Войти Версия для слабовидящих

Детская книга войны

«Детская книга войны». Слушайте и помните!

К 70-летию Великой Победы редакция ИД «Аргументы и факты» выпустила «Детскую книгу войны. Дневники 1941–1945» — в одном томе собраны дневники, которые дети вели в гетто и концлагерях, на линии фронта, в блокадном Ленинграде, в тылу, в Германии, угнанные туда на работы. 35 дневников. Каждая строчка из них — страшные и честные свидетельства того, через что пришлось пройти и что довелось испытать миллионам маленьких жителей великой страны.


9 мая на сайте «Аргументов и фактов» стартовал проект «Детская книга войны. Аудиоверсия». Участие в проекте приняли самые авторитетные деятели культуры, телеведущие, спортсмены, космонавты — Владимир Познер и Денис Мацуев, Алексей Леонов и Ирина Роднина, Чулпан Хаматова и Константин Хабенский, Никита Михалков и Владимир Спиваков, Иван Ургант и Владимир Хотиненко, Николай Цискаридзе и Светлана Захарова и многие-многие другие. Кто-то, зачитывая те строки, что писали дети, умирая от голода в блокадном Ленинграде или корчась от побоев в концлагере, не мог удержаться от слез. Кто-то превращал страницы дневника в мини-спектакль. Но равнодушным не остался никто.

Каждый будний день до 22 июня включительно на сайте aif.ru будет звучать один из дневников книги.

«Аргументы и факты» создали этот проект для того, чтобы страшная правда о войне хранилась не только в отдельных семьях. Это должен услышать мир. И прежде всего — молодое поколение, которое войну знает из фильмов и уроков истории. Но пишут учебники и снимают фильмы взрослые, что-то недоговаривая, где-то смещая акценты. А детские строки — они искренние.

«О проекте» Читает Игорь Кириллов
Игорь Кириллов

«Детская книга войны» – это 35 дневников, которые советские дети вели во время Великой Отечественной войны. Эти дневники были написаны в блокадном Ленинграде, в концлагерях и гетто, на оккупированной территории и в тылу. Журналисты «Аргументов и фактов» нашли их в десятках музеев, в архивах, в личных архивах авторов дневников. Книга вышла к 70-летию Победы и с тех пор получила 5 главных книжных премий в России как Книга года. К 9 Мая 2016 года книга вышла на английском языке. «Аргументы и факты» представляют уникальный проект - аудиоверсию «Детской книги войны», которую для вас озвучили самые известные и уважаемые люди России.

Дневник Тани Савичевой Читает Татьяна Доронина
Татьяна Доронина

Коротенький дневник Тани Савичевой – всего 9 строк, в которые уложилась хроника гибели целой семьи, – для всего мира стал символом Ленинградской блокады. Её имя звучало на Нюрнбергском процессе как одно из веских доказательств преступлений фашистов. Написанные ею строки запечатлены в камне на траурном кургане «Дневник Тани Савичевой» под Санкт-Петербургом. «Савичевы умерли. Умерли все. Осталась одна Таня». На самом деле сестра Нина и брат Михаил, которые были эвакуированы, выжили. А сама Таня, вывезенная из Ленинграда вместе с детским домом в Горьковскую область, за несколько месяцев угасла от дистрофии, цинги и костного туберкулёза. Таня умерла.

Дневник Владика Бердникова Читает Денис Мацуев
Денис Мацуев

Пермяк Владислав Иванович Бердников собственноручно принёс свой дневник в региональную редакцию «АиФ». В войну ему было 12 лет, он делал записи о той своей жизни и рисунки на повседневные темы на отдельных листках, которые потом сложил в потёртую папку для деловых бумаг. В конце войны Владик поступил на секретное предприятие, завод им. Дзержинского, где дети изготавливали взрыватели для снарядов и мин, работая по две смены. После войны он остался на этом предприятии ещё на 50 лет… «Сохранят ли мои внуки семейный архив?» – волнуется сегодня Владислав Иванович. «АиФ» не только сохранил, но и рассказал о военной жизни Владика Бердникова на весь мир.

Дневник Маши Рольникайте Читает Екатерина Андреева
Екатерина Андреева

Этот страшный дневник Маша не писала – в 14 лет она учила его наизусть, чтобы, выжив в аду гетто и концлагерей, сразу написать всё, что она пережила и запомнила. Мария Григорьевна помнила всё до конца своей жизни (она ушла 7 апреля 2016 года) – как на её глазах увели в концлагерь маму и младших брата с сестрой, откуда они уже не вернутся. Как её избивали до крови надзиратели в концлагерях. Как заставляли вырывать золотые зубы у мёртвых узников. Как выстроили всех и каждого третьего отправляли на расстрел за то, что накануне двое сбежали, – Маша была девятая, но вместо неё из строя вышла другая Маша, с которой они успели сдружиться. Это нельзя забыть.

Дневник Юры Рябинкина Читает Василий Лановой
Василий Лановой

Юра Рябинкин жил в Ленинграде с мамой и сестрой, боролся не только с блокадными обстоятельствами, но и с самим собой, со своей совестью, вынужденный делить крохи хлеба с самыми близкими, и честно записывал всё это: «Кем я стал! Позавчера лазал ложкой в кастрюлю Анфисы Николаевны, я украдкой таскал из спрятанных запасов на декаду масло и капусту, с жадностью смотрел, как мама делит кусочек конфетки, поднимаю ругань из-за каждого кусочка…»

Сестра Юры Ира жива и помнит, как видела его в последний миг: прислонившегося к сундуку, уже не в силах идти. Мама довезла её до Вологды и через несколько часов умерла на вокзале. Юра умер в Ленинграде.

Дневник Аллы Киселёвой Читает Мария Аронова
Мария Аронова

В июне – августе 1941 года, пока город ещё не был в кольце, многие ленинградские дети были эвакуированы в соседние районы области. 175 000 из них были возвращены обратно – в бомбёжки и голод. В самые суровые дни блокады – зимой 1941-1942 годов – в городе работало 39 школ, потом их количество увеличилось до 80. Были открыты ясли, детские сады, детдома – там жили маленькие ленинградцы, у которых умерли от голода все близкие. С детьми занимались в разрушенных школах, детсадах, бомбоубежищах. Алла Киселёва, о которой ничего не известно, кроме коротких записей в её дневнике за декабрь 1941 года, как раз рассказывает о жизни детей в бомбоубежище – там Алла провела 2,5 месяца с младшим братом и мамой.

Дневник Миши Тихомирова Читает Олег Басилашвили
Олег Басилашвили

Миша Тихомиров с родителями и младшей сестрой Ниной (в дневнике он зовёт её Нинель) жил в Ленинграде и вёл записи ежедневно с 8 декабря 1941 по 17 мая 1942 года, пропустив из-за болезни только 2 дня. 159 дней – обратный отсчёт… Последняя запись сделана в предпоследний день Миши. Он рассказывает и о буднях своей семьи, которая выживает только благодаря строгой дисциплине в отношении питания, личной гигиены. Рассказывает о жизни в городе – о случаях людоедства, о том, как они с Нинель ходят в школу, о своих друзьях.

Он погиб 18 мая, во время интенсивного артобстрела – осколок снаряда попал Мише в висок, когда он стоял на остановке трамвая…

Дневник Капы Вознесенской Читает Татьяна Устинова
Татьяна Устинова

Весной 2010 года во время капремонта в одной из квартир Санкт-Петербурга на антресолях, между проеденными молью пальто и старыми телевизорами были найдены эти записи. «Капитолина Вознесенская» значилось на первой странице. А дальше: «Сегодня уже третий день, как мама ничего не варит. У папы опухли ноги. Дядя Серёжа сильно похудел. Я же чувствую смертельную слабость»… «Завтра пойду покупать босоножки без карточек». «Таня заявила, что у неё пропал кусочек сосиски. Пускай не врёт, сама слопала».

Через её знакомых удалось выяснить, что она начала вести дневник в 14 лет, что пережила блокаду, после войны работала на железной дороге. Умерла в 1995 году.

Дневник Люды Отс Читает Татьяна Навка
Татьяна Навка

Комсомолка, ученица 11-й школы Свердловского района Ленинграда Люда Отс поднималась по парадной лестнице. Она успела пройти три ступеньки, когда снаряд разбил стену дома. Пять осколков попали ей в живот, шестой в грудную клетку. «Сначала её отнесли в контору ЖАКТа и только потом сообщили матери». Эти строки были приписаны от руки неизвестно кем в конце толстой тетради, в которой Люда начала вести свой дневник. Она успела сделать всего несколько записей, и там есть такие слова «А жить хочется!». Жить Люде было не суждено.

Дневник Леры Игошевой Читает Юлия Рутберг

14-летняя Лера спасала свой дневник от воздушных тревог, унося с собой в убежище в кармане, пришитом к изнанке пальто. В нём она описывает, как сначала семья – мама, папа и она, – не глядя друг другу в глаза, ест кошку… а спустя несколько дней уже почти спокойно ест другую…

Папа не выжил. А Лера вместе с мамой в 1942 году эвакуировались по Дороге жизни. Спустя годы она приехала в Ленинград, зашла к своей подруге Нине, дочке домоуправа в блокадные годы. И увидела свою книжную полку и надкроватный коврик – когда-то якобы кто-то через Нину обменял их на кроху хлеба: на самом деле это мама-управдом и её дочь выменивали вещи на карточки умерших от голода соседей.

Дневник Васи Баранова Читает Владимир Познер
Владимир Познер

Васю Баранова с десятками тысяч других подростков насильно отправили на работы в Германию. Вместе с Васей туда же увезли его любимую девушку Олю, но там их разлучили. Несколько раз за то время, пока Вася находился в лагерях для остарбайтеров, его жизнь висела на волоске. Он пытался выжить. А ещё – разыскать свою Олю. Нашёл! И даже написал ей два письма, которые она хранит до сих пор.

Оля с Васей выжили. Вернувшись на родину, они больше не расставались, родили сына и дочь. Свой дневник Василий берёг и перечитывал до самой смерти. «Откроет, читает его - и плачет… Ведь это настоящая жизнь!», - рассказала «АиФ» Ольга Тимофеевна.

Дневник Бори Капранова Читает Владимир Спиваков
Владимир Спиваков

Мама, папа, дедушка и трое братьев Капрановых жили перед войной в Колпино, а в сентябре 1941 года переехали на эвакопункт в Ленинград. Боря служил в противопожарном полку, недолго учился в Военно-морском политическом училище. Обо всём этом он и рассказывает в своём дневнике, который в 1996 году принёс в Музей обороны и блокады Ленинграда его брат.

В блокаде выжили двое братьев Капрановых и мама, которые смогли выехать из города в марте 1942 года. Дедушка и папа умерли от истощения. Сам Боря, не дождавшись официальной эвакуации, ушёл с группой комсомольцев по Дороге жизни и погиб. В том аду он не выжил.

Дневник Ани Арацкой Читает Мария Ситтель
Мария Ситтель

Дневник Ани Арацкой начинается 30 августа 1941 г. А 23 августа, за неделю до этого, город был почти стёрт с лица земли – за один день было совершено 2000 налётов, по разным данным, погибли от 70 000 до 90 000 мирных жителей. Аня, её родители и братья с сёстрами – всего в семье было 9 детей – выжили. Они схоронились в землянке и жили там до тех пор, пока однажды утром немецкий снайпер не убил их папу, который выбрался наружу, чтобы приготовить детям на костре кашу.

После этого семья скиталась по холодной степи, в мороз минус 40 ища приюта и не находя его. Анин дневник – хроника этих скитаний, история о том, как выживали люди на линии фронта. Аня – выжила.

Дневник Наташи Колесниковой Читает Ирина Роднина
Ирина Роднина

Свой дневник москвичка Наталья Александровна сама принесла в Музей современной истории России в 2000-х. В нём всего несколько страничек, написанных почерком аккуратистки и отличницы, какой была Наташа в свои 12 лет. В войну её отец был в ополчении, мама – на трудовом фронте, а она жила вместе с бабушкой в доме на Старом Арбате. Там она живёт до сих пор.

Дневник Бори Андреева Читает Никита Михалков
Никита Михалков

«Отец никогда не рассказывал о том, что пережил, когда был остарбайтером, и затем, после освобождения, на лесоповале в Приуралье, куда был отправлен уже советскими властями: слишком тягостны были эти воспоминания», – рассказал «АиФ» Юрий, сын Бориса Александровича. Свои юношеские записи, сделанные огрызком химического карандаша на угольных шахтах в Германии, он держал в специальном шкафчике под «секретным замочком». На их чтение был наложен запрет. Страницы дневника – истлевшего и заново переписанного Борисом Александровичем от руки уже в мирное время – сын прочитал только после смерти отца в 2000-м… Теперь его можем прочитать мы все.

Дневник Майи Бубновой Читает Марина Зудина
Марина Зудина

Её дневник уже много десятилетий хранится в Центральном архиве историко-политических документов. Восьмиклассница Майя, комсорг 221-й ленинградской школы, училась в Куйбышевском районе Ленинграда, её папа работал на железной дороге. Громкие слова о Родине, долге и коммунистической молодёжи в дневнике Майи перебиваются краткими и ужасающими на этом вдохновенном фоне бытовыми записями о жизни блокадного города.

Майя пережила войну. Доходили сведения, что она «занялась наукой, командирована из Ленинграда». Её след обрывается в начале 2000-х годов в г. Пушкине.

Дневник Саши Морозова Читает Николай Цискаридзе
Николай Цискаридзе

8 сентября 1941 года, когда окончательно сомкнулось кольцо блокады, в Ленинграде оставалось более 400 000 детей. 900 дней спустя, когда блокада была прорвана, стало известно, что в живых осталось меньше половины детишек.

О судьбе Саши Морозова нам ничего узнать не удалось. Его дневник хранится в Музее обороны и блокады Ленинграда. Из него ясно, что он живёт с мамой и дедушкой, ходит в театр, который работал и в осаждённом городе, пытается узнать о судьбе отца, который, видимо, пропал на фронте, и собирается в эвакуацию в Новосибирск.

Дневник Гали Зимницкой Читает Ольга Будина
Ольга Будина

«Я твёрдо решила не ехать», – запишет 14-летняя Галя в своём дневнике. Как будто волей девочки семья останется в блокадном городе. Выживут не все – умрёт от истощения отчим Гали. Перед Новым 1942 годом умирает от дистрофии первая Галина любовь…

Удивительно, но блокадная катастрофа не гасит в Гале порывов открытой любви души. Несмотря на смерти, голод, бомбёжки, в её дневнике много позитивных историй: как они с мамой в начале блокады покупали модные купальники, как ребята учатся танцевать под «Рио-Риту», как она встречает Новый 1944 год с молодым офицером, который сразу после праздника отправляется на фронт. Возможно, всё это и помогло ей выжить.

Дневник Тимуровской команды Читает Андрей Максимов
Андрей Максимов

Это сегодня их называют иностранным словом волонтёр – людей, которые бескорыстно помогают тем, кому нужна помощь. А тогда, после выходы книги Аркадия Гайдара «Тимур и его команда» их стали называть тимуровцами. Дневник тимуровцев из 5-го «Б» класса 52-й школы неизвестно какого города был найден журналистами «АиФ» в Российском государственном архиве социально-политической истории. А в нём – перечисление добрых дел. Что могли сделать тимуровцы в военные годы? Взять под своё шефство немощных стариков, осиротевшую семью фронтовика, детский сад или детдом. Они и брали. А ещё – собирали урожай, ухаживали за могилами павших воинов, словом, делали то, до чего не доходили руки взрослых. И об этом дети без прикрас рассказывают в своём коллективном дневнике.

Дневник Ромы Кравченко-Бережного Читает Алексей Леонов
Алексей Леонов

Самые драматичные страницы дневника 15-летнего Ромы из западноукраинского Кременца – когда на его глазах на грузовике вместе с другими евреями города везут на расстрел его первую любовь – еврейскую девочку Фриду.

Мальчик старался зафиксировать в блокноте, который он прятал на чердаке, всё, что происходило в городе, – массовые расстрелы, бесчинства фашистов и их украинских приспешников, сводки с фронтов из уцелевшего радиоприёмника.

За несколько месяцев до освобождения города Рома ушёл в Красную армию. Его отец, бывший офицер царской армии, передал дневник Чрезвычайной комиссии по расследованию преступлений нацистов. Его озвучили на Нюрнбергском процессе.

Дневник Тамары Лазерсон Читает Юлия Пересильд
Юлия Пересильд

До 13 лет Тамара счастливо жила в литовском Каунасе с родителями (папа – известный профессор психологии, завкафедрой в Вильнюсском университете, практикующий врач) и двумя братьями. А потом всё еврейское население города согнали в гетто. Десятки тысяч человек были замучены и расстреляны, оставшихся в живых отправили в концлагеря (в декабре 1944 года отец Тамары погиб в концлагере Дахау).

Дневник Тамары рассказывает об ужасах жизни в гетто, а заканчивается он 7 апреля 1944 года одним словом – «Побег». Только поэтому Тамара смогла выжить. Вернувшись спустя какое-то время в город, она встретила брата Виктора, который чудом нашёл её закопанную тетрадь в руинах сожжённого гетто.

Дневник Вали Петерсон Читает Чулпан Хаматова
Чулпан Хаматова

Валя была ученицей 7-го класса 239-й средней школы Ленинграда. В этой же школе работала учительницей Ксения Ползикова-Рубец. В её изданный блокадный дневник был включён и переписанный от руки дневник её ученицы Вали.

Валя пишет о своей любимой собаке Сильве – как её в результате убили и съели. Об отчиме, которого они с мамой очень боятся: он забирает у них всю еду до крошки, за которую способен, по мнению девочки, и убить. Когда он всё-таки умирает от голода, Валя откровенно не скрывает облегчения и радости.

Дневник Володи Чивилихина Читает Александр Адабашьян
Александр Адабашьян

Тайга, маленькая железнодорожная станция в Сибири – война лишь отголосками долетала и сюда, и до страниц дневника 14-летнего Володи. Он очень любил и жалел маму, на долю которой выпало много испытаний: её муж умер ещё до войны, в военное же время она с тоской и нетерпением ждала вестей с фронта, где воевал её старший сын Иван. Заботы Володи в то время – как прокормить семью, что читать: «проглоченные» книги – практически в каждой записи, и ещё – кем стать. Он верил, что со временем станет писателем – и действительно им стал. А юношеские дневниковые записи положили начало труду всей жизни.

Дневник Лизы Вейде Читает Елена Малышева
Елена Малышева

«Когда я умру, я хочу, чтобы этот дневник передали в музей. Это самое дорогое, что у меня есть и что должно сберечь обо мне память», – говорила о дневнике Елизавета Георгиевна, которая дожила до XXI века.

Этот дневник 14-летняя Лиза начала вести после эвакуации из Ленинграда на Кавказ. Уже оттуда её угнали на работы в Германию, где она продолжала записывать всё, что с ней происходило, вплоть до возвращения домой.

Но в сам Ленинград Лиза вернулась не сразу – как «политически неблагонадёжных» (папа происходил из старинного шведского рода, его предки служили в русских войсках со времён Петра I) их отправили с сестрой и мамой в мехлесопункт валить лес.

Дневник Володи Борисенко Читает Владимир Хотиненко
Владимир Хотиненко

О том, что 13-летний Володя из оккупированного Крыма ведёт дневник, его родные знали. Но где затерялась тетрадь с этими записями, не помнил даже он. И только после смерти отца в 1986 году его дочь Марина, разбирая бумаги, нашла эти записи. Закончились они на том, как Володя во время налёта бомбардировщиков сбежал из грузовика, когда его везли на пункт для отправки на работы в Германию. Он ушёл к партизанам.

После освобождения Крыма Володя вернулся домой. После войны поступил в Ленинградский институт физкультуры, участвовал в Олимпиадах. На вопрос, кто научил его плавать, отвечал: «Море». Море, в котором на его глазах утонул корабль с людьми – с этого и начинается дневник.

Дневник Коли Васильева Читает Иван Ургант
Иван Ургант

Его дневник чуть длиннее известного на весь мир дневника Тани Савичевой, но по сути – это та же хроника смерти. «Умер Лёша (мой брат) в 16 лет». «Мама начинает хрипеть, она умирает…» «Я остался один, иду к Егоровым».

Коля выжил. «Оставшись в 12 лет сиротой, стал сыном полка и был направлен в Нахимовское училище, а затем стал артистом театра». Сухие строчки о судьбе Коли хранятся в Музее обороны и блокады Ленинграда, так же как и его фотография в матроске, на которой из-за времени едва можно различить черты лица мальчика. «АиФ» пытался разыскать Николая Васильева среди живых. Не нашёл. Но память о нём осталась в нашей книге.

Дневник Зои Хабаровой Читает Анна Большова
Анна Большова

Дневник Зои из оккупированного Крыма – детективное чтение. Её папа, врач-стоматолог, спасал заключённых фашистского концлагеря: их приводили к нему лечить зубы, они переодевались в кабинете и уходили, а в лагерь отправлялись красные комиссары. Действующие лица этих записей – внучка Багратиона, вдова Айвазовского, Виктор Мальцев (он стал командующим авиации у генерала Власова и был казнён в 1946 году). Родителей Зои отправили в лагеря – кому-то приглянулась квартира стоматолога, которую он не захотел освобождать, и его вместе с женой обвинили по 58-й статье. Зоя отправилась в Москву к известному столичному адвокату – через пару лет родителей освободили.

Дневник Юры Утехина Читает Константин Хабенский
Константин Хабенский

Юрий Александрович Утехин передал в редакцию свой дневник сам – ему 86 лет и он живёт в Москве. Большая часть помещающегося на руке блокнота – описание того, что давали на завтрак, обед и ужин в детском доме и кто из детей, один за другим, умирал от голода. А ещё в блокноте – рисунки: нарезной батон, куриная ножка, галеты, куски сыра, бублики – то, о чём страстно мечтал голодный ребёнок.

Юра жил в детдоме с братом Аликом. Его родители, врачи, работали практически круглосуточно. Папа в полевом госпитале – хирургом, мама – участковым терапевтом, ходила по квартирам, оказывая помощь истощённым жителям Ленинграда. Семья Утехиных в блокаду уцелела вся.

Дневник Лены Мухиной Читает Светлана Захарова
Светлана Захарова

Лене Мухиной 17 лет, они живут вдвоём с приёмной мамой. Лена влюблена в одноклассника Вову. «Вчера была у Вовы. Какой он хороший, жизнерадостный. Без конца острит. Как я его люблю», – напишет она в начале своего дневника. А потом на его страницах пойдут блокадные будни: «Какое счастье! Прибавили хлеб! Какая разница: 125 грамм и 200 грамм». «Теперь мы с мамой одни. Ака умерла, в день своего рождения, когда ей исполнилось 76 лет». «Вчера утром умерла мама. Я осталась одна. Сегодня прибавили хлеба…»

Лена эвакуировалась в Горький, а в самом конце войны вернулась в Ленинград. Ни семьи, ни жилья у неё не было. Умерла она на больничной койке.

Дневник Саши Ведина Читает Михаил Пореченков
Михаил Пореченков

В начале войны, когда отец ушёл на фронт, Саше было 11 лет. А дневник он начал вести уже в конце войны по примеру дяди-военкора, когда отец уже считался пропавшим без вести. Тоскуя по нему, сын украдкой нюхал, доставая из-под матраса, отцовские сигареты «Эпоха». В его дневнике война – где-то далеко, но она всё время рядом – не хватает еды, трудно согреться.

Отца с фронта Саша ждал ещё много-много мирных лет, не выкидывал сигареты «Эпоха». Не дождался…

Дневник Маруси Ерёминой Читает Пелагея
Пелагея

«Для меня всё, что я прочёл в этой тетрадке, оказалось потрясением: всё, что я знал о блокаде до этого времени, померкло перед строками Маруси», – написал Валентин Верховцев из Архангельска, в руки к которому чудом попал в середине прошлого века дневник Маруси Ерёминой, ученицы ленинградского строительного техникума. А он, откликнувшись на призыв «АиФ», принёс его в редакцию.

«Увижу ли дом, вернусь ли в родную деревню?» – с тоской писала Маруся о Сосновке, которая тогда казалась ей раем. Она вернулась. Закончила пединститут, работала учительницей в школе. А её дневник остался в блокадном городе, а потом оказался сначала в Архангельске и наконец – в «АиФ».

Дневник Аллы Ржевской Читает Марина Неёлова

Алла была родом из боярской семьи, и у неё оставалось много старинных вещей, которые сейчас хранятся в краеведческом музее Брянска. В брянский же архив принесла дневник Аллы Михайловны в 2013 году её племянница. На его страницах – хроника начала войны, наступление фашистов и бегство от них мирных жителей, ужас и страх бомбёжек, под которыми погибали тысячи женщин, стариков, детей. Алла Михайловна войну пережила. Она оставила о себе добрую память – своих детей у неё не было, но она заботилась не только о дальних и близких родственниках, но и о ветеранах Великой Отечественной войны, Афганистана и Чечни, о соседях и друзьях.

Дневник Тани Рудыковской Читает Татьяна Васильева
Татьяна Васильева

Она живёт на той же улице, на которой после войны остались 3 жилых строения, и в том же доме, в крыше веранды которого до сих пор торчит застрявший осколок снаряда. «Что для вас блокадные дневники?» – спрашиваем мы Татьяну Валерьевну. Она отвечает кратко: «Жизнь моя». И признаётся: «Перечитывать их очень тяжело: сначала я поем и только потом открываю дневник».

Читать их тоже тяжело. Танины записи – однообразные подробные погодные сводки и страницы блокадного «меню» – до грамма, до крошки. А среди этих строк, в той же тональности, что и сардинка на завтрак, – перечень смертей её близких. И это по-настоящему страшно!

Дневник Коли Устинова Читает Пётр Толстой
Пётр Толстой

Самой дорогой из сорока одной награды Николая Васильевича Устинова для него была за те годы, когда он был палубным юнгой, защищая страну. Он начал вести дневник в 12 лет, на первых страницах – картинки из Владивостока, когда началась война. Когда его отец в первые же дни войны погиб на фронте, он пошёл в порт в надежде, что его, безотцовщину, возьмут в море. Может, он мечтал стать юнгой, а может, просто спасался от голода…

В плавании, где Коля продолжал вести дневник, его отобрал помполит: это каралось по закону военного времени. Ведь Коля был участником международных конвойных рейсов, под огнём противника доставлял стратегические грузы из стран-союзниц. В будущем он стал капитаном.

Дневник Тани Вассоевич Читает Елизавета Боярская
Елизавета Боярская

«Хлопоты похоронные мне 10 лет после блокады снились. Ещё чаще снилось, что я маму спасаю, должна спасти её от смерти», – спустя 40 лет сделает запись-признание Татьяна Николаевна.

В январе 1942 года умер её старший брат Володя, ему было 15. Спустя месяц не стало мамы. 13-летняя Таня организовала и первые, и вторые похороны – в блокадном городе за персональные гробы и похороны в отдельной могиле отдавали целые состояния, так что это был для девочки сильный поступок. В своём дневнике она нарисовала план кладбища, зашифровав места захоронения близких в надежде, что, если выживет, обязательно установит на могилах памятники. Так и произошло.

Дневник Жени Воробьёвой Читает Светлана Крючкова
Светлана Крючкова

…Труп повешенного, покачивающийся в дверях Александровского дворца, страницы книг, развеянных по ветру и затоптанных на аллеях, – восьмиклассница Женя из г. Пушкин Ленинградской области, до войны каждое утро по дороге в школу читавшая пушкинские стихи на пьедестале памятника поэту, с болью описывает в своём дневнике родные её и Александра Сергеевича места…

В Пушкиногорье Женя видела, как немцы «на 10 подводах» вывозили из музея принадлежавшие поэту вещи, как будто «Пушкина везли на каторгу», и как погнали мужчин рубить заповедник, и как обнесли колючей проволокой «маленький дряхлый домик няни»…

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Кузьменко М., Яковлев М.

Кузьменко М., Яковлев М.

Кузьменко М., Яковлев М.

Прямая трансляция 25 сентября, начало в 19:00

110 лет со дня рождения Д.Д.Шостаковича

К 150-летию со дня рождения художника в Корпусе Бенуа открылась выставка.

Подробнее

К 110-летию композитора в концертном зале Чайковского и на портале «Культура.РФ» прозвучит Пятая симфония Дмитрия Шостаковича.

Подробнее

До 26 октября 2016 года в залах Российской академии художеств работает выставка художницы.

Подробнее

Поучаствовать в настоящем морском сражении, побыть воином средневековой русской дружины и примерить наряды времен Екатерины II.

Подробнее

Портал «Культура.РФ» рассказал об участниках фестиваля и их творческих экспериментах.

Подробнее

Обратная связь закрыть
Форма обратной связи

Отправить

Ошибка на сайте закрыть
Форма Отправки ошибки на сайте

Отправить

Войти в личный кабинет:
Нажимая на кнопку «Кабинет учреждения культуры», Вы будете переправлены в личный кабинет учреждения культуры, который находится в АИС ЕИПСК Кабинет учреждения культуры
Закрыть