Войти Версия для слабовидящих
Фильтр
Очистить фильтр

Популярное

Жатвенная обрядность северно-псковской традиции

Этнос: Русские
Конфессия: Православие
Язык: Русский, наречие – севернорусское
Паспорт объекта
В северных районах Псковской области зафиксированы развитая система народных представлений и верований, имеющих отношение к земледельческому труду, обрядовые действия, связанные с началом и окончанием жатвы, а также музыкально-фольклорные жанры, звучащие в этот период. Обрядовые действия в начале жатвы имеют продуцирующую и обереговую направленность, связаны с верой в особую силу первых сжатых колосьев, молитвенного слова и освященных предметов. Традиция исполнения во время жатвы на поле особых голошений-лелёканий, обращенных к заходящему солнцу, отмечена в Гдовском и Струго-Красненском районах. Сведения об уникальном обрядовом комплексе окончания жатвы, имеющем ритуально-символическое наименование – Бабу резать, – записаны в Гдовском районе Псковской области.


Жатвенный обрядовый комплекс на севере Псковщины – один из самых развитых в местной календарной традиции. Структура цикла полевых работ и связанных с ними обрядовых действий сложна как в плане временнόй динамики процесса освоения, обработки полей и получения урожая (полный цикл функционирования одной пашни при трехпольной системе земледелия, которая применялась на северо-западе России, занимает не менее трех лет), так и с точки зрения взаимосвязи трудовых и обрядовых действий. В этом процессе закономерно перемежаются и переплетаются формы земледельческого и скотоводческого труда, компоненты календарной, общинной и семейной обрядности. Объединяющим началом служит общая смысловая направленность на обеспечение урожая и вместе с тем приплода скота, благополучия, здоровья семьи.


Уборка зерновых культур по своему значению является кульминационным и завершающим событием годового цикла полевых работ. Поскольку на территории северо-запада России рожь почитается как основной хлебный злак, важным оказывается тот факт, что жатва и сев озимой ржи образуют целостный комплекс обрядовых и трудовых действий, разворачивающихся в период с 20 июля по 15 августа по старому стилю:  начинали жать обычно с Ильина дня, а сеять – после Спасова дня и до дня Успения Богородицы. Рожь жали серпом женщины, обычно одеваясь в белые холщовые рубахи, в то время как остальные злаковые могли косить косами мужчины. Раньше и обмолачивали рожь в отличие от яровых особым образом, без применения цепов: взяв в руки ржаной сноп, били им о специальную скамейку (стебáли, обивáли). Зерна первой сжатой пястки ржи или последнего снопа добавляли в первую севалку – таким образом, сходятся в одну точку конец и начало земледельческого цикла, образуется нерасчленимый смысловой узел: полученное зерно оказывается залогом будущего урожая.


Многие обычаи и формульные словесные выражения жителей деревень свидетельствуют о том, что крестьянин чувствовал себя причастным к возделываемой им земле, иными словами, его жизненная сила и жизненное пространство его семьи и рода связаны с полем, которое он обрабатывает. Этим объясняется примета: если на ниве будет просев (случайно незасеянный участок), то в семье в этом году будет покойник. О том, что жница и нива осмысливаются как единое целое, свидетельствует обычай, запрещающий жницам во время жатвы заходить на чужую полосу, иначе можно навредить жнее этой полосы, и у нее будет болеть спина: «Не хади́ маёй стороной, спину перережешь!» Поэтому во время совместной жатвы женщины выстраивались в определенном порядке – «лесенкой».


В этом отношении показательным является и широко распространенное обрядовое действие, направленное на возврат силы, растраченной человеком в процессе жатвы: после ее окончания жница садилась или ложилась на последний сноп, а во многих случаях каталась по сжатой ниве и произносила (приговаривала, выкрикивала или пропевала) текст заклинания: «Как жнешь и дожинáишь послéнний сноп, всё, свя́жишь евό и ля́гишь на евό... Вот три раз так кричишь гу-у-улка-гулка! Вот так:


Нива, Нива! Отдай мою силу!

Я пахала, я боронила,

Свою силушку рони́ла!»       


Вместе с тем поле находится за пределами обжитого человеком пространства и служит местом возможного взаимодействия с иным, «потусторонним» миром. Современные экспедиционные материалы позволяют раскрыть суть и характер отношений мира живых и мира мертвых (родителей) в процессе полевых работ. Большое значение имеют свидетельства о том, что непосредственно во время пахоты, боронования, пастьбы, жатвы исполнялись плачи и голошения по умершим родственникам.


К научным открытиям экспедиций в Гдовский и Струго-Красненский районы относятся голошения, исполнявшиеся в процессе жатвы и обращенные к заходящему солнцу (видео 02). По отношению к полевым плачам-причитаниям в этой местности используется термин «лелёкать».


Вот несколько рассказов жительниц деревень о голошениях во время жатвы и других полевых работ:


«Другая э́та голόся под вéчир. Как солнышка закáчиваится, и пригалáхывая ковό-нибудь... И лелёкае где-нибудь. Катька, бывáла, Микáсина где-нибудь жнё и слы́шна! – уже голόси там! Пόзна бывáла жали, так тёмна уже – домой придешь... Сόнце закáтыватца… Вот и никόва нé была в ей, оннá мама стáрая тόлька. Ни отца, никόва! Эта камý уже гόря большόе: там без отцá, без мамы – и начнёт голόсить».


«[Когда жали] вот вы́йду в пόле: тáм вот жéншина лелёкая... И всё бόльши, когда сόлнышка пакати́лася там за лéс, и тогда и – тόлька галосá!.. Рáньши видь зáвсе до сόлнышнава закáта в пόли жали, днем-та видь жáрка. <...> Пахáли или вот сзади коня́ барновáли, с баронáм-та, вот э́та-то мнόга робόтали. И́дут сзади коня́ и лелёкаю вот там – баранýю или пáшу плýгам – так тоже всё... Мно-о-ога э́та-та, и всё бόльши молодёжь – девки».


О традиционной основе голошений во время жатвы свидетельствуют устойчивость обращения к солнцу с наказами, а также стабильность поэтических оборотов в текстах причитаний, записанных в разных деревнях:


И пакати́лася люби́мая, люби́ма прáвельная солнышка,

Да пакати́лася за э́таи, за э́ты леса тёмныи.

А может скáтисся, люби́мая, люби́ма прáвельная солнышка,

Да всё на э́таю на чужýю-та, и чужу дáльнаю сторонушку?

И разыщи́-ка-ся ты, сόлнышка, маю́ удáлаю головушку[1],

И рысскажи́-кы-ся ты, солнышка, пра меня, бедну сиротушку,

И как живу я, сиротушка, и с э́тай мáленькай-та птáшечкый.

 

Пакати́лася любимая, люби́ма прáвильная сόлнышка,

Тόльки ня в тýю ли сторонушку, где моя удáлая голόвушка,

Так пиредáй-ка-ся ты, люби́мая, ат миня́ низкόй поклон.

 

Многие гдовские голошения, исполняемые во время жатвы и других полевых работ, содержат обращения к погибшим воинам (мужьям) и к сыновьям, служащим в армии: «Лелёкают – в пόли, жнут, или за травой идешь, или куда – и вот и лелёкают. Вот я, когда в армию сына отправила, так тόжи лелёкала, што – отправила, одна остáлася. В менé тόлька ади́н и был сын... <...> И на солнышка вот – солнышка кáтитца зá лес, лелёкают: «Пакати́лась прáвильная сόлнышка...» <...> И вот и жнут, тόжи там плáчут. На одной полосе лелёкает, на другой – лелёкает – в кáжнава своя полоска. И вот и лелёкают».


В этих рассказах и поэтических текстах голошений усматриваются образные параллели: жатва – битва, нива – поле битвы. Ряд образов: поле (ржаная нива) – вечерняя заря – жатва – жница (вдова, сирота) – солнце – находящийся на чужбине или погибший муж, сын, умерший ребенок, родители – образует содержательную основу голошений-лелёканий как формы обрядовой коммуникации.


Полевое голошение основывается на своеобразной эстетике подачи голоса – чтобы «шли гулы», раздавалось эхо. Умноженное в отголосках звучание особенно усиливается в вечернее время, когда звук легко разносится, плывет. Этот акустический эффект, вероятно, и объясняет устойчивую традицию голошений и пения на вечерней заре и веру в возможность получить отклик из иного мира именно в это время суток: «К вéчиру, так вот ва всих сторонáх, куды́ ни пайдý, куды́ ни шани́ся, где пасéена – везде вси пéсьни паю́! Хто поё, а в кόво гόре, так и плáчут, и голόсят нá пали». Таким образом, можно предположить, что в жатвенной обрядности находит воплощение представление о вечерней заре (сумерках) как времени, открытом для общения с миром ушедших родителей, о поле (ниве) как многомерном проницаемом пространстве, что создает возможность такого общения.


Экспедиционные данные позволяют выявить традиционные представления о покровительствующих человеку божественных силах, обеспечивающих урожайность зерновых и успешную жатву. Местные жители верили в святое слово, в действенность молитвенного обращения к Богу с просьбой благословить на каждое дело и благодарностью за помощь. Верили в охранительную силу креста: закончив сев, крестьянин чертил на земле крест, а жница, уходя с несжатого участка, оставляла на краю крест из соломинок. Особую значимость имели освященные предметы: во время сева благовещенский хлеб клали в борозду, просвирку – в севалку, а освященную вербу в Егорьев день втыкали в ржаное поле.


Плодоносящая сила злаков, хлеба сосредоточена в споре[2]. Особой «споркостью» обладали зерна первой сжатой пястки ржи и колосья последнего снопа, выполнявшие значимую роль в жатвенных обрядах. Не случайно во многих деревнях первую пястку ржи (зажин) ставили в красный угол – к иконе.


Вместе с тем в деревнях распространены поверья о стихийных и вредоносных силах, способных забрать урожай и «спор» у хлеба, навредить человеку, извести его семью, отнять молоко у коров, погубить скотину. Вездесущие неведомые силы способны воплощаться в объектах живой и неживой природы, вселяться в человека и растворяться в невидимом пространстве. Согласно народным представлениям существует незримая связь между мифологическими персонажами – Бабой (Пожиналкой, Бабой-ягой, Бабой Горбатой), Русалкой, Огненной Змеей[3], колдуньей (волхвόй) – и колосящейся нивой. Русалка и Баба-яга (Пожиналка) живут в ржаном поле в период его колошения и созревания. Русалка, Баба-яга, Огненная Змея и колдунья могут присвоить и унести с поля «спор» – жизненную силу хлебных злаков.


Характерным для северно-псковских традиций является обычай тайного, скрытного начала жатвы. В некоторых деревнях хозяйка срезала первые три пястки (или три колоска) вечером накануне жатвы и складывала их на полосе крест-накрест как оберег. Оставляли крест из соломинок и каждый раз, уходя с недожатой полосы.


Из первых девяти ржаных колосьев, срезанных трижды по три, изготавливали связку как для ячменного снопа: складывали колосья к колосьям и скручивали[4]. Этой связкой жница опоясывалась, а затем, сжав первый сноп, клала серп на поясницу, чтобы спина не болела во время жатвы (видео 01):  «Как нива ни баи́тца жи́на, так спи́на не бойся рéза».


Обращает на себя внимание своеобразное мифологическое осмысление процесса уборки хлебных злаков как изгнания с поля скрывающейся в колосьях  Бабы: ее гонят, постепенно сжиная полосы, и в конце концов режут Бабу или выгоняют ее в лес. Нередко окончание жатвы сопровождается выкриками императивно-магического характера: «Канчáют жать и тагдá и кричáт: «У-у! У-у!» – вот так, ани́ – аттýда, мы – атсýда, и кричи́м – ýкаимсе. [Выкрикивает] «Вганяйти Бабу! Заганяйти Бабу! Всё! Зарéзали! Зарéзали!» – эта кόнчили жать»; «Топерь кричи́шь гý-у-улка-гýлка: «Ба-а-аба Горбáта! Иди́ к сусéду! Штόбы спи́на-та не болела. Што – убяжáла б эта Баба-та на другую полосу».


Выкрики придают совершаемым трудовым действиям обрядовый смысл, заключающийся в изгнании Бабы – стихийной природной силы, и одновременно служат знаком окончания жатвы. Кроме того, по представлениям крестьян, изгнание Бабы избавляет жницу от боли в спине.


Повсеместно обряд Бабу резать совершался на ржаном поле, его описанию посвящена основная часть репортажных записей (видео 03–05)[5]. Именно акт срезания последних ржаных колосьев символически осмыслен в названии обряда – Бабу резать, голову Бабе резать. Оставив на полосе несжатый пучок колосьев (иногда его обжинали по кругу), жнея заплетала стебли в косу[6] и срезала колосья[7]. Косу завязывали красной лентой, украшали цветами, к корням стеблей клали хлеб или ржаную кашу для Бабы. По словам одной из рассказчиц, это делали для того, чтобы «земля красовалась». В некоторых деревнях вокруг косы ставили палочки, на которые в преддверии Яблочного Спаса натыкали яблоки. Иногда косу пригибали к земле. Чаще всего косу, сплетенную из колосьев на корню, так и оставляли на поле до будущего года, а с началом весенних полевых работ ее запахивали в землю.


Коса из колосьев символизирует мифологический персонаж женского рода – Бабу – или воспринимается как его вместилище либо воплощение. В отдельных случаях косу называли куколкой, подчеркивая тем самым ее связь с мифологическим существом, имеющим антропоморфный облик. По полученным в экспедициях сведениям, Баба является мифической хозяйкой поля, дающей урожай. По представлениям крестьян, на пожинках Баба-яга «бегала» и вертелась на полосе, когда последние ржаные колосья завязывали узлом. Считалось, что заплетание косы из последних колосьев оберегало жницу от болей в спине: «Как вы́жнешь, ну и касý нáда заплéсть, што спи́на б больше ни болела».


Возможно, что и серп в сознании народных исполнителей ассоциируется с образом полевой Бабы (Бабы Горбатой) в силу своей согнутой формы («горбатости»), судя по его характеристике в приговорах, загадках: «Маленький, горбатенький, все поле обскакал».


Образу «скачущей», «прыгающей» полевой Бабы «созвучен» и вид пляшущей вокруг косы из последних колосьев жницы: «Аннáя плетет (косу) да прискáкивает», остальные – «стои́м да хохόчем»; «скакали да прыгали», «пры́гаим, как козы». Возможно, такой характер поведения связан с уподоблением жницы мифологическому персонажу: «Зыплетет нéскалька этих салόмин касόй, а патόм пляшет кругόм них: аднá нагá абýта, а втарá разýтая. Паé там [выкрикивает]: «Баба-яга, кыстянáя нагá!»» (3297-07).


Женщины пляшут по кругу, «аткýда сόньца идё, навстрéчу сόньца» (видео 03). Мелкий приставной шаг чередуется с подскоками, с акцентированным приземлением на две ноги. В контексте пожинального обряда хореографические элементы – движение по кругу, втаптывание земли, «скакание», взмахи платком или серпом – имеют скорее всего магическую направленность продуцирующего характера. Есть свидетельство о том, что в процессе пляски «Бабу-косу» могли затоптать: «так и Бабу гли – затόпчишь».


Пляска вокруг Бабы-косы, сопровождаемая заклинанием, воспринимается как кульминация всего обрядового действа и самого трудового процесса жатвы. Заклинание скандируется трижды, во многих случаях – коллективно:


Баба ты Баба,

Выйди за нашего Деда,

В нашего Деда

Три клети хлеба,

Дров не полена,

Х.. по колена!


В тексте содержится важное смысловое зерно, которое можно представить как одну из ключевых «фабул» пожинального обряда. Как и многие архаичные обрядовые тексты, заклинание предельно лаконично. В его основе лежит идея брачного соединения «Деда» и «Бабы» («выйди за Деда», «выйди за Деда замуж»), которая в силу своей необычности имеет одновременно ритуальное, мифологическое и смеховое значение. Помимо особой жизненной силы Дед обладает богатством в виде хлеба («в нашего Деда три клети хлеба», в вариантах – «три анбара хлеба», «три кастра хлеба», «три куля хлеба», «два анбара хлеба», «полный анбар хлеба»). Можно трактовать Деда и Бабу как мифологических персонажей, «хозяев» поля и амбаров, подателей урожая. Как можно заключить из текста, Дед сватается к Бабе, а в роли «свах» выступают сами жницы.


Шуточное разыгрывание свадебного действия с многочисленными смеховыми элементами во время жатвы или пожинок встречается и в других традициях[8], что подтверждает значимость брачной темы как важного продуцирующего компонента земледельческой обрядности.


Обрядовая терминология «Бабу резать», «голову Бабе резать», «Бабу завязывать» и сам текст заклинания «Баба, ты Баба, выйди за нашего Деда...» распространены только в зоне активного бытования обряда (среднее течение реки Желчи, центральные волости Гдовского района). На периферии традиции народная терминология меняется (остается нейтральное – «косу заплетают»); приговоры и заклинания встречаются гораздо реже, в основном записаны молитвенные формулы на окончание обряда. Так, например, в низовьях реки Желчи все действия осуществляются молча: не пляшут, не поют, «никакого гулянья нету». Смысловое зерно обряда сохраняется только на акционально-изобразительном уровне: заплетают косу – отрезают колосья – кладут под косу хлеб – перекрестившись, уходят.


В результате обобщения полученных в ходе экспедиционной работы сведений выстраивается сложная, развитая и подвижная система представлений и верований, имеющих непосредственное отношение к земледельческому труду и жатвенной обрядности. По сути дела, затрагиваются и раскрываются все сферы окружающего мира: от высшего, одухотворенного и опоэтизированного уровня (силы небесные, божественное начало, родители-покровители) к силам жизнедающим, земным (земля-матушка, растительные силы, человек) и до самого низшего, темного и стихийного («нечистая и неведомая сила», колдовское начало). Эта сложная система представлений воплощается в разнообразных фольклорных текстах, в которых отражаются отношения человека с окружающим миром.


На уровне плана содержания в фольклорно-этнографическом комплексе жатвы происходит наложение различных «сюжетных» или функционально-смысловых линий: оплакивание предков и моления о вспомоществовании, брачная тема (союз мифологических персонажей), идея похорон и поминовения (как своеобразное преломление мифологемы об умирающем и воскресающем духе растительности). Аграрно-продуцирующая смысловая линия обряда выполняет роль стержневой и объединяющей. В ней переплетены две темы: получения урожая («спор был бы хлебу») и обеспечения плодородия земли на будущий год («штобы на новый год уради́лась бы рожь хорошая»). Целостность комплексу придает общая универсальная основа, реализующая динамически устремленную в будущее идею возрождения сил земли, растительных сил для нового урожая.




[1] «Удалая головушка» – именование мужа в текстах причитаний.

[2] «Спором» нередко называли двойной колос.

[3] В поверьях псковских крестьян Змея служит воплощением колдовской силы, носит колдунам хлеб, молоко, деньги. По материалам из Гдовского района, у Черной Змеи гребень, как у петуха, голова, как у собаки, а хвост переливается, сама коротенькая, грудь толстая, она летит и несет деньги – 40 рублей или 40 копеек; круглая Белая Змея выползает из-под груды каменьев на пастбище и сосет молоко у коров.

[4] Для ржаных снопов связки изготавливали по-другому: колосья скручивали и завязывали узлом ближе к верхней части стеблей, их нижнюю часть разделяли на две половины. Сноп клали на связку колосья к колосьям, а разделенными на два пучка стеблями опоясывали сноп.

[5] Некоторые исполнители отмечают, что резать Бабу могли на любом хлебе, который выжинали серпами – «резали» (рожь, жито, пшеница). Подробное описание пожинального обряда «Бабу резать» приводится в книге: Лобкова Г.В. Древности Псковской земли: Жатвенная обрядность: Образы, ритуалы, художественная система. СПб.: ДБ, 2000.

[6] О.А. Терновская характеризует такой вид ритуального предмета (коса из колосьев) как «архаизм», достаточно редко встречающийся у южных и западных славян (см.: Терновская О.А. О некоторых сходствах и различиях в жатвенной обрядности славян // Формирование раннефеодальных славянских народностей: Сб. статей. М., 1981. С. 251–253).

[7] Срезание колосьев является одним из основных специфических признаков гдовского пожинального обряда. В южных районах Псковской области и в других районах России в подавляющем большинстве случаев колосья не срезают (см.: Терновская О.А. «Борода» // Славянские древности: Этнолингвистический словарь под ред. Н.И. Толстого. Т. 1. М., 1995. С. 231–234; Терновская О.А. О некоторых сходствах и различиях в жатвенной обрядности славян // Формирование раннефеодальных славянских народностей: Сб. статей. М., 1981. С. 251–253). По некоторым свидетельствам, косу могли заплетать при окончании уборки на любом поле, в том числе овсяном и льняном.

[8] См.: Народная традиционная культура Псковской области… Т. 2. С. 39.

ВИДЕО

Атака смелая, удар и - гол!

10 декабря - Всемирный день футбола

Самый известный русский импрессионист

Константин Коровин

Звенит в ушах лихая музыка атаки

1 декабря Россия отмечает день хоккея

Космический пират и король Теодор

30 ноября — день рождения актера Вячеслава Невинного

Кино на портале Культура.РФ

Более 1000 фильмов, рецензии ведущих критиков, тематические подборки и интересные факты

Театры на портале Культура.РФ

Удивительные факты и легендарные постановки

Подборка интересных событий.

Подробнее

Жюри крупнейшей литературной награды России «Большая книга» объявило лауреатов.

Подробнее

Проект включает работы из собрания московской галереи «Веллум» и крупных частных коллекций.

Подробнее

Прогуляться по Большому театру теперь можно не выходя из дома — на панорамной видеоэкскурсии по историческому зданию.

Подробнее

В Государственном музее Пушкина на Пречистенке развернута выставка «А.С. Пушкин. «Капитанская дочка». К 180-летию публикации».

Подробнее

Обратная связь закрыть
Форма обратной связи

Отправить

Ошибка на сайте закрыть
Форма Отправки ошибки на сайте

Отправить

Войти в личный кабинет:
Нажимая на кнопку «Кабинет учреждения культуры», Вы будете переправлены в личный кабинет учреждения культуры, который находится в АИС ЕИПСК Кабинет учреждения культуры
Закрыть