Войти Версия для слабовидящих
Выбор дат Очистить фильтр

«Я бы с удовольствием родился в Италии»

Скульптору Георгию Вартановичу Франгуляну – 70. Его работы разбросаны по разным странам: памятники Булату Окуджаве, Иосифу Бродскому и Араму Хачатуряну в Москве, Исааку Бабелю в Одессе, императрице Елизавете в Балтийске, Петру I в Антверпене, Александру Пушкину в Брюсселе. Несметное количество бюстов и надгробий, уникальная скульптура «Ладья Данте», покачивающаяся на волнах в Венеции. Эту работу скульптор изготовил к 52-й Венецианской биеннале, но она так понравилась итальянцам, что они попросили автора оставить ее навсегда. Редкий случай, когда избалованные современным искусством венецианцы проявляют такую настойчивость.

Мастер, который давно мог бы сменить ритм жизни на более спокойный, напротив, продолжает активно работать. Вот и сейчас почти одновременно откроют два памятника: в Москве – Дмитрию Шостаковичу, в Иерусалиме – Альберту Эйнштейну.

Место, где творит Георгий Вартанович, чем-то напоминает уютный дворик тбилисского квартала Сололаки, где родился и провел свое детство скульптор. Разве что стола с угощением и вином не хватает. Зато вот Пушкин, как живой, стоит, прислонившись спиной к дереву...

Небольшой бревенчатый особняк спрятался в переулках старой Москвы. В соседнем доме когда-то жил Илья Репин, рядом был театр Айседоры Дункан. Без гения места здесь не обошлось...

Каждый метр мастерской Франгуляна с высокими потолками буквально заставлен скульптурами разного масштаба: от полноразмерных статуй до крохотных статуэток. Они постепенно выживают своего хозяина, оставляя ему для работы лишь небольшое пространство. Такой вот музей Георгия Франгуляна. Сюда нужно водить экскурсии…

11 лет я работал в бомбоубежище без окон. В то время все работали в подвалах, но у кого-то было окно, а у меня не было. Там было сыро. Помещение не отапливалось. Одежда за ночь не высыхала. Плесень. И я искал себе мастерскую, понимая, что это вопрос жизни. Вот нашел. Здесь было два этажа, коридорная система, все в ужасном состоянии. Я сам в течение трех лет делал ремонт. Это была одна из первых таких мастерских в Москве, она считалась роскошной по тем временам. Сейчас, конечно, есть больше и лучше. У меня тут есть двор, литейная, но все равно я со своими работами уже здесь не помещаюсь.

Франгулян – очень независимый человек, и это проявляется во всем: в жизни, в творчестве... Вот не захотел ждать милости от Союза художников: не стал просить, чтобы ему выделили мастерскую, а взял и сам нашел помещение, в котором и работает с 1977 года. Небольшую литейную во дворике он построил тоже своими руками в 1983 году, став первым в СССР скульптором, который открыл собственное литейное производство. И эта литейка бесперебойно работает до сих пор! Большинство работ Георгия Вартановича отлито именно здесь.

Глаз выхватывает то одну деталь, то другую, фрагменты торсов, фигур, они подсказывают, о чем думает мастер, когда творит.


Скульптор ведь не только художник, он еще и философ?
Ну, кому-то удается...

А вам?
А я о себе не говорю. Я же не буду сам себе оценку давать сейчас. Как правило, молодые скульпторы ничего особенного собой не представляют. Потому что если кого-то научили рисовать или лепить, это еще не художник и не скульптор. Скульптор, как вы верно говорите, – это философия, определенное мировоззрение, глубина постижения не только законов формообразования, но и жизни вообще. И выражать свое видение жизни надо не сюжетами, а содержанием более глубоким. Скульптура делается не руками, а интеллектом.

Получается, скульптор должен постоянно заниматься самообразованием?
Скульптор никому ничего не должен. Должен самому себе, если он человек творческий. Если есть потребность жить интересно, углублять свою сущность. А так... никто никому ничего не должен. Вот я иногда бываю членом экзаменационной комиссии в Суриковском институте и поражаюсь, как эти молодые люди умудрились за пять лет обучения ничего не узнать, не понять, не запомнить... Целые периоды истории искусства – для них белые пятна. Советское искусство им неинтересно, хотя оно дало миру выдающиеся достижения и личности, гениев, которые работали в сложнейших условиях. Как этого не знать? На нераспаханной земле ничего не вырастет – разве только сорняки. Так же и в творчестве. Чем глубже человек проникает в прошлое, тем яснее он видит будущее. Это и есть диапазон художника. Один талант ничего не решает.

Георгий Франгулян за работой

А каким вы были в молодости?
Я очень рано повзрослел, потому что со школьной скамьи общался с людьми гораздо старше себя. К тому же я рано завел семью, ее надо было кормить. Так что процессы образовательный и созидательный шли у меня параллельно. Ночами я работал подмастерьем у известных скульпторов (не буду называть имен) и лепил монументальные вещи, еще будучи студентом, зарабатывал большие деньги и жил хорошо, материальных проблем не было. Но как только я получил диплом, сказал себе: больше никогда ни на кого работать не буду.

Вы оказались перед выбором: творчество или деньги? Деньги – большой соблазн.
Получив диплом, я решил, что профессионально я уже образованный художник, поэтому должен выдержать. Не поддаться этим соблазнам. И вот тут у меня получился провал. Года два без денег. Я продал все свои книги по истории искусства, а у меня было приличное собрание, продал сто икон, которые собирал студентом и сам реставрировал. Я все продал, чтобы прокормить семью, потому что у меня к тому моменту было уже двое детей. С тех пор я никогда больше ничего не коллекционировал. Кроме своих работ, ничего не собираю. Я восхищаюсь коллекционерами, но я не могу эту психологию понять, настолько мне это неинтересно стало.

В детстве я собирал открытки по искусству, покупал репродукции передвижников, ведь тогда не было книг по искусству. Теперь, годы спустя, понимаю, что мне всегда нравилось изобразительное искусство. Я же только в десятом классе начал заниматься живописью, потому что учился в математической школе.

Автор. 1982


11 лет Георгий Франгулян прожил в Тбилиси, потом семья перебралась в Москву. Но привыкнуть к столичной жизни подростку, впитавшему вольный дух гор, было нелегко.

Я был абсолютным бездельником. Потому что я приехал из Тбилиси, где в школе были совсем другие нравы. Полная свобода, как в «Амаркорде» Феллини. И когда я приехал в Москву, сначала пошел в школу №1 возле кинотеатра «Прогресс» на Ломоносовском проспекте. Там на перемене все ходили по кругу друг за дружкой, и я никак не мог понять, что это за дисциплина. Ведь я пришел уже в 6-й класс, какие-то привычки уже сформировались. А это хождение по кругу как двор с заключенными на картинах Ван Гога. Я был в ужасе и страдал невероятно. А эти нормы на лыжах, которые я в Грузии не видел даже. Каторга! Я думал, что меня скоро увезут обратно, домой, а вот до сих пор не увезли.

В известной московской физико-математической школе №2 атмосфера была более демократичной?
Кроме математики, нам и остальные предметы давали на высочайшем уровне. В этой школе преподавали профессора из университета. Дух был особый. Например, литературу вел Феликс Раскольников, мы с ним читали все, что было тогда запрещено. Мои одноклассники были очень интересные ребята. И класс дружный: мы делали передачи, снимали кино, ходили в походы. В общем, жизнь была сумасшедшая, и вокруг меня сплошь гении математические. Все. Кроме меня. Я неплохо учился. Но мне это не нравилось. И я искал выход из этой ситуации и нашел, как видите.

Выход обнаружился случайно, когда в школе ставили спектакль по античной трагедии Софокла «Филоктет». В подарок режиссеру, известному шекспироведу Владимиру Рогову, ученик 10-го класса Георгий Франгулян подарил статуэтку Филоктета, которую скульптор Михаил Смирнов, увидев, высоко оценил. Это не только придало уверенности юноше, но и решило его судьбу.

У Франгуляна удивительный творческий почерк. Он всегда разный, но его скульптуру легко узнать. Он не делает «кукол», он строит пространство, рассказывая, таким образом, целую историю. Взять хотя бы его Булата Окуджаву, который выходит на нас из импровизированного арбатского переулка, или Бродского на Новинском бульваре, для которого скульптор избрал уплощенную форму.


Он не просто уплощен, он весь построен на этом. Там создана такая кулисность – три группы развернуты в пространстве. Все вместе они и есть круглая скульптура. А если бы я расположил там кучку фигур, это ничего бы не дало. Они стояли бы сами по себе, как прикладное искусство, некие предметы. А я сформировал окружающее пространство. Я его вылепил, а не фигуры. В этом смысл. И еще в том, что эти фигуры – тени. Они безликие. А Бродский – другой. Потому что мы все, как тени, пролетаем по этой жизни, а кому-то удается пропечататься. Вот он – пропечатался. Поэтому надо заходить на эту площадку. Почувствовать себя в этом пространстве. И Бродский у меня не просто плоский, с обратной его стороны – слепок, снятый с наружной части. То есть там форма, которую я вылепил, отлил и вставил внутрь. Бродский писал: «Вернуться суждено мне в эти камни. Нельзя прийти туда мне во плоти». Так что это не плоть, это пристанище духа. И Садовое кольцо, где стоит Бродский, все в основном видят из окна своих машин. А за счет того, что фигуры расставлены в пространстве, все время меняется конфигурация памятника, получается динамичная история.

Памятник Бродскому – подарок скульптора городу. На его установку Франгулян долго получал всякие разрешения, ходил по кабинетам. В общей сложности понадобилось 36 печатей, семь лет и настоящее франгуляновское упорство.

Упорство – это профессиональное качество?
Даже крохотную вещицу не вылепить без упорства. У скульптора должна быть железная воля и железные нервы. Талант, конечно, необходим, но это ничто без ежедневного труда с утра до ночи. Музыканты, например, считают, что, если они три часа в день не поиграли, умения и навыки утрачиваются. У скульпторов так же.

Вы сейчас работали над памятником Шостаковичу. В живописном портрете и то не легко передать род занятий, а в скульптуре?
Скульптура – это мой язык. Я им хорошо владею, хорошо его знаю, чувствую. Вы видите, все мои вещи разные, я не повторяюсь. Шостакович у меня тоже не похож на предыдущие работы, он немного импрессионистический. Его всегда кубистически ломают. А он, на мой взгляд, не такой. В его музыке мощная композиционная основа, брутальная, при этом одновременно музыка трепетная, как сама личность композитора. Он такой дрожащий. Вот это дрожание, мне кажется, я и смог передать.

Чем вы вдохновляетесь? Надо ли вам, например, музыку Шостаковича послушать?
– Нет. Я никуда не хожу, не изучаю специально какую-то литературу, не ставлю пластинки. Мне понятен Шостакович, и он сразу возникает в моем представлении. Попросите сделать Дебюсси – я слеплю и его. Тех, с чьим творчеством знаком, я сделаю. Образ вижу сразу. Как правило, первое видение образа, первая мысль, которая возникает в голове, самая точная. Потом пытаешься переделать, начинаешь пробовать варианты, а получается, что возвращаешься к началу.


Есть в его работах что-то от Пикассо, Миро, Манцу, есть, по выражению самого скульптора, и «чистый Франгулян». Он не живет с оглядкой на великих, скорее, так выражает свое отношение к творчеству того или иного автора.

Любимых авторов много и, как ни странно, с годами все сильнее их любишь. В молодости категорично кого-то отметаешь, а когда понимаешь, чего человек добился, достиг, что он профессионал, проникаешься уважением. Но с годами больше доверяешь себе. Авторитеты уже не нужны. Ты их имеешь в виду – не более.

Спрошу по-другому: оказавшись в Париже, вы зайдете в Лувр, потому что там есть что?
Ника Самофракийская.

А из живописи?
Рембрандт. Все итальянцы прекрасны, хороши, фантастичны, но это декоративное искусство. А Рембрандт – это духовное. Он не декоративен вообще, и мне это близко. Немецкий экспрессионизм я тоже не люблю. Предпочитаю средиземноморскую линию, античную, греческую. Может, потому что мы на этом выросли. Мы же ничего не видели, воспитывались на книгах об Италии. Я там чувствую теплоту. Все неприятное я не люблю. Речь не о красоте, а о позитиве, который я ценю. Я свою позитивную энергию выражаю в том или ином ключе, в том или ином стиле.

В Италии климат располагает к позитиву?
Климат располагает. И потом я родился в горах. В детстве сидел в горах, строил самолетики и пускал в долину. Понимаете, это же другое дело – солнце, тепло. Может быть, если бы я где-то в Скандинавии родился, мой стиль был бы не таким, я бы наверняка делал что-то иное. Если бы я не сидел 11 лет в подвале, моя пластика была бы другой. Потому что там было только трубочное освещение, отсутствие теней. Приходилось активно резать форму, чертить по ней, отмечать границы. Это потом стало моим языком. Если бы я сразу в такой мастерской начинал, где мы сейчас сидим, я бы был другим. Я все равно был бы Франгулян, но другой.

Его работоспособности позавидуют молодые. Кажется, он не знает усталости и всему на свете предпочитает работу: 15 лет назад изобрел новый жанр – скульптурный дизайн, 8 лет назад первым в мире сделал подвижную скульптуру в воде – его Данте и Вергилий плывут в лодочке на специальном понтоне. Недавно создал композицию «Белый город», разместив возле бизнес-центра на «Белорусской» гигантские блестящие фигуры. Оживил таким образом бездушный деловой квартал. Он всегда в движении, всегда что-то придумывает. Отдых для него – перемена деятельности: может между скульптурами оформить выставку Лабаса или Параджанова. Ему даже почитать некогда.

Я все время мечтаю почитать. Последнее время, к сожалению, это только мечты. Я выхватываю что-то, а так чтобы сесть и почитать – нет. Если и читаю, то все больше испанскую литературу. Она более плотная, сложная, цепляющаяся друг за друга, невероятно образная. Это то, что мне нравится. Эту ткань я как-то соединяю со своим творчеством. Вы знаете, у меня до сих пор такая невероятная творческая жадность, что я просто задыхаюсь. Мне все время хочется что-то делать. Если я иду в музей, оттуда скорее бегу в мастерскую, чтобы начать лепить. И куда бы я ни поехал, скорее хочу вернуться в мастерскую. Это мой бич – я не умею отдыхать. Я больше пяти дней без работы не могу – дискомфорт полный. Еду отдыхать, потому что жена умоляет.

Раньше вы много путешествовали?
Мир для меня открылся поздно. Моя первая поездка за границу – в Болгарию, мне тогда было 30 лет. Потом 13 лет стоял в Союзе художников в очереди на путевку в Италию. И первый раз попал в Италию, когда мне уже исполнилось 45 или 47 лет. У меня было полное ощущение, что я вошел в книгу по истории искусства, ведь я все это изучал и уже хорошо знал. Получилась ожившая история искусства. Но потрясала материальность, то, чего не может передать ни одно самое красочное издание.

Во времена вашей молодости многие художники становились диссидентами, уезжали из страны. А вам никогда не хотелось уехать?
Мне много раз предлагали. Была возможность уехать в Америку. Я даже летал туда, присматривался. Но я не мог бросить эту страну, которая, какой бы она ни была, моя. У меня есть это ощущение. Я не из тех людей, которые легко уезжают. Мне дорог мой язык. Какой бы язык я ни изучал, я все равно не смогу на нем думать. Как это бросить?! Я воспитан на этой культуре, на этом языке, на русской литературе.

Даже в любимую Италию не уехали бы?
Я бы с удовольствием там родился. Но я родился в Грузии – тоже не самый плохой вариант. Когда мы уехали из Тбилиси, мои дедушка и бабушка остались там. Они уже не захотели менять свою жизнь, и правильно сделали. Поэтому и я не уезжал. Ведь у меня здесь были родители, дети, друзья. Я не мог это бросить, хотя в Америке предлагали потрясающие условия, но для меня это все равно все чужое. Не соблазнюсь.

Кажется, единственный соблазн, перед которым Франгулян не в силах устоять, – красота. По большей части женская. И любовь к этой красоте воплощается не только в скульптуре, но и в жизни вообще, в ее восприятии…

На простыне. 1994


Главная тема в моем творчестве – любовь. Женское тело, фрагменты женских фигур. В общем, то, что я на самом деле очень люблю. Всю жизнь любил и сейчас восхищаюсь. Безусловно, в мужской фигуре есть драма, какая-то архитектура иная, но женское тело мне как скульптору ближе.

Я с любовью и огромным уважением отношусь к женщинам. Считаю, что мы им в подметки не годимся со своим примитивным отношением к бытовой стороне жизни, к воспитанию детей, к семье. Женщина живет ради продолжения рода, она воспитывает ребенка. Я тоже готов за своих детей жизнь отдать. Но сущность женская гораздо глубже. Я даже не могу себе представить масштаб чувства, которое женщина испытывает и по отношению к мужчине, и по отношению к детям.

Но ведь часто женщина исчезает в тени мужчины – творческой личности.
Женщины помогают мужчинам творить. Вдохновляют. И потом противоположность пола диктует иное поведение, иную философию. Конечно, со мной очень сложно. Это должна быть особая женщина. Она должна быть терпеливой, должна на многое закрывать глаза, во многом себя ограничивать. Жизнь с художником – жертвоприношение.

У вас есть работы, посвященные конкретной женщине? Или вы просто вдохновляетесь красотой? Я не имею в виду портреты.
Какие-то вещи несут конкретные черты. Точнее, они как отправная точка. Я никогда не делаю буквально. Я не леплю с натуры. Мне это еще в институте надоело. Но я очень люблю смотреть на женщин. Люблю красивых женщин. Люблю пластику, движение. Пока во мне это живо. Я не знаю, может быть, с годами успокоюсь и начну делать что-то другое. Знаете, в 20 лет кажется, что 40 лет – это уже конец. Потом в 40 лет кажется, что 60 – это полный аут. Когда приближаешься к 70, понимаешь, что это, наверное, никогда не кончится.

Он с утра и до позднего вечера в мастерской. Он готов не только творить, но и делиться знаниями: читать лекции, принимать студентов. А еще есть дети, внуки, друзья. Каким образом он все успевает, почему у него так горят глаза? Секрет особой породы Георгия Франгуляна, как и у всех нас, родом из детства…
Художника формирует все-таки среда, в которой он воспитывается?
Детство очень важно. А с годами все больше и больше. Весь мой образный строй вынесен оттуда, конечно. Любовь бабушек, родителей, соседей. Первые ощущения, первые ароматы, первые пространства, которые осваиваешь, – основа каждого человека. Мне повезло: я родился в уникальном городе, и у меня была уникальная семья.

В чем уникальность семьи, вы ведь не из творческого клана. Просто ваши родители тоже были восприимчивы к искусству?
Они были восприимчивы и очень дружелюбны, люди интеллигентные, читающие. Роскошная библиотека, роскошный рояль Bechstein, на котором бабушка играла. Мой дед был известный врач, один из основоположников здравоохранения Грузии. Отец проектировал электростанции. Мать – педагог русского языка и литературы.

Каждый художник должен иметь свое лицо. Я – Франгулян, мое лицо сформировалось из многих слагаемых. Даже злосчастный подвал способствовал появлению моего языка, выразительных средств. Уютный город Тбилиси. Колоритный. Запахи южной кухни. Звуки пианино или скрипки из открытых окон консерватории. А рядом кто-то ругается… Во двор ишаки заходили, на них мацони продавали. Керосин развозили с колоколом. Кричали на всю улицу.
Такой необыкновенный букет цветов, запахов, звуков. Мир, в котором я рос, невероятно кинематографичен. Почему грузинское кино такое замечательное? Потому что там, где есть это ощущение широкого образа с глубоким пониманием, там и рождается искусство, мне кажется. На самом деле Тбилиси породил огромное количество хороших людей и творцов в разных областях: это и Товстоногов, и Параджанов, и многие другие. И еще необыкновенно тонкая ирония. По отношению к себе. Это, знаете, как важно в жизни? А иначе и жить нельзя.
Атака смелая, удар и - гол!

10 декабря - Всемирный день футбола

Самый известный русский импрессионист

Константин Коровин

Звенит в ушах лихая музыка атаки

1 декабря Россия отмечает день хоккея

Космический пират и король Теодор

30 ноября — день рождения актера Вячеслава Невинного

Кино на портале Культура.РФ

Более 1000 фильмов, рецензии ведущих критиков, тематические подборки и интересные факты

Театры на портале Культура.РФ

Удивительные факты и легендарные постановки

Подборка интересных событий.

Подробнее

Жюри крупнейшей литературной награды России «Большая книга» объявило лауреатов.

Подробнее

Проект включает работы из собрания московской галереи «Веллум» и крупных частных коллекций.

Подробнее

Прогуляться по Большому театру теперь можно не выходя из дома — на панорамной видеоэкскурсии по историческому зданию.

Подробнее

В Государственном музее Пушкина на Пречистенке развернута выставка «А.С. Пушкин. «Капитанская дочка». К 180-летию публикации».

Подробнее

Обратная связь закрыть
Форма обратной связи

Отправить

Ошибка на сайте закрыть
Форма Отправки ошибки на сайте

Отправить

Войти в личный кабинет:
Нажимая на кнопку «Кабинет учреждения культуры», Вы будете переправлены в личный кабинет учреждения культуры, который находится в АИС ЕИПСК Кабинет учреждения культуры
Закрыть