Войти Версия для слабовидящих
Фильтр
Очистить фильтр

Популярное

Детские песни в сказках о животных тёйских сагайцев

Этнос: Хакасы
Конфессия: Шаманизм, православие (двоеверие)
Язык: хакасский, диалект сагайский
Паспорт объекта
Хакасская культура донесла до наших дней значительное количество сказок с музыкальными эпизодами (или, как их принято называть, песенными вставками). Эта традиция, некогда распространенная у всех тюркских народов Сибири, в настоящее время почти полностью угасла. Исполнителей, знающих сказки с музыкальными эпизодами, остались единицы.

Тёйские сагайцы (субэтническая группа сагайцев, проживающая в бассейне реки Тёя, левого притока реки Абакан) сохранили эту традицию, хотя и в неполном виде. В ходе музыкально-этнографической экспедиции 1998 года в селах Нижняя Тёя и Усть-Чуль от двух групп исполнителей были зафиксированы образцы, практически дословно совпадающие с фольклорными произведениями, записанными более ста лет назад.

В селе Нижняя Тёя главным хранителем традиции оказалась Мария Савельевна Мамышева (по мужу — Тиникова), в селе Усть-Чуль — Ульяна Егоровна Боргоякова и Клавдия Николаевна Бастаева.

В настоящий момент лучше сохранились песенки, чем тексты сказок, которые с большим трудом, чаще всего обрывочно, вспоминаются исполнителями. Показательно, что даже термин «сказка» (нымах / ымах / умах) ими не употребляется. Зафиксированные тексты определялись как кип-чоох, что можно перевести как «рассказ-предание». Этим словом определяются все жанры несказочной прозы, в том числе и мифологические повествования. Возможно, сказки о животных, для которых характерно наличие песенных вставок, представляющих собой поющиеся монологи персонажей, находятся на границе между мифом и сказкой и относятся к тому мифологическому времени, «когда животные умели говорить». Современными исполнителями не осознается древнее происхождение таких сказок, вся эта традиция относится к сфере детского фольклора. Сказки о животных выполняли разные функции: развлекательную, воспитательную, образовательную. По сравнению с героическим эпосом сказки не имеют высокого сакрального статуса, однако весьма любимы народом — не только детьми, но и взрослыми.

Связь песен-монологов со сказкой не забыта, однако с уходом из памяти текстов и даже сюжетов сказок песенки продолжают жить своей жизнью и осмысливаются как детские песенки. Уже в рукописи А.А. Кенеля (1940–50-е годы) все подобные произведения были помещены в раздел Балалар ырлары («Детские песни»). Сагайцы однозначно относят детские песни к разряду сарын (термин аналогичен качинскому и кызыльскому ыр, а не тахпах). Называя песенку, исполнители обязательно указывают, какому из зооморфных персонажей она принадлежит. Всего нами было зафиксировано четыре песенки с вариантами: Хозанахтыӊ сарыны — Песня зайчика, Ӱгӱнiӊ сарыны — Песня филина, Кӱскеҷектiӊ сарыны — Песня мышки и Пӱӱрiҷектiӊ сарыны — Песня волчонка.

Специального обучения для того, чтобы стать сказочником, не требовалось — сказки мог рассказывать любой человек, обладающий образно-эмоциональной речью, артистизмом и музыкальностью. Носителями этой традиции являлись в основном люди старшего поколения, как мужчины, так и женщины. Иногда старшие дети могли рассказывать сказки младшим: рассказывание сказок было уделом тех, кто в данный момент должен был присматривать за детьми и занимать их. Исполнение сказки всегда проходило сольно и предполагало наличие слушателей. В принципе, было возможно использование музыкального инструмента для сопровождения поющихся эпизодов (такая традиция существует у кызыльцев), однако в сагайской культуре она не зафиксирована, хотя у сагайцев имеется развитая традиция исполнительства на чатхане.

Песенка зайчонка была записана в четырех вариантах. Нижнетёйский вариант, исполненный М.С. Мамышевой, включает три строфы, содержащие несколько мотивов, типичных для песен данного персонажа:

Хонҷаң чирiм — хол пазы,
Чатчаң чирiм — чар пазы,
Чiҷең тамағым — тал пазы.
Иблег кiзее чiҷең идiм читпис,
Изiрек истир тиирем чоғул.
(П.С. Субракова: — Э, йа, орта!)
Ирте турҷаң хаттарды,
Изiгiнең кöрiп, мин таанҷам.
Орай турҷаң хаттарды,
Тӱндӱгiнең кöрiп, мин таанҷам.
(Л.К. Ачитаева: — Вот-вот, ол кирек ниме.
П.С. Субракова: — Самай мағат!
Л.К. Ачитаева: — Мағат, йа?)


Перевод:
Место моего ночлега — вершина лога,
Место моей лёжки — верх берега,
Моя пища — верхушки веток ивы.
Человеку, имеющему семью, моего мяса поесть не хватит,
Кожемялкой выделывать моей шкуры нет.
(П.С. Субракова: — Э, да, правильно!)
Рано встающих женщин,
На их дверь глядя, я узнаю.
На дымоходы глядя, я узнаю.
(Л.К. Ачитаева: — Вот-вот, это нужная песня.
П.С. Субракова: — Самая отличная!
Л.К. Ачитаева: — Отличная, да?)


Мотивы, содержащиеся в первой и третьей строфах, отсылают к сюжету сказки «Похта-Кэрэс, ездящий на кроваво-рыжем коне», существующей в разных вариантах. Наиболее известным является вариант, записанный от известной кызыльской сказительницы и певицы Анны Васильевны Курбижековой. По сюжету сказки героиня, добывающая двух жен для своего брата, не угодила одной из них, поскольку та не отличалась трудолюбием. В отместку она превращает невестку в зайца, который испытывает страдания и не знает, как вернуться к людям. В первой строфе содержится характерное представление героя — указывается место его обитания (такая строфа содержится во всех вариантах песенки зайца). В третьей строфе содержится мотив обличения нерадивой жены брата, во второй же — мотив, который отсутствовал в сказке А.В. Курбижековой.

Некоторый свет на данный мотив проливают варианты песенки зайчонка из села Усть-Чуль. Здесь в течение одной сессии от двух исполнительниц, хорошо знакомых друг с другом, были записаны три варианта. Сначала У.Е. Боргоякова исполнила свой вариант песенки:

Хозан мӱнi — хойығ мӱн,
Хой чабалдың мӱнi чазығ.
Изiрек сыдабас тирiм пар,
Илге чидер идiм пар.
Чатчаң чирiм — чар пазы,
Хонҷаң чирiм — хол пазы,
Чiҷең тамағым — тал пазы.


Перевод:
Заячий бульон — густой бульон,
Бульон овцы-негодницы жидкий.
Есть у меня шкура, которая не выдержит кожемялки,
Есть у меня мясо, которого хватит людям.
Место моей лёжки — верх [крутого] берега,
Место моего ночлега — вершина лога,
Пища моя — верхушки веток ивы.


В этом варианте также три строфы: экспозиционная строфа находится в конце, строфа, в которой упоминаются шкура и мясо зайчишки, как и в варианте М.С. Мамышевой, помещена на второе место, а в начале — строфа, содержащая мотив сравнения бульона из зайца и овцы.

Речевое пояснение К.Н. Бастаевой акцентирует именно этот момент — оказывается, в бытующем в данной местности варианте сказки имело место соперничество зайца и овцы. В варианте К.Н. Бастаевой те же три мотива — бульон, кожемялка и описание среды обитания зайчишки — сначала были даны в том же порядке, однако они были вкраплены в рассказ в качестве реплик двух персонажей:

Хойдаң хада хозанах талазыстырлар, ниме, кем кӱстӱг. Хозанах хойды сöклепчеттiр:
Хой мӱнi — чазығ,
Хозан мӱнi — хойығ.
А хой тiпстiр: «Хозан…, хозан тирезi… изiрекке чарабас тирең».
(Н.В. Томочакова: — Сыдабас. Изiрекке сыдабас тирең.
К.Н. Бастаева: — Йа.). А хойдың тирезi, ниме, халын. Хой тирезi халын. Iди талазыстырлар.
Анаң пiди сарнапчаттыр хозанах:
Хонҷаң чирiм — хол пазы,
Чатчаң чирiм — чар хазы,
Чиҷең тамағым — тал пазы.<
Хозанах, ачырғанмарып, хойға сöклеттiрiпс, iди тахпахтапстыр.


Перевод:
Овца с зайчишкой поспорили, это, кто сильный. Зайчишка овцу высмеял:
Овечий бульон жидкий,
Заячий бульон густой.
А овца сказала: «Заячий…, заячья шкура… для кожемялки не годится твоя шкура».
(Н.В. Томочакова: — Не выдержит. Кожемялку не выдержит шкура. К.Н. Бастаева: — Да.).
А овечья шкура, это, толстая. Овечья шкура толстая. Так поспорили.
Затем зайчишка так спел, оказывается:
Мое место ночлега — вершина лога,
Мое место лёжки — крутой берег,
Моя пища — верхушки тальника.
Зайчишка, огорчившись из-за оскорблений овцы, так тахпахом
.


Через некоторое время исполнительница вновь повторила данный сюжет с более правильным, по ее мнению, порядком строф: сначала шла строфа — представление зайца и мест его обитания, затем — мотив соперничества зайца и овцы. Обращает на себя внимание ролевое переосмысление мотива: во втором случае хвалится не заяц, а овца. При этом бульон из овцы назван хорошим, тогда как бульон из зайца — плохим:

Хонҷаң чирiм — хол пазы,
Чатчаң чирiм — чар хазы,
Чиҷең тамағым — тал пазы.
Хойды сöклебiстi ам. Хой сöклепче:
Изiрекке чарабас тирең,
Хой мӱнi — хойығ,
А хозан мӱнi — чазығ.


Перевод:
Место моего ночлега — вершина лога,
Место моей лёжки — крутой берег,
Пища моя — верхушки тальника.
Так теперь высмеял овцу. Овца высмеивает:
Шкура твоя не годится для кожемялки,
Овечий бульон — густой,
А заячий бульон — жидкий.


Таким образом, в различных вариантах песенки зайчонка содержатся два основных и во многом противоположных мотива: жалоба зайца на бедственное положение, приближающие его песенку к жанру плача (такая трактовка особенно характерна для сюжета «Похта Кэрэс…»), и его похвальба и бравада. И то, и другое в развернутом виде было зафиксировано более столетия назад Н.Ф. Катановым в образце, названном «Песня (стихотворение) зайца»:

«Место моей ночевки — начало ложбины горы!
Место моего лежания — нижняя часть крутого берега!
Пища, которую я ем — верхние части талин!
Есть у меня такая шкура, с которой не справится дерево!
Похлёбка из овечьего мяса, похлёбка жидковатая!
Хоть я и плохой заяц, но похлёбка из меня густая!
Если поднимется здесь буран или пурга,
Если надо беречь мне лишь мои глаза,
То я укрываю их, севши под дерево березу!
Если поднимется здесь буран или метель, …
То я укрою их, севши под талинку!
Если зашуршат верхушки сухих трав,
То я не могу приискать места, где бы мне приютиться!
Если зашелестят верхушки болиголовника (пучек),
То я не могу найти места, куда бы мне убежать!
[см. Библиография №4, текст 488, с. 456]»


Проанализированные образцы, содержащие мотив соперничества зайца и овцы, обнаруживают параллели в сказках других диалектных группах хакасов. Они демонстрируют осколки какого-то сюжета, который в полном виде на хакасском материале пока не встретился, однако яркая параллель к нему имеется в тувинском фольклоре. Речь идет о сказке «Арганыӊ ак коданы» («Лесной заяц-беляк») [cм. Библиографию, №6, текст 26, с. 393–397], сюжет которой включает мотив похвальбы зайца, его насмешек (в данном случае — над медведицей) и восхваления своей шкурки и жирного бульона. Таким образом, в сагайских материалах речь может идти о сочетании разных фольклорных сюжетов, связанных с зайцем.

Следует отметить, что круг позитивных эмоций зооморфных персонажей сказок чаще воплощается в хвастливом представлении себя тем или иным героем. Такова, например, «Ӱгӱнiӊ сарыны» — Песня филина, записанная в трех вариантах (два из них. исполненные У.Е. Боргояковой, почти полностью идентичны). Очень часто цель песенки, исполняемой персонажем, — его самопрезентация, которая не зависит от эмоционального наклонения (жалоба или похвальба), хотя жалобные музыкальные «портреты» персонажей часто приближают их к лирической песне и могут быть очень эмоциональными. Песни-презентации нередко дополнены мотивами, объясняющими происхождение характерных деталей внешнего облика персонажей и особенностей их поведения. В тексте песни филина особенностями его внешнего вида, напротив, объясняется его неспособность взять себе в жены невесту-человека:

Чодам тӱктiг полбаан полза,
Чонның хызын аларҷыхсым, ӱхе!
Харағым хызыл полбаан полза
Ханның хызын аларҷыхсым, ӱхе!


Перевод:
Если б моя голень не была в перьях,
На дочери людей женился бы, юхе!
Если б мой глаз не был красным,
На дочери хана женился бы, юхе!


Чодам тӱктӱг полбаан полза,
Чон даа хызын аларҷыхпын.
Харағым хызыл полбаан полза,
Хан даа хызын аларҷыхпын, — тiптiр.


Перевод:
Если б моя голень не была в перьях,
Хоть на девушке из народа женился бы.
Если б мой глаз не был красным,
Хоть на дочери хана женился бы, — сказал.


Варианты, исполненные двумя информантами-сагайцами, в текстовом отношении весьма близки между собой. Во втором образце отсутствует звукоподражательное слово юхе в конце двустиший. Близость обнаруживается также с опубликованными вариантами: сагайским [см. Библиографию, №4, текст 539, с. 471] и качинским [см. Библиографию, №2, №5, с. 26–27]. Во всех вариантах юмористически показаны самодовольство и похвальба филина.

Многим персонажам песенок о животных свойственны различные оттенки грусти — от плача до проникновенного философско-лирического высказывания. К последнему типу можно отнести песню-плач волчонка, страдающего от постоянного плохого к себе отношения: что бы ни случилось плохого — во всем обвинят его.

«Пӱӱрiҷектiӊ сарыны» сложена с соблюдении канонов песенной поэзии. Так, его поэтический текст упорядочен сложной анафорой: «Ха — Ча — Хо — Ча — Хо — Ча — Ха — Ча» и состоит из двух строф, каждая из которых, в свою очередь, складывается из двустиший (последнее двустишие не было допето, однако его структура легко восстанавливается по аналогии с остальными двустишиями). Парность и параллелизм проявляются на самых разных уровнях организации текста, что по форме приближает его к «тахпаху»:

Хабырғали тағдаң ас килзем,
«Чабал пӱӱрi сых килдi», — тiпчилер.
Хол чирҷе чӱгӱр паризам,
«Чабал пӱӱрi чӱгӱр пари», — тiпчилер.
Хойлары чит парза,
«Чабал пӱӱрi чебiстiр», — тiпчилер.
(Нымашка няня iди сарнаҷаң. Хайди-да. Уғаа матап).
Хазаадаң iнек сӱре… оғыр сӱре халза,
«Чабалох пӱӱрi [чебiстiр», — тiпчилер].


Перевод:
Когда гору по склону перевалю,
«Злой волк появился», — говорят.
Когда по ложбине пробегаю,
«Злой волк бежит», — говорят.
Когда их овцы пропадут,
«Злой волк съел», — говорят.
(Нымашка няня так пела. Как-то так. Очень хорошо).
Когда из загона корову угонит … вор угонит,
«Злой волк [съел», — говорят].


Песня мышки Кӱскеҷектiӊ сарыны по жанру — плач персонажа по своим погибшим детям. Этот образец был исполнен М.С. Мамышевой, а затем другая исполнительница, Н.Е. Миндибекова, проживающая в с. Верх-Аскиз и находившаяся в гостях в Нижней Тёе, рассказала саму историю бедной мышки, у которой старуха по имени Сал украла запасы. Мышка не смогла накормить детей, в итоге умерших от голода:

Хаҷан… кӱске тамах чыып салтыр ол палаларына. Алты-читi пала полған полар. Анаң ол кӱскеҷектiң тамағын кiзi чыыбалтыр. <span class="dc-italic">Например</span>, мин. Оғырлап алтыр. Анаң ол аны албалып, ибiнзер апарған, а кӱскеҷек ылғаптыр анаң. «Алты-читi паламны азыраҷаң тамаам полған, оғырладыбыстым», — тiптiр нiзе. Оғырладыбысхан, чоғыл нiзе, палалары «долой, голодный» халған. (Но. Всё. У-у сарын хандыра полған. Мин аны прай… пас тоғынминча).

Перевод:
Когда… мышь тем своим детям пшеницу собрала, говорят. Шесть-семь детёнышей было, наверно. Потом пшеницу той мышки человек себе собрал. Например, я. Украл. Он, взяв её, домой унёс, а мышка плакала потом. «Моих шесть-семь детей кормить еда у меня была, обокрали меня», — говорила же. Обокрали ее, еды нету же, её дети умерли, голодными оставшись. (Да. Всё. У-у песня какая хорошая была. Я её полностью [не помню]… памяти нет.)

Алты-читi [паламны]Оғым хасхыс, Сал иней,
Мындох сынзын, Сал иней!
(Ол, Сал иней, хастыр аны.
— Йа-йа-йа!)
Читi-сигiс паламны
Тооза хырдың, Сал иней,
Миннең хасхан ол сибiң,
Мындох сынзын, Сал иней, — тiптiр.
Хара сикпен тонын киспеен
Хайран минiң алтолам!
Кöк тее сикпен тон киспеен
Хайран минiң читолам!
— iди сарнаптыр.


Перевод:
Шесть-семь [моих детей]Как вор, раскопав, старуха Сал,
Тут же [твоя копалка] пусть сломается, старуха Сал!
(Она, старуха Сал, это выкопала.
— Да-да-да!)
Семь-восемь моих детей
Всех ты убила, старуха Сал,
Та выкопанная у меня сарана,
Здесь же пусть разломится, старуха Сал, — сказала.
Своих черных плисовых шуб не надевавшие,
Бедные мои шестеро [детей]!
Своих синих плисовых шуб даже не надевавшие,
Бедные мои семеро [детей]!
— так пела, говорят.


Данный текст является ярким образцом традиционной этики, запрещавшей наносить вред не только другим людям, но и представителям животного и растительного мира.

В музыкальном отношении сказочные напевы тёйских сагайцев можно разделить на два интонационно-мелодических пласта. Первый связан со общей стилистикой типовых для данной локальной традиции напевов, второй является самостоятельным. Ритмические и мелодические клише типовых напевов проявляются в большей степени в образцах, исполненных М.С. Мамышевой — все три песенки (зайчонка, филина и мышки) основываются на одной мелодической модели. Однако для ритмического строения этих образцов характерна некоторая трансформация признаков типового напева.

В песенке волчонка также использован вариант типового напева. Образцы песни зайчонка в исполнении усть-чульских песенниц основаны на очень простом в мелодико-ритмическом отношении напеве, который интонируется с ослаблением напряженности, полунапевно, в манере, характерной для игрового, детского фольклора. Песня филина в варианте У.Е. Боргояковой исполнена на оригинальный, по-видимому, свойственный только ей напев, по характеру также тяготеющий к шуточно-игровой сфере.
Интонирование некоторых образцов приводит к размыванию мелодического контура, важным оказывается сохранение общего направления движения мелодии, а не конкретная точная высота отдельных ее звуков.

Исполнительский стиль образцов сказочного детского фольклора демонстрирует разнообразие проявляющихся в нем типов интонирования, располагающихся на шкале усиления музыкального начала:

— прозаическая повествовательная речь
— ритмизованная проза
— поэтическая речь
— тонированная речь

В рамках процесса межжанровых переходов наблюдаются движение текстов, отпочковавшихся от сказок, в сторону песенных жанров ыр / сарын. Таким путем, по-видимому, и сформировались некоторые детские песенки.

В настоящий момент жанр сказки с напевами постепенно утрачивается, однако в сагайской культуре идет процесс развития и трансформации традиционного фольклора, перехода его в сферу профессионального и любительского исполнительства. В качестве примера можно привести песенку о зайце, сочиненную мастером игры на чатхане, писателем и художником Павлом Михайловичем Боргояковым. Ульяна Егоровна Боргоякова передает свои знания внучке Альбине, которая усвоила от бабушки некоторые игровые песни, например, «Мелейек» («Рукавичка»). Хотя фольклорная традиция сагайцев находится в стадии угасания, в рамках организованного бытования форм традиционной культуры возможно ее возрождение в новом качестве. Сказки могли бы использоваться в учебном процессе и, в силу их яркой образности, воплощаться на сцене.

Фото

Аудио

01 «Хозанахтыӊ сарыны» — песня зайчика в исполнении М.С. Мамышевой из с. Нижняя Тёя Аскизского р-на Республики Хакасия Правовая информация

02 «Ӱгӱнiӊ сарыны» — песня филина в исполнении М.С. Мамышевой из с. Нижняя Тёя Аскизского р-на Республики Хакасия Правовая информация

03 «Кип-чоох» о мышке — рассказ-предание в исполнении Н.Е. Миндибековой из с. Верх-Аскиз Аскизского р-на Республики Хакасия Правовая информация

04 «Кӱскуҷектiӊ сарыны» — песня мышки в исполнении М.С. Мамышевой из с. Нижняя Тёя Аскизского р-на Республики Хакасия Правовая информация

05 «Хозанахтыӊ сарыны» — песня зайчика в исполнении У.Е. Боргояковой из с. Усть-Чуль Аскизского р-на Республики Хакасия Правовая информация

06 «Ӱгӱнiӊ сарыны» — песня филина в исполнении У.Е. Боргояковой из с. Усть-Чуль Аскизского р-на Республики Хакасия Правовая информация

07 «Кип-чоох» о соперничестве зайца и овцы и «хозанахтыӊ сарыны» — рассказ-предание и песня зайчика в исполнении К.Н. Бастаевой из с. Усть-Чуль Аскизского р-на Республики Хакасия Правовая информация

08 «Хозанахтыӊ сарыны» — песня зайчика в исполнении К.Н. Бастаевой из с. Усть-Чуль Аскизского р-на Республики Хакасия Правовая информация

09 «Пӱӱрiҷектiӊ сарыны» — песня волчонка в исполнении К.Н. Бастаевой из с. Усть-Чуль Аскизского р-на Республики Хакасия Правовая информация

10 «Сарын «Хозанах» — песня «Зайчик» в исполнении автора П.М. Боргоякова из с. Нижняя Тёя Аскизского р-на Республики Хакасия Правовая информация

11 «Сарын «Мелейек» — песня «Рукавичка» в исполнении А.И. Бурнаковой из с. Усть-Чуль Аскизского р-на Республики Хакасия Правовая информация

Звенит в ушах лихая музыка атаки

1 декабря Россия отмечает день хоккея

Космический пират и король Теодор

30 ноября — день рождения актера Вячеслава Невинного

Кино на портале Культура.РФ

Более 1000 фильмов, рецензии ведущих критиков, тематические подборки и интересные факты

Театры на портале Культура.РФ

Удивительные факты и легендарные постановки

Главное слово — мама

Поздравляем с Днем матери

Концерт завершает Год Сергея Прокофьева в России.

Подробнее

Праздник интеллектуальной литературы подводит книжные итоги года.

Подробнее

Увидеть старинные механические куклы, узнать различия крестьянских лаптей, услышать сонеты Шекспира…

Подробнее

Изучим афишу последнего месяца 2016 года.

Подробнее

Выставка Альбины Акритас в Салониках.

Подробнее

Обратная связь закрыть
Форма обратной связи

Отправить

Ошибка на сайте закрыть
Форма Отправки ошибки на сайте

Отправить

Войти в личный кабинет:
Нажимая на кнопку «Кабинет учреждения культуры», Вы будете переправлены в личный кабинет учреждения культуры, который находится в АИС ЕИПСК Кабинет учреждения культуры
Закрыть