ivan-turgenev

Иван Тургенев

rudin

Рудин

asya

Ася

otcy-i-deti

Отцы и дети

veshnie-vody

Вешние воды

mumu

Муму

stikhotvoreniya-v-proze

Стихотворения в прозе

pervaya-lyubov

Первая любовь

zapiski-okhotnika

Записки охотника

nakanune

Накануне

dvoryanskoe-gnezdo

Дворянское гнездо

— Почему вы так дорожите бессмертием души? — спросил я.— Почему? Потому что я буду тогда обладать Истиной вечной, несомненной… А в этом, по моему понятию, и состоит высочайшее блаженство! — В обладании Истиной? — Конечно.— Позвольте; в состоянье ли вы представить себе следующую сцену? Собралось несколько молодых людей, толкуют между собою… И вдруг вбегает один их товарищ: глаза его блестят необычайным блеском, он задыхается от восторга, едва может говорить. «Что такое? Что такое?» — «Друзья мои, послушайте, что я узнал, какую истину! Угол падения равен углу отражения! Или вот еще: между двумя точками самый краткий путь — прямая линия!» — «Неужели! о, какое блаженство!» — кричат все молодые люди, с умилением бросаются друг другу в объятия! Вы не в состоянии себе представить подобную сцену? Вы смеетесь… В том-то и дело: Истина не может доставить блаженства… Вот Правда может. Это человеческое, наше земное дело… Правда и Справедливость! За Правду и умереть согласен. На знании Истины вся жизнь построена; но как это «обладать ею»? Да ещё находить в этом блаженство?

istina-i-pravda-stikhotvorenie-v-proze

— Почему вы так дорожите бессмертием души? — спросил я.— Почему? Потому что я буду тогда обладать Истиной вечной, несомненной… А в этом, по моему понятию, и состоит высочайшее блаженство!— В обладании Истиной?— Конечно.— Позвольте; в состоянье ли вы представить себе следующую сцену? Собралось несколько молодых людей, толкуют между собою… И вдруг вбегает один их товарищ: глаза его блестят необычайным блеском, он задыхается от восторга, едва может говорить. «Что такое? Что такое?» — «Друзья мои, послушайте, что я узнал, какую истину! Угол падения равен углу отражения! Или вот еще: между двумя точками самый краткий путь — прямая линия!» — «Неужели! о, какое блаженство!» — кричат все молодые люди, с умилением бросаются друг другу в объятия! Вы не в состоянии себе представить подобную сцену? Вы смеетесь… В том-то и дело: Истина не может доставить блаженства… Вот Правда может. Это человеческое, наше земное дело… Правда и Справедливость! За Правду и умереть согласен. На знании Истины вся жизнь построена; но как это «обладать ею»? Да ещё находить в этом блаженство?

Истина и Правда (Стихотворение в прозе)

Мы были когда-то короткими, близкими друзьями… Но настал недобрый миг — и мы расстались, как враги.Прошло много лет… И вот, заехав в город, где он жил, я узнал, что он безнадежно болен — и желает видеться со мною.Я отправился к нему, вошел в его комнату… Взоры наши встретились.Я едва узнал его. Боже! что с ним сделал недуг! Желтый, высохший, с лысиной во всю голову, с узкой седой бородой, он сидел в одной, нарочно изрезанной рубахе… Он не мог сносить давление самого легкого платья. Порывисто протянул он мне страшно худую, словно обглоданную руку, усиленно прошептал несколько невнятных слов — привет ли то был, упрек ли, кто знает? Изможденная грудь заколыхалась — и на съёженные зрачки загоревшихся глаз скатились две скупые, страдальческие слезинки.Сердце во мне упало… Я сел на стул возле него — и, опустив невольно взоры перед тем ужасом и безобразием, также протянул руку.Но мне почудилось, что не его рука взялась за мою.Мне почудилось, что между нами сидит высокая, тихая, белая женщина. Длинный покров облекает ее с ног до головы. Никуда не смотрят ее глубокие бледные глаза; ничего не говорят ее бледные строгие губы… Эта женщина соединила наши руки… Она навсегда примирила нас.Да… Смерть нас примирила.

poslednee-svidanie-stikhotvorenie-v-proze

Мы были когда-то короткими, близкими друзьями… Но настал недобрый миг — и мы расстались, как враги.Прошло много лет… И вот, заехав в город, где он жил, я узнал, что он безнадежно болен — и желает видеться со мною.Я отправился к нему, вошел в его комнату… Взоры наши встретились.Я едва узнал его. Боже! что с ним сделал недуг!Желтый, высохший, с лысиной во всю голову, с узкой седой бородой, он сидел в одной, нарочно изрезанной рубахе… Он не мог сносить давление самого легкого платья. Порывисто протянул он мне страшно худую, словно обглоданную руку, усиленно прошептал несколько невнятных слов — привет ли то был, упрек ли, кто знает? Изможденная грудь заколыхалась — и на съёженные зрачки загоревшихся глаз скатились две скупые, страдальческие слезинки.Сердце во мне упало… Я сел на стул возле него — и, опустив невольно взоры перед тем ужасом и безобразием, также протянул руку.Но мне почудилось, что не его рука взялась за мою.Мне почудилось, что между нами сидит высокая, тихая, белая женщина. Длинный покров облекает ее с ног до головы. Никуда не смотрят ее глубокие бледные глаза; ничего не говорят ее бледные строгие губы…Эта женщина соединила наши руки… Она навсегда примирила нас.Да… Смерть нас примирила.

Последнее свидание (Стихотворение в прозе)

В отлогих берегах реки дремали волны; Прощальный блеск зари на небе догорал; Сквозь дымчатый туман вдали скользили челны — И грустных дум, и странных мыслей полный, На берегу безмолвный я стоял.Маститый царь лесов, кудрявой головою Склонился старый дуб над сонной гладью вод; Настал тот дивный час молчанья и покою, Слиянья ночи с днем и света с темнотою, Когда так ясен неба свод.Всё тихо: звука нет! всё тихо: нет движенья! Везде глубокий сон — на небе, на земле; Лишь по реке порой минутное волненье: То ветра вздох; листа неслышное паденье; Везде покой — но не в моей душе.Да, понял я, что в этот час священный Природа нам дает таинственный урок — И голос я внимал в душе моей смущенной, Тот голос внутренний, святой и неизменный, Грядущего таинственный пророк.Кругом (так я мечтал) всё тихо, как в могиле; На всё живущее недвижность налегла; Заснула жизнь; природы дремлют силы — И мысли чудные и странные будила В душе моей той ночи тишина.Что если этот сон — одно предвозвещанье Того, что ждет и нас, того, что будет нам! Здесь света с тьмой — там радостей, страданий С забвением и смертию слиянье: Здесь ночь и мрак — а там? что будет там? В моей душе тревожное волненье: Напрасно вопрошал природу взором я; Она молчит в глубоком усыпленье — И грустно стало мне, что ни одно творенье Не в силах знать о тайнах бытия.

vecher-duma

В отлогих берегах реки дремали волны;
Прощальный блеск зари на небе догорал;
Сквозь дымчатый туман вдали скользили челны —
И грустных дум, и странных мыслей полный,
На берегу безмолвный я стоял.Маститый царь лесов, кудрявой головою
Склонился старый дуб над сонной гладью вод;
Настал тот дивный час молчанья и покою,
Слиянья ночи с днем и света с темнотою,
Когда так ясен неба свод.Всё тихо: звука нет! всё тихо: нет движенья!
Везде глубокий сон — на небе, на земле;
Лишь по реке порой минутное волненье:
То ветра вздох; листа неслышное паденье;
Везде покой — но не в моей душе.Да, понял я, что в этот час священный
Природа нам дает таинственный урок —
И голос я внимал в душе моей смущенной,
Тот голос внутренний, святой и неизменный,
Грядущего таинственный пророк.Кругом (так я мечтал) всё тихо, как в могиле;
На всё живущее недвижность налегла;
Заснула жизнь; природы дремлют силы —
И мысли чудные и странные будила
В душе моей той ночи тишина.Что если этот сон — одно предвозвещанье
Того, что ждет и нас, того, что будет нам!
Здесь света с тьмой — там радостей, страданий
С забвением и смертию слиянье:
Здесь ночь и мрак — а там? что будет там?В моей душе тревожное волненье:
Напрасно вопрошал природу взором я;
Она молчит в глубоком усыпленье —
И грустно стало мне, что ни одно творенье
Не в силах знать о тайнах бытия.

Вечер (Дума)

На грязи, на вонючей сырой соломе, под навесом ветхого сарая, на скорую руку превращенного в походный военный гошпиталь, в разоренной болгарской деревушке — с лишком две недели умирала она от тифа.Она была в беспамятстве — и ни один врач даже не взглянул на нее; больные солдаты, за которыми она ухаживала, пока еще могла держаться на ногах, поочередно поднимались с своих зараженных логовищ, чтобы поднести к ее запекшимся губам несколько капель воды в черепке разбитого горшка.Она была молода, красива; высший свет ее знал; об ней осведомлялись даже сановники. Дамы ей завидовали, мужчины за ней волочились… два-три человека тайно и глубоко любили ее. Жизнь ей улыбалась; но бывают улыбки хуже слез.Нежное кроткое сердце… и такая сила, такая жажда жертвы! Помогать нуждающимся в помощи… она не ведала другого счастия… не ведала — и не изведала. Всякое другое счастье прошло мимо. Но она с этим давно помирилась — и вся, пылая огнем неугасимой веры, отдалась на служение ближним.Какие заветные клады схоронила она там, в глубине души, в самом ее тайнике, никто не знал никогда — а теперь, конечно, не узнает.Да и к чему? Жертва принесена… дело сделано.Но горестно думать, что никто не сказал спасибо даже ее трупу — хоть она сама и стыдилась и чуждалась всякого спасибо.Пусть же не оскорбится ее милая тень этим поздним цветком, который я осмеливаюсь возложить на ее могилу!

pamyati-yu-p-vrevskoi-stikhotvorenie-v-proze

На грязи, на вонючей сырой соломе, под навесом ветхого сарая, на скорую руку превращенного в походный военный гошпиталь, в разоренной болгарской деревушке — с лишком две недели умирала она от тифа.Она была в беспамятстве — и ни один врач даже не взглянул на нее; больные солдаты, за которыми она ухаживала, пока еще могла держаться на ногах, поочередно поднимались с своих зараженных логовищ, чтобы поднести к ее запекшимся губам несколько капель воды в черепке разбитого горшка.Она была молода, красива; высший свет ее знал; об ней осведомлялись даже сановники. Дамы ей завидовали, мужчины за ней волочились… два-три человека тайно и глубоко любили ее. Жизнь ей улыбалась; но бывают улыбки хуже слез.Нежное кроткое сердце… и такая сила, такая жажда жертвы! Помогать нуждающимся в помощи… она не ведала другого счастия… не ведала — и не изведала. Всякое другое счастье прошло мимо. Но она с этим давно помирилась — и вся, пылая огнем неугасимой веры, отдалась на служение ближним.Какие заветные клады схоронила она там, в глубине души, в самом ее тайнике, никто не знал никогда — а теперь, конечно, не узнает.Да и к чему? Жертва принесена… дело сделано.Но горестно думать, что никто не сказал спасибо даже ее трупу — хоть она сама и стыдилась и чуждалась всякого спасибо.Пусть же не оскорбится ее милая тень этим поздним цветком, который я осмеливаюсь возложить на ее могилу!

Памяти Ю.П. Вревской (Стихотворение в прозе)

Я видел себя юношей, почти мальчиком в низкой деревенской церкви. Красными пятнышками теплились перед старинными образами восковые тонкие свечи.Радужный венчик окружал каждое маленькое пламя. Темно и тускло было в церкви… Но народу стояло передо мною много.Всё русые, крестьянские головы. От времени до времени они начинали колыхаться, падать, подниматься снова, словно зрелые колосья, когда по ним медленной волной пробегает летний ветер.Вдруг какой-то человек подошел сзади и стал со мною рядом.Я не обернулся к нему — но тотчас почувствовал, что этот человек — Христос.Умиление, любопытство, страх разом овладели мною. Я сделал над собою усилие… и посмотрел на своего соседа.Лицо, как у всех, — лицо, похожее на все человеческие лица. Глаза глядят немного ввысь, внимательно и тихо. Губы закрыты, но не сжаты: верхняя губа как бы покоится на нижней. Небольшая борода раздвоена. Руки сложены и не шевелятся. И одежда на нем как на всех.«Какой же это Христос! — подумалось мне. — Такой простой, простой человек! Быть не может!»Я отвернулся прочь. Но не успел я отвести взор от того простого человека, как мне опять почудилось, что это именно Христос стоит со мной рядом.Я опять сделал над собою усилие… И опять увидел то же лицо, похожее на все человеческие лица, те же обычные, хоть и незнакомые черты.И мне вдруг стало жутко — и я пришел в себя. Только тогда я понял, что именно такое лицо — лицо, похожее на все человеческие лица, — оно и есть лицо Христа.

khristos-stikhotvorenie-v-proze

Я видел себя юношей, почти мальчиком в низкой деревенской церкви. Красными пятнышками теплились перед старинными образами восковые тонкие свечи.Радужный венчик окружал каждое маленькое пламя. Темно и тускло было в церкви… Но народу стояло передо мною много.Всё русые, крестьянские головы. От времени до времени они начинали колыхаться, падать, подниматься снова, словно зрелые колосья, когда по ним медленной волной пробегает летний ветер.Вдруг какой-то человек подошел сзади и стал со мною рядом.Я не обернулся к нему — но тотчас почувствовал, что этот человек — Христос.Умиление, любопытство, страх разом овладели мною. Я сделал над собою усилие… и посмотрел на своего соседа.Лицо, как у всех, — лицо, похожее на все человеческие лица. Глаза глядят немного ввысь, внимательно и тихо. Губы закрыты, но не сжаты: верхняя губа как бы покоится на нижней. Небольшая борода раздвоена. Руки сложены и не шевелятся. И одежда на нем как на всех.«Какой же это Христос! — подумалось мне. — Такой простой, простой человек! Быть не может!»Я отвернулся прочь. Но не успел я отвести взор от того простого человека, как мне опять почудилось, что это именно Христос стоит со мной рядом.Я опять сделал над собою усилие… И опять увидел то же лицо, похожее на все человеческие лица, те же обычные, хоть и незнакомые черты.И мне вдруг стало жутко — и я пришел в себя. Только тогда я понял, что именно такое лицо — лицо, похожее на все человеческие лица, — оно и есть лицо Христа.

Христос (Стихотворение в прозе)

ЧернорабочийЧто ты к нам лезешь? Чего тебе надо? Ты не наш… Ступай прочь! БелоручкаЯ ваш, братцы! ЧернорабочийКак бы не так! Наш! Что выдумал! Посмотри хоть на мои руки. Видишь, какие они грязные? И навозом от них несет и дегтем — а твои вон руки белые. И чем от них пахнет? Белоручка (подавая свои руки)Понюхай.Чернорабочий (понюхав руки)Что за притча? Словно железом от них отдает.БелоручкаЖелезом и есть. Целых шесть лет я на них носил кандалы.ЧернорабочийА за что же это? БелоручкаА за то, что я о вашем же добре заботился, хотел освободить вас, серых, темных людей, восставал против притеснителей ваших, бунтовал… Ну, меня и засадили.ЧернорабочийЗасадили? Вольно ж тебе было бунтовать! Два года спустяТот же чернорабочий (другому)Слышь, Петра́!.. Помнишь, позапрошлым летом один такой белоручка с тобой беседовал? Другой чернорабочийПомню… а что? Первый чернорабочийЕго сегодня, слышь, повесят; такой приказ вышел.Второй чернорабочийВсё бунтовал? Первый чернорабочийВсё бунтовал.Второй чернорабочийДа… Ну, вот что, брат Митряй; нельзя ли нам той самой веревочки раздобыть, на которой его вешать будут; говорят, ба-альшое счастье от этого в дому бывает! Первый чернорабочийЭто ты справедливо. Надо попытаться, брат Петра́.

chernorabochii-i-beloruchka-stikhotvorenie-v-proze

ЧернорабочийЧто ты к нам лезешь? Чего тебе надо? Ты не наш… Ступай прочь!БелоручкаЯ ваш, братцы!ЧернорабочийКак бы не так! Наш! Что выдумал! Посмотри хоть на мои руки. Видишь, какие они грязные? И навозом от них несет и дегтем — а твои вон руки белые. И чем от них пахнет?Белоручка (подавая свои руки)Понюхай.Чернорабочий (понюхав руки)Что за притча? Словно железом от них отдает.БелоручкаЖелезом и есть. Целых шесть лет я на них носил кандалы.ЧернорабочийА за что же это?БелоручкаА за то, что я о вашем же добре заботился, хотел освободить вас, серых, темных людей, восставал против притеснителей ваших, бунтовал… Ну, меня и засадили.ЧернорабочийЗасадили? Вольно ж тебе было бунтовать!Два года спустяТот же чернорабочий (другому)Слышь, Петра́!.. Помнишь, позапрошлым летом один такой белоручка с тобой беседовал?Другой чернорабочийПомню… а что?Первый чернорабочийЕго сегодня, слышь, повесят; такой приказ вышел.Второй чернорабочийВсё бунтовал?Первый чернорабочийВсё бунтовал.Второй чернорабочийДа… Ну, вот что, брат Митряй; нельзя ли нам той самой веревочки раздобыть, на которой его вешать будут; говорят, ба-альшое счастье от этого в дому бывает!Первый чернорабочийЭто ты справедливо. Надо попытаться, брат Петра́.

Чернорабочий и белоручка (Стихотворение в прозе)

«О моя молодость! о моя свежесть!» — восклицал и я когда-то.Но когда я произносил это восклицание — я сам еще был молод и свеж.Мне просто хотелось тогда побаловать самого себя грустным чувством — пожалеть о себе въявь, порадоваться втайне.Теперь я молчу и не сокрушаюсь вслух о тех утратах… Они и так грызут меня постоянно, глухою грызью.«Эх! лучше не думать!» — уверяют мужики.

o-moya-molodost-o-moya-svezhest

«О моя молодость! о моя свежесть!» — восклицал и я когда-то.Но когда я произносил это восклицание — я сам еще был молод и свеж.Мне просто хотелось тогда побаловать самого себя грустным чувством — пожалеть о себе въявь, порадоваться втайне.Теперь я молчу и не сокрушаюсь вслух о тех утратах… Они и так грызут меня постоянно, глухою грызью.«Эх! лучше не думать!» — уверяют мужики.

О моя молодость! О моя свежесть!

Слышу я: звенит синица Средь желтеющих ветвей; Здравствуй, маленькая птица, Вестница осенних дней! Хоть грозит он нам ненастьем, Хоть зимы он нам пророк — Дышит благодатным счастьем Твой веселый голосок.В песенке твоей приветной Слух пленен ужели ж мой Лишь природы безответной Равнодушною игрой? Иль беспечно распевает И в тебе охота жить — Та, что людям помогает Смерть и жизнь переносить?

sinica

Слышу я: звенит синица
Средь желтеющих ветвей;
Здравствуй, маленькая птица,
Вестница осенних дней!Хоть грозит он нам ненастьем,
Хоть зимы он нам пророк —
Дышит благодатным счастьем
Твой веселый голосок.В песенке твоей приветной
Слух пленен ужели ж мой
Лишь природы безответной
Равнодушною игрой?Иль беспечно распевает
И в тебе охота жить —
Та, что людям помогает
Смерть и жизнь переносить?

Синица

Простота! простота! Тебя зовут святою… Но святость — не человеческое дело.Смирение — вот это так. Оно попирает, оно побеждает гордыню. Но не забывай: в самом чувстве победы есть уже своя гордыня.

prostota-stikhotvorenie-v-proze

Простота! простота! Тебя зовут святою… Но святость — не человеческое дело.Смирение — вот это так. Оно попирает, оно побеждает гордыню. Но не забывай: в самом чувстве победы есть уже своя гордыня.

Простота (Стихотворение в прозе)

Конь мой ржет и бьет копытом. Мне напомнил он о ней — О блаженстве позабытом Быстрых, пламенных очей. Ах, пора, пора былая!.. Мне не спится… ночь глухая… Душно мне — и вскрикнул я: «Эй! седлайте мне коня! Спите сами, если спится, А мне дома не сидится».Стали тучи над луною, Дремлют бледные поля; Скачет, скачет предо мною Тень огромная моя. Лес как будто сном забылся — Хоть бы лист зашевелился… Я на гриву лег лицом, Осенил себя крестом, Тихомолком попеваю Да былое вспоминаю.Вот и домик — стук в окошко… «Ты ли, милый?» — «Встань, душа; Поболтай со мной немножко, Как в бывалые года. Если ж хочешь, молви слово: Дома комната готова; Ночь туманна и темна — Лошадь добрая сильна; Посмеемся и поплачем — Хоть поплачем, да ускачем!»Дверь скрипнула… «Милый, милый, Наконец вернулся ты! Иль узнал, что разлучили Нас с тобою клеветы? Я невинна…» — «Ах, не знаю! За тобой я приезжаю; Ты виновна или нет — Без тебя мне тошен свет… И забыть тебя старался, Думал, думал — да примчался».Как она была прекрасна!.. Мы пустились в дальний путь… Как она склонялась страстно Головой ко мне на грудь! Я берег ее так нежно — Сердце билось так мятежно… Всё так тихо, чудно спит — Лошадь весело бежит; И, как ветра слабый ропот, Милых слов я слышу шепот: «Без тебя меня родные Выдать замуж собрались. Я рыдала… Братья злые Погубить меня клялись. Как тебя я дожидалась! Жениха как я боялась! Вдруг привстанет, да зевнет, Белым усом поведет, Щеки толстые надует, Подойдет, да поцелует…»Я дыханьем грел ей руки, Целовал ее в глаза: «Позабудь былые муки И былого жениха! Разочтутся с ним родные… А усы его седые Срежу шашкою кривой Вместе с глупой головой! Сторож, сторож, отворяй-ка! К вам приехала хозяйка».

pokhishenie

Конь мой ржет и бьет копытом.
Мне напомнил он о ней —
О блаженстве позабытом
Быстрых, пламенных очей.
Ах, пора, пора былая!..
Мне не спится… ночь глухая…
Душно мне — и вскрикнул я:
«Эй! седлайте мне коня!
Спите сами, если спится,
А мне дома не сидится».Стали тучи над луною,
Дремлют бледные поля;
Скачет, скачет предо мною
Тень огромная моя.
Лес как будто сном забылся —
Хоть бы лист зашевелился…
Я на гриву лег лицом,
Осенил себя крестом,
Тихомолком попеваю
Да былое вспоминаю.Вот и домик — стук в окошко…
«Ты ли, милый?» — «Встань, душа;
Поболтай со мной немножко,
Как в бывалые года.
Если ж хочешь, молви слово:
Дома комната готова;
Ночь туманна и темна —
Лошадь добрая сильна;
Посмеемся и поплачем —
Хоть поплачем, да ускачем!»Дверь скрипнула… «Милый, милый,
Наконец вернулся ты!
Иль узнал, что разлучили
Нас с тобою клеветы?
Я невинна…» — «Ах, не знаю!
За тобой я приезжаю;
Ты виновна или нет —
Без тебя мне тошен свет…
И забыть тебя старался,
Думал, думал — да примчался».Как она была прекрасна!..
Мы пустились в дальний путь…
Как она склонялась страстно
Головой ко мне на грудь!
Я берег ее так нежно —
Сердце билось так мятежно…
Всё так тихо, чудно спит —
Лошадь весело бежит;
И, как ветра слабый ропот,
Милых слов я слышу шепот:«Без тебя меня родные
Выдать замуж собрались.
Я рыдала… Братья злые
Погубить меня клялись.
Как тебя я дожидалась!
Жениха как я боялась!
Вдруг привстанет, да зевнет,
Белым усом поведет,
Щеки толстые надует,
Подойдет, да поцелует…»Я дыханьем грел ей руки,
Целовал ее в глаза:
«Позабудь былые муки
И былого жениха!
Разочтутся с ним родные…
А усы его седые
Срежу шашкою кривой
Вместе с глупой головой!
Сторож, сторож, отворяй-ка!
К вам приехала хозяйка».

Похищение

Идея рассказа «Бежин луг» появилась у Ивана Тургенева в августе 1850 года. Вскоре писатель опубликовал произведение в журнале «Современник». В 1852 году «Бежин луг» вошел в сборник «Записки охотника».

По сюжету главный герой рассказа встречает крестьянских ребят. У костра они рассказывают о встречах местных жителей с «нечистой силой». В историях реальные происшествия переплетаются с крестьянским фольклором и поверьями о домовых и леших, водяных и «заблудших душах».

bezhin-lug

literature

Литература

story

Рассказы

Идея рассказа «Бежин луг» появилась у Ивана Тургенева в августе 1850 года. Вскоре писатель опубликовал произведение в журнале «Современник». В 1852 году «Бежин луг» вошел в сборник «Записки охотника». 

По сюжету главный герой рассказа встречает крестьянских ребят. У костра они рассказывают о встречах местных жителей с «нечистой силой». В историях реальные происшествия переплетаются с крестьянским фольклором и поверьями о домовых и леших, водяных и «заблудших душах».

Бежин луг

«Бежин луг» — читайте и скачивайте книгу (epub) онлайн бесплатно и без регистрации, автор Иван Тургенев. Читать аннотацию книги и историю написания произведения на портале «Культура.РФ».

«Бежин луг» читать и скачать бесплатно (epub) книгу автора Иван Тургенев

fantasticheskie-proizvedeniya-russkikh-klassikov

«Гробовщик» Пушкина, «Звезда Соломона» Куприна и другие мистические истории

Фантастические произведения русских классиков

proizvedeniya-ivana-turgeneva

«Отцы и дети», «Ася», «Записки охотника» и другие произведения классика