Войти Версия для слабовидящих

Георгий Бурков: «Профессиональный актер» — это приближение смерти»

Зрители любили Георгия Буркова за его роли в комедиях Рязанова. Знакомые знали его как шутника и балагура. Мама мечтала видеть сына «народным артистом, спокойным, солидным, в костюме, шляпе и с высоко поднятой головой». А на самом деле Георгий Бурков, как вспоминала его жена Татьяна Ухарова, «был худой, нервный, сутулый, в джинсах, очень одинок и никем не понят».

«Хроники сердца»

Георгий Бурков не оставил после себя мемуаров, хотя всю жизнь он что-то писал, вел дневники. «Хроники сердца» — так он хотел их назвать, если бы решился издать. Незадолго до смерти он писал: «Иногда меня посещает беспричинный страх. Я думаю: а что, если я внезапно умру и не успею сделать запись о самом главном?! У меня нет уверенности, что после моей смерти записи попадут в чистые и бескорыстные руки. И все-таки я не снимаю с себя обязанности записать свои чувства, с которыми теперь уж не расстаюсь никогда. Они устойчиво поселились во мне, стали частью моего организма».

Записи все же попали в хорошие руки: его вдова Татьяна спустя несколько лет после смерти мужа подготовила к печати эти дневники, полные воспоминаний, надежд, размышлений о себе, своем месте в театре, жизни, глубоких мыслей об искусстве и нравственности.


О себе
«Добрый ли я? Многие скажут, что да, добрый. Причем очень многие. И знающие меня близко, и знающие меня по картинам. Тем более что мнение это авторитетно закреплено за мной самим Шукшиным. Все равно что звание получил, все равно что это возведено в степень закона. А все же должен сознаться, что это не так. Может быть, не совсем так. Не знаю еще. Просто мне стыдно. За что? За кого? А ни за что, ни за кого. Или за всех, за всех. Вот что роднит меня с большинством, вот что делает меня народным. Беспричинный и беспредметный стыд. Добро предполагает положительность, нечто достойное. Добро — это талант, как говорится. А беспричинный стыд необъясним и непонятен. Именно стыд.

Именно стыд заставляет меня быть постоянно веселым, заставляет развлекать и веселить всех. Я не даю людям слова сказать, не разрешаю, если уж правду, — врать. Жизнь наша, видимо, безнадежно лжива. Вообще жизнь. А уж наша, социалистическая, нестерпимо. Стыд заставил меня и на сцену пойти. И талантлив я от стыда, а не от ума. И большинству стыдно жить. Вот меня и любят за то, что мне, как большинству, стыдно жить. Возможно, я ошибаюсь на счет большинства? Не думаю. Ведь я же вру от стыда! И большинство врет от стыда. А может быть, от страха? Так ведь за собственный страх тоже стыдно!»

Профессиональный непрофессиональный актер

О своем детстве Бурков пишет не так много. Родился он в Перми в 1933 году. В возрасте шести лет заболел брюшным тифом, что привело к заражению крови. Шесть операций не помогли, и доктора махнули на него рукой. Тогда мать забрала его домой и выходила, как писал Бурков, травами и любовью.

Образование Бурков получил там же, в Перми. Мечтая о фундаментальных знаниях, он поступил на юридический факультет. Одновременно занимался в вечерней студии при Пермском драматическом театре. Через пару лет он бросил институт и с головой ушел в театр. Несколько лет он играл на провинциальных сценах — в Березниках, в Перми, в Кемерове. О том, что не получил театрального образования, Бурков не жалел. Как он позднее писал: «Поймал себя на неприятной мысли о моем постепенном превращении в профессионального актера. Для других это привычная и нестрашная фраза — «профессиональный актер». Для меня эта фраза — приближение смерти, трупный запах. <...> Главным в его [художника] творчестве должна быть его жизнь, его творческое поведение, а не мастерство (понимаю этот термин как ловкость, умение пользоваться приемами театра, слова и пр.). Вот поэтому непрофессиональность — это главное в искусстве. Вот поэтому Габен и Смоктуновский, Щукин и Моисси и другие актеры гениальны и неповторимы».


Об искусстве

«Современный театр: люди ущербные хотят воспитать всех остальных на своей ущербности и сделать такими же ущербными. Кроме одного-единственного штампа ничего нет! И на всех ответственных постах в театре должны быть люди ущербные. Это закон. Искусство — это гладиаторская арена, на которую выходит художник, чтобы схватиться с так называемой Действительностью. Исход поединка предрешен: гибнет всегда художник. Зрители бурно приветствуют победителя — Действительность».

«Очень боюсь остаться непонятым, непрочитанным»

В Москву Буркова пригласил главный режиссер Театра имени Станиславского Борис Львов-Анохин. Ему рекомендовали актера знакомые критики, и он решил познакомиться с ним. Для показа столичному режиссеру Бурков выбрал роль Поприщина из «Записок сумасшедшего» Гоголя. После просмотра Львов-Анохин поинтересовался театральным образованием актера. Бурков запросто ответил: «Никакого. А разве по игре этого не видно?» Бурков был принят в труппу, получил роль в новой постановке. Накануне своей премьеры Бурков загулял со старым кемеровским приятелем, из-за чего спектакль отменили. Только личное заступничество режиссера позволило Буркову остаться в театре.


«В работе актера значительно труднее добиваться утверждения своей творческой темы. Ведь не всегда играешь те роли, на материале которых можно изложить свои мысли и идеи. Но и в искусстве актера возможно создавать на любом материале свою тему. Для этого нужно остроумие». Буркову действительно давали не те роли, о которых он мечтал. Позже, работая в «Современнике», он сетовал: «Очень боюсь остаться непонятым, непрочитанным. Боюсь, что меня втиснут в привычную для них типажность, и я стану рядовым комиком. Если «Вишневый сад», то я обязательно Яша, если «Мольер» — то Бутон и т. д.».

В кино ситуация была не лучше. Больших ролей Буркову не предлагали, хотя диапазон его актерских работ был довольно широк — от комедийных и характерных персонажей в картинах Рязанова («Зигзаг удачи», «Ирония судьбы, или С легким паром!», «Гараж») до драматических ролей в фильмах «Они сражались за Родину» и «Подранки». Но для Буркова все это было не то: «В театре пора играть Дон Кихота, Гамлета, Федю Протасова, Галли, Тимона, Левшу, Ван Гога. В кино давно пора писать на меня сценарии. Пришла зрелость, и молодость не ушла еще. Могу всё! Хочу писать, ставить спектакли, играть роли. Всё! Но в театре всё рушится. В кино не находится режиссер, который бы поверил в меня и увидел бы меня».

О целях

«Смешно получается. Мчусь по дороге тщеславия вместе со всеми, понимая, что это бессмысленно. И продолжаю мчаться. Впереди маячит карьера, ласка правительства. На последнее мы все очень рассчитываем. Но вперед вырваться не могу: мешают юмор и водка. Дыхание сбивают. Ну а это для марафонца гибель. Самое смешное заключается в том, что я понимаю: не в ту сторону бегу. Но в одиночестве скучно, я люблю компанию. Вот и бегу с «людьми».

Я даже понимаю, что и бежать-то не надо. Просто идти спокойно, своей походкой, чтоб не выглядеть смешным».

«Я встретил Человека»

В Буркова поверил Василий Шукшин, его единственный настоящий друг. Бурков снялся в шукшинских «Печках-лавочках» и «Калине красной», они вместе играли в картине «Они сражались за Родину» Бондарчука. Как вспоминает жена: «Трудно описать, что их связывало. Это как любовь, как выстрел. Однажды он пришел и сказал: «Я встретил Человека». Знакомых было много, но соратников по духу не было. Они могли молчать вдвоем, один начинал фразу, а другой уже заканчивал. Шукшин удивительно чутко воспринимал Жору. Он его понял — первый и единственный. Они вместе вынашивали идеи создания нового театра». Этот замысел Бурков воплотил уже самостоятельно, после смерти друга, основав Центр культуры имени Шукшина.


Тогда же Бурков попробовал себя и в режиссуре — поставил в Московском областном театре спектакль «В стране лилипутов» по Джонатану Свифту, снял фильм «Байка», где сам сыграл главную роль. Фильм получился очень добрый, как его и задумывали, но в кинотеатрах он прошел незаметно.

В конце жизни главную роль ему предложил и Рязанов. Сценарий он прочел, когда уже лежал в больнице. Но эту роль он так и не сыграл — потом ее исполнил Валентин Гафт: предводителя нищих бомжей в «Небесах обетованных».

«Я артист. Я сжег себя. Почему об этом никто не должен знать? Я сжег себя — по призванию — ради людей. Болит сердце. И ничего-то поделать с собой не могу...»

О жизни

«Жизнь представляется мне в такой аллегории. Жизнь — это широкая, ухабистая, бесконечная дорога. И вот по этой дороге идут люди. Одни чуть впереди, другие чуть поотстали. Куда идут люди? Спроси. И каждый ответит по-своему, непохоже на других. Один спешит нарвать букет цветов, растущих у дороги, стараясь не пропустить ни одного красивого. Другой знает, что через 10–20 километров будет красивый дом, он останется в нем и не пойдет дальше. Хватит. Свое отходил. Пускай другие идут, а я отдохну. Третий сел на шею четвертому, свесил ноги и развлекается, смотря на остальных. Пятый идет-идет, так и умирает в дороге, на ходу».

СМОТРИТЕ ТАКЖЕ

  • 1972
  • Комедия
  • Василий Шукшин
  • 96 мин
  • 1973
  • Драма
  • Василий Шукшин
  • 108 мин
  • 1975
  • Военный
  • Сергей Бондарчук
  • 151 мин
Звенит в ушах лихая музыка атаки

1 декабря Россия отмечает день хоккея

Космический пират и король Теодор

30 ноября — день рождения актера Вячеслава Невинного

Кино на портале Культура.РФ

Более 1000 фильмов, рецензии ведущих критиков, тематические подборки и интересные факты

Театры на портале Культура.РФ

Удивительные факты и легендарные постановки

Главное слово — мама

Поздравляем с Днем матери

Концерт завершает Год Сергея Прокофьева в России.

Подробнее

Праздник интеллектуальной литературы подводит книжные итоги года.

Подробнее

Увидеть старинные механические куклы, узнать различия крестьянских лаптей, услышать сонеты Шекспира…

Подробнее

Изучим афишу последнего месяца 2016 года.

Подробнее

Выставка Альбины Акритас в Салониках.

Подробнее

Обратная связь закрыть
Форма обратной связи

Отправить

Ошибка на сайте закрыть
Форма Отправки ошибки на сайте

Отправить

Войти в личный кабинет:
Нажимая на кнопку «Кабинет учреждения культуры», Вы будете переправлены в личный кабинет учреждения культуры, который находится в АИС ЕИПСК Кабинет учреждения культуры
Закрыть