадной зале.

— Что козырь? — Черви. — Мне ходить. — Я бью. — Нельзя ли погодить? — Беру. — Кругом нас обыграла! — Эй, смерть! Ты, право, сплутовала. — Молчи! ты глуп и молоденек. Уж не тебе меня ловить. Ведь мы играем не из денег, А только б вечность проводить!

— Кто там? — Здорово, господа! — Зачем пожаловал сюда? — Привел я гостя. — Ах, создатель!.. — Вот доктор Фауст, наш приятель. —  — Живой! — Он жив, да наш давно — Сегодня ль, завтра ль — все равно. — Об этом думают двояко; Обычай требовал, однако, Соизволенья моего, Но, впрочем, это ничего. Вы знаете, всегда я другу Готова оказать услугу… Я дамой… — Крой! — Я бью тузом… — Позвольте, козырь. — Ну, пойдем…

nabroski-k-zamyslu-o-fauste

I

«Скажи, какие заклинанья
Имеют над тобою власть?»
— Все хороши: на все призванья
Готов я как бы с неба пасть.
Довольно одного желанья —
Я, как догадливый холоп,
В ладони по-турецки хлоп,
Присвистни, позвони, и мигом
Явлюсь. Что делать — я служу,
Живу, кряхчу под вечным игом.
Как нянька бедная, хожу
За вами — слушаю, гляжу.

II

— Вот Коцит, вот Ахерон,
Вот горящий Флегетон.
Доктор Фауст, ну смелее,
Там нам будет веселее.-
— Где же мост? — Какой тут мост,
На вот — сядь ко мне на хвост.
— Кто идет?— Солдат.
— Это что?— Парад.
— Вот обер-капрал,
Унтер-генерал.
— Что горит во мгле?
Что кипит в котле?
— Фауст, ха-ха-ха,
Посмотри — уха,
Погляди — цари.
О вари, вари!..

III

— Сегодня бал у сатаны —
На именины мы званы —
Смотри, как эти два бесенка
Усердно жарят поросенка,
А этот бес — как важен он,
Как чинно выметает вон
Опилки, серу, пыль и кости.
— Скажи мне, скоро ль будут гости?

*

— Так вот детей земных изгнанье?
Какой порядок и молчанье!
Какой огромный сводов ряд,
Но где же грешников варят?
Всё тихо. — Там, гораздо дале.
— Где мы теперь? — В парадной зале.

*

— Что козырь? — Черви. — Мне ходить.
— Я бью. — Нельзя ли погодить?
— Беру. — Кругом нас обыграла!
— Эй, смерть! Ты, право, сплутовала.
— Молчи! ты глуп и молоденек.
Уж не тебе меня ловить.
Ведь мы играем не из денег,
А только б вечность проводить!

*

— Кто там? — Здорово, господа!
— Зачем пожаловал сюда?
— Привел я гостя. — Ах, создатель!..
— Вот доктор Фауст, наш приятель. — 
— Живой! — Он жив, да наш давно —
Сегодня ль, завтра ль — все равно.
— Об этом думают двояко;
Обычай требовал, однако,
Соизволенья моего,
Но, впрочем, это ничего.
Вы знаете, всегда я другу
Готова оказать услугу...
Я дамой... — Крой! — Я бью тузом...
— Позвольте, козырь. — Ну, пойдем...

Наброски к замыслу о Фаусте

Все в ней гармония, все диво, Все выше мира и страстей; Она покоится стыдливо В красе торжественной своей; Она кругом себя взирает: Ей нет соперниц, нет подруг; Красавиц наших бледный круг В ее сияньи исчезает.

Куда бы ты ни поспешал, Хоть на любовное свиданье, Какое б в сердце ни питал Ты сокровенное мечтанье, — Но, встретясь с ней, смущенный, ты Вдруг остановишься невольно, Благоговея богомольно Перед святыней красоты.

krasavica

Все в ней гармония, все диво,
Все выше мира и страстей;
Она покоится стыдливо
В красе торжественной своей;
Она кругом себя взирает:
Ей нет соперниц, нет подруг;
Красавиц наших бледный круг
В ее сияньи исчезает.

Куда бы ты ни поспешал,
Хоть на любовное свиданье,
Какое б в сердце ни питал
Ты сокровенное мечтанье, —
Но, встретясь с ней, смущенный, ты
Вдруг остановишься невольно,
Благоговея богомольно
Перед святыней красоты.

Красавица

В нем пунша и войны кипит всегдашний жар, На Марсовых полях он грозный был воитель, Друзьям он верный друг, красавицам мучитель, И всюду он гусар.

k-portretu-kaverina

В нем пунша и войны кипит всегдашний жар,
На Марсовых полях он грозный был воитель,
Друзьям он верный друг, красавицам мучитель,
И всюду он гусар.

К портрету Каверина

Сабуров, ты оклеветал Мои гусарские затеи, Как я с Кавериным гулял, Бранил Россию с Молоствовым, С моим Чадаевым читал, Как, все заботы отклоня, Провел меж ими год я круглый, Но Зубов не прельстил меня Своею задницею смуглой.

k-saburovu

Сабуров, ты оклеветал
Мои гусарские затеи,
Как я с Кавериным гулял,
Бранил Россию с Молоствовым,
С моим Чадаевым читал,
Как, все заботы отклоня,
Провел меж ими год я круглый,
Но Зубов не прельстил меня
Своею задницею смуглой.

К Сабурову

Пью за здравие Мери, Милой Мери моей. Тихо запер я двери И один без гостей Пью за здравие Мери.

Можно краше быть Мери, Краше Мери моей, Этой маленькой пери; Но нельзя быть милей Резвой, ласковой Мери.

Будь же счастлива, Мери, Солнце жизни моей! Ни тоски, ни потери, Ни ненастливых дней Пусть не ведает Мери.

* Барри Корнуэл. Твое здоровье, Мери. (англ.)

iz-barry-cornwall

Пью за здравие Мери,
Милой Мери моей.
Тихо запер я двери
И один без гостей
Пью за здравие Мери.

Можно краше быть Мери,
Краше Мери моей,
Этой маленькой пери;
Но нельзя быть милей
Резвой, ласковой Мери.

Будь же счастлива, Мери,
Солнце жизни моей!
Ни тоски, ни потери,
Ни ненастливых дней
Пусть не ведает Мери.


* Барри Корнуэл. Твое здоровье,
Мери. (англ.)

Из Barry Cornwall

Пародийно-романтическую поэму Александр Пушкин написал в 1821 году в Кишиневе, посвятив ее своему другу Николаю Алексееву. Поэт и литературный критик Петр Вяземский назвал это «прекрасной шалостью», за которую, впрочем, Пушкина чуть не отправили в ссылку: император Николай I был возмущен произведением, в котором Пушкин позволил себе вольно истолковать библейский сюжет, а также выразил иносказательный протест против методов правления Александра I.

Первое издание поэмы вышло в печать в Лондоне только в 1861 году благодаря усилиям Николая Огарева.

gavriiliada

poem

Поэмы

Пародийно-романтическую поэму Александр Пушкин написал в 1821 году в Кишиневе, посвятив ее своему другу Николаю Алексееву. Поэт и литературный критик Петр Вяземский назвал это «прекрасной шалостью», за которую, впрочем, Пушкина чуть не отправили в ссылку: император Николай I был возмущен произведением, в котором Пушкин позволил себе вольно истолковать библейский сюжет, а также выразил иносказательный протест против методов правления Александра I. 

Первое издание поэмы вышло в печать в Лондоне только в 1861 году благодаря усилиям Николая Огарева.

Гавриилиада

«Гавриилиада» — читайте и скачивайте книгу (epub) онлайн бесплатно и без регистрации, автор Александр Пушкин. Читать аннотацию книги и историю написания произведения на портале «Культура.РФ».