Войти Версия для слабовидящих

Стихи к бывшим: поэтическая злоба

Они оставили нам прекрасные строки о любви — «Я помню чудное мгновенье», «А ты прекрасна без извилин», «Жди меня»... Но иногда сердца поэтов были полны черной злобой к бывшим женам и возлюбленным. И выражали они ее тоже с помощью поэзии.

Александр Пушкин к Аглае Давыдовой

Бойкая француженка, одна из бесчисленных возлюбленных Пушкина была предметом его короткой, но тяжелой страсти. Отставку она дала ему сама — по крайней мере иначе с чего бы он стал осыпать ее потом мерзкими эпиграммами?

Иной имел мою Аглаю
За свой мундир и черный ус,
Другой за деньги — понимаю,
Другой за то, что был француз,
Клеон — умом ее стращая,
Дамис — за то, что нежно пел.
Скажи теперь, мой друг Аглая,
За что твой муж тебя имел?




Александр Вертинский к Валентине Саниной

С юной актрисой (которая позже прославится в США как модельер) поэт общался в Харькове в 1918–1919 годах, влюбился не на шутку, посвятил несколько романсов, в том числе «За кулисами». Санина от него ушла, и сердце поэта было разбито. Видимо, серьезно зацепила — ядовитые стихи «Мыши» написаны аж в 1949 году.

Мыши съели Ваши письма и записки.
Как забвенны «незабвенные» слова!
Как Вы были мне когда-то близки!
Как от Вас кружилась голова!

<…>

Все тогда, что требовали музы,
Я тащил покорно на алтарь.
Видел в Вас Элеонору Дузе
И не замечал, что Вы — бездарь!

Где теперь Вы вянете, старея?
Годы ловят женщин в сеть морщин.
Так в стакане вянет орхидея,
Если в воду ей не бросить аспирин.

Хорошо, что Вы не здесь, в Союзе.
Что б Вы делали у нас теперь, когда
Наши женщины не вампы, не медузы,
А разумно кончившие вузы
Воины науки и труда!

И живем мы так, чтоб не краснея
Наши дети вспоминали нас.
Впрочем, Вы бездетны. И грустнее
Что же может быть для женщины сейчас?

Скоро полночь. Звуки в доме тише,
Но знакомый шорох узнаю.
Это где-то доедают мыши
Ваши письма — молодость мою.




Борис Пастернак к Евгении Лурье

Поэт написал это стихотворение своей законной жене Евгении Лурье, будучи отчаянно влюбленным в «прекрасную без извилин» Зинаиду Нейгауз. Жену с сыном он отправил на лечение за границу, а потом оформил развод и быстренько женился на возлюбленной.

Не волнуйся, не плачь, не труди
Сил иссякших, и сердца не мучай
Ты со мной, ты во мне, ты в груди,
Как опора, как друг и как случай

Верой в будущее не боюсь
Показаться тебе краснобаем.
Мы не жизнь, не душевный союз —
Обоюдный обман обрубаем.

<…>

Добрый путь. Добрый путь. Наша связь,
Наша честь не под кровлею дома.
Как росток на свету распрямясь,
Ты посмотришь на все по-другому.


Константин Симонов к Валентине Серовой

Автор «Жди меня» написал это своей 37-летней жене в 1954 году, за три года до официального развода. К этому времени их отношения давно охладели: она сильно пила, не получала хороших ролей, пренебрегала дочерью. После развода Симонов вступит в новый брак, а Серова проживет еще двадцать лет одна — ее найдут в своей квартире с разбитой головой.

Я не могу писать тебе стихов
Ни той, что ты была, ни той, что стала.
И, очевидно, этих горьких слов
Обоим нам давно уж не хватало.

За все добро — спасибо! Не считал
По мелочам, покуда были вместе,
Ни сколько взял его, ни сколько дал,
Хоть вряд ли задолжал тебе по чести.

А все то зло, что на меня, как груз,
Навалено твоей рукою было,
Оно мое! Я сам с ним разберусь,
Мне жизнь недаром шкуру им дубила.

Упреки поздно на ветер бросать,
Не бойся разговоров до рассвета.
Я просто разлюбил тебя. И это
Мне не дает стихов тебе писать.



Иосиф Бродский к Марине Басмановой

Кажется, последнее из цикла стихов, посвященных «М. Б.», с которой он познакомился в 1962 году. Она изменила Бродскому с его другом, затем все-таки родила поэту сына, но в итоге порвала с обоими возлюбленными. Эти стихи датированы 1989 годом и написаны в эмиграции, накануне его свадьбы с прекрасной итальянкой Марией Соццани.

Четверть века назад ты питала пристрастье к люля и к финикам,
рисовала тушью в блокноте, немножко пела,
развлекалась со мной; но потом сошлась с инженером-химиком
и, судя по письмам, чудовищно поглупела.

Теперь тебя видят в церквях в провинции и в метрополии
на панихидах по общим друзьям, идущих теперь сплошною
чередой; и я рад, что на свете есть расстоянья более
немыслимые, чем между тобой и мною.

Не пойми меня дурно. С твоим голосом, телом, именем
ничего уже больше не связано; никто их не уничтожил,
но забыть одну жизнь — человеку нужна, как минимум,
еще одна жизнь. И я эту долю прожил.

Повезло и тебе: где еще, кроме разве что фотографии,
ты пребудешь всегда без морщин, молода, весела, глумлива?
Ибо время, столкнувшись с памятью, узнает о своем бесправии.
Я курю в темноте и вдыхаю гнилье отлива.



ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Руслан и Людмила
  • Александр Пушкин

Кузьменко М., Яковлев М.

Пиковая дама
  • Александр Пушкин

Кузьменко М., Яковлев М.

Пир во время чумы
  • Александр Пушкин

Кузьменко М., Яковлев М.

Прямая трансляция 28 сентября в 19:00

Году российского кино и 80-летию киностудии «Союзмультфильм» посвящается: «Шедевры анимации»

Посмотреть мультфильм можно на портале «Культура.РФ».

Подробнее

Освоить азы колокольного искусства, изучить традиционные осенние обряды и послушать песни народов мира.

Подробнее

К 150-летию со дня рождения художника в Корпусе Бенуа открылась выставка.

Подробнее

В этом сезоне сочинения Дмитрия Шостаковича войдут в программу многих концертов Московской филармонии.

Подробнее

До 26 октября 2016 года в залах Российской академии художеств работает выставка художницы.

Подробнее

Обратная связь закрыть
Форма обратной связи

Отправить

Ошибка на сайте закрыть
Форма Отправки ошибки на сайте

Отправить

Войти в личный кабинет:
Нажимая на кнопку «Кабинет учреждения культуры», Вы будете переправлены в личный кабинет учреждения культуры, который находится в АИС ЕИПСК Кабинет учреждения культуры
Закрыть